Простое созвучие

Через неделю, когда основная масса людей, устав от праздного безделья, вновь вернулась к своим рабочим обязанностям, Никита с Богданом находились в аэропорту Внуково и ждали посадки на рейс до Загреба. О родителях Богдана они больше не говорили. Ник не знал, что происходит у Лугового внутри, но внешне он выглядел абсолютно спокойным, поэтому Шатохин решил не лезть к нему в душу. Хотя он и не понимал его. Смерть собственной матери, какой бы она не была, продырявила его мир насквозь. Да, он был ребёнком, но разве так уж важно в каком возрасте происходит подобная трагедия? А может быть, родители Богдана заслуживали той злости, которая клокотала в нём? Во время разговора он сказал, что отцу, что тот лишил его Нейтана. Но Никита не стал уточнять, что значили эти слова. На самом деле, ему хотелось задать кучу вопросов, но он сдерживал себя. Скорее всего, родители Богдана были против их отношений, а потом Нейтан погиб. А обида на родителей у Богдана осталась, а позже и вовсе укоренилась внутри насовсем. В самолёте Луговой листал какой-то спортивный журнал, а Шатохин, чтобы не думать о том, что под ними десять тысяч километров, играл в телефоне в шахматы. Впрочем, вскоре ему это занятие наскучило и он, надвинув на глаза бейсболку и сложив руки на груди, попробовал заснуть. Заснуть не получилось, так как спустя несколько минут он почувствовал руку Богдана на своем бедре, а затем его губы возле самого уха. - Ты помнишь наш первый поцелуй? Никиту накрыла теплая волна счастья. Не открывая глаз, он улыбнулся и тихо выдохнул: - Да. – Склонил голову ближе к Луговому. Кончиком языка Богдан обвёл его ушную раковину. Никита едва сдержал стон удовольствия, помня, что они находятся в самолете. Но внутри уже разгорался огонь желания. - Это было у тебя дома, - всё также тихо проговорил он. – Ты мне показывал свои тату, а потом мы занимались любовью. На лице Никиты расцвела улыбка. Богдан смотрел на него и не мог налюбоваться. - Твои ямочки на щеках возбуждают меня похлеще любого порно. - Богдан положил на колени Шатохина плед, а затем, осторожно пробравшись под него рукой, погладил паховую область. - Которое, кстати, мы еще ни разу не смотрели вместе. - Ник чуть шире раздвинул ноги. - Я хочу облизать твой компас и якорь, - выдохнул он, представляя, как проводит языком по татуировкам любовника. - Уже скоро ты сможешь осуществить свою мечту, - с легким смешком отозвался Богдан. Пространства между ними почти не осталось, и желание Никиты стало медленно перетекать в его тело. - Кстати, - Шатохин посмотрел на любовника. – Я говорил тебе, что на горных лыжах кататься не умею? - Нет, - невозмутимо ответил Богдан. – Но я с удовольствием побуду твоим инструктором. Ник медленно приподнял бровь. - Интересно, а где ты успел освоить горные лыжи, если большую часть жизни провел в регионе, в котором температура не опускается ниже двадцати градусов? - Ну нет, зимой в городе Ангелов всего градусов пятнадцать, - с усмешкой проговорил Луговой. – А кататься я ездил в Миннесоту несколько лет подряд на рождественские каникулы. У моего школьного приятеля там жила родня. На лице Богдана мелькнуло что-то похожее на удовольствие, видимо, от теплых воспоминаний, но тут же исчезло. - Понято, - кивнул Никита. Он тоже мог бы поделиться с Богданом кое-какими умениями. - Вернемся в Москву – пойдём на каток. Я научу тебя кататься на коньках. Отказ не принимается. - Хорошо, - отозвался Богдан, улыбаясь. – Думаю, это будет чертовски весело. Готовься увидеть корову на льду. - Скорее бычка, - хохотнул Шатохин. Спустя несколько часов они заселились в отель горнолыжного курорта. - Шикарный номер, - сказал Ник, обводя взглядом просторное светлое помещение с большой двуспальной кроватью, застеленной белым покрывалом, телевизором на стене и зеркалом. - А что там с видом из окна? – Луговой подошёл к огромному окну и раздвинул жалюзи. Заснеженные горы упирались пиками в вечернее небо, белели лесистые склоны, а внизу располагались незамысловатой формы домики. - Вау! – воскликнул Никита. Богдан обнял Шатохина за плечи, прижимая к себе. - Нравится? Ник улыбнулся. - Безусловно. - Кстати, - Луговой развернул его к себе. - Давно хотел поинтересоваться твоим райдером? Есть в нем что-то особенное? - Э-э-э… - Никита прикусил нижнюю губу. - Вообще-то, наверное, есть. Хотя всё зависит от того, что считать особенным. – Он состроил смешную гримасу. – Но всё же я стараюсь не сильно напрягать организаторов. - Шампанское «Дом Периньон», чёрная икра, личный самолет с пилотом, лимузин прямо к трапу? Ник рассмеялся. - Немного не угадал. Вместо шампанского минералка и кофе, вместо черной икры фрукты и бутерброды с колбасой, сыром, мясом. Самолет обычный, но салон бизнес-класса. А вот от того, чтобы меня возили по городу на «майбахе» я не отказываюсь. Пока Шатохин рассказывал, Богдан избавлял его от одежды. - А мне ни разу в жизни не довелось в лимузине прокатиться. - Я думаю, это можно исправить. Будет у меня какой-нибудь мини-тур, возьму тебя с собой. Богдан едва заметно улыбнулся. Приятное тепло расцвело у него в груди. - Если захочешь, конечно, - тут же добавил Никита. - Захочу, не сомневайся. После секса парни спустились в ресторан отеля поужинать, а затем прогулялись по окрестностям. Снежные пушистые хлопья кружились в воздухе и медленно опускались на землю. Рыжий свет фонарей освещал утоптанную дорожку. - Как тихо и спокойно, - заметил Ник. – Только в подобных местах понимаешь, как на самом деле суетно в Москве. Богдан притянул Шатохина к себе и поцеловал. Никита ответил, беззастенчиво вжимаясь в него всем корпусом. - А ещё, - выдохнул он в губы Лугового. – Можно целоваться на улице и не бояться, что тебя обвинят во всех смертных грехах, проклянут и пожелают гореть в аду. - Ага, - кивком согласился Богдан. - И сделают это особо верующие. - Добрые христиане. - В шоу-бизнесе ведь много людей с нетрадиционной ориентацией. Почему они молчат? Не отстаивают свои права? - Тут всё просто. Одни тупо боятся, а другие не хотят терять разные плюшки от государства. – Сказал Никита и тут же пояснил: - Каминг-аут повлечет за собой отказ от приглашений на значимые концерты, устраиваемые в честь каких-либо праздников, телевидение закроет свои двери. Для тех, кто привык ко всему этому, это будет очень болезненно. - Для тебя тоже? На лице Никиты отобразилось легкое пренебрежение. - Я однажды уже сам отказался от всего, я переживу. – Он прикурил сигарету. - Да и не так часто я мелькаю на телевидении. Я просто не хотел бы, чтобы мою личную жизнь мусолили все кому не лень. А ты же знаешь, что жёлтая пресса обожает подобные истории. Богдан сдвинул брови и кивнул. Ник выдохнул облачко дыма. - А, кстати, гей-клубы, в которых тусит наша элитка, представители шоу-бизнеса и некоторые чиновники, никогда не подвергаются полицейским облавам. - Вот это совсем неудивительно. Рука руку моет. Шатохин сделал глубокий вдох и переплёл свои пальцы с пальцами Богдана. Они медленно вернулись к отелю. Вскоре усталость дала о себе знать и парни, забравшись в постель, мгновенно погрузились в сон. Наутро Богдан проснулся первым. Перевернувшись на бок, он какое-то время разглядывал спящего Никиту, а затем, тихо выскользнув из-под одеяла, пошёл в душ. После заказал завтрак в номер и начал будить Шатохина. Это оказалось непросто. Ник шлепнул его по руке и зарылся с головой в одеяло. - Эй, совёнок, - не отставал Богдан, запуская под одеяло ладонь и поглаживая бедро любовника. - Еще пять минут… Пальцы Лугового обхватили член Никиты, который почти тут же начал наливаться силой. - Через пять минут прибудут кофе и оладьи, - промурчал Богдан ему на ухо. Ник слегка выгнулся. - Тогда тебе следует поторопиться. - Мне? – рука Богдана двигалась вдоль его ствола. – Мне кажется, это ты никак проснуться не можешь. - Я уже встал, - стоном выдохнул Шатохин. Луговой улыбнулся. - Ага, встал. Но не ты. - Не отвлекайся. – Никита накрыл его руку своей и задал темп. Он кончил за несколько секунд до стука в дверь номера. Богдан поспешно облизал пальцы и пошёл открывать, оттягивая футболку вниз, дабы прикрыть стояк. - Ты готов как следует размять мышцы? – спросил Богдан, минут двадцать спустя, допивая кофе. - Не готов, - произнёс Никита, глядя в глаза любовника. - Не понравится на лыжах, я возьму тебе санки, - пообещал Луговой, пряча улыбку в уголках губ. Ник покусал губы. - Может, сразу санки? – хмыкнул он. Богдан протянул Шатохину руку. - Доверься мне. Никита помедлил, но всё же вложил ладонь в руку Богдана. Он вспомнил, как учил его ездить верхом. И как Богдан доверился ему и его знаниям. Трасса для новичков показалась Шатохину достаточно простой и, после того, как Луговой помог ему разобраться с инвентарём, он смело приготовился к спуску. Проблем с тем, чтобы принять правильное положение тела у него не было. Ведь в хоккей тоже никто не играет на прямых ногах. Богдан на собственном примере ознакомил его с техникой, показал, как тормозить, и объяснил, как правильно управлять телом и удерживать равновесие. С этим трудностей у Ника также не возникло. Но дальше Богдан стал рассказать про основы падения и про то, как лучше выполнять развороты. - Давай я уже попробую съехать, а ты скажешь, что так или не так я делаю, - предложил Никита. Ему всегда было проще понимать в процессе. Луговой согласился. Первый спуск Шатохина прошел достаточно удачно. - А ты вполне уверенно чувствуешь себя для новичка, - похвалил его Богдан. – Единственный нюанс: не заваливайся вправо, держи корпус прямо и всегда смотри вперёд. Никита кивнул. И повторил спуск. Потом ещё и ещё раз. - Ты, мой покоритель гор, - сказал Луговой, поймав Ника в свои объятия. - Я способный, - рассмеялся тот, поднимая маску, и сводя Богдана с ума ямочками на щеках. - Кто же спорит, - он чмокнул парня в кончик носа. - Тогда, может, перейдём на трассу посложнее? - А, давай, - с энтузиазмом согласился Луговой. На «синей» трассе без падений уже не обошлось, но Никита сам понял, в чём была ошибка, и постарался больше её не допускать. А через несколько спусков он даже стал получать удовольствие от катания. У него получалось и разворачиваться, и тормозить, и практически не падать. Богдан первое время неотступно контролировал его, и только под конец второго часа перешел покататься на «красную» трассу, а потом и на «черную», дабы вкусить экстрима. Ник к этому времени уже выдохся. - Хватит для первого дня? – спросил Богдан, увидев, как он, подняв маску, устало провёл рукой по лицу. - Я в порядке, - с толикой бравады отозвался Шатохин. - А на секс силы оставил? Никита прищурил один глаз. - Я думал, что мы приехали на лыжах кататься. - Одно другому не мешает, – рассмеялся Луговой. – Днём – лыжи, ночью – секс. – В его глазах плескалась нежность. Ник притворно задумался. Возвёл взор к небу. - Знаешь, - протянул он. – А я не против. У Богдана вырвался смешок: - Я знал. – Он обнял Шатохина, жадно целуя его.