Простое созвучие

Прошла неделя. Богдан до сих пор находился в Лос-Анджелесе. Никита готовился к весеннему туру и потихоньку писал песни для будущего альбома. Луговой собирался покинуть город Ангелов еще шесть дней назад. И он почти уехал оттуда. У него даже был забронирован билет. Но после его встречи с матерью, её состояние резко ухудшилось, о чём и сообщил ему отец. И он принял непростое для себя решение, еще на некоторое время задержаться в Лос-Анджелесе. В следующий свой визит в родительский дом, отец сказал ему, что начал колоть матери морфин, так как слабые опиаты уже перестали облегчать боль. Элеонора Виленовна больше не просила у сына прощения, и он был ей за это благодарен. Казалось бы, что сложного в том, чтобы просто сказать, что не держит на нёе обиду? Но Богдан не мог. Не мог переступить через себя. Перед его внутренним взором постоянно мелькали последние дни Нейтана и полное равнодушие родителей, которые и разрушили всю его жизнь. Для Богдана то, что они сделали, было предательством. В один из дней он рассказал обо всём Никите. - Попробуй простить её, - сказал тот и, прежде чем Луговой начал возражать, продолжил: - Возможно, что она любила твоего отца больше, чем тебя, и поэтому покрывала то, что он сделал. Но чтобы потом не терзаться всю оставшуюся жизнь, найди в себе силы для прощения. Пойми, что другой возможности у тебя уже не будет. Богдан фыркнул. Он ждал от Ника поддержки, а не наставлений и осуждений. - Ты не думал, что эта болезнь и такая мучительная смерть и есть наказание за то, что она сделала? – предположил Шатохин. - Не знаю, - с досадой произнес Богдан. В конце концов, смерть Нейтана организовал отец, а он выглядел и, надо полагать, чувствовал себя живее всех живых. Бодрый, подтянутый, энергичный. И даже густая шевелюра никуда не делась, лишь побелела слегка. Он даже не терзался чувством вины, продолжая жить в свое удовольствие. *** Никита, листая новостную ленту в телефоне, ждал Марчука в кафе, в которое они периодически заглядывали с Богданом. Расположенное в центре на углу двух переулков, оно привлекало своей неброскостью и уютной тишиной. - Никита? – Услышал Шатохин приятный женский голос. – Ух, ты! Какая встреча! Ник поднял глаза. Прямо перед ним стояла Соня. - О, привет! – Он улыбнулся и встал. – Рад видеть. - Привет! – Соня стянула перчатки и тоже расплылась в улыбке. – Всё-таки, Москва очень маленький город. - Присядешь? – предложил Никита. - А не помешаю? – Девушка расстегнула пуховик и поправила волосы. - Я была тут неподалеку, забежала кофейку выпить. - А я жду Мишку, но он мне написал, что задерживается. Так что ничуть не помешаешь. Сонька присела за столик, пристроив куртку на спинку стула, и Ник жестом попросил официанта подойти. Девушка заказала себе имбирный раф и шоколадный кекс, а Никита - большую чашку капучино. - Как жизнь? – спросил он. - Всё более-менее нормально. – Соня поймала взгляд Шатохина. - Вот только что заключила контракт с одним книжным издательством. Буду обложки для книг рисовать. – Она снова сверкнула улыбкой. - Здорово, - отозвался Никита. -  Поздравляю! - Спасибо. А у тебя какие новости? – Поинтересовалась Сонька. - Новый альбом еще нескоро? - Работаю над ним понемногу, но пока сложно сказать, когда он появится. В декабре мне вообще казалось, что я исчерпал все идеи для новых песен. Но сейчас вроде что-то снова начало получаться. - Я прям жду-жду. Мне под твою музыку хорошо работается. Она легкая, приятная. Уголки губ Никиты приподнялись. На щеках появились ямочки. - Приходи восьмого марта на мой концерт в Раменском. Девушка на секунду задумалась. - Далековато от меня, но с удовольствием приду. – Она вскинула брови. - А в Москве концерта не планируется? - В Москве планируется в конце апреля в «Live холле» с балетом. - Оу! Это классно! – воскликнула Соня. - Это событие я точно не пропущу. Официант принес заказ. Никита добавил в кофе сахар и принялся размешивать его. Соня отправила в рот кусочек кекса, отпила кофе и едва не зажмурилась от удовольствия. - Потрясающе вкусно! – произнесла она. – Здесь вообще самая лучшая выпечка. Ник согласно кивнул. - Я об этом кафе благодаря Богдану узнал. - Как и я, - веселым тоном отозвалась Соня. – Кстати, Боня придёт к тебе в Раменское? Шатохин сдвинул брови, а его рот искривился в горькой улыбке. - Я даже не знаю, когда возвращается из Америки. Сонька опустила подбородок и вздохнула. О том, что Богдан в штатах она узнала от него самого. Он прислал ей сообщение будучи уже в Лос-Анджелесе. - Мне он писал, что ненадолго там. - Мне тоже. – Ник отпил глоток кофе. - Только время идет, а звонки от него всё реже и никакой конкретики.  - А как его мама? - Знаю только, что плохо. Но он не хочет говорить о родителях. И я совершенно не понимаю, что у него там происходит. – Никита сник. Девушка накрыла ладонью его руку. - Не переживай. Он со всем разберется и вернется к тебе. Всё у вас наладится. Тот кивнул. - Как у остальных дела? – сменил он тему. - Алиса не родила ещё? Соня качнула головой. - Ей в апреле рожать. – Она доела кекс и отодвинула в сторону тарелку. – Алиска с Игорем, как заводные бегают по магазинам и обставляют детскую. - А говорят заранее ничего покупать нельзя. – Никита откинулся на спинку стула. - Да ну, - отмахнулась Сонька. – Это всё предрассудки. Сейчас самое время покупать всё, что нужно. А потом будет не до этого. - Тоже верно, - согласился Ник. - А вот слетать по традиции в Тай у нас в этот раз не получилось, - со вздохом сказала девушка. – У Зориных ребенок на подходе, и Игорь не захотел оставлять Лису одну. Потом Богдан отказался. Федька гайморит лечил полмесяца, у Тимы не получилось взять отпуск. – Перечисляла она, загибая пальцы. - Марк надорвал связки голеностопа, упав на гололёде. Саня неожиданно уехал то ли в Англию, то ли в Америку на курсы повышения квалификации. Оставались только я и Димка. Ну, а вдвоем мы решили не ехать. – Соня допила кофе. Уже позже она сообразила, что ненужно было упоминать имя Парфёнова. Ибо, когда она произнесла, что он уехал из страны, по посуровевшему лицу Никиты промелькнула тень паники. Он поддался вперед, сверля девушку глазами. Мышцы шеи напряглись. - Случайно не в Лос-Анджелесе курсы повышения квалификации у Александра? – медленно, но твердо спросил Шатохин. Разум его забурлил. В голове замельтешили подозрительные мысли. Сонька покачала головой. - Не думаю. И тебе советую не накручивать себя. Никита шумно втянул воздух. Провёл рукой по волосам. Умом он понимал, что Соня права. Но в странные совпадения никогда не верил. Впрочем, уже в следующую минуту поток его, отягощенных ревностью мыслей, прервало появление Мишки. - Я дико извиняюсь за опоздание. – Марчук с улыбкой кивнул Соне, стащил с головы шапку и протянул Никите руку. – Не рассчитал время. В Москве и так постоянные пробки, а уж в снегопад вообще ничто никуда не едет. Ник усмехнулся. - Так и есть, - сказала Соня, открывая рюкзак. – Поэтому я сейчас нырну в метро, хотя отсюда ходит автобус прямо до моего дома. - Ты уже убегаешь? – Мишка сел за столик. - Да. Я здесь оказалась случайно и совершенно случайно встретила Никиту. – Сонька достала кошелек и принялась отсчитывать купюры. – А сейчас мне уже пора бежать. Ник остановил ее руку. - Я угощаю, - проговорил он. – Ты скрасила мне ожидание. – Шатохин притворно-укоризненно посмотрел на Марчука. Тот принял раскаявшийся вид. Уголки губ девушки приподнялись. - Рада была пообщаться. – Сонька встала, надела куртку, накрутила вокруг шеи шарф. - Я пришлю тебе приглашение на концерт. - Спасибо. Я приду. Соня попрощалась с парнями. Еще раз посоветовала Никите не расстраиваться из-за Богдана. Тот скривился, но кивнул. И она упорхнула из кафе. Поговорив немного о личном, Никита с Мишкой переключились на обсуждение предстоящих концертов. Музыканты решали, какие песни включить в программу. Ник хотел добавить новинку, которую Марчук еще не слышал. После разговор перетек на Ромина и судебные дела, но мысли Шатохина все время возвращались к Богдану. Вывело его из этого состояния предложение Мишки пойти в какой-нибудь клуб. Немного выпить, расслабиться, отдохнуть. - А, давай, - согласился он. *** Луговой не успел простить мать. После разговора с Никитой он потратил еще пару дней, размышляя над его словами, и когда все-таки решил, что тот прав, и что ему нужно дать матери возможность умереть спокойно, она покинула этот мир, не дождавшись прощения сына. Лев Борисович сухо оповестил его, когда и где будут похороны, и всё на этом. И впервые в глазах отца Богдан увидел что-то близкое к боли. Богдан не мог понять, что он чувствует сам. Горечь, боль утраты, обиду, сожаление? Или просто пустоту? Он несколько часов просидел на могиле у Нейтана, наблюдая, как неторопливо день клонится к закату, и пытаясь разобраться в себе. Пытаясь сложить мысли воедино. Но в итоге, только расковырял уже затянутые душевные раны. Понял, как сильно он скучает по Нейту. На следующий день он несколько раз звонил Никите, но тот не брал трубку. А потом от него пришло сообщение. Ты не едешь в Москву, потому что твой бывший приехал к тебе? Или он вовсе не бывший? Богдан прочитал его трижды, прежде чем написал ответ. Что за очередная глупость пришла в твою голову? Если ты про Парфёнова, то его здесь нет. И я вообще понятия не имею о том, где он. Давай я позвоню. Возьми трубку! Ник не ответил. И тогда Луговой снова набрал его номер. Шатохин подошел к телефону после первого гудка. - Хочешь сказать, что между нами всё кончено? – заплетающимся языком проговорил он. – Хотя нет. Вы же оба любите групповой секс, и ты звонишь, чтобы пригласить меня присоединиться к вам. Да? А он один к тебе приехал или со своим парнем? Ну, чтобы мне понимать, сколько нас будет… - Ник! – Богдан резко прервал пьяный бред Шатохина. – Хватит нести чушь! Я тебе четко и ясно сказал, что с Парфёновым у меня давно ничего нет. И его самого здесь нет! - Я почему-то тебе не верю, - не унимался Никита. Терпение Богдана лопнуло. - Не веришь – не надо! Я тебе ничего доказывать не собираюсь. Мне сейчас вообще не до твоих подозрений. У меня… Ник, не дослушав, бросил трубку.