Простое созвучие

Эйфория от классно отыгранного концерта прошла уже на следующий день. Ночь Никита провёл с Богданом. Наутро тот уехал на работу, а Ник решил посмотреть, что пишут о нём в интернете. Наряду с хвалебными отзывами хватало и критических, негативных, а порой и откровенно грубых. Его недоброжелатели не преминули напомнить восторженным фанаткам и поклонницам, что их кумир – гей, а таким не место не то что на нашей сцене, а даже в нашей стране. Он несколько лет жил в Германии, видимо, там гейством и заразился. Вот пусть и пиздует обратно в свою Гейропу. В нашем обществе нет места пидорам. Заднеприводные – второсортные людишки, и они не должны иметь равные права с нормальными людьми. Надо Шатохину запретить выступать с концертами в России. В горле Никиты встал сухой твёрдый ком, и проглотить он его смог только с помощью вина. Сладкое послевкусие от вчерашнего дня исчезло. По Кольцову тоже не забыли пройтись. Ему досталось даже больше, чем Нику. И он очень надеялся, что тот не прочитает ничего из этого. Шатохин выключил ноутбук. До начала майского тура было еще две недели, и он планировал разобраться с песнями для будущего альбома, перебрать имеющиеся зарисовки, что-то дописать, что-то переделать, а что-то отложить до лучших времен. Но настроения этим заниматься не было никакого. Он съездил в супермаркет. Закупился продуктами и алкоголем. Помимо вина прихватил ещё бутылку виски. Остаток дня Ник провалялся на диване перед телевизором, в обнимку с бутылкой. А опустошив ее, забылся сном. Богдан писал ему смс, спрашивал о самочувствии и о том, чем он занимается. И Никита даже что-то отвечал ему, причем вполне внятно. Вот только наутро не помнил об этом.  А утро у него началось с головной боли. После таблетки «Аспирина» и прохладного душа стали возвращаться воспоминания, и он сдавленно застонал. Захотелось снова провалиться в небытие. Никите казалось, что жизнь его перечеркнута окончательно и бесповоротно. Он переживал, что испорченная репутация не позволит ему больше давать концерты. А тогда терялся весь смысл в занятиях музыкой. А ничем другим он заниматься не хотел. Хотя, в принципе, если бы нужда заставила, мог взяться за любую работу. В свое время, когда он ушёл от Ромина и из «Ванильного неба» и обосновался в Сочи, то от нечего делать устроился водителем «КАМАЗа», осуществляя грузоперевозки по маршруту Сочи – Ростов-на-Дону. Но работа по душе не пришлась, а в деньгах он тогда особо не нуждался. Переехав в Германию, он не только пошёл учиться на звукорежиссера, но ещё и параллельно с этим подрабатывал грузчиком, ибо жизнь в Германии дорогая, играл для русских эмигрантов, занимался коммутированием аппаратуры на концертах. Он и сейчас мог бы заниматься всем этим. Работы Шатохин не боялся. Но он понимал, что удовольствия от подобной деятельности получать не будет. Звонок в калитку оборвал течение мыслей и Ник, растерев щёки, чтобы хоть немного убрать нездоровую бледность, не спеша направился к двери, по пути глянув в видеокамеру. Сразу он не признал в короткостриженом парне в кожаной куртке и солнцезащитных очках помощника Андрея Малаева, который вёл ток-шоу на втором канале о проблемах как обычных, так и известных людей. Шатохин подошел к калитке, но открывать ее не спешил. - Добрый день! – молодой человек, снимая темные очки, вежливо улыбнулся. - Добрый, - отозвался Никита. - Я – Матвей Митрофанов, - продолжил тот. – Мы с вами встречались осенью на съёмках программы «Поговорим». Ник молчал. Лишь скрестил руки на груди. - Мы можем поговорить? – парень слегка склонил голову на бок. - А мы что делаем? – задал встречный вопрос Шатохин. - Ладно. – Матвей набрал в грудь побольше воздуха. – Мы пытались связаться со Станиславом, но не смогли до него дозвониться. - По поводу? – Никита вопросительно смотрел на него. Митрофанов пожевал губу. - После интервью Ромина появилось множество разных слухов и сплетен. – Во взгляде парня мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. - Мы бы хотели раскрыть эту тему в нашей передаче и получить от вас эксклюзивный комментарий. Ник с шумом втянул воздух. - Нет, – решительно отверг он предложение парня, и развернулся, чтобы уйти в дом. - Мы заплатим весьма достойно, - донеслось ему вслед. Шатохин с грохотом хлопнул дверью. Привалился к ней спиной и затылком. В голове пульсировало. Он сделал несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Потом позвонил Кондратьеву. - Ты сделал всё правильно, - сказал тот, выслушав Никиту. – Потерпи немного. Произойдет что-нибудь другое, и шумиха вокруг тебя поутихнет. - Легко сказать, - вздохнул Ник. - Может, тебе пожить некоторое время у твоего Богдана? Слова Стаса повисли в воздухе. И тогда он добавил: - Или вообще, поезжай куда-нибудь дней на десять. Отвлекись, развейся. - Я подумаю, - откликнулся Шатохин. - Подумай. Марчук с женой уехали в Сочи. Поезжай к ним. Звонить среди бела дня Богдану и отвлекать его от работы Никита не стал. Вместо этого налил в бокал вина и набрал номер Мишки. - Конечно, приезжай, - сказал Марчук, когда Ник поделился с ним происходящим. – Здесь уже теплынь. Купаться, конечно, рано, но солнце припекает отлично. Шатохин написал Богдану, предложив ему вместе отправиться в Сочи. Тот задал пару уточняющих вопросов, и сказал, что согласен, ибо планов на майские праздники у него всё равно не было. Десять дней вдали от Москвы, без телевизора, интернета и телефона пошли Никите на пользу. О его состоянии Стас узнавал через Марчука. Мишкина жена – Лора, легко нашла общий язык с Богданом, и вчетвером они неплохо проводили время. Гуляли по набережной, ездили на экскурсии, ужинали в ресторанах, а также совершили конную прогулку по инициативе Никиты. Дружно согласились на предложение Богдана поучиться сёрфингу, благо погодные условия благоприятствовали. Почти всю ночь протанцевали в ночном клубе, куда их заманила Лора. И даже посетили футбольный матч, поддавшись на уговоры Мишки. На душе у Никиты полегчало. Он наслаждался каждой минутой, проведённой с друзьями и любимым человеком. Почувствовал себя намного лучше, чем до отъезда и вернулся в Москву полным сил. Кондратьев заглянул к нему на следующий день. - С какой новости начать? - С любой. – Ник вскинул глаза на Стаса. - Суд отказал Ромину в апелляции. Все песни «Ванильного неба» остаются твоими. Плюс у Кольцова есть все шансы выиграть суд о клевете, и стрясти с Ромина за моральный ущерб. – Мужчина побарабанил пальцами по столу. - Но скорее всего, тебе нужно будет появиться на заседании в качестве свидетеля. Чего я, на самом деле, не хотел бы. Никита озадаченно нахмурился: - Почему это? - Ну, подумай сам. В этом деле защита Ромина обязательно затронет вопрос твоей ориентации. И тебе надо будет или всё отрицать, то бишь врать суду, или… Никита сердито тряхнул головой. - Скажу всё, как есть! – вспылил он. – Скажу, что я гей, но Кольцов к этому не имел никакого отношения. - Вот именно поэтому я и не хотел, чтобы ты шёл свидетелем, - вздохнул Стас. - И дать им утопить Серегу? - Спасая его, утонешь сам. Никита сжал пальцами виски. - И что ты предлагаешь? Мужчина внимательно всмотрелся в его лицо. - Я предлагаю тебе не совершать каминг-аут таким способом. - А если адвокаты Ромина просто вынудят меня сделать это? Стас хорошо относился к Кольцову, ценил его талант и неиссякаемое желание продолжать творить. Но Никита был ему как младший брат, и он всячески старался уберечь парня от проблем. - И ты готов поставить свою карьеру на кон? Ник решительно выпятил челюсть. - Карьеру – да, совесть – нет. – Он понимал, что повлечет за собой признание, но иначе поступить для него было невозможно. - Ладно, - кивнул Стас. – Суд в следующем месяце, а у тебя впереди тур. В ночь перед выездом Никите не спалось. В голову лезли всякие мрачные мысли, слышались какие-то шорохи, представлялись папарацци, снующие вокруг дома.  Прокрутившись до половины пятого, он встал и пошёл варить себе кофе. С Мишкой они встретились в аэропорту. Тот в отличие от Шатохина был бодр и весел. Чуть позже к ним присоединился Стас. Окинув взглядом сначала одного, а затем другого, он проговорил: - Из восьми городов у нас осталось шесть. Никита с Марчуком переглянулись. Мишка поднял бровь. Ник еще никогда не сталкивался с отменой концертов, лишь однажды был перенос с одной площадки на другую, и один раз сместилась на день дата выступления. - И в каком городе настолько низкие продажи билетов? – спросил Мишка. - Дело не в билетах, - ответил Кондратьев. – Организаторы в Воронеже заявили о сложностях с подготовкой. А Ставрополь сослался на какие-то загадочные форс-мажоры. Шатохин поиграл желваками. На его лице отразилась смесь раздражения и смятения. - Охотно верю, – вырвался у него короткий смешок. Отпив воды из бутылки, Никита уставился в пол. Марчук скрестил руки на груди. - Интересно, на оргов кто-то надавил сверху, или они сами решили отказаться? – мрачно уточнил он. - Точно не сами. Организаторы стараются, чтобы мероприятие состоялось при любой, как говорится, погоде. Иначе они понесут немалые убытки. - Но другие-то города не отказались. - Значит, там местной власти либо не до этого, либо она просто не лезет в эти дела. Никита в диалоге участия не принимал. Не видел в этом смысла. Всё было ясно как божий день - Ромин обещал утопить его, и он это делает. Возникло желание бросить всё и уехать. Купить дом в чужой стране. Забросить к чёртовой матери музыку, и заняться чем-нибудь другим. Хотелось просто спрятаться от всего мира. Но беда была в том, что музыка уже давно обитала у него в крови. Она была столпом, на котором держалась его жизнь. - Не раскисай. – Голос Стаса вывел его из задумчивости. – Вечером концерт, и зритель не должен видеть, что у тебя что-то не так. Ник вымученно улыбнулся: - Я в порядке. В порядке он не был. Он хотел бы взять себя в руки, да не получалось. Но несмотря на это, концерт в Липецке отыграл вполне достойно. Зрителей не подвел, не разочаровал, выложился, как и обычно, поделился с ними лучиками своего тепла и с охапками цветов покинул сцену, пообещав обязательно вернуться. Автографами и селфи с фанатами также не пренебрег, на что ушло не меньше часа. Вопреки усталости, как моральной, так и физической настроение улучшилось. Видимо, лёгкое и непринужденное общение с поклонниками придало ему сил. Никто не задавал неудобных вопросов и вообще не упоминал нашумевшее интервью. А вот от общения с прессой Шатохин отказался. Вернувшись в гостиницу, он позвонил Богдану. Говорили долго. Никита не жаловался, просто рассказал всё, как есть. Луговой, как адвокат дал ему некоторые советы.