Простое созвучие

Следующую неделю Никита с Богданом провели в Каталонии. Богдан очень надеялся, что отдых на тёплом испанском побережье поможет Нику перезагрузиться, напитаться позитивными эмоциями, расслабиться не только телом, но и  душой, чтобы вернуться в Москву с новыми силами. Никита был благодарен Луговому за поездку, и он сам возлагал на нее большие надежды, однако тревога не уходила. Они купались, загорали, гуляли, наслаждались вкусной едой и обществом друг друга. Занимались любовью, упиваясь близостью и много разговаривали, потягивая испанское вино. В один из вечеров, когда парни ужинали на террасе небольшого ресторана, Богдан достал из кармана летнего пиджака маленькую бархатную коробочку и подвинул ее Никите, открывая. Внутри, на синем шёлке, лежало стильное классическое кольцо из белого золота. Прошло несколько мгновений, прежде чем Ник обрёл дар речи. - Это… то, о чем я думаю? – Он перевел дыхание. Богдан кивнул. - Я тебя люблю. И мы находимся в стране, где можно официально оформить отношения. – Он посмотрел на Шатохина долгим взглядом. – И само собой, что тебе необязательно принимать решение прямо сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знал о серьёзности моих чувств. Богдан достал кольцо. Никита заметил на внутренней стороне выгравированные цифры – это была дата их знакомства. Воздух застыл у него в лёгких. Он молча протянул руку. И Луговой надел кольцо ему на палец. Полуулыбка тронула губы Никиты. - Я никогда даже не думал об этом. Богдан перевернул его руку и провел пальцем по линиям на ладони. - Жизнь длинная. Богдан купил кольцо не спонтанно. Они с Никитой проходили мимо ювелирного магазина, когда он обратил внимание на витрину. И внутри что-то ёкнуло. Именно в тот момент он подумал о том, что Ник для него не просто любовник. Прошли ещё сутки, прежде чем он признался самому себе, что нашёл свою половину. - Это кольцо тебя ни к чему не обязывает. Ты можешь его снять в любой момент. - Мне оно нравится. – Шатохин перевёл взгляд с кольца на Богдана. - А еще мне нравится, что ты помнишь дату нашего знакомства. Луговой поцеловал его в висок и прошептал на ухо: - Я очень боялся ошибиться. - Спасибо тебе, - отозвался Ник. Вернувшись в отель, они долго нежились в джакузи, а потом, перебравшись на кровать, неторопливо занялись любовью. Растворяясь то в похоти, то в нежности. Соприкасаясь, как одно целое. Поездка во всех отношениях выдалась прекрасной. Но, к сожалению, её волшебная атмосфера растаяла, едва Никита переступил порог дома. Разобрав вещи, он позвонил Кольцову. Сергей пытался бодриться, но Ник чувствовал, что мужчина очень переживает. Плюс ко всему, судебное заседание было отложено в связи с болезнью судьи. И Кольцов решил, что затягивание суда будет на руку Ромину. - Я бы хотел побыстрее закончить всё это, - сказал он. – Меня эта ситуация нервирует. - Понимаю, - согласился с ним Никита. Он тоже хотел, чтобы это безумие поскорее закончилось. Хотел, чтобы его личную жизнь оставили в покое. Ник до сих пор искренне не понимал, почему быть геем – это равносильно преступлению? Почему людей нетрадиционной ориентации поставили в один ряд с убийцами, маньяками, ворами и грабителями? В какой момент его страна свернула на путь ненависти, утвердив эту ненависть законодательно. А на следующий день в одном интернет-издательстве вышло интервью с бывшими участниками группы «Ванильное Небо». Шатохин не верил своим глазам. Илья, Пашка и Костя… Ребята, которых он знал, как облупленных, с которыми провел бок о бок несколько лет, в один голос заявляли, что в их отношении были домогательства со стороны Кольцова.  Он нашёл в телефоне номер Ильи, но тот не взял трубку. Тогда Никита позвонил Косте. - Никитос, у меня мало времени, - начал тот без каких либо приветствий. - Надолго не задержу, у меня лишь один вопрос: сколько Ромин тебе заплатил за враньё? - Не понимаю, о чём ты, - помедлив, произнёс Костя. - Понимаешь, - сказал Шатохин. – Ты всё прекрасно понимаешь. Считаешь нормальным вот так просто оклеветать человека, который ни разу даже голос на нас не повышал? Который нянькался с нами, хотя и не обязан был? - Елы-палы, Ник, из-за тебя развалилось «Небо»! – вспыхнул парень. – Ты ушёл из группы, и пошло по пизде! Ромин менял вокалистов одного за другим в надежде вернуть хотя бы половину той популярности, что у нас была, но ничего не получалось. Всем нужен был ты! А нам нужны были деньги… - Он вздохнул. – И до сих пор нужны. Это ты вернулся и снова миллионы зарабатываешь, а я клавишник в малоизвестной группе. А мне тоже хочется и квартиру свою, и машину, и икру чёрную… - Значит, за чёрную икру Серёгу оболгал? – переспросил Никита, пытаясь не дать злости вырваться наружу. - А если его по сто тридцать четвертой посадят, спать спокойно будешь? - Не посадят, - отмахнулся Костя. - Ромин сказал, что всё нормально будет. Ник почувствовал, что его трясёт, а внутри всё закипает. - Вы, три дебила, выставили Кольцова жестоким, склонным к насилию человеком, и ты считаешь, что всё нормально будет?! - Ромин… - Ромин – дерьмо! Он без труда ломает жизни других людей. Неужели вы так и не поняли этого? – Шатохин бросил трубку. Сердце колотилось, как ненормальное. Перед тем как звонить Кольцову, он выкурил три сигареты, затем выпил бокал вина и выкурил ещё сигарету. Но заставить себя набрать номер Сергея Никита так и не смог. У него просто не было сил. Он не знал, что сказать, а пообещать, что всё будет хорошо, Ник не мог, ибо ситуация приобрела слишком серьёзный оборот. Мерзкий поступок Ромина выбил у него почву из-под ног. Шатохин не понимал, какими надо быть выродками, чтобы придумать и озвучить на всю страну столь убийственную ложь. Именно это он и написал на своей странице в соцсети. Они всё выдумали. Ромин заплатил им за эту ложь. Он – бездарь. И всегда завидовал таланту Кольцова писать песни. Плюс ко всему, он мстит за проигранный суд. А Константинов, Пономаренко и Володин просто пешки в его грязных инсинуациях. Стас был категорически против, чтобы Никита как-то комментировал происходящее, но тот был непреклонен и отказался удалять пост. - Был бы ты на месте Сереги, я бы и за тебя впрягся. Кондратьев лишь вздохнул в ответ. Никита больше не лез в интернет. Только бегло просмотрел электронную почту, а потом созвонился с Богданом. После разговора с любовником настроение улучшилось. Тот в очередной раз напомнил, что готов оказать и ему, и Сергею любую юридическую помощь. Шатохин, который раньше не хотел втягивать Богдана во все эти перипетии, всерьез задумался о его предложении. А когда они закончили разговор, он наконец-то решился позвонить Сергею. Но едва Ник успел глотнуть воды, как телефон сам зазвонил в его руках. - Да, Стас, у тебя что-то срочное? – И, не дождавшись ответа, добавил: - А то я Кольцову хотел набрать. - Налей себе виски и сядь. - Голос у Кондратьева был какой-то странный. Совсем чужой голос. - Что случилось? – спросил Никита. Внезапно он себя почувствовал ужасно. Кожа покрылась холодным потом, а сердце застучало в два раза быстрее. - Сергей в больнице с сердечным приступом… - Что… - Нику показалось, что воздух в доме стал невыносимо удушлив. Он бросился к окну и резко распахнул его. – О чем ты говоришь? Что еще тебе известно? – Под ложечкой ёкнуло и заныло. - Пока только то, что он в больнице. Подробностей нет. Шатохин пытался унять страх. Кольцов же не умер. Он в больнице. Он борется. - От кого ты узнал? - От звуковика, который с ним на студии работает. - От Виктора? - Да. Он сказал, что Серёге стало плохо в студии, откуда его «скорая» и забрала, – рассказывал Кондратьев. - Этот Виктор вроде звонил тебе, но почему-то не дозвонился. - Скинь мне, пожалуйста, его номер. Никита три раза начинал набирать номер Виктора и три раза сбрасывал вызов. - Я не хочу, чтобы он умер, - тихо повторял Ник, глядя в окно остекленевшим взглядом. – Только не он. Только не он… Сергей был для него как отец, как старший брат. Он увидел в нём личность, рассмотрел талант, дал дорогу в жизнь. Он умел справляться с его подростковыми бунтами, он слушал и слышал его. Он никогда не давил, в отличие от Ромина, но мягко направлял его энергию в нужное русло. Он часто повторял ему: «Главное, не теряй себя. Оставайся верен себе. Никогда не предавай себя. Музыка собственного сердца укажет тебе верный путь». Стас сказал, что Виктор обещал позвонить, когда будут новости, но Ник не мог ждать и в то же время боялся услышать плохие вести. Страх мучил его изнутри, разрывая на кусочки. Он дышал глубоко и медленно. На четыре такта. Как когда-то учил его Богдан. И пока он собирался с духом, телефон сам зазвонил в его руках. Это был Виктор. Никита сглотнул и поднес трубку к уху. Слышно было очень плохо. Голос мужчины всё время прерывался. На заднем фоне слышался шум машин. Ник прикрыл ладонью одно ухо. - Оторвался тромб… - Донесся до него голос Виктора. – Врачи ничего не успели сделать. Шатохин провёл ладонью сзади по шее. Он почувствовал, что проваливается в гигантскую воронку. - Никит, ты меня слышишь? Ник опустился в кресло. - Типа того, - с трудом ответил он. - По поводу похорон я сообщу чуть позже. При одной лишь мысли о похоронах Никиту прошиб холодный пот. - Я… - Он прочистил горло. Сморгнул выступившие на глазах слезы. – Насчет денег… - Ник попытался собраться с мыслями. – Кто будет заниматься похоронами? - Я и Олег. - Скинь мне свои реквизиты, чтобы я мог перевести деньги. И особо не экономьте ни на чем. - Ты же знаешь, Серёга жил скромно и вряд ли захотел бы излишнего пафоса. - Пафоса и не надо. Просто пусть всё будет достойно. - Хорошо. Я с тобой свяжусь попозже. - Как его мама? - Плохо. С ней сейчас моя жена. Закончив разговор, Шатохин отложил телефон и завыл. В ушах будто раздался голос Кольцова, а перед закрытыми веками возник его образ. Сердце стянуло болью. Найдя в себе силы, он дошел до кухни, достал из шкафчика непочатую бутылку виски и, откупорив ее, плеснул в стакан. А потом пришла пустота. Позже ему позвонил Стас, потом Мишка. Были звонки с незнакомых номеров, но их он игнорировал. Кое-как взяв себя в руки, Никита набрал сообщение Богдану. Серега Кольцов умер. Пожалуйста, приезжай. Богдан как раз ехал домой с работы, когда получил смс от Ника. Он тут же развернул машину и поехал в его сторону. Шатохин сидел во дворе дома и курил сигарету за сигаретой. Наружу рвался крик. Душа клокотала в объятиях горя. Увидев машину Богдана, он даже не смог подняться ему навстречу. Сил не было. Казалось, он оцепенел от боли. Луговой подошел к нему, сел рядом и молча обнял. Он хотел найти слова, которые бы утешили Никиту, облегчили его боль, но не находил. А банальщину говорить не хотелось. Она не утешает, а лишь вызывает раздражение. Когда умер Нейтан, он вообще не хотел никого видеть и ни с кем разговаривать, переживал свою боль самостоятельно, справляясь всеми силами. Получалось, правда, неважно, ибо отчаяние лишь росло и ширилось.  - Ты ел что-нибудь? – спросил Богдан. - Нет, - качнул головой Никита и скривился. – Даже думать о еде не могу. - Понимаю, – Богдан продолжал держать Шатохина в своих объятиях. – Тогда я закажу для себя пиццу? - Конечно, заказывай. Луговой достал телефон. С горем пополам он уговорил Никиту съесть пару кусков пиццы. А остаток вечера тот рассказывал Богдану о Сергее, то и дело подливая вино в бокал. Утром их разбудил звонок мобильного телефона Шатохина. Звонил Виктор, чтобы сказать, что похороны будут послезавтра. Никита уточнил некоторые детали, после чего стал набирать номер Стаса. - Мне надо лететь в Оренбург, - сказал он Богдану. - Я полечу с тобой, - ответил ему Луговой. Ник прикрыл трубку ладонью. - Уверен? - Более чем, - кивнул Богдан. В глазах Шатохина снова защипало. В горле встал комок. Он отвернулся от Богдана и сосредоточился на разговоре со Стасом.