Простое созвучие

День похорон Никита помнил смутно. Прощание длилось более четырех часов. Сотни людей шли, шли и шли в Похоронный зал Оренбурга. Приехали ребята, которые в разное время работали с Сергеем, для которых он писал песни. Но из группы «Ванильное Небо» кроме Никиты никого не было. «На их счастье», - подумал Ник. А то он вряд ли бы сдержался, увидев тех, кто за тридцать сребреников нагло оболгал Кольцова и довел его до инфаркта. Богдан находился все время рядом с Шатохиным, хотя Стас был не очень доволен этим фактом. - Не все здесь для того, чтобы отдать дань уважения Сергею, есть и те, кто наблюдает за тобой, чтобы потом состряпать очередную статейку, - говорил он Нику. Но Никита лишь отмахивался от его слов. Ему было всё равно. После двух часов дня похоронная процессия переместилась на городское кладбище. Благодаря администрации города Сергею выделили место в квартале для Почетных граждан Оренбурга. Гроб с телом опускали в могилу под аплодисменты. Никита же застыл соляным столбом и не мог отвести взгляда от глубокой ямы. Ему казалось, что он тоже умер. Казалось, что стены его жизни лопнули и всё исчезло без следа. Никита уходил с кладбища последним. Богдан, Мишка и Стас ждали его неподалеку. - Тебе надо поесть, - сказал ему Кондратьев. – Ты еле на ногах держишься. - Не хочу, - поморщился Никита. - А я не спрашиваю, хочешь ты или нет, я говорю, что надо. Ник полез в карман за сигаретами. - Но… - Никаких «но», - прервал его Кондратьев. В груди у Шатохина снова заныло. Он сердился: на себя, на Сергея, на весь белый свет. - Я тоже думаю, что надо зайти перекусить, - сказал Богдан. - Обязательно, - поддержал остальных Марчук. Никита сделал глубокую затяжку и провел пальцами по волосам. - Ладно, - ответил он. – Трое против одного. По пути в отель им попалось небольшое кафе, там и решили поесть. Ник, не открывая меню, заказал бутылку водки. Стас, посовещавшись с Богданом и Мишкой, добавил к его заказу блины, жульен и плов всем по порции, а также тарелку свежих овощей. Выпили не чокаясь за память о Сергее. Никита сморгнул слезы и снова наполнил рюмки. - Закусывай, - сказал ему Стас. Ник нервно хмыкнул и нехотя взял в руки вилку. Богдан метнул в его сторону сочувствующий взгляд. Мишка тяжело вздохнул. - Можно подумать о том, чтобы после сорока дней организовать здесь концерт памяти Кольцова, - предложил Кондратьев, глядя на Никиту. В усталых глазах Шатохина промелькнула искра интереса. - Думаю, Серега был бы не против, - ответил он через паузу. - Серега хотел бы, чтобы ты продолжал жить полной жизнью, - тихо произнес Марчук. - Учитывая, что сам-то он сейчас в раю, отжигает на пианино и попивает коктейли пряные, - добавил Стас. Никита улыбнулся уголком губ. - Когда кто-то уходит из жизни, наша жизнь на этом не заканчивается, как бы ни казалось, что это не так, - проговорил Луговой. – Нужно принять потерю и продолжать жить дальше. - Так и есть, - согласился с ним Стас. Они снова выпили. - Мне кажется, идея с концертом памяти замечательная, - сказал Мишка. - Способ сказать Сергею спасибо. - Да, - кивнул Ник. – Можно еще пригласить ребят, для которых он писал в последнее время. Ромку того же. - Завтра же займусь этим, - пообещал Стас. - Пригласим всех, кого ты захочешь. Около минуты Никита молча смотрел в окно, а потом сказал: - Отмени мои выступления в Питере и Сочи. - Уверен? – уточнил Кондратьев. – До них еще два месяца. - Уверен, - твердо сказал Ник. После чего налил себе еще. Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. За окном начался дождь. Казалось, сам город скорбел вместе с ними. Самолет в Москву улетал на следующий день в полдень. Проснувшись без пятнадцати семь, а точнее, вернувшись из тяжелого забытья, Никита выпил таблетку от головной боли, принял душ и сказал Богдану: - Как думаешь, я успею заехать на кладбище? Богдан взглянул на часы и произвел в уме нехитрые подсчеты. - Если выйти в ближайшие десять минут и поехать на такси, то я думаю, да. Ник кивнул и уверенно стал одеваться. - Я с тобой, - сказал Луговой. Могила утопала в цветах и траурных венках. А с фотографии на могильном кресте на мир задумчиво смотрел композитор, поэт и музыкант Сергей Кольцов. Шатохин поставил рядом еще одну корзину с цветами и, прикоснувшись к фото, ненадолго прикрыл глаза. «Вот и всё, - подумал он. – Вот и всё». Очередная потеря. Очередной шрам на душе. Богдан притянул его к себе, обнимая за плечи со спины. Прошла бесконечно долгая минута. Затем другая. Никита сделал глубокий вдох, набрал в легкие свежий утренний воздух, а после протяжно выдохнул. *** Богдан предложил Никите пожить у него, но тот отказался, сославшись на то, что хочет некоторое время побыть один. О многом подумать, разобраться в себе и перезагрузиться. Луговой понимал, что Ник имел в виду, и поэтому не настаивал. Человеку можно помочь пережить трагедию, но нельзя пережить её за него. Они вернулись из Оренбурга и разъехались по своим домам, предварительно договорившись созвониться, но не уточняя когда именно. Первую же ночь дома Никита провел в комнате-студии, всецело погрузившись в работу. Сначала он никак не мог собрать ноты, которые крутились в его голове, воедино, но через некоторое время ему удалось ухватить идею и оформить набросок. А потом и текст лёг на мотив. К утру песня была готова. Ник назвал её «Каждому своё» и посвятил Кольцову. На следующую ночь он тихо перебирал струны гитары, вспоминая маму, Юрку, Сергея – людей, которых он лишился. Сердце ныло и тоскливо сжималось. Слёзы подступили к глазам, и их уже было не удержать. Вскрылись старые раны, и он разрыдался. Никита не помнил, когда в последний раз плакал так горько и так долго - до головокружения, пока слёзы не пропали. Утром он съездил к Юрке на кладбище. Принес цветы, прибрался. По дороге домой заехал в магазин, купил продукты, сигареты и несколько бутылок вина. Неделю просидел дома, ни с кем не общаясь, лишь периодически созванивался с Богданом и отвечал на сообщения Стаса. От встреч с Луговым отказывался. Просил дать ему еще немного времени. Он не находил в себе сил покинуть дом, выйти в реальный мир, где есть люди, которые ненавидят его. Нет, он больше не заходил в интернет, чтобы почитать о себе. Он больше не хотел знать, что о нём говорят. Он просто убедил себя, что его ненавидят. Богдан не давил на Никиту. Он ждал. Ждал, когда тот сам захочет увидеть его. Но время шло, и Богдану стало казаться, что состояние Никиты не улучшается, а наоборот, становится хуже. И пока он раздумывал над тем, чем может помочь любовнику, ему позвонил Стас. Дружелюбно поздоровавшись, он не стал тратить время на дежурные вопросы, а прямо сказал: - Съезди к Никите. Сходи с ним куда-нибудь. Вытащи его из дома, пока он мхом не оброс. - Буквально вчера предлагал ему встретиться, но он сказал, что нет настроения. - А чем дольше он будет сидеть дома, тем меньше шансов, что это настроение когда-нибудь появится. В каком-то смысле Богдан был согласен с Кондратьевым, но Ник же не ребёнок, чтобы взять его в охапку и увезти куда-то. - Съездите куда-нибудь, где народа немного. - В Москве есть такие места? – помолчав, спросил Луговой. - В будние дни, может, и есть. Богдан задумался. И вдруг его осенило: - Прошлым летом Никита возил меня в конный клуб… - А знаешь, - в голосе Стаса послышалось одобрение. – Ты мне всё больше нравишься. Луговой усмехнулся. - Я польщён. - Конный клуб – это идеальный вариант. Богдан повесил трубку. Вероятно, конный клуб - это, действительно то, что нужно. Ник любит лошадей и, может, именно это поможет ему отвлечься. Место тихое и спокойное. Без суеты и ненужных людей.