Игра в любовь

      Эймонд потребовал у Люка срочно уйти, как только тот с заботой и усердием помог Таргариену одеться. Уже около десяти минут он стоял возле окна и задумчиво крутил пуговицу на рукаве камзола, размышляя о том, что произошло в этих самых покоях совсем недавно. Ведь ничего на самом деле страшного не случилось. Не было ровным счётом ничего из того, что рассказывала матушка. Эймонд неуверенно оглянулся в сторону постели, прокручивая в голове воспоминания о происшедшем, и едва смог сдержать лёгкую улыбку. Люку всё-таки удалось ему доказать, что секс не является неприятным или мерзким занятием, а напротив — чем-то особенным. Коснувшись пальцами метки на шее, Эймонд вновь повернулся в сторону окна и задумался. А как быть дальше? И как часто вообще необходимо заниматься подобным? И что теперь между ними будет?! Обдумать всё не позволил стук в дверь, и Таргариен быстро отозвался, позволяя войти.       Алисента отшатнулась, как только вошла в покои следом за мейстером. Вероятно, Эймонд попросту не ощущал той силы феромонов, что источал, и всё помещение было попросту пропитано его запахом. Мейстер поклонился принцу и коротко извинился. — Её Величество Королева попросила проверить Ваше… Э-э, состояние. Прошу Вас, Мой Принц, позволите? — Конечно, — без единого колебания отозвался омега, и Алисента нахмурилась. Уж как-то легко он согласился! Что-то тут не так.       Таргариен неспешно расстегнул камзол, и теперь-то женщина поняла, что на нём совершенно иной, не тот, что был всего около часа назад. На секунду она пересеклась взглядами с сыном, и он едва заметно улыбнулся краем губ, послушно снимая одежду. Однако, лишь мейстер приблизился к постели, куда уже сел омега, то почти сразу содрогнулся. Алисента сощурилась. — В чём дело? — Прошу прощения, Моя Королева, но… Я могу даже по запаху ощутить, что близость была совсем недавно, — мейстер говорил неуверенно и тихо, будто волновался. Женщина вспыхнула гневом. — Проверяйте.       Эймонда изрядно вымотала эта настойчивость, хотя лишний раз спорить он не стал. Послушно улёгшись на постели под одеяло, он раздражённо поджал губы и уставился в потолок, пока мейстер осторожно заглядывал под одежду принца. Хватило нескольких секунд, и он сразу же выпрямился перед Королевой с опущенной головой. Алисента явно ждала какого-то вердикта, всё ещё не веря запахам. — Что там? — Его Высочество принц Эймонд имел близость в прошедший час, по меньшей мере.       Королева прикрыла глаза, тяжело выдыхая, затем приказала всем выйти и оставить их наедине с сыном. Таргариен тем временем уже встал и одевался, раздражённо глядя в окно. Ему не нравилось вообще ничего из происходящего, ведь мать попросту даже не пытается его понять. Что не так-то? Почему ей вечно всё не нравится! Когда слуги оставили их наедине, и Алисента убедилась в безопасности их диалога от прочих ушей, то почти сразу же подошла к сыну ближе. Эймонд отпрянул. — Скажи мне, только честно, ты до этого был с ним близок? — Какое это имеет значение? Близость была, что тебе ещё нужно? Какой ещё ты будешь искать подвох в попытке разрушить мой брак? — Разрушить…? — Алисента удивлённо вскинула брови, затем вдруг прикрыла рот ладонью и отошла в сторону, усаживаясь на край постели. Эймонд хмуро на неё взглянул, но не спешил что-либо отвечать. Собравшись с мыслями, Королева сама продолжила. — Ты… Ты правда счастлив в этом браке? — С чего тебе это вдруг стало интересным? — Эймонд сложил руки возле груди, облокачиваясь бедрами о стену возле окна, хотя взгляд его отчего-то смягчился. Алисента закрыла лицо ладонями, будто бы намеревалась сказать нечто трудное для неё самой. — Я думала… Мне казалось, что ты вышел замуж за Люцериса лишь назло нам с отцом, — она оглянулась на сына и посмотрела в единственный глаз с болью и стыдом. — Я думала, что тебе понравился Старк, ведь ты проводил с ним много времени. И я не думала, что могу ошибаться. О, Боги, Эймонд! Я никогда не желала тебе зла! Я лишь пыталась понять, в самом ли деле тебе нужна помощь, если ты вышел замуж за него без искренности. Но если ты… — Ты ошибалась, матушка, — перебил её Эймонд, наконец осознав все мотивы, что двигали его матерью. — Во многом. Годами ты внушала мне, что брак — это обязательство, повиновение и исполнение долга. Но я увидел другое. Я грубил, хамил… Боги, я даже компрометировал Люцериса, но ни разу я не ощутил даже намёка на возможное насилие. Может, вначале у меня и не было искренний намерений в его отношении. Люк просто казался мне удобным вариантом, да и злость на тебя застила глаза. Я знал, что ты не примешь этот союз. Но я в самом деле нашёл оникс в груде стекла. — Сынок… — Алисента встала и осторожно подошла ближе, не нарушая личных границ. Эймонд вздохнул, потирая укус на шее. Произносить подобное вслух оказалось не такой уж и простой задачей. Ведь прежде Эймонд не смел даже самому себе признать подобные мысли, что уж говорить о подобном откровении перед родной матерью. — Я в самом деле отказал в близости Люку в первую брачную ночь, — он поджал губы, глубоко вздыхая. Алисента изумлённо посмотрела в лицо сына, будто не веря, что подобное попросту реально. — И он проявил себя, как настоящий альфа. Уважая меня и мои желания, сказал, что не станет настаивать до тех пор, пока я не позволю сам. И ни разу не посмел мне изменить. Пять лун, матушка! Целых пять лун он был верен мне и ждал. — Ты уверен, что он не обманывает? — с искренним изумлением выразила своё сомнение Королева. Эймонд кивнул. — Ты не представляешь, сколько всего он терпел от меня. Неуважение, агрессия, провокация. Я делал абсолютно всё, что вздумается, и ни разу не услышал даже грубого слова. Он не слабый или безвольный, совсем нет. Хотя я так и думал по началу, чего уж таить. Пожалуй, прежде я не встречал ни одного альфы, кто был бы столь сильным и достойным уважения. И я готов даже на близость с ним, лишь бы нас не развели.       Алисента с изумлением выслушала сына, который словно светился, пока произносил свою речь, и вдруг закрыла лицо ладонью, едва ли в состоянии сдержать слёз. Этот жест удивил Эймонда, который даже выпрямился и напрягся всем телом. Плечи женщины подрагивали в тихом плаче, она с трудом нашла в себе силы взять себя в руки. Посмотрев в глаз сына, она улыбнулась, и смех сорвался с её губ. — О, Боги, я дважды чуть не разрушила жизнь собственному сыну, — она устало оперлась плечом о стену с другой стороны окна, прикрывая глаза. — Если уж ты считаешь Люцериса достойным, то Рейнира в самом деле прекрасная мать, и воспитала мальчиков как полагается. Сделала то, с чем не смогла справиться я… Прости меня за всё это. Если ты счастлив с ним, то я буду лишь рада. Какого бы происхождения он ни был. Это всё, что я хотела знать.       Алисента направилась к выходу из комнаты, но у самых дверей её остановил Эймонд, схватив за руку и разворачивая к себе. Быстрым движением он притянул к себе мать, крепко обнимая и утыкаясь в волосы носом. Королева зажмурилась, улыбка появилась на её губах. Как давно она не видела своего сына таким! И как давно она скучала по мягкому Эймонду! Раз он стал таким за несколько лун, то он находится в правильных руках.

***

      Люцерис бежал в Дворцовый сад в прекрасном расположении духа, желая скорее рассказать обо всём брату. Такую лёгкость Люк не ощущал уже очень давно, и сейчас он уже предвкушал реакцию Джейса на подобную новость. Однако, в самом саду вместе с братом и сёстрами уже были Рейнис и Корлис, которые что-то обсуждали со старшим. Заметив Люцериса, они сразу же прекратили разговор, переключая внимание. — Здравствуй, Люцерис! — заулыбалась Рейнис, раскрыв руки для объятий, и внук без колебаний бросился в её объятия. Уже выше её, он смог лишь сжать женщину в своих руках, вынуждая её с трудом выдохнуть, рассмеявшись. — Каждый раз забываю, что ты уже такой большой. — Рад видеть вас! — Люк попеременно смотрел на бабушку с дедом, затем вдруг стушевался, понимая, что ему следует им сообщить обо всём и извиниться. — Я… Вы всё ещё злитесь на меня? — За что, мой хороший? — Рейнис с изумлением взглянула в его глаза, затем дёрнула мужа за рукав. Тот сразу кашлянул, поправляя камзол, и мотнул головой. — Мы прекрасно всё понимаем, да… Разве что… На кого теперь останется Высокий Прилив? — всё же вырвалось у мужчины, и он постарался избежать укоризненного взгляда жены. Люк мельком оглянулся на молчаливого Джейса, затем едва заметно улыбнулся. — Но у вас ведь есть Бейла? Разве она не достойна Дрифтмарка?       Рейнис с Корлисом изумлённо переглянулись, так как, судя по всему, никогда прежде не думали о подобном. Больше всего в этом сомневался Корлис, нервно затеребив рукава. Жена постаралась его успокоить, заботливо взявшись за локоть. — Но она же… — Омега? — вырвалось у Джейса, который тоже не любил подобные притеснения. Всеобщее внимание теперь оказалось приковано к нему. Люк заметил промелькнувшую панику в его глазах и подхватил настрой брата. — Это же ничего не значит! Наша матушка тоже омега, но тем не менее является наследницей Железного трона. Чем Бейла хуже?       Теперь два брата выглядели очень убедительно вдвоём, и Корлис обречённо вздохнул, потирая переносицу. За что ему такие дети?! И откуда они выросли такие умные? Метнув взгляд на Рейнис, он увидел лёгкую улыбку на губах жены и беззвучно выругался. — Куда катится наш мир? Омеги руководят альфами как им вздумается, а мы даже сделать ничего не можем! — Во все времена так было, милый, — Рейнис погладила мужа по груди. — Просто у вас, альф, есть некоторые преимущества. Но никто ведь не жалуется, так? Да и Бейла будет под присмотром Джейса. Ему-то ты доверяешь? — Давите на меня, да? — Корлис раздражённо вздохнул. Злиться на Рейниру проще, чем на жену и любимых внуков. Да и как отказать этим двум мальчишкам, когда они так смотрят! — Я подумаю. Такие решения не принимаются за минуту.       Джейс с Люком переглянулись, и Рейнис довольно быстро смекнула, что братьям нужно поговорить вдвоём, потому быстро ушла вместе с мужем прочь. Люк проследил взглядом за ними, сразу же хватая брата за плечи, как только они остались наедине. Джейкерис отшатнулся. — Так… Это что такое за запах?! — старший принюхался, с сомнением заглядывая в хитрые карие глаза. — Я думал Эймонд меня там убьёт. А он срочно потребовал близости! — Чего?! — Джейс схватил брата за локти, улыбаясь во все зубы. Люк казался не менее счастливым, кивнув. — И как всё прошло?! Ничего там не оторвал?! И даже жар ещё не начался, а уже… С чего вдруг? — Её Величество приказала мейстеру проверить Эймонда на невинность, и он решил, что проще… Ну… — Люк замялся, едва заметно улыбнувшись. Дежйс рассмеялся, искренне радуясь за своего брата. — Выбор он свой сделал в этой ситуации. Может, всё же ты ему не безразличен, и это не просто так? — Не буду загадывать, Джейс, — Люцерис улыбнулся, и по изменившемуся взгляду стало ясно, что он пока боится надеяться на что-то. Брат лишь похлопал его по плечу, понимающе кивнув. Пожалуй, Люк выбрал сложный путь для достижения счастья. И будет ли оно у него?

***

      Эймонд не покидал свои покои до самого вечера, всё ещё не решаясь поговорить с отцом, да и силы его практически совсем покинули после близости с мужем. До самого заката он сидел в постели и перечитывал свои любимые книги, ни о чём постороннем не думая. Более того, Таргариен настолько абстрагировался от обстоятельств и мыслей насчёт его с Люком взаимоотношений, что даже не решил, как теперь себя вести в его присутствии. Стук в дверь вывел его из задумчивого состояния и отвлёк от чтения, и Эймонд позволил гостю войти, не поднимая головы. Двери отворились, и Таргариен услышал голос, которого бы не хотел сейчас слушать. — Почему заперся с покоях? — Эйгон звучал равнодушно, осматриваясь в покоях, и Эймонд мрачно прикрыл глаза. — Муженёк не пускает? Вот тебе и прелести брака, братишка. — Тебе не надоело уже? — М-м? — старший наконец обернулся в сторону Эймонда, который прикрыл книгу, сдерживая пальцами нужную ему страницу. Поднявшись с постели, он не спешил сокращать расстояние между ними. — О чём это ты? — Говорю, не надоело быть такой мразью? Своя жизнь не устраивает, и суёшь нос в чужие семьи? — Как-то тебя брак не воспитал в нужную сторону, — Эйгон раздражённо подошёл почти впритык, прихватив брата за локоть. — Больно разговорчивый для омеги. Не боишься последствий за свой длинный язык? — И что же за последствия его будут ждать? — голос Люцериса оглушил всех присутствующих. Оба оглянулись на дверь, где Люк буквально замер в гневе, источая тяжелые феромоны. Эйгон отошёл на шаг назад от брата. — Какой-то ты хреновый муж, раз твой омега позволяет себе грубить и хамить всем подряд, — принц хмыкнул, складывая руки возле груди. — И если его не можешь воспитать ты, то это сделает кто-то другой. Знаешь, Эймонд, ты выбрал себе в мужья настоящую тряпку и размаз…       Эйгону не дано было договорить, так как тяжёлый кулак проехался прямо по его щеке, роняя на пол. Эймонд навис над старшим братом, схватив одной рукой за грудки, а второй замахиваясь для нового удара. Люцерис даже не успел среагировать, как быстро его муж пошёл в атаку. — Можешь говорить всё, что угодно обо мне, но его я трогать не позволю, — процедил Таргариен, яростно глядя в удивлённые глаза Эйгона. Тот стал вырываться, переворачиваясь под братом и вскакивая с пола. — Проваливай отсюда, пока я тебе шею не свернул.       Эйгон не стал нарываться, так как позади Эймонда стояла угрожающе огромная фигура Люцериса, и прошмыгнул к дверям, захлопывая их за собой. Против двоих у него уж точно нет шансов. В помещении повисла тишина, разрываемая лишь тяжёлым и раздражённым дыханием омеги. Люк некоторое время смотрел вслед убежавшему принцу, затем наконец обернулся к мужу, который буквально горел гневом. Отчего-то даже альфе стало жутко, и он осторожно подошёл ближе, чтобы не попасть под удар. Всё же ведь Эймонд рос как альфа, и достаточно натренирован. — Ты… Ты как? — голос Люцериса звучал тихо, и Таргариен вздрогнул. — В норме. Прости, сорвался немного, — он поправил свою причёску, после чего повернулся к Люку лицом. — Никому не позволено трогать мою семью.       Люцерис едва сдержал удивлённый вздох, широко улыбаясь. Эймонд мрачно смотрел на двери в их покои, совершенно не обращая никакого внимания на мужа, пока тот вдруг не подошёл, крепко обнимая его. Таргариен вначале даже опешил, не вполне понимая происходящее, затем смутился, осторожно касаясь спины Люцериса ладонями. — Спасибо тебе, — прошептал он в ухо Эймонду, отчего по его спине пробежались мурашки. — Но я ведь должен сам уметь защищать тебя и себя, так? — В морду бьёт тот, кто ближе, — без намёка на улыбку ответил Эймонд, и Люк отпрянул, уставившись в лиловый глаз на несколько мгновений, после чего залился смехом. Теперь и сам Таргариен не смог сдержать улыбки, глядя на мужа. В это мгновение Люцерис был таким красивым и искренним, что возникло желание вновь его обнять. Но омега сдержал свой внезапный порыв.       Люк кивнул, утирая выступившие от смеха слёзы, и отошёл ближе к кровати, падая лицом в подушку. Кажется, день у него выдался продуктивным по всем фронтам, хотя уставшим его едва ли можно назвать. Эймонд внимательно следил за всеми действиями мужа, но тот не двигался, размеренно дыша в подушку и расслабляясь всем телом. — Кажется, сегодня я буду спать лучше, чем за всю свою жизнь, — сдавленно проговорил альфа, и Эймонд нахмурился. Глупый вопрос рвался наружу, но Таргариен уже прекрасно знал ответ на него. Вслух подобное услышать он не готов, потому лишь промолчал, кивнув скорее самому себе. Да и у самого Эймонда всё ещё почему-то оставалось ощущение, будто Люк касается его пальцами по голой коже, а в ногах до сих пор не прошла лёгкая слабость. Приятная слабость. — Давай поедим здесь вдвоём? Я так не хочу ни с кем проводить этот вечер. — Соглашусь, — наконец подал голос Эймонд, выглянув из комнаты и приказав слугам накрыть в их покоях. Люк перевернулся на спину, загадочно вздохнув, чем вновь привлёк внимание мужа. — В чём дело? — Могу я задать вопрос? — голос Люка звучал уверенно. Наверняка он размышлял весь день о том, что собрался спросить. Эймонд воздержался от колкого замечания, что вопрос уже был задан, потому лишь молча кивнул. — То, что между нами было сегодня… Это разовое везение? Либо же я могу… — Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, — резко отозвался Эймонд, сразу же отворачиваясь в сторону окна, к которому почти подлетел. На бледных щеках выступил румянец, и нужно было срочно спрятать его от глаз мужа. Люк не издал никаких звуков и ничего не говорил на это несколько минут, задумчиво глядя в потолок, затем рывком встал с постели и потянулся. Эймонд продолжал гипнотизировать пустым взглядом гладь моря из окна, чтобы попросту не выдать себя с потрохами. Не станет же он признаваться так сразу, что ему понравилось! Люцерис, судя по всему, тоже прекрасно всё понимал, зная характер мужа достаточно хорошо. Подойдя сзади, альфа положил ладонь на талию мужа и наклонился к шее, обжигая кожу горячим дыханием. Эймонд вздрогнул, но вырываться не спешил. — Тогда я решу за тебя, — прошептал он в его ухо, после чего выпрямился и отошёл в сторону дверей их покоев. — Дойду до Джейса и вернусь минут через десять.       Как только двери за альфой закрылись, Эймонд раздражённо облокотился о стену возле окна и пождал губы. Он в самом деле позволит Люцерису делать всё, что вздумается?! И как вообще их взаимоотношения и прикосновения перешли на подобный уровень буквально за несколько часов?!