нелепые игры (нелепые награды)

      Свадьба состоялась через две недели.       Небольшая и исключительно в кругу членов семьи и их близких друзей, она не требовала особых приготовлений. Со стороны Вэй Ина были приглашены дядя Цзян, тётушка Цзян, Цзян Чэн, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь — со стороны Лань Чжаня. Также были приглашены и члены семьи Не: Не Хуайсан, как близкий друг Вэй Ина, и Не Минцзюэ — со стороны Лань Сичэня. Наряду с семьёй Цзинь был приглашён и Мэн Яо.       Торжественное мероприятие напоминает скорее похороны, чем радостное событие. Вэй Ин, впрочем, не проливает и слезинки, несмотря на всё, и держит голову, укрытую красной вуалью, высоко поднятой. Семья Лань одела его в самый дорогой из свадебных нарядов, который был подобран его собственным мужем и сшит дизайнером мирового класса в чрезвычайно короткие сроки. Вэй Ин не вложил в приготовления и капли сил и попросту пренебрёг этим. Не просивший об этом и не желавший ничего из этого, он ясно всё обозначил за время церемонии. Отказаться от этого брака он пускай и не может, но и делать что-либо, чтобы облегчить работу Лань Чжаня, не собирается, если это то последнее, на что он способен. Лань Чжань не заслуживает его доброты. Ограничив Вэй Ина во всём, он заслуживает ту же монету.       Свадьба, проводимая в одном из отелей семьи Лань, заканчивается чуть менее чем за час. Все молчат, омрачённые из-за причины, приведшей их ко всему этому. Этот брак происходит не по любви и даже не по расчету. Он вынужденный — во имя мести; а еще — чрезвычайно нездоровый и отличный от любви. В нём её никогда и не будет. Могла бы быть, возможно, сумей Вэй Ин поверить хотя бы в существование подобного. Другие, может быть, и будут рады найти любовь, но не Вэй Ин, нет, он прекрасно понимает, что этим браком он подписывает себе приговор. Так, как того и хотел Лань Чжань — этот больной, извращённый человек.       Вэй Ин абсолютно безразличен, когда опускается на колени, чтобы вынуждено исполнить три поклона, и заканчивает церемонию, с мрачным видом подав чай А-Юй, дяде и своим новым родственникам. Дядя Цзян сдерживает слёзы сожаления, а тётушка Цзян даже не смотрит Вэй Ину в глаза. Всё, что они могут, — это нести груз вины, возложенный на их плечи, зная, что Вэй Ин отдан на корм волкам из-за их некомпетентности и беспомощности как родителей. Вэй Ин берёт их руки в свои и прижимается к ним лбом, в последний раз проявляя уважение.       «Вы сделали всё, что могли, и я не виню вас».       Лань Сичэнь улыбается, когда принимает чашу, но Вэй Ин уже знает: этому выразительному лицу, на котором отпечаталась улыбка, нельзя доверять. Лань Сичэнь никогда не был на его стороне, и Вэй Ин не сомневается, что тот сыграл решающую роль во всём, что было организовано Лань Чжанем. Его любимого младшего брата никогда не осквернят ни ужасы, ни физические реалии отвергнутого и разбитого сердца. Лань Сичэнь всегда был жестоким и безжалостным, если дело касалось золотого трона семьи Лань. Вэй Ин должен был знать это.       Лань Цижэнь принимает поданный Вэй Ином чай безо всякого энтузиазма, однако во взгляде его кроется тень жалости. Это расстраивает Вэй Ина до глубины души. Старший член семьи будто бы не одобряет действия племянника и вместе с тем — бездействует. Неужели он пал так низко? У него нет и капли власти в доме, которым управляет, или он любит своего лучшего племянника настолько сильно, что не станет разрушать его счастье независимо от того, насколько низко опустится Лань Чжань, чтобы добиться своего?       Семья Лань, так или иначе, никогда не будет на его стороне. Вэй Ин — чужак, всего лишь предмет обожания их любимого Лань Ванцзи. Если счастье Лань Чжаня стоит его жизни — так тому и быть.       Вэй Ин — всего лишь несчастная жертва.       Иронично, но наибольшую любовь к нему в этой семье, частью которой он становится, испытывает исключительно Лань Чжань. В конце церемонии тот наконец-то приподнимает его вуаль, чтобы они могли взглянуть друг на друга, и единственное, что Вэй Ин видит в чужих глазах, — это огромное облегчение и обожание.       «Мог бы я полюбить тебя в другой жизни?» — задумывается Вэй Ин.       Верно, этот мужчина привлекателен и вообще — жених завидный. Но под изящным лицом спрятан монстр, которого Вэй Ин не знает. К счастью, у Лань Чжаня, когда тот наклоняется, чтобы поцеловать в щёку, хватает ума не сделать того же — в губы.       Вэй Ин невольно отшатывается и ёжится, стоит тому едва задеть его кожу поцелуем, и пронзает яростным взглядом. Гости дёргаются от дискомфорта.       — Поздравляю новобрачных, — Лань Сичэнь поднимается, искренне поздравляя их. — Вэй Усянь, добро пожаловать в семью.       Остальные неохотно хлопают. Не Хуайсан, который занимает место в другом конце помещения, встречается с Вэй Ином взглядом и смотрит на редкость сочувственно. Цзян Яньли тихо плачет на груди своего мужа, что делает не переставая с самого начала церемонии, а Цзян Чэн злобно смотрит в пол, беспомощно сжимая кулаки.       Лань Чжань, взяв Вэй Ина за руку очень нежно и бережно, медленно ведёт их к выходу из бальной залы; Цзян Чэн становится единственным, кто выходит вперёд и преграждает им путь.       — Лань Ванцзи, — произносит — нет, умоляет — Цзян Чэн с дрожащими руками, будто из последних сил. Отчаяние и гнев смешались и отразились на его лице чем-то ужасным. — Лань Ванцзи, не делай этого.       Он почти падает на колени — в шаге от этого.       Сердце Вэй Ина разрывается от зрелища, что он видит.       — А-Чэн, — нежно говорит он.       Он уверенно качает головой, как бы прося того отступить.       — Я не могу отпустить тебя вот так, — голос Цзян Чэна надламывается, на его покрасневшие глаза набегают слёзы, и в этот раз он обращается напрямую к Вэй Ину. Не было ни раза, чтобы он мог нормально поспать перед свадьбой. — Не с ним.       — Цзян Ваньинь, — обрывает его резкий голос Лань Чжаня. Всякий, кто не является Вэй Ином, удостаивается только холодного, полного безразличия взгляда. — Отойди.       — Мне следовало опасаться тебя, — выдыхает сквозь слёзы Цзян Чэн. — Я должен был заметить это раньше. Ещё тогда, когда нам было по пятнадцать, ты… Я всегда знал, что что-то было не так…       — Цзян Ваньинь, — раздаётся позади такой же резкий голос Лань Сичэня. — Какие-то проблемы?       Обычный вопрос, он, тем не менее, пронизан ядом настолько, насколько это возможно.       «Перейдёте нам дорогу — и ваша жизнь станет сложнее».       — А-Чэн. — Цзян Яньли умеет читать между строк. Она делает шаг вперёд и сжимает плечо брата. — Оставь. Всё уже решено.       — Цзе, — всхлипывает Цзян Чэн с тем небольшим усилием, какое у него осталось на сопротивление.       — А-Чэн, — Вэй Ин отводит взгляд, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. Он обещал себе, что не будет плакать… Обещал, что не будет! — Со мной ничего не случится.       — Вэй Ин в хороших руках, — говорит Лань Чжань, притянув его ближе. — Вам не о чем переживать.       — Со мной ничего не случится, — обнадеживающе и невозмутимо повторяет Вэй Ин. Он повышает голос и для себя, и для других. — Лань Чжань не обидит меня.       Удивлённый, Лань Чжань бросает на него взгляд.       — Я позабочусь о Вэй Ине, — бормочет он так, насколько возможно мило, сжимая руку Вэй Ина в своей. — Сейчас и всегда.       — Вот видишь? — говорит Вэй Ин и смотрит на брата с хрупкой улыбкой, в которую растягивает красные губы. — Всё будет хорошо.       Он должен быть сильным ради своего младшего брата.       Только Цзян Чэн наконец-то отступает — Вэй Ин выходит из помещения вместе с Лань Чжанем, ни разу не обернувшись; и в конце концов плачет, спрятавшись за вуалью.       На деле ведь он хотел сказать другое:       «Не уходи».       «Мне страшно».       «Прошу, не оставляй меня».

***

      Дом — это больше не фамильное поместье семьи Цзян на улице Пристань Лотоса. Им становится другое место, приобретённое Лань Чжанем: небольшой — по их стандартам — и уютный дом на окраине города, расположенный неподалёку от их компаний. В их доме всего несколько этажей, однако в нём более чем достаточно места для них обоих, а перед входом и вовсе разворачивается милый сад. Это место невообразимо закрыто. В отличие от особняков, в которых они жили прежде с семьями, Лань Чжань решает не нанимать прислугу, предпочитая им их личную с Вэй Ином жизнь в роли молодожёнов.       Вэй Ин выходит из лимузина, только тот останавливается напротив. Без алой вуали, откинутой назад, он видит всё вокруг. Лань Чжань берёт его за руку и заботливо ведёт к их новому дому, совсем немного переживая, как Вэй Ин воспримет это всё впервые.       — Он меньше, — говорит Вэй Ин, и пускай злится, он не может удержаться и не сказать хотя бы что-то. — Я представлял его другим.       — Я подумал, что нам подойдёт место поменьше, — говорит Лань Чжань. Он прав. И ведь, похоже, всё продумал. Будь это место поместьем, Вэй Ин мог бы с лёгкостью где-нибудь да спрятаться. — Не нравится? Можем рассмотреть другие варианты.       — Нет, он неплохой, — отрезает Вэй Ин, двинувшись к недавно организованному саду. Здесь нашлось место и обилию цветов, и прекрасному лотосовому пруду. — Мне нравится сад.       Этот сад напоминает ему о прудах возле поместья Цзян.       Лань Чжань заметно ободряется.       — Рад, — говорит он, чувствуя тепло, разлившееся в его груди. — Я надеялся на это.       — Мгм, — отвечает Вэй Ин лишённым всяких эмоций голосом.       В нём не осталось любви.       Их спальня, уже готовая, уставлена вещами Вэй Ина. Лань Чжань постарался, чтобы все приготовления были сделаны до свадьбы. Добравшись до их комнаты, Вэй Ин обводит взглядом все фотографии, какие только стоят здесь, и замечает среди них одну большую совместную, сделанную, когда им было по пятнадцать, — Лань Чжань всегда был очень сентиментальным, — и открывает шкаф, чтобы взять одежду.       — Приму ванну, — говорит Вэй Ин. Он всё ещё в свадебном наряде, который он до сильного зуда хотел сорвать с себя ещё с самого утра, едва надел его.       Не став дожидаться ответа своего мужа, он сбегает из их общей комнаты. Вэй Ин заходит в ванную, захлопывает дверь и закрывает так, чтобы Лань Чжань не мог зайти.       Он направляется к раковине и смотрит в огромное зеркало, в котором видит и своё осунувшееся лицо, и покрасневшие глаза. Сорвав с себя вуаль, Вэй Ин бросает её на пол и распускает длинные волосы. Он облокачивается о раковину и чувствует, как горькие слёзы вырываются из него короткими, удушливыми вздохами, а после поворачивает кран, из которого вырывается оглушительный, стремительный поток воды.       И только тогда, упав на колени, он даёт волю слезам.

***

      Как-то так их брачная ночь и проходит: Лань Чжань, верный своему обещанию, не притрагивается к нему. Ни сейчас, ни после. Каким бы больным ни был этот человек, Вэй Ин знает, что Лань Чжань всегда держит своё слово, и если он сказал, что никогда не станет принуждать его к подобному, так оно и будет. Каким бы больным ни был… Вэй Ин знает, что Лань Чжань — не такой человек. Он уважает его неприкосновенность хотя бы в этом плане.       Разделяя одну постель и комнату, Вэй Ин лежит к нему спиной. Он не хочет ни смотреть на него, ни даже признавать его присутствие здесь. Лань Чжань, похоже, не беспокоится об этом и доволен тем, что Вэй Ин просто рядом. Он не понимает этого.       Пока между ними идиллия, существуют негласные правила, которым Вэй Ин должен придерживаться. Одно из них он узнаёт, когда приезжает утром на работу и вместо привычной стопки размером с гору видит такую же, но вдвое меньше. Взглянув на расписание, он обнаруживает, что всё оно, начиная с половины четвертого, перечёркнуто.       Вбежав в кабинет Цзян Чэна, первое, что он делает, — это набрасывается на него.       — Лань Ванцзи хочет видеть тебя дома к четырём каждый день, — отвечает ему брат с отчаянием, написанным на лице. — Он заявил об этом по телефону. Мне пришлось сократить твою работу вдвое, поскольку… это решение не подлежало обжалованию.       — Он так и сказал? — спрашивает Вэй Ин, чувствуя подкатывающую тошноту. — Он даже не… Даже не…       Лань Чжань не обмолвился об этом ни словом, даже когда довёз Вэй Ина до работы утром. Нет, этого не могло произойти, Лань Чжань обещал, что не станет вмешиваться в его работу или заставлять её бросить, так почему…       — Он сказал, что если тебя не будет дома к четырём, это будет на моей совести, — с сожалением отвечает Цзян Чэн. — Я пытался, Вэй Ин, поверь.       — Знаю, что ты пытался, — говорит Вэй Ин, онемев. — И знаю, что не перестанешь.       Он выходит из кабинета Цзян Чэна, продрогнув до костей. Когда открывает дверь в собственный, его руки дрожат, и с тем же он садится за свой стол.       Спорить с Лань Чжанем бесполезно, Вэй Ин знает это. Пригрозив прибылью Цзянов раз, чтобы заставить его вступить в этот брак, он легко повторит этот трюк, чтобы принудить Вэй Ина к чему-угодно ещё. Он устал плакать до того, что в этот раз не роняет ни слезинки.       Он пишет сообщение Лань Чжаню с дрожью во всём теле:       Ты хочешь, чтобы я был дома к четырём?       Да, — приходит незамедлительный ответ от его мужа. — Тебя будет ждать водитель. Сможешь приготовить ужин? Я буду дома к семи.       Вэй Ин смотрит на свой телефон пустым взглядом в течение долгого часа.       Ошеломлённый, он возвращается в диалог с Лань Чжанем.       Ты хочешь, чтобы я… приготовил ужин?       Едва напечатав сообщение, он тут же стирает его, передумав.       Он понимает, какую роль Лань Чжань хочет, чтобы он сыграл.

***

      Вэй Ин подаёт своему мужу ужин ровно в семь часов, когда тот наконец-то возвращается с работы домой. Он садится напротив него за обеденным столом, на котором стоят рис и прочие блюда. У себя дома Вэй Ин почти не готовил, спуская большую часть своих дней за долгой работой в офисе или налаживанием связей на некоторых торжествах, куда его таскал Цзян Чэн. Так или иначе, его навыки готовки это не умаляло; Вэй Ин многому научился у Цзе-цзе в детстве и довольно часто, когда бывали особые случаи, помогал ей на кухне с супом из корня лотоса и свиных рёбрышек. Дядя Цзян и А-Юй никогда не ели приготовленные им блюда, потому что в них всегда было полно острых специй — которые никто, кроме него самого, на самом деле и не использовал, — но ему нравилось каждый раз спорить с Цзян Чэном, как много тот сможет съесть, пока его живот не разболится, — и так каждый раз.       Но в случае Лань Чжаня… Вэй Ин знает, что тот не выдержит и щепотки специй. Будь он на самом деле бессердечным, приготовил бы действительно несъедобные блюда, зная, что у Лань Чжаня не будет иного выбора, кроме как съесть всё. Тем не менее, Вэй Ину прекрасно известно, какую роль он должен сыграть, поэтому каждое приготовленное им блюдо безвкусно и горько настолько, насколько любит его муж.       Он должен быть хорошим. Иного выбора нет.       Вэй Ин спрашивает об этом лишь тогда, когда Лань Чжань, довольный всяким приготовленным Вэй Ином блюдом, съел уже половину миски риса.       — Ты… — ошеломленно спрашивает Вэй Ин, по-прежнему не в силах поверить в это, — ты этого и хочешь — чтобы я возвращался домой к четырём каждый день? И готовил ужин?       Лань Чжань даже не дёргается.       — Верно, — говорит он. — Цзян Ваньинь создаёт для тебя проблемы?       Вэй Ин знает, что тот никогда не любил его брата.       — Нет, — говорит Вэй Ин с замиранием сердца. — Могу ли я, может быть, возможно, работать немного дольше?.. Я в-ведь, в конце концов, вице-президент, — он дрожит и даже не понимает почему; неужели он настолько боится Лань Ванцзи — своего друга детства? — У меня много работы.       — Цзян Ваньинь позаботится об этом.       У Вэй Ина скручивает желудок. Лань Чжань не собирается уступать.       — Понятно.       — Вэй Ин, я не хочу, чтобы ты работал больше необходимого, — говорит Лань Чжань. — Тебе не нужно переживать о деньгах. Того, что я зарабатываю, более чем достаточно и хватит на нас двоих. И если ты не захочешь работать…       — Я хочу работать, — обрывает Вэй Ин эту мысль на корню. — Пожалуйста.       Это дело — работа всей его жизни, исключительная гордость, единственный смысл его существования, который Лань Чжань угрожает забрать у него.       — Хм.       Такой ответ не удовлетворяет Лань Чжаня, но тот в любом случае не хочет забирать её у Вэй Ина полностью.       — В эти выходные, — тихо спрашивает Вэй Ин, растеряв всякую храбрость, — Хуайсан приглашает меня на небольшую встречу.       — Встречу?       — Да, встреча между двумя друзьями, — говорит Вэй Ин, уставившись в миску риса. — В его доме. Ничего грандиозного не будет.       — Понятно, — говорит Лань Чжань. Положив палочки, он закатывает рукава и смиряет Вэй Ина мрачным взглядом. — Меня это не устраивает.       И тогда Вэй Ин узнаёт второе правило: прежде чем делать что-либо без Лань Чжаня, он должен спросить разрешения.       — Что? — шокировано спрашивает Вэй Ин, подняв голову и уставившись на него большими глазами. Не такого он ожидал. Он собирался разве что предупредить его, но никак — спрашивать разрешения. — Я… Я не могу пойти?       — Дядя попросил приехать к нему на обед, — говорит Лань Чжань. — Наша семья придерживается традиции обедать каждое воскресенье вместе, и, учитывая разделяющее нас теперь расстояние, нам придётся приехать к ним.       Беспомощному в этой ситуации Вэй Ину остаётся только одно: с ужасом смотреть на то, что происходит перед ним.       — Хуайсан обидится, — сглатывает он, словно до сих пор не может поверить, что Лань Чжань препятствует его встречам с друзьями. Этот человек, похоже, хуже, чем он себе представлял. А он ведь отдавал ему должное за то, что тот не приставал к нему в постели, — но заслуженно ли? — Я никогда не пропускал встреч.       — Хуайсан переживёт, — говорит Лань Чжань. — А дядя уже не молод.       Вэй Ин не может в это поверить. Он знал, что этот брак будет трудным, но не подозревал — настолько.       — Лань Чжань, я… — начинает Вэй Ин, надеясь донести до него хотя бы долю испытываемого возмущения, что течёт по его венам.       Как смеет… Как смеет Лань Ванцзи забирать всё, что у него было, и контролировать всякий момент его жизни, словно… словно он обладает им. Словно бы Вэй Ин — всего лишь кукла, которую он сможет слепить в идеального для себя мужа; будто Вэй Ин — не человек, у которого есть чувства, сердце и собственная воля — и всё это из-за того, что он не может перешагнуть через себя и забыть наивного пятнадцатилетнего мальчишку, в которого влюбился, не может принять, что Вэй Ин больше не…       Лань Чжань поднимает на него взгляд, и Вэй Ин чувствует, как каждая частица этих золотых глаз забирается под его кожу.       — Да, милый? — спрашивает он.       Вэй Ин думает о Цзян Чэне, Цзе-цзе, А-Юй, дяде и держит язык за зубами.       Вместо этого он предлагает иное:       — Хочешь, чтобы я готовил и по утрам?       Вот чего желает Лань Чжань.

***

      Обед с семьёй Лань — холодный, лишённый эмоций приём. Лань Чжань привозит их в старинный особняк семьи Лань каждое воскресенье, и Вэй Ин заходит в дом каждый раз как чужак, который никогда не сможет стать здесь своим. Несмотря на любимые воспоминания времени, когда он играл здесь, — тогда, когда он был не более чем ребёнком, Лань Чжань — милее, Лань Сичэнь — добрее, а Лань Цижэнь — строже, — в настоящем Вэй Ин чувствует себя менее желанным гостем, чем когда-либо.       Во главе стола, пока прислуга суетится вокруг и торопливо разливает чай, сидит Лань Цижэнь, а по левую и правую от него сторону — двое его племянников. Вэй Ину, как законному супругу Лань Чжаня, отведено место рядом с ним. Чай они пьют из нефритовых чашек. Лань Сичэнь, когда смотрит на Вэй Ина, покорно сидящего рядом с его любимым младшим братом, привычно улыбается.       — Надеюсь, брак идёт тебе на пользу, — дружелюбно говорит Лань Сичэнь.       И говорит ведь так, словно чувствует безнадёжность, излучаемую Вэй Ином; словно чувствует и подпитывает ею собственное счастье.       — Всё хорошо, — отвечает Лань Чжань отчасти и от его имени. — Вэй Ин готовит завтраки и ужин каждый день, и я благодарен Небесам за возможность стать его мужем.       — А я и не думал, что А-Ин умеет готовить, — усмехается Лань Сичэнь. Вэй Ин вздрагивает, услышав фамильярное обращение к себе, чего он никогда прежде от этого человека не слышал. Возможно, Лань Сичэнь думает, что теперь, когда Вэй Ин стал частью их семьи, он имеет право обращаться к нему так? — Может быть, ему стоит иногда устраивать наши воскресные обеды?       — Приложу все усилия, — говорит Вэй Ин, омертвев внутри.       Он знает, что выиграет, только если будет играть свою роль. И Лань Сичэнь — человек хитрый и находится здесь только затем, чтобы проделать дыры в их истории.       Этот человек — единственный здесь, в чьей власти разрушить семью Цзян. Хотя бы — по крайней мере — Лань Чжань, являясь его мужем, любит его. А вот Лань Сичэнь — нет.       — К слову, о совместном проекте с Цзянами, — случайно подмечает Лань Сичэнь. — Хорошо ли продвигаются дела, Ванцзи?       — Мгм, — отвечает Лань Чжань. — Проект развивается и уже приносит прибыль.       — Верно, и мы позаботились о том, чтобы большая часть этих средств отошла семье Цзян, — хмыкает Лань Сичэнь, намеренно позволяя Вэй Ину услышать это. — Разве это не хорошие новости, А-Ин?       Он, должно быть, считает его шутом.       В конце концов, разве это не ловушка, в которую Вэй Ин охотно угодил из-за Лань Чжаня? Он просто не ожидал, что это обернётся против него.       — Сичэнь, — окликает его Лань Цижэнь, похоже, ощутив витающую в помещении враждебность. — Еда подана. Никаких разговоров за трапезой.       — Конечно, дядя, — отвечает Лань Сичэнь.       Вэй Ин не осознаёт, что дрожит всем телом, пока Лань Чжань не кладёт ладонь на его колено, чтобы ободрить.       — Ешь, — тихо говорит он Вэй Ину.       Поглубже вдохнув, Вэй Ин кивает.       Лань Чжань не убирает руки в течение всей трапезы и даже тогда, когда отбирает несколько кусочков блюд и перекладывает их в тарелку Вэй Ина, чтобы тот наелся досыта первым.

***

      Жизнь течёт своим чередом, ничем не останавливаемая.       — Как прошёл рабочий день? — начинает разговор Лань Чжань за одним из их совместных ужинов.       — Хорошо, — отвечает Вэй Ин то единственное, что он может сказать. И не спрашивает в ответ. Ни сейчас, никогда.       А затем за обеденным столом воцаряется, как и каждый раз до этого, тишина.       Тем для разговора действительно не осталось, не после того, как Лань Чжань урезал его работу вдвое и ограничил её обычным подписанием договоров, которые уже заключены. Вэй Ин находит себя более бесполезным, чем когда-либо, и пусть за ним всё ещё сохраняется место вице-президента, но на деле он таков только на словах. В конце концов, обещания Лань Чжаня ничего не стоят.       Вэй Ин защитил семью Цзян от гнева семьи Лань, но какой ценой?       В браке Вэй Ин осторожен и радушен, потому что знает, кем должен быть. Он готовит для Лань Чжаня и завтрак, и ужин, выполняет роль идеального мужа, приходит домой к четырём и никогда не высказывает и намёка на жалобу, и теперь даже не моргает, когда Лань Чжань время от времени отказывает ему в просьбах встретиться с Не Хуайсаном. Супруг делает всё возможное, чтобы держать его социальную жизнь под замком, и если Вэй Ина приглашают на торжество, что является обыденным делом в их кругах, он ходит на них исключительно в сопровождении Лань Чжаня. Выбираясь куда-либо с Не Хуайсаном или кем-то другим, Вэй Ин возвращается в разумное время и никогда не пропускает ужина с супругом. По стандартам Лань Чжаня, вот так она и выглядит — картина идеального брака.       «Неужели таким, по его мнению, и должен быть брак? — спрашивает себя Вэй Ин, молча ужиная. — Мы спим с ним в одной постели, но от меня он никогда не получает ничего больше поцелуя. Я жду его с работы каждый вечер, но всякий раз, когда он наклоняется, я вздрагиваю. Для двоих, кто якобы любит друг друга, это ненормально, но именно этого он и хочет? Его устраивает, что я отказываюсь от его любви, в каком бы виде та ни была, пока он держит меня взаперти в этом доме?»       До него доходили слухи о родителях Лань Чжаня и их напряжённом браке, о том, что отец спрятал мать в фамильном поместье семьи Лань, но Вэй Ин не уверен, всё ли это, что Лань Чжань знает о любви к кому-то. Это ненормально, и от этого хочется кричать.       «Это ненормально. Ты не должен поступать так с теми, кого любишь, Лань Чжань, неужели ты не знаешь этого?»       Всё, что может сделать Вэй Ин, — это самоустраниться и вести себя безучастно, закрывшись насколько возможно от Лань Чжаня. Да, он может готовить и убираться, но только Лань Чжань потребует большего — Вэй Ин не сможет дать ему это.       Они оба повзрослели, став совершенно разными людьми, и в то время как Лань Чжань, по всей видимости, застрял в прошлом, Вэй Ин уже далеко в настоящем. И он настолько разочарован сидящим перед ним человеком, что не хочет даже пытаться наладить с ним контакт в любом виде, неважно даже, поверхностно ли. Если вот так ему и суждено провести остаток своих дней — так тому и быть. Он скорее проживёт полную одиночества жизнь, чем проявит хоть каплю великодушия к мужчине, который обрёк его на это. Лань Чжань не заслуживает этого.       Поэтому да, он может получить брак, какой хотел.       Но сердце Вэй Ина — никогда не сможет.

***

      Лань Чжань, похоже, не переживает об их отношениях, ведь зачем? Это всё, к чему он стремился; всё, к чему хотел принудить Вэй Ина. После десяти лет тоски он наконец-то получил Вэй Ина так, как того и хотел. Он должен быть счастлив. Должен ликовать. Он получил что просил.       Но по прошествии шести месяцев такого прискорбного положения дел Вэй Ин думает — действительно думает, — что наконец-то замечает едва уловимые изменения в сердце этого человека. Приглядевшись, можно заметить и тень угрызения. Вэй Ин не до конца уверен в этом, учитывая, что больше не понимает ни крупицы того, что происходит в мыслях этого человека, но одной ночью — поздней, — когда Вэй Ин ложится на свою сторону и почти спит, он слышит, как Лань Чжань бормочет что-то расплывчатое, похожее на вопрос…       — В иной вселенной, если бы я не стремился так сильно к браку… Как думаешь, было бы всё иначе?       …И говорит он настолько тихо, что Вэй Ин решает, будто то почудилось.       Вэй Ин хочет проигнорировать его, притвориться, что уже спит. Он, само собой, то и дело представлял себе, как бы всё было, не принуди Лань Чжань его к этому браку, будь он добрее и выслушай его, когда он говорил, что не трахался с Вэнь Чао; но что сделано — то сделано, и теперь бессмысленно задумываться о «что, если».       Вэй Ин не хочет отвечать. Он не хочет проявлять к Лань Чжаню и крупицы симпатии.       Однако досада вскипает в нём как никогда прежде, и слова срываются с его уст быстрее, чем он смог бы остановить себя. Это всё, что он может сделать в качестве расплаты, красивой мести, такой же беспомощной, как он сам — в этом браке.       — Да, — отвечает Вэй Ин, и дыхание его ни на миг не дрогает. — Возможно, я мог бы любить тебя.       И ведь знает — знает! — что эти слова уничтожат его, причинят боль и ранят каждую фибру души. Потому что Лань Чжань может быть глупым достаточно, чтобы утянуть его в брак, но он не настолько — чтобы обманывать себя и ждать от Вэй Ина любви.       Вэй Ин, говоря просто, не любит его. И никогда не полюбит, ни за что.       Не так. Не после того, что Лань Чжань сделал с ним.       И теперь Лань Чжаню придётся страдать от понимания, что всё могло быть значительно иначе и лучше, только не поступи он так, как поступил.       — Ты бы… — слышит он, как выдыхает Лань Чжань со своей стороны. — Ты бы дал мне шанс? По-настоящему?       — Если бы ты принял моё предложение сделать всё иначе, — отвечает Вэй Ин. — Согласился бы дать нам второй шанс. Я хотел, чтобы у нас всё получилось.       Здесь нет места раздумьям, получилось бы у них или нет. Вэй Ин не сошёл с ума настолько, чтобы зацикливаться на том, чего никогда более не случится. Он даже не уверен, что у них бы действительно что-то получилось, продолжи они те нормальные, лишённые принуждений отношения. Но он знает, что значит дать Лань Чжаню надежду, что всё могло быть иначе и Вэй Ин мог быть другим, более ласковым, более любящим, каким он никогда уже не будет; он хочет, чтобы каждая доля этой надежды съедала его заживо.       — Не могли бы мы… — спрашивает Лань Чжань вновь тише, чем когда-либо. — Не могли бы мы попытаться сделать это сейчас?       Вот оно.       Сожаление, обнажённое перед Вэй Ином.       И на это ушло целых шесть месяцев.       Вэй Ин игнорирует боль в сердце.       — Нет.       — Нет?       — Слишком поздно, — говорит Вэй Ин и хочет оставить Лань Чжаня исключительно с этим. В наказание. Как возмездие. — Спокойной ночи.       Этой ночью Вэй Ин спит очень спокойно.

***

      Иногда после ужина они сидят в гостиной и, если есть время, смотрят телевизор. Что ни раз, Лань Ванцзи сажает Вэй Ина поближе к себе так, что между ними не остаётся и места для вдоха, и неизменно обнимает его рукой. Этими прикосновениями выше талии, которых он пытается урвать как можно больше, Лань Ванцзи пытается компенсировать и молчание, и отсутствие какой-либо физической близости.       Вэй Ин потакает ему исключительно за неимением выбора.       И вот — начинается документальный фильм о животных, тема которого в этот раз — кролики.       Он навевает воспоминание, о котором Вэй Ин не подозревал прежде.       — Банчжи, — рассеянно шепчет он, рассеянно вспоминая дикого кролика, которого они вместе спасли в школьные годы.       Они хотели отпустить его сразу, как только рана того затянется, однако кролик к тому времени привязался к ним, и Лань Чжань предложил забрать его себе, только Вэй Ин упомянул, что А-Юй ни за что не позволит пронести его на территории семьи Цзян.       Имя ему они дали «Банчжи», потому что Вэй Ин посчитал милым назвать его в честь лучшего друга, какой был у него в то время.       И Лань Чжань потворствовал ему. И так он делал всегда — и тогда, в прошлом.       И сейчас.       — Ох, — во взгляде Лань Чжаня мелькает удивление, когда он слышит это имя из уст Вэй Ина. Он поворачивается к мужчине с почти что надеждой. — Ты… Ты помнишь Банчжи?       Вэй Ин тут же жалеет, что сболтнул это.       — Я… Да.       — Ох… — выдыхает Лань Чжань снова, во всю стараясь не показать своего восторга. Лицо его, в последнее время сделавшееся исхудавшим, вдруг преображается и становится словно бы более ярким. — Ты говорил, что забыл всё, что было в школе.       Особенно — обещание.       — Немного помню, — тихо бормочет Вэй Ин. — Банчжи был важен.       То были приятные воспоминания о времени, проведённом вместе с Лань Чжанем: как они прятались в его комнате, пока шли уроки, и заботились о кролике.       Время то было проще, невиннее.       Вэй Ин даже не задумывался о любви.       — Ты до… Вэй Ин до сих пор любит кроликов? — спрашивает Лань Чжань, радуясь возможности поговорить о чём-то другом вместо работы. — Ты был привязан к Банчжи.       — Он был милым, — отвечает Вэй Ин, не желая продолжать эту беседу. — Они в принципе такие — маленькие и слабые.       — Верно, — соглашается Лань Чжань от всего сердца. — Они всегда напоминали мне тебя.       Вэй Ин издаёт краткий смешок.       Это вовсе не комплимент, как полагает Лань Чжань.       И это вроде как всё объясняет.

***

      Вэй Ин предположил, что на том разговор о кроликах и закончился, но нет, потому что вот он приходит домой, как и обычно, к четырём, а его снаружи уже поджидает курьер.       — Мистер Лань заказал кроличий пух, — сообщает ему доставщик, только Вэй Ин позволяет ему зайти.       — Пух? — обеспокоенно спрашивает Вэй Ин.       — Стадо, — поясняет он, вернувшись к грузовику за клетками. — Десять штук, точнее.       — Десять, — повторяет Вэй Ин, ослабев. — Когда был сделан заказ?       — Этим утром, — отвечает тот. — Он попросил доставку день в день. Где вы хотите разместить кроликов?       Единственное, на что оказывается способен Вэй Ин, — это направить мужчину к их огромному саду.       — Здесь им будет неплохо, — произносит он с весельем, клубящимся в груди.       Только он упомянул Банчжи прошлым днём перед Лань Чжанем, как тот неожиданно решил, что хочет организовать личную кроличью ферму прямо в их доме.       «Это способ осчастливить меня? — размышляет Вэй Ин. — Он действительно делает это всё потому, что у него не осталось ни единого шанса исправить всё, что сам же натворил?»       Уместив всех кроликов, доставщик продолжает выносить огромные мешки корма самого дорогого сорта, гарантировав, что Вэй Ину не придётся бегать за ним в течение многих месяцев. Лань Чжань, что очевидно, всё продумал.       В последствии Вэй Ин проводит следующие несколько часов в заботе о кроликах: рассаживает по траве и придумывает для каждого имя. Возможно, что хотя бы это сможет оживить тишину и напряжение между ними и даст Вэй Ину больше причин смотреть в будущее теперь, когда часы его работы были урезаны.       — Он и вас тут запер, да? — говорит им Вэй Ин, когда кролики заползают на его колени. — Ну, у вас хотя бы есть я. Уж хотя бы я попытаюсь вас осчастливить.       В итоге Лань Чжань застаёт Вэй Ина, когда тот укладывает двух кроликов спать, пока остальная их часть попряталась в их саду. Сцена этого милая настолько, что сердце Лань Чжаня сжимается в тисках, подтверждая, что его спонтанное утреннее решение потратиться на питомцев не было пустым.       — Прости, я забыл про ужин, — понуро произносит Вэй Ин, едва завидев его. — Я увлёкся кроликами.       — Всё в порядке, — говорит Лань Чжань, приблизившись к нему с едва уловимым намёком на улыбку. — Они нравятся тебе?       — Да, — выдыхает Вэй Ин, отвернувшись и заправив за ухо прядь. — Не стоило.       — Стоило, ведь я надеялся, что они понравятся тебе, — говорит Лань Чжань, опустившись на траву коленями, несмотря на то, что на нём всё ещё одет рабочий костюм. На руку, которую он протягивает к кроликам, охотно запрыгивает один из них, и он гладит его по макушке второй. — Это напоминает мне о счастливых временах.       Он смотрит на Вэй Ина, будто на призрака мальчишки, которого больше не увидит.       Вэй Ин понимает, что тот пытается сделать.       — Лань Чжань, — с трудом произносит он. — Это ни… Это ничего не исправит.       Улыбка тут же исчезает с лица Лань Чжаня.       — Я не… — он понижает голос, — …не пытаюсь всё исправить.       — Я не пятнадцатилетний Вэй Ин, которого ты помнишь, — произносит Вэй Ин. — Я уже давно не он.       Лицо Лань Чжаня омрачается, и тот бесцеремонно впивается в кролика, что сидел на его руке. Животное, испугавшись, спрыгивает на землю и прячется в ближайших кустах.       — Вэй Ин, ты думаешь, я влюблён в твой образ?       — Я думаю, что ты, как вернулся, ни разу не посмотрел на меня теперешнего, — произносит Вэй Ин. — Ты влюблён в память обо мне. Не… Не в меня.       — Почему это так сложно понять? — Лань Чжань поднимается, вдруг почти зарычав на него. — Я люблю тебя, каждую часть тебя. Почему ты… почему ты никак не можешь в это поверить? Почему ты считаешь своим правом… сомневаться в моей любви, словно все мои чувства — ничто…       — Ты держишься за то обещание целых семь лет, Лань Ванцзи! — хрипло кричит Вэй Ин. — И винишь меня, что я его не помню! Не видишь в этом проблемы? Да, ты нравился мне… Ты нравился мне, когда вернулся, как совершенно новый человек. Да, мои намерения в отношении тебя, возможно, и не были благородными, но, по крайней мере, я всегда был честен с тобой. А ты почему-то всё ещё думаешь, что имеешь власть над моими чувствами к тебе, видите ли, потому что когда-то давно я дал тебе какое-то обещание, согласившись провести с тобой остаток своей жизни, и всё из-за нескольких глупых слов, сказанных мною в восемнадцать лет. Ты серьёзно не видишь в этом проблемы?!       Из всего, что Вэй Ин говорил ему за время, сколько они живут здесь вместе, это — наибольшее.       Лань Чжань не уверен, должен ли он быть доволен или задет обстоятельствами.       Раздражённый, он запускает руку в волосы.       — Знаю, это ничего не изменит, — голос его вновь опускается до бормочущего. — Я ничего другого не прошу. Просто принять мою любовь всерьёз, и только.       Вэй Ин через силу выдыхает.       — Очнись, Лань Ванцзи.       Лань Чжань старается не реагировать на это. Сжав кулаки, он поднимается с земли, где и оставался всё это время, и отворачивается.       На обратном пути к дому он скрывает лицо как может, чтобы Вэй Ин никак не мог его увидеть.       Потому что, посмотри тот на него вблизи, заметит, что Лань Чжань плачет.

***

      Неделей позже на Лань Чжаня нападает сильный жар и тяжёлая болезнь. Вэй Ин не знает, как тот смог заболеть, подцепил ли заразу от кого-то на работе или в толпе на улице — или дома, — итог, впрочем, один: тот оказывается полностью прикован к постели. Он вызывает врача семьи Лань, чтобы тот пришёл и проверил его, однако мужчина разве что выписывает лекарства и советует побольше отдыхать. Со слов врача, который заботился о том с самого детства, Лань Чжань редко болеет.       — В последний раз, когда он болел, почила его мать, — объясняет он.       Вэй Ин размышляет о той единственной ссоре между ними, случившейся на прошлой неделе, и задумывается, не связана ли она отчасти с этой болезнью.       И так, когда врач уходит, Вэй Ин делает всё возможное, чтобы позаботиться о нём. Возможно, что из-за вины, сочувствия или толики сентиментальности к другу детства, с которым его объединяло очень многое. Или, быть может, из-за вида Лань Чжаня: его впалых щёк, бледных губ и полуобморочного состояния, в котором он лежит на их постели. Вчера казавшийся свирепым, сегодня — уже совсем слабый.       В конце концов, Лань Чжань не непобедим.       Или из-за роли мужа, каким Вэй Ин является фактически только на словах. В этом доме у Лань Чжаня, в любом случае, есть только он.       Вэй Ин не может не позаботиться о нём.       Взяв отгул на неделю, он проводит большую часть своего времени возле Лань Чжаня, сменяя одно полотенце на его лбу другим. Когда тот начинает дрожать от холода, Вэй Ин кутает его в одеяла и проверяет, чтобы ему было тепло. Говорит с ним, пока тот в полудрёме, рассказывает о проектах, над которыми он работал, и надеется, что хотя бы какой-то разговор да поможет ему поскорее поправиться. Он даёт Лань Чжаню лекарства строго в назначенное врачом время, постоянно готовит и кормит того кашей, лишь бы в его организме была хотя бы какая-то еда. Когда наступает время принять ванную, Вэй Ин помогает и сам моет его, потому что тот слишком слаб, чтобы позаботиться о себе.       Из всего, что они делали за последние шесть месяцев, это — самое интимное. До этого момента Вэй Ин не видел, как тот раздевается, даже краем глаза.       — Ты похудел, — бросает Вэй Ин, пока моет Лань Чжаня с закатанными рукавами и собранными в пучок волосами. — Раньше ты не был таким тощим.       Вэй Ин-то знает. Он достаточно хорошо знал тело Лань Чжаня ещё тогда… тогда, когда у них были простые отношения.       — Лань Чжань, эй, — бормочет Вэй Ин очень утомлённому Лань Чжаню. — Ты не можешь быть худее меня, понял? Не ты ли разве говорил, что собираешься позаботиться обо мне?       Лань Чжань, так и не пришедший в себя достаточно, просто мычит в ответ.       — Ну вот как же ты так, а? — вздыхает Вэй Ин, поднимая руки к волосам, чтобы помыть и их. — Врач сказал, что тебе уже лучше, но насколько? Ты выглядишь так, словно вот-вот умрёшь. Я никогда не видел, чтобы ты болел. Как ты вообще умудрился заболеть, Лань Ванцзи? Ты уже взрослый, разве ты не знаешь, как нужно заботиться о себе?       Он снова мычит, положив голову на край ванной.       — Повезло, что у тебя есть я, — продолжает Вэй Ин. — И повезло, что я не жестокий и не злодей, и что я не хочу твоей смерти, несмотря на всё, что ты сделал.       В этот раз Лань Чжань не отвечает.       — Я мог бы быть гораздо хуже, — говорит Вэй Ин. — Действительно мог бы, представляешь? Я мог бы оставить тебя умирать в холоде. Разве не мечта? Я мог бы освободиться от всего этого. Мог бы… и не пришлось бы мне тогда заботиться о человеке, который горазд говорить о любви ко мне, но делает всё возможное мне назло.       Голова Лань Чжаня немного свисает, из-за чего уже невозможно разглядеть виноватый взгляд в пучине золота.       — Я тоже хочу счастья, — выдыхает Вэй Ин. — Ничего сильнее этого я и не желаю. А ещё я хочу… Хочу так много всего. Хочу сделать так много всего. Хочу полюбить кого-то, — сердце его сжимается при мысли об этом, — того, кто действительно полюбит меня.

***

      После того, как Вэй Ин его в свежую, более чистую одежду, он помогает мужчине улечься обратно в постель и кладёт на лоб новое полотенце.       — Не засыпай, — говорит ему Вэй Ин, словно мать — своему дитя. — Я принесу тебе воды. Вот выпьешь последние на сегодня лекарства и ляжешь спать, ладно?       Не дожидаясь ответа, он уже собирается уйти, как вдруг запястье Вэй Ина оказывается в плену довольно слабой хватки.       — …Ин. — Голос Лань Чжаня очень хриплый, его горло будто чем-то сдавлено. — Вэй Ин.       — Лань Чжань? — взволнованно спрашивает Вэй Ин. Он впервые с тех пор, как появилась эта горячка, видит Лань Чжаня в сознании. — Нужно что-нибудь?       — Вэй Ин, — окликает он его снова, словно не может перестать произносить имя Вэй Ина. — Т-тебе ещё не всё равно.       — Что? — Вэй Ин пристально смотрит на мужчину, приблизившись к кровати, чтобы Лань Чжаню не приходилось держать его так крепко. — Лань Чжань, ты бредишь. Я принесу тебе воды, хорошо?       — Т-тебе не всё равно, — голос Лань Чжаня надламывается, а зубы — стучат. Он весь замёрз и почти не открывает глаз, цвет которых теперь не такой же яркий, как прежде. — Т-ты, должно быть, всё ещё любишь меня. Мне жаль.       Вэй Ин теряется. Лань Чжань, похоже, не понимает, о чём говорит. Не слышит самого себя.       — Лань Чжань?       — М-мне ж-жаль, — говорит он, вновь задыхаясь, и несмотря на то, что слова даются с трудом, он продолжает. — Е-если бы я только мог з-забрать всё об-братно, я б-бы сделал э-это.       — Забрать что? — спрашивает Вэй Ин, даже если уже знает ответ.       — Брак, — с болью выдыхает Лань Чжань. — Т-ты н-не заслуживаешь этого. Мне жаль.       Вэй Ин и подумать не мог, что когда-нибудь получит извинения.       Не в такой ситуации.       — Я принесу тебе воды, — произносит Вэй Ин, попытавшись найти причину уйти.       Он не может столкнуться с этим, не сейчас, когда никто из них не в достаточно адекватном состоянии, чтобы решать это. Однако стоит сделать шаг в сторону, и Лань Чжань впивается в его руку ногтями.       — …Ин, — умоляет он. — Вэй Ин, начнём заново, прошу, у нас есть шанс, я знаю, и я хочу, чтобы всё было иначе, я ошибся, прошу, простишь ли ты меня?..       — Лань Чжань, давай поговорим об этом, когда тебе станет лучше? — настаивает Вэй Ин, пытаясь отстраниться.       Но Лань Чжань становится более отчаянным, более неразборчивым. По его лицу текут слёзы, которые он не скрывает, и Вэй Ин чувствует себя ещё более обязанным остаться.       — П-прости, прошу, — умоляет Лань Чжань в холодном поту, словно умрёт, если не получит ответ. — Я з-знаю, что тебе не в-всё равно. Вэй Ин, п-прошу…       Небеса видят, этот человек бледен настолько, что Вэй Ин действительно волнуется, как бы тому не стало ещё хуже из-за отсутствия ответа.       — Я прощаю тебя, — в конце концов говорит Вэй Ин, уверенный, что Лань Чжань ничего из этого не вспомнит. — Прощаю, хорошо? Я знаю, что тебе жаль, Лань Чжань. Я прощаю.       Хватка Лань Чжаня слабеет лишь немного.       — П-правда?       — Да, — отвечает Вэй Ин, делая это лишь затем, чтобы тому стало лучше, а не из-за того, что вид Лань Чжаня, залитого слезами, ранит его сердце. — Да, я прощаю тебя.       И тогда Лань Чжань наконец-то отпускает его.

***

      Когда он через время возвращается со стаканом воды, Лань Чжань уже спит, потеряв сознание, истощённый после случившегося.       Вэй Ин садится на постель и смахивает пряди с лица Лань Чжаня.       «Ты и вправду любишь меня, — думает он, — настолько сильно, до самой смерти, Лань Ванцзи?»

***

      В следующий раз, когда Лань Чжань открывает глаза, его щеки более румяные. Спокойнее, чем до этого, он, тем не менее, всё ещё не открывает глаз полностью и выглядит по-прежнему болезненно.       — Вэй Ин, — теперь как надо окликает его Лань Чжань голосом, в этот раз больше напоминающим человеческий. — Ты всё ещё здесь.       Вэй Ин протирает шею мужчины мокрым полотенцем, чтобы охладить его.       — Ты пропустил приём лекарств. Но, думаю, сон пошёл тебе на пользу.       — Почему ты заботишься обо мне? — с болью в голосе спрашивает Лань Чжань. Он почти плачет, будто в болезни утратил контроль над эмоциями. Вэй Ин гадает, сколько же их он обычно прячет. — Я обидел тебя.       А этот человек, когда болеет, слишком склонен к самоанализу, да?       — Потому что я твой муж, — просто отвечает Вэй Ин, немного раздражённый вопросом. — Предпочитаешь, чтобы я оставил тебя на произвол судьбы?       — Нет, — отвечает Лань Чжань, опустив взгляд. — Спасибо.       Вэй Ин убирает полотенце и промачивает его в тазе с водой, оставленным им на тумбочке.       — Каша будет готова через десять минут.       Лань Чжань молча смотрит ему в спину. И вдруг тихо-взволнованно бормочет:       — Когда я поправлюсь, не хочешь ли ты поехать в Париж, как всегда и мечтал?       — Что?       Лань Чжань пытается снова.       — У нас так и не было медового месяца, — отвечает он. — Ты говорил, что хочешь в Париж, и я пообещал, что отвезу тебя туда. Я действительно… хочу отправиться в это путешествие вместе.       Вэй Ин помнит. Стоило ему только вскользь упомянуть при Лань Чжане, что он хочет однажды съездить в Париж, как тот воспринял это близко к сердцу.       — Медовый месяц, — ошеломленно повторяет Вэй Ин.       Они так и не взяли его после бракосочетания за неимением в этом смысла. Свадьба не была счастливой.       И брак — тоже.       — Хочешь этого? — тихо спрашивает Лань Чжань. — Любимый?       Вэй Ин чувствует, как сжимается его сердце.       — Всегда хотел, — бормочет он.       В те времена, когда у него были собственные мечты и амбиции.       У него никогда не было возможности взять отгул на работе, чтобы съездить в путешествие, так что это иронично — то, что подобная свобода появилась у него рядом с Лань Чжанем.       — Тогда решено, — довольно хмыкает Лань Чжань. — Я отвезу тебя туда.       Вэй Ин не может найти в себе сил на отказ. Неужели вот так и он сдастся? Вот так — отчаявшись найти хотя бы каплю счастья в этом фальшивом браке?       — Ты всё ещё болеешь, — произносит Вэй Ин, прикладывая полотенце к его лбу. — Поговорим об этом позже.       — Поговорим, — говорит Лань Чжань, засыпая под его прикосновениями. — Люблю тебя.       Тому нет ответа.

***

      Лань Чжаню постепенно становится лучше. Проходит две недели, и он наконец-то может ходить сам и даже дойти до ванной без помощи Вэй Ина.       — Сможешь помыться самостоятельно? — спрашивает Вэй Ин.       Лань Чжань вспоминает, как Вэй Ин каждый раз тщательно намыливал его голову и мыл даже в тех местах, которых давно не касался, и решает побыть слабым ещё некоторое время.       — Мне бы не помешала помощь, — произносит Лань Чжань, нарочно споткнувшись. — Если ты не против.       Таким образом, как и обычно, Вэй Ин помогает ему в ванной и умело массирует кожу головы, о чём Лань Чжань мог разве что мечтать по ночам. Он наслаждается и этим всем, и заботой, которую проявляет к нему Вэй Ин. Потому что тот по-настоящему говорит с ним, беспокоится, рассказывает о своём дне и обо всех своих мыслях, ни разу не ответив односложно или молчанием, к чему Лань Чжань успел привыкнуть. Вэй Ин по-настоящему смотрит на него с волнением во взгляде, и Лань Чжань чувствует себя, словно… словно вот он — Вэй Ин из его снов, а этот брак — такой, какой он себе и представлял. Ещё тогда, в Штатах, когда он был заперт одиночеством, слишком непосильным для него, в своей квартире. Он всегда мечтал о чём-то подобном в отношении Вэй Ина.       Он не хочет выздоравливать, если поправиться — значит потерять всё это.       Если поправиться — значит потерять всю толику внимания, которым Вэй Ин одаривает его.       — Лань Чжань, знаешь, а я ведь балую тебя, — произносит Вэй Ин, направив на Лань Чжаня лейку. — Ты не можешь заболеть снова, слышишь? Я забочусь о тебе, будто тебе уже шестьдесят.       — Я надеюсь, — говорит Лань Чжань, греясь под прикосновениями, — что Вэй Ин будет заботиться обо мне всё так же и в шестьдесят.       — Лань Чжань, — вздыхает Вэй Ин. — Сосредоточься на том, чтобы поправиться, ладно?       — Когда Вэй Ин заболеет, — произносит Лань Чжань, — я буду баловать его так же, если не больше.       — Надеюсь не болеть, — ворчливо отвечает Вэй Ин. — Мыть меня — сущий ад.       — Я позабочусь о тебе, — клянётся Лань Чжань. — Обещаю.       — Ты сказал то же самое и на нашей свадьбе, но в итоге это я только и делаю, что забочусь о тебе, — фыркает Вэй Ин.       Лань Чжань виновато улыбается ему.       Они разговаривают, несмотря на ссору.       Вот он — тот самый идеальный брак его мечты. Вот каков он.

***

      Вэй Ин готовит на кухне кашу, одевшись в фартук и завязав волосы в привычный пучок, как вдруг чувствует руки на своей талии и чужую голову — на своём плече.       Застыв, он опускает ковш в кастрюлю.       Лань Чжань, оставив поцелуй на щеке, обнимает его крепче.       — Как каша? — спрашивает он, словно его руки и губы должны быть там, где они сейчас, — на нём и вокруг.       Растерянный, Вэй Ин часто моргает и пытается восстановить самообладание. Лань Чжань снова ведёт себя с ним фамильярно, как ни разу с тех пор, когда они ещё встречались. С тех пор, как произошёл весь этот… переполох со свадьбой.       С тех пор, как Лань Чжань насильно обязал его этим браком через угрозы.       — Почти готова, — отвечает Вэй Ин, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Ты уже покормил кроликов?       — Да, — произносит Лань Чжань, вновь поцеловав в щёку. — Но они, похоже, не очень рады мне.       — Ты нечасто бываешь у них, — говорит Вэй Ин, пытаясь выбраться из объятий, действительно неуютных для него. — Они ещё не знают тебя.       — Мне нужно взять побольше выходных, — произносит Лань Чжань излишне, на взгляд Вэй Ина, серьёзно, — чтобы провести больше времени с тобой и ними.       — Эм, — взволнованно отзывается Вэй Ин, — а это нормально? Тебя уже… две недели как нет на работе.       — Брат понимает, — довольно хмыкает Лань Чжань. — Я уже предупредил его, что возьму несколько недель, чтобы мы могли провести медовый месяц.       Вэй Ин вновь застывает.       — Так ты… — он старается не показать страха. — Ты был серьёзен.       Атмосфера между ними меняется.       — О чём ты говоришь? — недоверчиво и резко спрашивает Лань Чжань. — Вэй Ин, ты не… Ты не это имел в виду?       Вэй Ин закрывает глаза, а заполошное сердце сжимается. Он знал, что это произойдёт.       — Лань Чжань, нам, возможно, стоит поговорить об этом…       — Ты не хочешь ехать? — обиженно спрашивает Лань Чжань. — Ты… ты просто потакал мне? Потому что я болел?       — Нет, это не так, — подрывается Вэй Ин. Он разворачивается и пытается выстоять в разговоре лицом к лицу с Лань Чжанем. — Я поеду с тобой в это путешествие. Но я надеюсь… Надеюсь, что ты не думаешь, словно это просто возьмёт и исправит все проблемы нашего брака, Лань Чжань.       Взгляд Лань Ванцзи тускнеет.       — Я и не ожидал этого, — произносит он, прикусив язык; лицо его, поникшее в тот же момент, впрочем, говорит об обратном. — Я и не думал, что из-за одной только поездки наш брак полностью изменится.       — Послушай, я… — шепчет Вэй Ин, — я заботился о тебе, потому что был должен. Я бы сделал то же самое для любого.       Лань Чжань даже не скрывает разочарования во взгляде.       — Для любого? — переспрашивает он, словно сказанное им сейчас — настоящая измена. — Ты бы сделал то же самое для любого?       — Лань Чжань, — произносит Вэй Ин. — Понимаешь ли ты, что именно сделал, чтобы я оказался здесь?       — Да, но… — и Лань Чжань наконец-то сдаётся, показывая разочарование, — ты действительно ненавидишь меня настолько сильно? Ты никогда не дашь нам шанс, независимо от того, что сделаю? Что могу я сделать? Только скажи, и я сделаю всё и… я дам тебе это, если это в моих силах, Вэй Ин, я отчаянно хочу, чтобы ты ответил на мою любовь…       — Ты не можешь дать мне того, что я хочу, — бормочет Вэй Ин, разворачиваясь. — Так что просто забудь, Лань Чжань…       Лань Чжань хватает его за запястье.       — Дай шанс, — умоляет он. — Прошу.       Вэй Ин обдумывает это и поворачивает голову лишь тогда, когда набирается смелости попытаться.       Возможно, в этот раз Лань Чжань докажет, что он ошибался.       После всего, через что они прошли…       — Можем ли мы спать на разных кроватях? — тихо просит Вэй Ин. — В отдельных комнатах?       Лань Чжань моргает и отвечает разбито-надломлено:       — Что?       — Я хочу личного пространства, — объясняет Вэй Ин, пусть и знает, что шанс на выполнение его просьбы мал. — Раз я в браке, которого не просил, по крайней мере… дай мне личное пространство. Свобода, я думаю, могла бы помочь нам и нашим отношениям.       Лань Чжань смотрит на него, искренне напуганный.       — Ты же знаешь, — заставляет он себя прошептать эти слова, — я не могу сделать этого.       Вэй Ин знает это.       Лань Чжань никогда не отказался бы от этого. Он и без этого не настаивает на близости и этим, по его мнению, стало быть, считает, что уже делает Вэй Ину одолжение.       — Тогда подумаешь ли ты о том, чтобы вернуть мне рабочие часы? — произносит Вэй Ин в этот раз с куда меньшей уверенностью. — Сокращение моей работы вдвое пагубно сказывается на мне как на вице-президенте. Сейчас я бесполезен, и мне действительно хочется вернуться к своей нормальной работе.       Лань Чжань отводит взгляд в сторону.       — Вэй Ин, ужин с тобой очень важен для меня.       На этом для Вэй Ина всё и заканчивается. Он вырывается из хватки Лань Чжаня и смотрит на того с раздражением.       — Тогда не спрашивай, чего я желаю, когда знаешь, что не можешь дать мне это! — шипит Вэй Ин с отчётливо слышным презрением к другому мужчине. — Боже, Лань Чжань, я даже не понимаю, зачем пытаюсь. Это всегда ты и только ты, да? Всегда только ты. Всегда только то, чего хочешь ты. А я… Я просто удобен, просто мальчик, в которого ты влюблён с пятнадцати. Ты хотя бы когда-нибудь смотрел на меня как на человека? Я для тебя хотя бы человек с живым, бьющимся сердцем?       — Вэй Ин, я не это имел в виду…       — Не прикасайся ко мне! Бога ради, не трогай меня, чёрт возьми! — кричит Вэй Ин, уклонившись от его руки. — Даже не понимаю, зачем я заботился о тебе. Не знаю, почему после всего, что ты сделал, я всё ещё помню тебя мальчишкой, который заботился о раненом кролике в интернате. Я изменился, и знаешь что? Ты тоже. Ты никогда не был таким… Ты никогда не был эгоистом!       — Вэй Ин, — опустошённый, Лань Чжань одёргивает руку и прижимает ту к себе. — Ты не хочешь чего-нибудь другого? Я могу дать тебе что угодно другое, обещаю.       — Нет, забудь, — яростно бросает Вэй Ин. — Забудь, что я когда-либо просил, забудь, что хотел хотя бы когда-нибудь дать нам шанс. Почему я вообще думал, что это возможно… дерьмо!       В этом виноват только он и его собственное принятие желаемого за действительное.       Выключив плиту, он оставляет на ней кашу и бежит к лестнице, а по ней — в спальню, которую никогда не сможет назвать своей.

***

      Две недели, ушедшие на то, чтобы исправить их отношения, сошли на нет.       Вэй Ин сидит на кровати и варится в собственной злости. Лань Чжань полностью восстановился, и у Вэй Ина больше нет причин быть к нему добрым. Даже не так: Вэй Ин жалеет, что ухаживал за ним. Почему он не мог просто оставить его умирать? Почему Вэй Ин должен проявлять понимание к человеку, который из всех людей втянул в этот брак именно его?       Почему он не может оставить Лань Ванцзи?       Свернувшись на кровати калачиком, он скрывается под одеялом и изо всех сил старается не заплакать.       Как же сильно он скучает по Цзе-цзе, Цзян Чэну, дяде и А-Юй…

***

      Вэй Ин не уверен, как много времени прошло, но в конце концов он слышит у двери голос Лань Чжаня.       — Вэй Ин? — начинает тот, нерешительный и виноватый. — Я… Я всё обдумал. Завтра я позвоню Цзян Ваньиню и скажу ему восстановить твои рабочие часы. Я перестану ждать, что ты придёшь домой к четырём и приготовишь нам ужин. Это порадует тебя?       Вэй Ин почти не может в это поверить.       — Завтра? — спрашивает он, высунув из-под одеяла заплаканное лицо.       Лань Чжань встречается с ним взглядом и виновато поджимает губы.       — Да, — шепчет он. — Тебя устроит это?       — Да, — отвечает Вэй Ин как можно быстрее, пока Лань Чжань не успел передумать. — Да, абсолютно, спасибо.       Он действительно благодарен за это.       И знает, что Лань Чжаню пришлось пойти на многое, чтобы исполнить эту просьбу.       — Я не могу пока что согласиться на всё остальное, — говорит Лань Чжань. — Но я постараюсь, правда.       Вэй Ин действительно хочет верить в это.       — Ты… — тоскливо выдыхает Лань Чжань. — Ты всё ещё позволишь показать тебе Париж?       Разумеется, только это на уме у него и осталось.       — Да… — всё равно отвечает Вэй Ин, но в этот раз — с новой надеждой. — Да, покажи мне его.       Раны, возможно, однажды затянутся.       И Вэй Ин сможет заставить себя полюбить вновь.