Скрежет в темноте

Моя авантюра удалась: я остановил ее, когда он «прибежала» в ту комнату, где находился я. К моему удивлению, она поняла мои тихие слова: — Кто вы такая? — Я… — механический, но высокий и приятный столько же, сколько и жуткий, голос ее дрогнул. — Я не помню своего имени, совсем не помню. Мне надо бежать. Оно… оно рядом. Простите, прости бога ради, сэр! Я схватил ее за руку-серп и порезался. Острая боль обожгла меня, я дернулся в сторону; она вскрикнула. — Ср! — крикнула она и тут же нагнулась, состригая себе волосы. — Простите! Я не хотела ранить вас, милейший… — Стойте, — попросил я, сдерживаясь, чтобы не закричать, — мне нужны ответы на мои вопросы. Я помогу вам, если… — Мне нельзя помочь! Это все с самого детства, — она «схватилась» за голову, если можно было так сказать, и жалобно заплакала. — Меня преследует око с самых ранних лет моей жизни. Только Льюис умел его отогнать, но теперь… теперь… — Что с ним стало? — мое любопытство заглушило боль. — Это ваш муж? Я бросился к дверям, завидев пугавший нас обоих глаз, и закрыл их, своей спиной придерживая их. Глаз не предпринимал никаких попыток ворваться, и я усомнился в реальности происходящего. — Оно ворвется сюда! Что вы делаете?! Отойдите! Или… я не знаю… — ее дыхание стало сбиваться, и я понял, что у нее тоже есть сердце. Что она жива… быть может, альтернативно, но жива. — Я… Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Судя по голову и остаткам человечности на лице, она была не старше тридцати; она была аккуратно сложена и, не будь у нее этих устрашающих серпов вместо рук и ног, я бы даже заинтересовался ею. Сквозь мои очки все было кремово-желтым, порою теплым оранжевым, так что я не мог судить о других деталях ее внешности. Сначала она испуганно «бегала» из стороны в сторону, от заколоченного окна к шкафу, носилась по комнате мимо меня. Затем, кажется, она осознала, что находится в безопасности, и немного расслабилась. Я с интересом следил за ней, теперь уже не сомневаясь, что выберусь из этого дома живым, и желая запомнить из ее рассказа как можно больше деталей. Деньги, которые я мог получить… они гипнотизировали меня. Я попросил ее рассказать о себе, чувствуя, будто беру интервью у знаменитости, какая честь ни разу не выпадала мне до сих пор. Она сказала, что хочет видеть фотографию, и подал ее; но она не смогла ее взять в свои руки-серпы, и мне пришлось держать ее у нее перед глазами. Что-то мокрое — слеза! — капнуло мне на руку. Она плакала. — Я вспомнила. Простите, сэр, я излишне… ах. Я расскажу вам все быстро, но, пожалуйста, не рассказывайте никому об этом. Вы знали, ко мне ходят многие… многие хотят узнать, что я такое. Мне самой любопытно… я тут уже очень долго, понимаете, сэр? — она дала мне возможность убрать фотографию обратно на стол. — Что же, сэр, садитесь. Полагаю, вы хотите узнать обо мне больше; я расскажу вам все, что помню. Только у нас мало времени, понимаете? Оно преследует меня… — Оно не найдет вас здесь. Не бойтесь, — сказал я как можно вежливее и спокойнее, стараясь вселить в нее те же чувства. — Я журналист. Мне надо… — И вы расскажите обо мне всем? — она словно разозлилась. — Нет! Тогда я вам ничего не скажу! — Нет-нет, мадам! Я не расскажу об этом никому. Обещаю, — машинально сказал я, желая убедить ее в правдивости своих слов. — Все останется между нами. Уверяю, мадам. Хорошо, что она поверила мне! Иначе я не знаю, что делал бы: уже запланировал потрать большую часть средств потратить на лечение от пережитого ужаса. О, мне точно потребуется длительное лечение! Мои нервы… Я приготовился слушать ее долгий рассказ, удобно устроившись на жестком диване. — Я вспомнила свое имя. Луиза де Шотт — так меня звали… такое имя мне дали при рождении. Я родилась в обычной человеческой семье, как и вы, — сказала она, делая большие паузы между словами, словно отходя от шока. — У меня было две сестры. Они были абсолютно нормальными, в итоге выросли и уехали… Когда я осталась одна, я стала чувствовать, будто за мной следят. В темноте я видела бесконечные глаза, без устали следящие за мной, — она поежилась. — И я, должно быть, стала сходить с ума. Мне всюду мерещились они, пока я не стала видеть их наяву. Если вам это важно, я жила одна с десяти; мои сестры были сильно меня старше… Тогда я стала видеть глаза, и они стали гоняться за мной, а я — вечно прятаться от них. Затем я обнаружила, что их останавливают мои волосы… тогда я хотела совершить самоубийство, отрубив себе голову, но не смогла — и отрезала лишь волосы. Тогда Око остановилось ненадолго, и я смогла бежать… тогда я впервые вышла из дома, и мои родители воспользовались этим, выдав меня замуж за Винсента де Шотта — прекрасного человека, что осчастливил меня. Он делал все возможное, чтобы я меньше чувствовала тревогу, старался спасти меня от Ока, но я… я… — голос ее задрожал, и она громко всхлипнула. — Я потеряла его. Последнее, что от него осталось — эта фотография, что вы мне показали, сэр. Он погиб при кораблекрушении во время своего путешествия в Америку. Там, говорили, есть то, что сможет меня исцелить, и он самоотверженно бросился туда, но… вышло так, — она теперь откровенно плакала. — И я осталась совсем одна. Я уже была такой, когда он женился на мне, и он любил меня такой… но потом я стала никому не нужна. Нет, порой, конечно, приходили журналисты, вроде вас, что пытались разгадать мои тайны, но все они… уходили. Пропадали, точнее. И вот вы… я вас заметила только сейчас. Обычно я слишком озабочена Оком… и сейчас меня терзает мысль: вдруг оно попадет сюда? Вдруг?.. — Ничего дурного не случится, мадам, — сказал я как можно увереннее. — Вы в полной безопасности. — Но вы бросите меня, и я снова буду обречена на вечное преследование Оком, — она душераздирающе заплакала, и мне стало ее безумно жаль. Я проникся ее историей. — Нет уж, я не позволю вам уйти, — голос ее приобрел нотки решительности. — Нет, вы никуда не уйдете. Вы будете спасать меня от Него, вы сделаете мою жизнь лучше. О, сэр! Спасибо вам огромное! Знали бы вы, как помогли мне… Меня бросило в дрожь. Я вовсе не думал тут оставаться, и одна только мысль об этом вводила меня в состояние крайнего шока. Остаться наедине с этими двумя чудовищами… пусть одно из них и напоминало человека, человеком оно не являлось. Я бросился бежать — не самое разумное решение, но на большее я не был способен сейчас, — и вскоре услышал ее оглушительный визг. Ее поймал глаз, в это время ждущий нас у дверей. Ждущий ее, как добычу ждет хищник — я подставил ее… Мне сделалось дурно. Я вернулся в комнату и обнаружил на полу только серпы. Четыре громадных серпа. Один из них, что раньше был рукой, я смог поднять с трудом, и поволок к двери. Пришлось лишиться зрение, чтобы освободить себя из этого кошмарного места — я сломал замок и смог вышибить плечом дверь, чтобы выбраться наружу. Мои легкие наполнил свежий морозный воздух, мои глаза увидели солнечный свет; я вдохнул полной грудью и бросился бежать что есть мочи. Лишь бы быть дальше от этого кошмарного места!