filth

      Я не понимала, откуда такое волнение во всём моём теле, оно расползалось подобно инфекции; ощущалось в каждом участке тела, особенно это щекочущее чувство было в районе груди, там, где я привыкла ощущать пустоту; раньше никто и никогда не мог вызвать и толику этого страха. За полтора года, которые я провела здесь, у меня не было похожего чувства никогда, даже самые неприятные, отвратительные люди, которые были клиентами, не были способны вызвать такой страх. Я всегда знала на миллион процентов, что Мустафа выше каждого, мне было тяжело представить исключение. Каждый в этом месте, в этом районе знал, как мужчина достиг своего успеха, поэтому место, ставшее извращённым понятием дома, казалось безопасной территорией.       Полностью историю становления Мустафы, как монополиста, смогла узнать только через полгода, в первые месяцы Толик просто обучал всему. Рассказывал факты о директоре с неохотой, даже с ленцой в голосе, я сразу поняла, что это неспроста. У меня много недостатков, знаю, что иногда понимаю информацию через тысячу повторов, но людей чувствую отлично. Толик знал, что имеет право говорить такое про мужчину. Вероятно, из-за того, что парень не знал, как я отреагирую на их отношения (потому что я уверена, что он не стеснялся этого), пытался скрыть свои взгляды в его сторону. Честно, получалось дерьмово. Первую неделю он держался, даже старался не смотреть (слишком старался), но ближе к концу третьей недели Толик не скрывал ревностного взгляда, когда наблюдал за женатой парой через стекло. Я бы никогда не обратила внимания на то, что происходит на улице, пока сижу обедаю или когда у меня выдается просто посидеть. Но его острый взгляд всегда был направлен через стекло, туда, где Алиса, жена Мустафы, гладит его руку.       Про их сложные отношения я узнавала дозировано, Толик не хотел спугнуть раньше времени (словно у меня была возможность сбежать). Сначала он рассказал, что Мустафа был сыном Чистых, но из-за позора, который не смог ему простить отец, тот выгнал его, но из-за чести, долга перед тогда ещё просто девушкой и своими традициями не бросил сына. Мужчина помогал финансово своему восемнадцатилетнему сыну. Ему пришлось нелегко, мало кто питал теплые чувства к отпрыску Чистых, некоторые группы пытали выдавить его, избавиться различными путями: кто-то поджигал мотель (именно с него начался путь Мустафы), кто-то пробовал подловить и избить, тут главное не убить, ведь какой смысл от трупа, а кто-то пытался влюбить в себя и использовать. Со временем ему удалось дать отпор, ближе к тридцати у него уже была заправка, которую он отнял у конкурента, а через месяц женился на Алисе. Это понравилось отцу, на радостных началах даже предложил вернуться к ним, но Мустафа отклонил предложение.       В первую очередь он всегда чтил правила, иногда они отличались от норм (хотя какие к чёрту нормы в их мире), но всегда поступал по совести. Единственное его исключение — Толик, про него знают все, начиная с жены и заканчивая отцом, никто не смеет трогать его, но едва ли у него есть шанс быть счастливым.       Не было случаев, когда он оказывал мне неуважение, как-то попрекал, он даже Рите позволяет ночевать бесплатно в мотеле. Мустафа не тот человек, который будет тратить свои нервы на конфликты, ему это неинтересно. Ссоры, драки, разборки — не к нему. Даже рядом с его точками такую вольность трудно представить, за все эти годы развития бизнеса, он не только обзавёлся поддержкой, конкурентами, он также нашел себе людей, которые бы охраняли и выполняли грязные поручения. Как бы он не чтил свои правила, в этом грязном мире нельзя по-другому.       Поэтому я знала, что в безопасности. А сейчас боюсь лишний раз вздохнуть, чтобы меня не убили.       — Почему ты молчишь? — слышится недовольный голос сверху.       Не хочу смотреть в эти глаза, они кричат об опасности обладательницы, если я посмотрю, то точно пропаду. Но разве я посмею так ответить? Едва ли могу противостоять, за эти полгода меня научили покорности, которую мне прививали до этого все годы (не помню как, но я точно знаю, что склонять голову научили раньше, чем разговаривать). И сейчас мне ничего не остается кроме того, чтобы снова прогнуться. Только так можно выжить очередной пешке в этих играх.       — Умница, какая ты послушная, Манюня. — приторно отвечает девушка, возвышаясь передо мной. — И не скажешь, что способна показать свои зубки. — грубая ладонь легла мне на лицо, сжимая челюсть. — У тебя пиздец смазливое лицо, вам нравится? — я неотрывно следила за ней, смотрела в эти глаза, что способны стереть меня. Даже сейчас, когда она обращалась к своим людям, взгляд был обращен только ко мне.       — Уродку не взяли бы для этой грязи. — облизывается та самая громкая блондинка. — Интересно, насколько этот ангельский голосок звонкий в постели.       Чувствую, как вздрагивает Рита, а Толик кидает обеспокоенный взгляд, но я смотрю только на неё. Больше нет уверенности в том, что никто не притронется ко мне, тем более я не знаю, что было в прошлом, поэтому всегда было не по себе от предложений. Как такового страха не было, но не теперь. Теперь я не могу пошевелиться, даже моргать боюсь.       Сжимавшая мою челюсть рука ослабилась, начала спускаться вниз. Именно в этот момент мои глаза распахнулись, потому что в опасных глазах напротив начали прыгать бесы. Она почувствовала мой страх, начала смаковать и получать удовольствие, опуская руку на мою грудь. Никто ничего не говорил, слышался смех её людей, сидевшая рядом Рита помалкивала, покусывая губы, но её нервозность передавалась мне с каждым стуком каблука о кафель. Она ничего не может сделать, даже если очень хочет, у неё есть ребёнок. Её холодная ладонь начала расстегивать первую пуговицу моей рубашки, а сама девушка нагнулась ко мне.       — Я могу трахнуть тебя прямо сейчас, на глазах у твоих друзей, на глазах моих людей. — прошептала мне на ухо девушка, проникнув уже под мой топ, она начала сжимать грудь. — Никто ничего не сделает, после я отдам тебя им и они по очереди тебя будут трахать. Не нравится? — усмехается та.       — Крис, ты собираешься сделать это прямо здесь? — так вот как её зовут, моя единственная мысль в этот момент, потому что думать о другом не получается. Этот взгляд не пропускает ничего сквозь себя.       — Почему бы и нет? Тут чисто, а тащить в туалет не хочется, тем более там грязно. — не отводит взгляд, но отстраняется для ответа. — А наш ангелок точно не привык к такому.       — Ты чокнутая, я хочу сделать это после тебя. — отвечает та блондинка.       — Хорошо, Сань, сразу после меня она твоя.       — Нет. — я издала звук. Было тяжело и букву выдавить из себя, но меня хватило на целое слово. — Я не буду спать ни с кем.       Лучше умереть от их рук, чем прогнуться. Я никогда не была настолько яростной, мне было отвратительно всё происходящее и позволить пасть ради чей-то забавы — не для меня.       — Что вы здесь делаете? — слышится голос Мустафы.       — Да я тут переночевать искала где и как удачно вспомнила про тебя. — улыбается Крис, убирая руку от меня. — Бронирую номер на неделю.       После этих слов она разогнулась, криво улыбнувшись, словно стала свидетелем чего-то забавного, отошла на несколько шагов от меня. Мне непонятно, что творится у неё в голове, чего она хочет и ради чего устроила этот цирк, но последнее, чего бы я хотела, — увидеть её в мотеле. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чем для меня это кончится. Вот только я сомневалась, что у меня есть выбор.       — Пробивай. — кинула товары на кассу девушка, не прекращая изучать меня взглядом.       Я осознавала одну простую истину: мне нужно бежать.       Вот только осуществляется это не так легко, как кажется. Внутри был диссонанс, я осознавала, что должна бежать, но при этом знала, что как только сделаю столь рисковый шаг, меня поймают люди Верховного. А если это будут не его люди, то Сайд доберется до меня за считанные минуты. Эта местность для меня неизведанная, а они точно знают, как найти человека. И отбиться от каждого члена не смогу, как бы я не хотела и не вырывалась. Я могу побежать в лес: вся территория Мустафы состоит на пятьдесят процентов из дороги, на сорок из леса и на десять из заброшенных домов людей, которые когда-то здесь жили. Если побегу в лес, то мой шанс выжить равен пяти процентам, едва ли я со своими никудышными способностями смогу выжить один на один с такими условиями. Толик хоть и в шутку называет меня изнеженной, но так и есть, большая часть моих воспоминаний — дыра, мне пришлось с чистого лица становиться человеком, всё, чему я научилась за это время, — мило улыбаться, делая вид, что абсолютно в порядке, даже если кто-то толкнул, схватил за волосы или опрокинул еду.       Как и всегда я ушла с работы в двенадцать, с того происшествия больше не пересекалась с членами Сайда, Рита что-то щебетала и просила не совершать глупости, она накормила меня шаурмой из кафе Алисы и отдала свой зеленый чай. Это было приятно, ощущать на себе чужое внимание, заботу, до этих моментов у меня не было такого в жизни. Толик пообещал прийти после работы, заверив, что мне ничего не грозит. Всё очень здорово, но я не сомневаюсь, что если Крис захочет очень сильно добраться до меня, то стены, которые разделяют нас, могут остановить её.       Выйдя из душа, я думала только о ней, каждый раз у меня было странное волнение, сконцентрированное внизу живота. Оно не похоже на то, когда меня тошнит из-за плохой еды, когда я ничего не ем несколько суток, всё это было не то. Откуда появились эти странные чувства не знаю, но образ этого человека был со мной очень долго. Даже сейчас, когда я просто лежу, в голове только эта опасная девушка, которую я увидела впервые. Судя по её настрою, мне нужно надеяться, что в последний раз. Крис настроена крайне агрессивно против меня, ощущение, что раньше приходилось встречаться с такими людьми.       Есть несколько категорий: лицемеры, которые будут тебе улыбаться и делать вид, что ты не пустое место, а за спиной поливать дерьмом; те, кто не скрывает своё отвращение, говорят всё в глаза, получая удовольствие от чужой реакции; безразличные к твоему существованию, им на самом деле плевать, кто ты и как ты живешь, главное думать о себе; фанатики, которые готовы на всё, чтобы побыть с тобой побольше. Каждый этот тип я встречала лично, а ведь прошло не так много времени, поэтому в очередной раз удивляюсь тому, насколько люди разные. И теперь я столкнулась с ней, девушке плевать на всех, но топить в своем яде ей приносит удовольствие, питается реакцией, становясь всё больше. Как та самая змейка из игры, поглощает всё больше и больше, становлясь изощреннее, ведь не хочется убить саму себя. Вот только куда приведет такая дорога?       Сегодня за окном было прохладно, освежающий ветер, предупреждающий о будущей грозе, скользит по комнатке. Бьется об деревянную дверцу стенки, захлопывая своим напором. Сетка, защищающая от насекомых, извивается под порывами ветра, оставляя после неприятный шум. Это отвлекает. Такие звуки не дают сосредоточиться на сне, а ведь вставать всего через пару часов. Раньше помогала абстрагироваться усталость, рабочий день был изматывающим, как только прихожу в свой номер, стоит принять душ, чтобы не вонять, как свинья, укладываюсь на подушку и засыпаю. Если я не приму душ, то не смогу заснуть из-за отвращения к себе, буду лежать и думать, как провоняют по́том простынь, одеяло и подушка. Целый день на неприятной жаре, которая била в голову, летом особенно плохо из-за солнца, оно горячее и опасное. Пару раз мне становилось плохо, да так, что нужно было вызывать личного врача Мустафы, в связи с этим он распорядился построить навес, где можно укрыться и позволил приобрести вентилятор (мужчина не настолько щедрый, поэтому вычли из зарплаты). Даже за такую, казалось бы, мелочь я была благодарна.       В самом номере был кондиционер, как и во всех, потому что для мужчины был важен комфорт постояльцев. Он со своей женой живет в доме, его отремонтировали почти сразу помощники отца, изредка он приглашает туда Толика. Этому другу приходится жить в мотеле, но этажом выше. Всего здесь три этажа: первый для персонала, где я и живу, второй для постояльцев и Толика, а третий только для важных гостей, которые могут принести прибыль. Всё, что он делает, не столько из-за своей доброты, сколько из-за будущей выгоды. Трудно поверить, что такой прожженный сложившейся ситуацией Мустафа стал бы глупым добряком.       За полгода я вычленила формулу жизни: не всё так просто, как кажется. Даже самые безобидные действия несут под собой двойное дно, а в их ситуации нужно анализировать и делить на два любые просьбы. Главное правило этого места: кому это выгодно? Эта схема помогает не обманываться чужой добротой и лаской, нужно быть начеку каждый раз, когда кто-то предлагает помощь или чем-то угощает, ведь они могут попросить что-то взамен. Хотелось бы мыслить проще, но это не так легко, когда ты работаешь на человека, у которого есть любовник.       От моего раздражения из-за громкого столкновения ветра и сетки, отвлекает стук в дверь. Кому я могла понадобиться в час ночи? Сердце сжалось от догадки. И только крошечная, практически незаметная, как пылинка, надежда напоминает о Толике, который обещал прийти ко мне.       — Толик? — переборов свое волнение, которое подошло к горлу, я неуверенно подошла к двери, пытаясь не выдать страх в голосе.       — Хуёлик. Манюня, ты меня по аромату не узнала? — услышав этот голос, я задрожала сильнее, ветер обволок меня холодными лапами, из-за чего прошли мурашки. Это не он.       — Каким образом? — сжав кулаки, я старалась звучать увереннее, скрыв трусливую натуру.       — Думала, от меня за версту пахнет опасностью. — слышится смешок. Но мне невесело.       — Зачем ты пришла?       — Если я не ошибаюсь, мы не закончили, твой босс нас прервал.       Неприятный жар начал уничтожать меня изнутри: он зародился где-то в грудной клетке, а после распространился до живота, где всё стянулось в узел. Нас разделяет хлипкая дверь, которая тут стоит больше из-за приличия, а не в целях безопасности. Если Крис приложит усилия, то сможет вырвать её с петель и окажется передо мной.       — Уже дрожишь? Как же хочется увидеть твой страх. — судя по шороху девушка прислонилась лбом к двери, а после издала какой-то звук и начала биться ладонями. — Я выломаю её и тогда все в этом сраном мотеле станут свидетелями твоего позора, хочешь?       Я ничего не могла с собой поделать, кажется, что даже дышать перестала из-за этих слов. От них горели уши, даже мои щеки зардели, и подскочила температура. Разве я могу как-то ей противостоять? Нас разделяют социальные статусы, для всех они стоят возле Чистых, но у них разные приоритеты в жизни, в то время как я стою где-то внизу.       — Я слышу твое дыхание, хотя лучше бы ты задыхалась. Если ты не откроешь дверь, я её снесу. Клянусь.       Меня разрывало от противоречий. Как мне поступить: начать кричать, убежать? Возможно, если я попытаюсь вылезти через окно, то смогу спастись. Даже если она ворвётся сюда, то у меня будет фора в несколько секунд. Я была слишком беспечна и наивна, когда думала, что эта девушка не вернётся. Нужно думать быстрее, а решать ещё быстрее, и если меня поймают, то я хотя бы попыталась.       Быстрыми, немного резкими движениями я подбегаю к кровати и беру оттуда одеяло (даже если забежать в заброшенные дома, то мне нужно будет как-то согреться). Не трачу время на обувь, направляюсь к окну, мне нужно сначала снять сетку (тут я радуюсь, что Мустафа не поставил решетки, как планировал). Ругаюсь под нос из-за того, что у меня не получается вытащить её, когда раздается сильный удар в дверь, то практически вырываю её. Обернувшись, вижу, как дверь немного поддалась чужим манипуляциям, видно, как она наклонилась ко мне. Ещё пару ударов и она вылетит, поэтому ускоряюсь, бросаю сетку на пол и берусь руками за дверцу окна одной рукой, а второй держусь за раму.       С первой попытки залезть на окно не выходит, я чувствую, как слёзы неконтролируемо стекают с лица. Пару раз коленкой ударяюсь об батарею, после чего приземляюсь задницей на подоконник. Одну ногу сразу вытягиваю, чтобы перекинуть (появляется чувство, что мой побег закончится удачно), поменяв расположение рук: я отпустила ручку окна, начиная держаться двумя за раму. Перекидываю осторожно одну ногу, сталкиваясь с проблемой почти сразу — вторая нога, которую разбила об батарею, начала гореть и согнуть её практически невозможно. Но стоит мне попытаться, как ощущается хватка на волосах, за которой следует движение назад, после которого я лечу на пол. Сначала я ударяюсь задницей, после чего Крис специально перевернула меня и потащила к кровати, чтобы сильнее разодрать больное колено. Несмотря на то, как сильно я вцепилась в её руку, девушке было абсолютного безразлично на мои попытки освободиться. Она резким движением подняла меня и кинула на кровать лицом вниз, из-за сталкивания моя боль усилилась, сдержать болезненный стон не получилось. Я ощущала, насколько той это приносило удовольствие.       — Знаешь, я ненавижу, когда гоняют, как лошадь, но ты, маленькая дрянь, посмела это сделать. — злобно кинула Крис, направляясь к выломанной двери. Она толкнула её ногой, а после прикрыла и приперла небольшим пуфиком, который стоял в тени комнаты. Я смотрела на неё с опаской, поднявшись на локтях, попыталась отползти. — Двинешься ещё хоть раз и я выйду отсюда, чтобы пристрелить твоего пидорка-друга.       Волнение за состояние друга смогло перекрыть собственное. Сейчас я лежала на спине, ведь до этого успела перевернуться, на глазах больше не было слёз (такую роскошь не могу позволить), лишь опухшее лицо и воспаленные глаза, от всего происходящего немного отвлекала ноющая боль в коленке. О ней не думала столько ещё никогда, я не тот человек, который будет зацикливаться на своих повреждениях: обожглась, ударилась, расцарапала себе что-то, и что? Пустяки. Но мой мозг не мог прекратить игнорировать эту проблему прямо сейчас, видимо, только это удерживало меня от потери сознания.       — Зачем всё усложнять? — сильно выгибает свои пальцы Крис, в попытке сдержать свой гнев. — Ты столько раз растилалась под другими, но не могла разок подо мной?       — Что тебе нужно от меня? — дрожащим голосом вымолвила я, пытаясь не двигаться.       — Манюня, я хочу поиграть с тобой. — делает несколько шагов ко мне, после которых оказывается рядом со мной и присаживается. — Мы могли провести время вместе и это было бы охуенно, но ты всё испортила, и сейчас я раздражена.       — Я не хочу с тобой спать. — не было больше сил для препирательств, хотелось закрыться в своей комнате и приходить в себя, но она не знает, что ей делать дальше.       — Ты вымотала мне нервы, так испортила свою физиономию, что смотреть страшно. — доля отвращения промелькнула в чужих глазах. — Будь я благороднее, то оставила тебя или вообще не приходила, но ведь это буду не я. — улыбается Крис, кладя свою ладонь на мою голень. — Мне или убить тебя, или трахнуть, чтобы закрыть эту дыру.       — Пожалуйста, не надо. — никакая гордость не стоит собственной жизни, лучше на коленях умолять, чем утром стать трупом. — Чт-что я должна сделать? — не только гордость я перешагнула, но и свой страх, поэтому поднимаюсь на кровати, игнорируя ноющую боль, чтобы приблизиться к девушке. — Мне… мне… как лучше? — голова шла кругом, слова путались, я не могла ничего выдавить из себя, и дело не только в опасности, но и в банальном непонимании, с чего обычно начинают.       — А я думала, что вас с самого рождения учат тому, как нужно ублажать. — криво улыбнулась Крис, наклонив голову вбок. — Готова отдаться мне прямо сейчас?       Мои глаза расширились, рот невольно приоткрылся, и я не могла ничего сказать. Просто тупо смотрела в чужие глаза в надежде увидеть что-то, что дало бы мне шанс усомниться в её словах. Хоть один намек, что та шутит.       — Прекращай, ты стала выглядеть ещё более по-уродски. — закатила глаза Крис, а через секунду схватила за кисть и потянула на себя. И вот через мгновение я была на её бёдрах, не прекращала елозить, хотела освободить руку. — Сиди смирно.       — Я… я…       — Хуйня.       — Что? — удивленно уставилась я.       — Шутка. — вновь тяжелый вздох. — Ты же умеешь целоваться?       Понятия не имею, как ответить на этот вопрос. Возможно, прошлая я умела, но только не нынешняя. В голове даже не возникало мысли о том, чтобы начать с кем-то встречаться, потому что ощущать себя в теле было дискомфортно. Я была другим человеком, но оказалась в чужом теле, так как я могу пользоваться им бездумно?       — Почему ты покраснела и отводишь взгляд? — в голосе была надежда. — Ну нахуй.       Я начала наивно надеяться, что это отпугнет её. Хоть каждые раз терпела разочарование.       — Хорошо. — пробубнив это, Крис взяла моё лицо в руки и накрыла мои губы своими.       Первое столкновение было болезненным, мне было непонятно, как нужно действовать, а холодные губы лишь безжалостно кусали мои. Поцелуи не приносили никакого удовольствия, мне было непонятно, как Толику от них сносит голову, когда он в очередной раз с предыханием делится своей жизнью. Грубые ладони сжимали щёки, а губы не переставали сталкиваться с моими, и каждый раз выходило не очень, было быстро и мокро.       — Хуйня какая-то поцелуи с тобой. — злилась Крис, отстранившись. Да и мне не очень.       — Нет желания ничего продолжать с тобой, как будто кусок мяса целуешь. — жар с моего лица исчез, а через секунду я приземлилась на кровать, и всё, что я могла, — это хлопать глазами, смотря на чужие рваные действия.       Это неприятно кольнуло меня, что-то внутри заныло и вновь захотелось плакать, только теперь появилось желание ударить эту неприятную хабалку. Потому что мне тоже не особо понравилось. Я была так погружена в свои мысли, что не заметила, как захлопнулась дверь. Моргнув пару раз, глядя на сломанную дверь, ко мне пришло неприятное осознание ситуации. За этот день Крис унизила меня бесчисленное количество раз, из-за неё у меня разбитая коленка, и спать мне осталось от силы часа четыре.       Пришлось в очередной раз забить на обиду, разочарование от того, насколько эта жизнь несправедлива ко мне, но вместо всего я поднялась с кровати и подняла сетку, как бы там не было, нужно закрыть окно. Шмыгнув носом, наклоняюсь и подбираю её, игнорируя слёзы, которые хотят окончательно испортить мой внешний вид. Как и ожидалось, с первого раза ничего не поставилось, даже с пятого тупая сетка не хотела поддаваться, и я со злостью кинула её на пол. Быть может, и спрыгнула бы отсюда, но это первый этаж. Поэтому просто вынырнула из окна, позволяя порывам ветра несильно ударять по мне.       — Отойди, идиотка. — знакомый ненавистный голос слышится позади меня.       Во мне не было сил, чтобы ответить, и я, как кукла, в очередной раз послушно отошла, но так и не обернулась. Мой взгляд направлен вперёд, где пейзаж огромного шумного, из-за шелеста листвы, леса. По звукам можно догадаться, что Крис поставила сетку и закурила, но я не хотела поворачиваться.       — Дай угадаю: ты не куришь, верно? — мне не хотелось отвечать, я знала, что это разозлит её, но что-то не позволяло мне выдавить и фразу. — Ты такая раздражающая.       — Что я должна сказать?       — Ого, ты не откусила язык. — усмехнулась она. — Знаешь, я могу кинуть тебя своим людям, и они сотворят с тобой ужасные вещи, ты была Чистой, ты ссала в уши людям, из-за чего происходили ужасные вещи, поверь, тебя бы не пожалели. Но я не буду этого делать. — кивнула сама себе та.       — Почему?       — Потому что мы останемся здесь, и ты будешь жить в страхе, такое наказание для тебя идеально.       Крис точно знала толк в пытках, она изящно приносила боль мне, ковыряясь и разоблачая мои страхи. Этот человек опасен не только физически, но и морально.       В итоге ночью мне не удалось сомкнуть глаз, сначала нужно было обработать рану, а после привести комнату в порядок. Не заметила, как наступило утро, меня привёл в себя звук будильника на столе. С неохотой отправилась на работу, надеясь, что хоть сейчас Вселенная смилостивится и удастся избежать встречи. Меня встретил Толик, но он избегал взгляда и только себе под нос поздоровался. Мне непонятно, почему у него такая реакция, почему он не пришел ко мне. Всё было под вопросом, но лезть к нему я не стала, чтобы ни случилось, нужно помнить своё место, и оно где-то внизу.       За весь день было минимум народа, даже в самые плохие дни людей в разы больше, поэтому весь день приходилось сидеть. Не было также и Риты, которая обычно всегда приходит, все эти звоночки отражались нервозом. Хотелось вновь расчесать руку до крови, но каждый раз одергивала себя, потому что это не мои мысли. Я не хочу причинять себе вред, так почему мысли носят разрушительный характер? За весь день я ни разу не встретилась с Толиком, тот безвылазно сидел на своем месте, даже Мустафы не было, из-за чего Алиса была злющая. Ругалась на уборщицу, а затем жаловалась на жизнь, говорила, как ей трудно и что хочется другой жизни. Видимо, она была единственным человеком, способным вытерпеть нападки женщины.       Алиса безумно красивая, у неё привлекательные черты лица и красивая фигура, но характер… Девушка старается казаться хуже, чем есть, и никто не понимал зачем. Все знали, но молчали о том, что женщина ходила в заброшенный город, где подкармливала животных. Многие собаки при виде неё виляли хвостом, послушно исполняя все команды, а один из котов поселился в их доме.       Скучный, тяжёлый день близился к своему завершению. Красивый оранжевый закат вызывал улыбку, как и теплый ветер, сегодня, несмотря на всё, была хорошая погода: всё утро туман, который не пропускал через себя солнце. Тишина из-за отсутствия людей убаюкивала, мне удалось вздремнуть, поэтому сейчас появилось немного сил. Этот день был тяжелым, но погода компенсировала многое. С такими позитивными мыслями я встретила закат, когда появилась бледная Рита, обычно улыбающаяся девушка выглядела подавлено, немного уставшей. Из-за работы — думала я, но быстро вспомнила, что ничего из рабочего она не переносила на реальную жизнь, поэтому из-за новой порции волнения подскочила с места.       — Приветик, красотка. — хрипло сказала девушка.       — Привет, — чуть нахмуривалась я. — Ты чего?       — Завтра здесь будет гонка с Варварами.       Кажется, моя жизнь только что усложнилась в тысячу раз.