filth

      Воспоминания — потерянные сокровища, которые неизвестный засунул в самый прочный сундук и выкинул на дно, чтобы я помучилась как можно дольше. Этому неизвестному доставляло удовольствие оставлять меня в неизвестности, а редкие всплески моего прошлого ударяют слишком сильно по голове, но куда прочнее врезаются в сердце, разрывая его на части. Кажется, что это самое настоящие сияние, способное своими тягучими переливами показать истину. Именно в такие моменты мне удаётся вспомнить прошлое, зачастую оно связано с мамой, гораздо реже могу ухватиться за моменты, связанные с Чистыми. Если и есть проблески, то отчётливо видно просторную белую комнату, где практически не бывает освещения, вспоминаются моменты агонии. Мне кажется, что я всё проживаю заново: тело горит, всё напряжено, остро реагирую на касания, сравнимо с высокой температурой; я задыхаюсь и куда-то лечу. Каждое прикосновение обжигает, оставляя после клеймо, хочется судорожно стереть эту грязь с себя, но я лишь оставляю шрамы на теле. Белый мягкий пол причиняет боль; всё моё тело — оголённый нерв, реагирующий на каждое воздействие; каждый раз я думала о том, что умираю. Но стоило открыть глаза, как всё исчезало, только ломота в теле и пот, стекающий по уже липкому телу, напоминали о пережитом ужасе.       Воспоминания о маме были другими. После них хотелось улыбаться, вся боль исчезала под тёплыми ладонями женщины. Она никогда не смотрела с презрением, как те люди, что окружали меня в других воспоминаниях, в её шоколадных глазах была только любовь. Именно такие позволяли мне верить в то, что я была любима хотя бы одним человеком, едва ли повезёт ещё хотя бы раз ощутить такую же любовь от других.       — Я так виновата перед тобой, — сквозь слёзы говорила мама, прижимая ничего непонимающую меня к себе. — Ты так страдаешь только из-за меня, я ужасная мать. — это сияние было горестным, я ощущала чужое сожаление, словно оно было моим.       По сей день мне неизвестно, за что она извинялась, но спустя некоторое время она исчезла, а вместе с ней то тепло и любовь. Чтобы вновь ощутить то тепло, мне приходилось вспоминать её, иначе утонула бы в той пучине отвращения, в которую меня толкают каждый день. Никому нет дела до меня, до моих чувств; лишь изредка могу увидеть долю той любви в глазах Риты, которая всегда защищает меня (видимо, в ней настолько выражена материнская любовь), ей ничего не стоит ответить Мустафе, что выше неё в этой иерархической системе. Мустафа не на самой вершине, он не относится к Чистым, за которыми стоит режим и люди, но он точно не на одном уровне с нами. Нас (если имею право так говорить) разделили около двадцати лет назад, организация, которая была под покровительством прошлой власти, уверяла, что именно они приближены к идеалу: их гены, интеллект, внешность и данные, способности приближают их к Божественному идеалу. Вот только я знала, что это совершенно не так, в моих воспоминаниях были изувеченные люди, которые насиловали других и ломали. Остальную картину я могла складывать только из отрывков по телевизору, из слов людей, которые останавливались здесь.       С помощью своих людей они свергли власть, учёные, провозгласившие себя Чистыми, были уверены в том, что создают идеальный мир. Доподлинно неизвестно, чем они пичкали своих людей, всё, что есть, — результат. Через пару месяцев Чистые разрушили столицу, приближённые города, только те, что были далеко от эпицентра болезни, уничтожающей всё, объединились и стали Изгоями. У них получилось стать противостоянием, они в состоянии дать отпор, поэтому многие считают, что они находятся на одной ступени. Сайд, которые появились относительно недавно, практически сразу забрали маленькие территории, подгибая под себя остальных, а после уничтожили крупных конкурентов — Казаков, Грозных; сейчас у них есть договорённость с Арией, у них третье место по территориям, они находятся дальше всех на границе с другими странами. После всех волнений многие закрыли границы, и сейчас над нами занавес, который устраивает всех. Воздвигнутая стена стала тюрьмой для многих, а для Чистых очередной удачей, мало кому есть дело до того, что творится на самом деле. Есть исключения, поддерживающие чужие идеи, они пользуются разработками, их отношения на контрактном уровне, но есть и другие, которым выгодно принимать непосредственное участие. Также Сайд поддерживает Каспий, западные организации, которые чаще всего вступают в конфликт с Чистыми и являются агрессорами, если они останавливаются у Мустафы, никто из них не может пройти мимо и не плюнуть в мою сторону. Варвары являются одними из основателей противостояния, но из-за своих амбиций испортили отношения почти со всеми, поэтому их поддерживают меньшие организации, которые не способны дать отпор. Главные конкуренты Варваров — Сайд, для того, чтобы не ослабить свои позиции, в открытые конфликты никто не вступает, но связанные с ними люди знают, насколько напряжённая обстановка у них. Ненависть к Чистым объединила всех.       Существуют спонсоры, они находятся или за границей (чаще всего это сбежавшие во время переворота граждане), на самом деле им нет ни до кого дела, просто нравится управлять и играть другими. Спонсоры или поддерживают Чистых, или не дают проиграть противостоянию Изгоев. Происходящее — игра интересов. Именно к этому выводу я пришла. Бесчеловечные эксперименты, которые снятся в кошмарах, никогда не казались мне важным открытием, у меня огромная уверенность в том, что я и в прошлом не поддерживала их. Но до сих пор мне неясно, зачем находилась в этом отвратительном месте.       Есть предприниматели, как Мустафа, что поднялись самостоятельно, или смогли сохранить своё дело, как и все в настоящем они или поддерживают Чистых, или являются противостоянием. Каждой стороне выгодно иметь таких людей на своей стороне, поэтому никто не уничтожает их, до этого времени Мустафа являлся спонсором Каспия, а после поддерживает ещё и Сайд. Только из-за взаимовыгодных отношений в тот день Крис не продолжила, а смогла остановиться. Они могут бесплатно ночевать, питаться и заниматься на территории всем, даже снять кого-то могут без усилий, а взаимен сохраняют порядок. У мужчины не было никаких отношений с Варварами, на самом деле, со слов Толика, они игнорировали существования друг друга, поэтому мало кто понимал, какого чёрта те решили устроить гонки на границе с территорией Мустафы. В этом городе он был магнатом, а ближайшие находились под его руководством, только один район в этом городе был как бельмо на глазу, им управлял Артур, главный конкурент Мустафы и предприниматель на территории Варваров. Из-за напряжённых отношений им нравилось выводить на конфликт Сайд, особенно сейчас, когда те остановились у него (раньше они не посещали его территории, или были очень редко). Толик рассказывал, что те любили центральные места, чтобы показать своё влияние Чистым, но, видимо, захотелось чего-то нового.       Или до них дошли слухи о том, что Ангел Нации нашёл своё пристанище там. Несмотря на неравные отношения, никто из Сайда не мог диктовать свои правила, тем более Мустафа дольше всех занимается этим (ходят слухи, что благодаря связям отца у него есть несколько экспериментов для защиты). Как бы там ни было, никто в открытую не высказывал свои претензии. Вроде мне даже стало по душе быть невидимкой, но по телевизору часто показывают видео с мамой, в такие моменты хочется закрыться и не видеть ничего.       Я знаю, что она мертва. Однажды увидела новость по телевизору, многие ликовали, другим было всё равно, но никто из них не оставался равнодушным. Пропагандистские видео до сих пор крутили, они все говорили о том, насколько важно поддерживать порядок, любили говорить о том, что нужно объединиться. Только мне было тошно, чужие едкие комментарии в адрес самого родного человека добивали, первые месяцы я плакала в тайне ото всех, потому что даже после того, как я очнулась, помнила её образ. Это тот случай, когда ты ничего не знаешь о себе, ты только пришёл в этот мир, но осознаёшь, что в безопасности. В трудные моменты на территории Чистых, где едва ли можно говорить про безопасность, именно она была ангелом, все говорили и тыкали в меня, каждый раз упоминая этот «титул», но он никогда не относился ко мне, всегда только она.       Разъедающая кожу боль плавила меня даже изнутри, этот медленный яд уничтожал, пропитывая не только тело, но и сознание (если то, что находится в голове можно таковым считать, после всех травмирующих событий я сомневалась). Было искреннее непонимание, как можно справиться с этой утратой, никто не научил и не подготовил, а в голове одна огромная дыра со всеми базовыми умениями по выживанию. Злость, ненависть, боль стали спутниками моей жизни, но каждый день приходилось подавлять, почему-то было понимание того, насколько девиантны мои мысли. Каждый день просыпаться без воспоминаний, но с огромным желанием убить очередную тушу, что бросает комментарии в адрес мамы. Это никогда не была я, всегда только потребность защитить единственное ценное, даже если это воспоминание. Каждое проклятье этих нелюдей, каждая яркая картинка моего ответа была заглушена. Только в редкие моменты, когда я позволяла себе расслабиться и быть самой собой, весь собравшийся во мне негатив мог выбраться через слёзы.       Слёзы, потери, самые солёные, иногда не получалось сделать вдох, настолько сильно я задыхалась собственным горем. Мне не было жаль себя, я не так сильно переживала утрату воспоминаний, настолько не ценила это. Тяжелее ещё и от того, что никому не расскажешь, любая информация может быть направлена против них, я просто не могу подвергнуть опасности Риту, Толика или кого-то ещё. Именно таким образом внутри собирается ком, который невозможно вытолкнуть через слёзы, каждый раз сглатываю, делая вид, что обеспокоена только настоящим.       Не думаю, что могу показать себя настоящую, тот вариант, где я не переживаю ни за что, лишь ночной инцидент с Крис заставил ощутить страх за реальность. Обычно мне приходится бежать от призраков прошлого, а в этот раз от настоящего кошмара.       После встречи с Ритой я не выходила из комнаты, был страх за себя при встрече с опасной девушкой, что жаждила увидеть моё полное уничтожение. Столько людей мечтают об этом, только их судьба — молча проклинать, видимо, эта иллюзия безопасности разнежила меня. Никто не знал меня в прошлом, никто не расскажет, какой я была и к какому типажу нужно двигаться, сейчас я умею только подстраиваться, глуша свои настоящие мысли и эмоции, принося эмоциональный вред. Я просто огонёк, летящий к сиянию, которое откроет все секреты и расскажет, как жить правильно, это слепое убеждение ведёт меня, но только куда мне суждено прийти?       За весь день ничего толкового не удалось съесть, Толик не шёл на контакт, а Рита была слишком взвинченная, чтобы спросить. Даже сейчас у меня нет возможности попросить еды, я могу только надеяться на других, эти мысли тяготили, но я не хотела брать ответственность за это. Гораздо легче отложить в дальний ящик, закрыть и кинуть на то самое дно, где покоятся мои воспоминания.       Игнорируя урчание желудка, решила насильно лечь спать, даже если из-за всего стресса не получалось заснуть, буду лучше ворочаться. Впитывать в себя злость стало чем-то привычным, как и всё остальное, ведь главный навык выживания, который я приобрела, — умение приспосабливаться.       От этих мыслей меня отвлёк стук в дверь. Сердце начало бешено, учащённо стучаться, про сон пришлось позабыть, меня парализовало от страха, хотелось испариться. Медленно поднявшись с кровати, несколько минут просто обеспокоенно смотрела на дверь, дрожь от мыслей прошлой ночи неприятно прошлась по телу, нехотя пришлось подняться (никто ничего не сказал по поводу криков, сломанной двери, но больше было из-за страха за себя). Вот только открыв дверь, я увидела совершенно не того человека, которого представляла. Потому что передо мной стоял худощавый, смущающийся Толик, который старался смотреть себе под ноги.       — Ты... ты как? — не переставая теребить края огромного джемпера, спрашивает хриплым голосом друг.       — В порядке. — по больше части я не знаю, что ему отвечать. Ему лучше всех известно, что вчера произошло, в этом у меня не было никаких сомнений. С первого дня, как я очнулась, только он был на моей стороне, оказывая глобальную поддержку, столкнувшись с холодностью этим утром мне стало не по себе. Точно не такую реакцию я ожидала от самого близкого (если можно считать таковым) человека.       — Мне ж-... — только начал было своё предложение Толик, как сразу же запнулся. Это совершенно не в его характере. Уж точно не понаслышке мне известно, насколько саркастичен этот парень, практически девяносто процентов слов, которые выходят из его рта, — сарказм. Вежливостью его никто не наделил, практически всегда отвечает каждому, кто кидает шутки в мой адрес, но не напрямую, а выжидает подходящего момента. Несмотря на свою миловидную внешность, у него совершенно точно нет тормозов, пару раз я становилась свидетельницей их ссор с Мустафой, восточный мужчина сдержан и держит лицо, а напротив него бомба активного действия. Рита часто говорит о том, что тот крепко ухватился за чужие яйца (только теперь я поняла о чём она, но есть сомнения), когда они встречаются с Толиком, то весь воздух пропитывается токсичностью, но я бы соврала, сказав, что мне некомфортно.       — Ладно, слушай, я долбоёб. — он быстро пришёл в своё привычное состояние, поднимая свои серые глаза на меня. Не могу не отметить, что они при встречи с твоим взглядом в состоянии пронизать презрением, у него самая обыкновенная внешность: отросшие до плеч русые волосы, маленькие губы, немного крупный нос, но его глаза магнитом притягивают внимание. — Поступил как последний трус, — своими быстрыми словами вернул на землю Толик, — Мне сказали не высовываться, но когда услышал шум, хотел спуститься, вот только по пути... Мне стало страшно.       От такого откровения я немного опешила, чтобы не случилось, он сохранял бесстрастное выражение лица (в этом он мог бы посоревноваться с Алисой). В самом начале произошёл инцидент, после которого на территории ужесточились условия, появилось больше правил, за нарушение которых могли выгнать на свободную территорию. Эти участки земли никому не принадлежали, никто за них не боролся, ведь там ничего не было, те заброшенные дома за мотелем были одними из этих территорий. Если на свободной кто-то оказывался, то с ним могли делать что угодно (чаще всего люди Чистых, что патрулируют местность, забирали к себе), меня вряд ли бы тронули, оставили просто умирать, но остальных никто не пощадил. Один из посетителей заправки пришёл за едой, в этот момент я была на перерыве, поэтому мужчина в возрасте лет тридцати завидел меня ещё через окно на улице. Не трудно догадаться, какие мысли его преследовали, ненависть читалась в его глазах, но к этому выработался иммунитет.       Никто не ожидал, что он достанет пистолет.       Толик сразу понял причину чужого поведения, вышел из-за кассы и прикрыл меня, при этом беседуя с ним (сыпя оскорблениями, если точнее). Кроме нас никого не было в помещении, только Алиса, которая находилась в кафе. Мужчина, чьё имя никому не было интересно, сделал первый выстрел в потолок, с которого практически сразу слетела штукатурка, а меня окунули в воспоминания, это сияние вернуло боль. Происходящее после было для меня почти в тумане, но образ обозлённой Алисы, что направляла пистолет на него был отчётливым, в этот самый миг я поняла, почему никто с ней не конфликтует. Девушка выстрелила сначала в руку, а после куда-то в область желудка, даже если он умрёт, никто не будет искать её. Когда Толик смог привести меня в сознание, мужчины уже не было, только лужи крови и безразличная Алиса, что поинтересовалась моим состоянием, после ответа кивнула и вернулась к себе в кафе.       После этого никого с оружием не пропускали, только при исключениях в виде Сайда, или других из противостояния, а самого нарушителя подлечили и бросили на свободную территорию. Образ Толика, что защитил меня, прикрыв собой, навсегда запечатался в голове, поэтому сейчас было не по себе от откровения друга.       — Я не ищу оправдания своей трусости, просто хочу, чтобы ты знала, как мне стыдно. — кусает свои губы Толик, переминаясь с ноги на ногу. — Из-за своего стыда не мог даже смотреть на тебя, потому что бросил, как последний уебок.       — Мне не хватало тебя сегодня. — не дожидаясь ответа, вымолвила я.       — Поэтому ничего не ела? — он слегка нахмурился. — Думал, что не захочешь со мной говорить и повесил на дверь пакет с едой. — до сих пор в его голсе было слышно смущение.       Только после его слов я огляделась и увидела, что на двери и правда весит пакет, от этого что-то тёплое разлилось по груди. Ощущать чужую заботу крайне приятно, даже несмотря на события, что были до этого.       — Планировал тайно подкормить меня? — скрывая улыбку, поинтересовалась я.       — Да, чтобы ты подумала, что появился тайный поклонник.       — Если бы я так подумала, то вряд ли стала что-то есть.       — В следующий раз оставлю записку. — кивая своим мыслям, сказал Толик.       — А если кто-то подделает твой почерк?       — Ты вынуждаешь меня прийти лично. — застонал от расстройства друг.       — Ты догадался? — удивлённо спросила я, прикрывая улыбку ладонью.       — Прости меня. — делает неуверенный шаг навстречу мне, но увидев, что я не против, крепко обнимает меня.       Что-то тёплое прошлось по всему телу.

***

      С самого утра в магазине была куча людей (то густо, то пусто), многие заправлялись и игнорировали меня, практически никому не было никакого дела до меня, впервые я ощутила некое подобие спокойствия. Приятным бонусом был бурчащий себе под нос Толик, который практически не садился, каждые пять минут приходилось вставать перед клиентами, и задумчивая Рита, что составила компанию на улице.       — Сегодня ещё больше дерьма на улице. — с презрением комментировала девушка. На ней было облегающее платье чёрного цвета до колен, чёрные кеды и собранные в длинный хвост волосы. Многие заглядывались на неё, а я, если честно, понимала их, по моему скромному мнению Рита была очень красивой, несмотря на пышные формы, это никак не мешало быть яркой личностью.       — Ты сегодня без настроения? — немного морщусь от дыма, но не отхожу от неё. Каждый раз этот запах возвращает меня в прошлое, эти картинки как всегда размытые, но я отчётливо ощущаю боль вперемешку с отвращением.       — Варвары лезут к нам, как я могу радоваться? Им не хватает своих территорий, хотят всё больше, всё никак не успокоятся. — после этого даже взгляд изменился, больше не было искры, только злость. — Чёрт, малышка, прости. — с сожалением произносит Рита, выкинув в урну сигарету. — Из-за всех событий уровень стресса поднялся, поэтому снова закурила.       Когда кому-то не наплевать на тебя — это приятно. Лёгкая, неуверенная улыбка тронула мои губы, это было неосознанно, просто потому что раньше такого не было.       — Ты и не бросала, каждый день пыхтишь. — только что вышедший из магазина Толик с радостью поделился дозой яда.       — Нужно же как-то справляться с тем, что вижу тебя. — у меня есть огромная уверенность, что она сожалела о выкинутом окурке пару секунд назад, к такому я выводу пришла, проследив её взгляд.       — Обычно ты радостная прыгаешь в мои объятья. — выровнявшись с нами, идёт в сторону к Алисе, что ожидала нас в своей машине.       — Пытаюсь убить тебя, чтобы больше никто не портил ауру своей костлявой жопой. — показывает язык другу в таком безобидном, даже немного детском жесте.       — Моя жопа очень важна. — деловито замечает Толик, по дороге тянется за своими очками в карман. У него не очень хорошее зрение, порой ему приходится щуриться на работе, особенно когда вводит сумму на кассе, но он настолько упрямый, что никогда не наденет очки.       — Думаю для Мустафы так точно, да, Лисонька? — заглядывает в окно Рита, попутно целуя девушку в щёку.       — Они меняются. — с мрачным лицом комментирует девушка за рулём, приветственно кивнув мне.       — Да иди ты к чёрту... — удивляется Рита, а я вместе с ней. Кидаю удивлённый взгляд на покрасневшего Толика, такое поведение было ему не свойственно. Только недавно я смогла понять, что его может смутить только вещи, касающиеся его отношений с Мустафой.       Это был типичный вторник. Людей не так уж и много, большинство находились на работе, даже в такое непростое время нужно было работать, чтобы прокормить семью. Кто-то работал на себя, отдавая долю своего продовольствия тем, на чьей территории они оказались. Весь тот день я ленилась, мне не хотелось лишний раз даже вставать, поэтому сидела в магазине с Толиком, который что-то увлеченно рисовал в тетради. Облокотившись на свою руку, позволила себе вольность и, практически сразу прикрыв глаза, смогла заснуть. Не знаю, как так вышло, но стоило мне распахнуть глаза, как сразу же послышались тихие стоны. Хотелось их проигнорировать, поэтому я лишь сильнее зажмурилась.       Происходящее заставило меня волноваться, от испуга случайно задела сахарницу на столе, и та полетала вниз, расколовшись. Через минуту из кладовки вышел алый, как сама кровь, Толик, внешне он выглядел ничуть не лучше: огромная футболка бежевого цвета выглядывал из-под светлых джинс, на шее виднелись красные следы. Противовес ему вышел невозмутимый Мустафа, он выглядел как всегда с иголочки: красная рубашка аккуратно заправлена в чёрные брюки, волосы, как и всегда, зачёсаны назад. Мужчина спокойным голосом поздоровался со мной, наклонился для того, чтобы оставить быстрый поцелуй на виске у испуганного Толика, и покинул помещение.       — Я случайно разбила…       — Мы просто разговаривали. — хриплым, немного высоким голосом проговорил друг. — Будешь чай?       Могу поклясться, даже его уши стали одного цвета, как рубашка Мустафы. Этот инцидент я не стала никому рассказывать, тем более Рите, которая точно не оставила бы эту ситуацию без огромной порции шуток и замечаний. Реакция друга была слишком красноречивой, ничего не нужно было дополнять, всё говорило за него.       — Сама охуела, когда увидела этого полудохлика, трахающего Мустафу. — посмотрев на парня через зеркало, Алиса включила двигатель, одновременно с этим вернула меня из собственный мыслей.       — У меня травма. — мотает в неверии головой Рита.       — Заткнитесь обе. — пинает коленкой кресло Алисы, грозно посмотрев на Риту. Мне показалось, что он резко уменьшился в размере, съежился и практически спрятался в своем свитере.       Для меня Алиса была идеалом красоты, у неё утончённая аристократическая внешность, нет ни одного изъяна, как любит шутить Рита, полная противоположность Толика. И это правда. Они совершенно не похожи, даже характером: Алиса спокойная, решительная девушка, несмотря на трудности решает по мере поступления, никуда не торопится, они отличаются даже в том, как общаются с клиентами; Алиса улыбается, медленно принимая один заказ, словно замершая статуя, а Толик чистая энергия, ему тяжело усидеться, он может сразу с несколькими людьми общаться, он вечно что-то убирает в зале. Если честно, я не сразу поняла, как Мустафа женился на такой девушке, одновременно с этим выбрав её полную противоположность в качестве спутника жизни.       Мы никогда не говорим про глубину чужих отношений, Рита может кинуть пару комментариев, но это никогда не личное, у неё хорошие отношения с Алисой, можно даже сказать дружеские.       Я же в свою очередь сначала избегала её, не могла решиться даже просто посмотреть. Сама девушка лишь иногда кивала мне, практически всегда находясь себе на уме. Однажды задержавшись после работы мне удалось (на свое несчастье) стать свидетельницей её ссоры с водителем, который поставляет нам продукты. Тогда ко мне пришло осознание, что эта хрупкая девушка, несмотря на свой отрешенный и даже безразличный образ, самая настоящая бомба замедленного действия. Подобно смерчу уничтожает всё на своём пути, если кто-то перешел дорогу. У меня не получилось остаться незамеченной и через несколько минут, потому что все это время я просто стояла, не решаясь двигаться, Алиса посмотрела прямо в глаза, но ничего не сказала. После инцидента с мужчиной, который бросился на меня с оружием, та немного смягчилась. Трудно представить, что девушка переживала за меня, ведь как таковой близости у нас не было, только теперь она начала здороваться и иногда общаться.       Сейчас я могу прийти к ней в кафе даже во время своего не такого уж большого перерыва, а стоит Алисе увидеть меня, как она сразу даёт указание повару и тот начинает готовить мою любимую шаурму. После чего заходит Рита и, показательно вытащив из кармана средний палец, улыбается злющему напротив Толику.       До сегодняшнего дня у меня не получалось выехать на чужую территорию, чаще всего такие визиты проходили без меня. В свою очередь мне было не по себе от огромного количества людей, которые не питают хороших чувств ко мне, поэтому я старалась игнорировать различные гонки, соревнования. Здесь они проходили почти каждую неделю, но, как говорят ребята, все они непутёвые, и ничего интересного не происходит. Чаще они выезжали раз в месяц на гонки знакомых, они называли себя Путешественниками. Находились под Сайдом, можно сказать, в запасе, в отличии от них были частыми гостями в мотелях, на заправке и мне удалось познакомиться с парочкой из них: Клим, самый старший из них, ему было двадцать пять лет, был замкнутым парнем, мы практическим не общались, только если ему нужно было залить бензин; ещё есть Мальвина, чудаковатая девочка, являющаяся моей ровесницей, если ничего не путаю, она уже несколько лет влюблена в Клима, но тот не отвечает ей взаимностью. Самая общительная из частых посетителей Лиза, каждый раз, когда они приходят к нам, у неё есть различные угощения для всех. Самые близкие отношения у неё с Аней, но из-за своего покровителя у них не получается толком общаться. Не знаю почему, но каждый раз, стоит им встретиться, Лиза долго рассматривает смущающуюся девушку, закидывая комплиментами.       Каждый раз отказывая предложениям Лизы поболеть за них, я испытывала укол вины, но не могла переступить через этот страх. Даже если я буду под защитой, никто не гарантирует полностью мою безопасность. Сегодня было исключение, потому что именно Сайд участвовал в гонке, и Мустафа попросил меня прийти. Целый рой мыслей о том, зачем я там нужна, с какой целью меня позвали, и я осознавала, что ничего хорошего для меня это приглашение не судило. Весь день меня преследовали мысли, в которых Крис, мой личный палач, прилюдно унижала меня. Каждый раз это было что-то изощрённое, неприятное, и эти мысли невозможно оттереть. Было бы наивно предполагать, что она действует с чем-то хорошим на уме, это можно было бы назвать даже глупостью.       От этих мыслей у меня разболелась голова, из-за чего по дороге к чужой территории прилегла заснуть. Меня вновь окутали объятия самого дорогого мне человека: я лежала на её коленях, а её рука с любовью гладила меня по волосам, рассказывая что-то. Кажется, это была сказка, но мне тяжело распознать слова, всё слышится через вакуум, и я не замечаю, как по моим щекам начинают стекать слёзы. Она ласково улыбается, стирая дорожки указательным пальцем, начинает говорить что-то с улыбкой, после окончания слов заливисто смеётся. Готова поклясться, что ощутила призрачный поцелуй в макушку, а объятия стали крепче. Ненавистная белая комната начинает плыть, а я словно тону, стекая по течению; нервно пытаюсь ухватиться за материнские руки, но не получается, огромная волна уносит меня, хочется начать кричать. Пытаюсь сделать рывок, кинуться к ней, чтобы остаться в этой комнате, мне всё равно на то, где я, важнее всего, что останусь с мамой. Только всё против нас, чем сильнее моя хватка, тем отчаяннее попытки высвободиться, тем сильнее меня уносит. Слёзы беспрерывно начинают стекать с лица, но я не могу увести взгляд, провожаю её до самого конца.       А у неё на лице улыбка, в глазах целый космос.       Я только вижу, что губы шевелятся, но не могу разобрать ни слова; от собственной беспомощности хочется выть, устроить истерику и биться головой, только ничто не может унять раздирающую грудную клетку боль. Это что-то эмоциональное, но ощущается чётко, словно я нанесла себе кровоточащие раны, не стала их забинтовывать, не позволяю покрыться корочкой, а настырно продолжаю раздирать. Каждый раз углубляясь, в надежде потерять способность функционировать.       — Нет! — выкрикиваю я, ощутив, как кто-то дёргает меня за плечи.       — Маша, очнись! — слышу взволнованный знакомый голос, но не хочу открывать глаза. Но меня не перестают настойчиво трясти, мне ничего не остаётся, как открыть глаза и встретиться с обеспокоенным Толиком.       — Ты дебилка. — практически прорычал сквозь зубы парень, не прекращая держать меня за плечи. Было непонятно, это его дрожь перешла ко мне, или я не могла остановиться трястись.       — Что случилось? — стало стыдно. Алиса и Рита смотрели на меня с волнением, им непонятно, что случилось и свидетелями чего стали.       — Ты начала кричать и дергаться, я пытался несколько раз привести тебя в чувства, но ты не отзывалась. — его хватка ослабела, но он не переставал держать меня.       — И-извините.       — Тебе не за что извиняться, — наконец-то Алиса отвернулась, под её взглядом я ощущала себя букашкой, поэтому немного стало легче дышать. — Нас уже ждут.       Пока я справилась с дрожью в теле и открыла дверь, все успели выйти, поэтому Толик стоял возле меня, протянув руку. Его эмоции было невозможно прочесть, он смотрел на меня, но сквозь, цепко ухватился за ладонь и сжал. Пока мы шли до полосы, за которой стояли все болельщики, ощущала, что внимание концентрируется на мне. Многие здоровались с Алисой, раньше она участвовала в похожих гонках, теперь же являлась знаменитостью. Ей, правда, не было до этого никакого дела. Ловко пройдя через толпу, села за один из столиков, где кто-то просто выпивал, кто-то играл в карты, кто-то покупал наркотики. Алиса, в свою очередь, оглядела толпу, следом вздыхая: большинство смотрели на меня с ненавистью, некоторые смельчаки толкали, другие кидали мерзкие фразочки. Всё было привычно для меня, но не для ребят, Рита от злости практически покраснела, Толик игнорировал всех, не переставая держать меня за руку.       — Напротив меня есть место, — достаточно громко для того, чтобы услышали все, сказала Алиса. — Если хотите что-то сказать, то присаживайтесь, — гул стих, мне стало хуже, виски начали сдавливать, словно прижали металлом с двух сторон. — Неужели не хотите поболтать? Вижу, что нет. Поэтому сделайте одолжение и закройте рот.       Подойти для того, чтобы лично поблагодарить, я не могла, было неловко, поэтому просто улыбнулась. Алиса лишь подмигнула, меняясь сразу в лице: она потеряла интерес ко всему и начала разглядывать стол. То, как быстро девушка переключала внимание, поражало, по сравнению с ней я была самой настоящей черепахой.       Присесть возле знакомой казалось чем-то нереальным, поэтому я осталась стоять, а Толик и Рита составили компанию. Практически сразу они нашли за что зацепиться, чтобы укусить друг друга, поэтому их такая типичная перепалка заставила ощутить долю комфорта. Именно этого мне не хватало. Если раньше тихо сидеть и слушать чужие разговоры было чем-то унизительным (ведь поддержать диалог была не в состоянии), то сейчас это стало чем-то вроде безопасной зоны. Я, как никто другой, знаю, что ничего серьезного из этого не будет, они не перестанут общаться, поэтому ощущать вечный стресс перестала. Грубые слова, которые они адресовывали друг другу, сначала пугали, у Чистых было чем-то нормальным унижать меня или других, некоторые не скупились и сразу били. Из-за этого, если я слышу чужие ссоры, хочется скрыться где-нибудь, закрыть уши и стать невидимкой.       Где-то через полчаса приехал Сайд, моё сердце практически выпрыгнуло из сердца, стоило встретиться через стекло взглядами с Крис. На лице у девушки сразу появилась ухмылка, она склонила голову влево и помахала мне. Отчего-то это смутило меня, я резко вздохнула, и жар опалил лицо, неосознанно крепче сжала ладонь Толика, и он вопросительно посмотрел на меня. Изо рта не выходили никакие звуки, мне трудно было описать состояние, огромная паника, как лавина, от которой, сколько не беги, накроет тебя, приближалась. С той злополучной ночи прошло не так много времени, её касания до сих пор ощущались на коже, а жёсткие губы сминали мои. Крис не подходила ко мне, мы даже не виделись, поэтому происходящее сейчас стало ощущаться гораздо резче.       Мне нигде не ощутить себя в безопасности, везде будут люди, желающие отомстить мне за то, что я совершала (или не совершала). Но только она была настоящей угрозой для меня. Бесстыжая девушка осознала то, в каком я положении, нагло пользовалась, получая садистское удовольствие. Крис сказала, что хочет видеть мои страдания кек можно дольше, это было то, в чем я не сомневалась.       Уже знакомая ладонь опустилась на мою талию, а затылок обожгло холодное, с ароматом свежести, дыхание. Из-за испуга я дёрнулась, немного пискнув, заставляя всех обернуться на нас. Толик боялся, но не отпускал мою руку, если бы я была в состоянии, то поблагодарила, улыбнулась ему, вот только тело не принадлежало мне. Чувствую, как Крис второй рукой смахивает раздражающие волосы назад, наклоняясь ещё ближе. Многие затаили дыхание, остальные члены Сайда только закатывали глаза и что-то бурчали себе под нос. И если честно, не то чтобы я пыталась разобрать их.        — Манюня, ты ради меня пришла? — проговорив в область шеи, Крис прижалась ко мне.       — Нет. — прикусив внутреннюю часть щеки, ответила я. Несмотря на дискомфорт понимала, что лучше ответить.       — Ангелок, ты расстраиваешь меня, — чувствовала, что та нахмурилась. — Сегодня будешь болеть за меня? — девушка игнорировала чужие взгляды, обвивая меня, как змея свою жертву перед нападением.       — За кого мне ещё болеть? — встречаясь взглядом с Толиком, попыталась отпустить его руку. В данной ситуации я больше переживала за него.       — Ненавижу, когда мне отвечают только вопросом на вопрос. Но тебе прощу, как и многое. — сделав глубокий вдох, она отходит. — Когда приедут Варвары, стой как можно дальше от них. — теперь Крис говорила серьезно. — И, Толян, не пускай её никуда.       После этих слов девушка отошла от нас, чтобы воссоединиться со своими людьми. Те, кто были с ней в тот день в магазине, подмигивали мне, улыбаясь во все тридцать два зуба, а после развернулись и пошли за Крис. Есть ли инструкция, как правильно реагировать на происходящее? Всё происходит быстро, поэтому через миг ощущаю, как иду куда-то в сторону. Не понимаю, как такое произошло, смотрю на Толика, у того на лице только раздражение. Его можно было ощутить на себе, но я продолжала молчать. С нами уже стояли Рита и Алиса, те старательно укрывали меня от толпы. В очередной раз ощущала себя игрушкой в чужих руках, единственное — я не испытывала угрозы от людей, что тянули меня.       Собственное безвольное поведение не приносило никаких эмоций, кроме отвращения к себе. Я могу хоть тысячу оправданий себе найти, но разве это что-то стоящее? Хочется ударить саму себя, только саму себя не обманешь, глубоко внутри на все вопросы давно есть ответы. Только мне комфортнее их засовывать как можно дальше.       Казалось, что опасность поджидает на каждом шагу.       Не казалось.       В какой-то момент люди начали скапливаться всё быстрее, их становилось всё больше и больше, только через редкое общение я поняла, что приехали Варвары, и это их люди. Ещё пару месяцев назад и представить не могла, что встречу самых влиятельных членов противостояния. Вряд ли думала, что моя жизнь так круто изменится, а сейчас стою посреди улицы, практически на чужой территории, где практически все хотят убить. Это точно не то, ради чего я жила. Мне не было дело до гонки, суть всей этой шумихи я не улавливала, находиться здесь не было моим желанием. Всё возмущение пришлось проглотить, волновать друзей в очередной раз не хотелось. Сжав ладонь Толика крепче, мечтала оказаться в мотеле, что уже стал домом.       Ажиотаж возрастал. Всё это показывало истинные желание собравшихся, мало кому было дело до самой гонки, каждый желал зрелищ, они словно было зрителями в театре, что ждут начало пьесы. Большинство сразу потеряло интерес ко мне, как только появилось что-то стоящее, для них я зверюшка, на которую можно посмотреть, но стоит найти новое увлечение, как ты перестаешь иметь значение. Верится с трудом, что у них настоящий интерес к соревнованиям. Не мне судить, но и не мне их понимать. Быть зависимой от чужих скандалов, ощущать себя живым лишь во время разногласий других людей — не для меня. Издалека доносятся голоса участниц гонок, они пытаются уколоть друг друга как можно сильнее, это совершенно разнится с тем, что происходит у Толика с Ритой. Сейчас их тандем молча наблюдает за происходящим, иногда улыбаясь для меня, через неё пытаются скрыть настоящие эмоции.       Отчетливо можно было услышать громкие возгласы людей, то как многие кричали «Сайд», параллельно «Варвары», до сих пор не могу поверить, что я на самом деле оказалась здесь. Пьяные толпы людей, который не следят за собой, позволяют делать всё, что хотят, то, как некоторые страстно целуются при всех, полностью игнорируя остальных. Хотелось бы и мне однажды прийти к такому уровню безразличия, не задумываясь о мнении окружающих. Иногда они задевают меня, не думая даже извиняться, их касания неприятные, немного мерзкие, с Крис ощущалось всё иначе. При одном только воспоминании чувствую, как начинаю краснеть, даже температура тела поднимается.       Мне хотелось бы стереть воспоминания, связанные с ней, но стоило нам пересечься, как странный трепет развился внутри. Это превратило меня в безформенное нечто, можно сказать, жижу. Думаю о том, что совсем недавно её ладони было на моей талии, как я ощутила их присутствие. Сначала не поверила, но наткнулась затылком в чужую грудь, в нос сразу ударил знакомый аромат табака и чего-то терпкого. В воздухе начало веять напряжением, а я, как наивное дитя, в непонимании оглядывалась назад, чтобы увидеть ответ у неё в глазах, но наткнулась лишь на хитрую улыбку. Медленно, даже лениво она перевела взгляд вперед, он кардинально изменился за пару мгновений.       — Неужели жадина Крис присвоила себе Ангела Нации? — немного картаво произнесла рыжая девушка. После этих слов Крис прижала меня к себе, обвивая ладонями талию.       — Как видишь. — улыбается в ответ девушка.       — Я хочу её себе. — неприятная незнакомка надвигается уверенно, практически встречаясь лицом к лицу с Крис, если бы не стоявшая перед ними я.       — Как жаль, что она моя, — не могу быть уверенной на сто процентов, но на её лице не было и доли расстройства. — Придётся тебе доедать мои объедки в очередной раз.       — Гонка, — на лице неизвестной мне заигрывали желваки. — Мы играем на неё. — её палец указал на меня, но через секунду Рита восстала стеной передо мной.       — Серьёзно? У вас такие законы типичного сюжета для ромкома? — после всех унижений, что Варвары валили на нас, терпению Риты пришёл конец. — Из-за всей наркоты, что ты засунула в себя, окончательно лишилась мозга?       Я видела, как подружка главной разозлилась, она и до этого сверлила меня взглядом, но теперь там полыхал огонь. Сделав первый шаг, её остановила короткостриженая девушка, которая до этого молча наблюдала за всем происходящим.       — У жирухи, вроде тебя, есть права? Иди, бегай вокруг своего хозяина, шлюха.       — Смотри, чтобы сама не стала чьей-то шавкой… — совершенно не оскорбившееся Рита делает расстроенное лицо. — Точно, а ты ведь уже! — заулыбалась девушка.       — Я тебя разъебу. — она сделала первый шаг, никто из Варваров не стал препятствовать ей, а у меня начали дрожать колени.       — Сделай это на дороге, но когда окажешься униженной в очередной раз, то жалость ищи в глазах у хозяйки, что держит твой поводок. — не отводя взгляда, уверенно ответила Рита.       Как и всегда уверенность подруги меня поражала, даже стоя напротив сильного и агрессивного оппонента, она не прекращала стоять на своём. А та, что напротив, прожигала её взглядом, желваки на челюсти показывали, насколько девушка зла.       — Нес, тебе заняться нечем? — с напряженной улыбкой поинтересовалась та самая рыжая девушка, от которой Крис прятала меня за спиной.       — Не нарушай правило, Ника. — угрожающе.       Звонкий смех прошёлся гулом по улице, а все остальные замолчали. Не было даже восторженных криков, никто не мог проронить и слова.       — Извините-извините, не смогла сдержаться, — Рита скорчилась, её мелодичный смех не прерывался. — Не думала, что у крутых Варваров собачьи клички.       — Ты хочешь сдохнуть. — практическим плевалась та, кого назвали Неса, девушка уверенно двигалась в сторону Риты.       — Собираешься нарушить договоренность? — прервала её Крис, окончательно закрыв меня своей спиной.       — Твоя шавка провоцирует меня.       — Я — Львица, попрошу, — не переставая улыбаться, проговорила девушка. — Хранительница своего прайда, поэтому возьмете меня в свою компанию?       Послышались смешки, Алиса и Толик, находившиеся до сих пор в напряжении, прятали лица, чтобы не показывать своих улыбок. В это время я не понимала: мне улыбаться, мне плакать? Единственное, что было ясно — высовываться не стоит.       — Всё. — после этих слов она практическим накинулась на Риту, схватив за края платья.       — Порвёшь и век не расплатишься. — снисходительно ответила девушка.       — Разве шлюха, вроде тебя, смеет диктовать мне правила?       — Правила? — сделав задумчивое лицо, Рита скорчилась. — Прайс точно устанавливаю я, и ты не потянешь даже самое недорогое.       — Гонка. Один на один. — не прекращая агрессировать, девушка отпустила Риту.       — На желание играем, котёнок?       — Я тебя убью.       После этих слов Варвары ушли в свою сторону, а Рита выдохнула, ей было плевать на чужие взгляды, она взволнованно смотрела на меня. Увидев, что я в порядке, она послала воздушный поцелуй и вместе с Алисой ушла в сторону, где были машины. Крис что-то сказала Толику и тоже отлучилась. Мне не совсем было понятно, что произошло, как в итоге я осталась вместе с шокированным Толиком. Но мы шли как можно дальше от гоночного места, машина Алисы сейчас будет использована для гонки, не думаю, что мы идем туда. Вероятно, отправимся пешком.       Огромное чувство вины съедало меня, если бы не я, то Рита не участвовала в гонке с этой безумной девушкой. Непроизвольно из глаз начали течь слёзы, Толик остановился и крепко притянул меня к себе. Он что-то шептал мне на ухо, получилось разобрать немного «не плачь, всё в порядке», хотелось реветь, как маленькому ребенку.       Неужели я настолько бесполезная? Неужели приношу только проблемы?       Не хотелось даже думать, что ждет Риту, я мало того, что подставила её, так ещё и ушла. Стою непонятно где вместе с Толиком, которому очевидно страшно, как и мне. Если бы я тогда не встретила его, то жизнь всех была проще. В который раз отвращение к себе перевешивало здравый смысл. Будь я чуть увереннее, если бы могла свободно говорить о своих чувствах, то не стала бы источником проблем. Пока Рита говорила и решала проблемы за меня, я просто стояла и хлопала глазами. Если бы не Толик, находящийся рядом, возможно, стала бы биться головой, вцепилась в руки и причинила боль. Никто не должен страдать за меня.       Пока мой друг успокаивал меня, возле нас проезжали машины, но никто не останавливался. Каждый гнался как можно быстрее оказаться в самом эпицентре жары, они летели туда, где было столкновение главных групп. Вероятно, Толик хотел бы наблюдать это, но стоит сейчас со мной и гладит по спине.       — Ты не должен. — отстранившись, пытаюсь вымолвить.       — Не понимаю.       — Я могу дойти самостоятельно, иди на гонку.       — Никакая гонка не сравнится с тобой, я доведу тебя до безопасного места, слышишь?       — Я не хочу тебя обременять. — не могу позволить себе наглость — смотреть ему в глаза.       — Что за глупые мысли в голове? — хмурится парень, ему словно не верится, что такие абсурдные вещи у меня в голове.       — Я не хочу, чтобы ты пропустил гонку.       — Какая нахуй гонка, если они пытаются до тебя добраться?       — Вряд ли в мотеле я буду в безопасности. — обняв себя руками, пытаюсь согреться. — Сейчас все будут на гонке, я не вижу смысла прятаться. Они уже знают про меня, точно будут искать, и нигде не буду в безопасности. Ты хочешь увидеть эту гонку, поэтому прекращай.       — Я не могу пойти у тебя на поводу. — в его голосе была доля сомнения.       Но я хотела дать ему шанс увидеть это своими глазами. Сейчас важно оказать как можно сильнее поддержку Рите, чтобы она знала, что мы рядом и что нам не всё равно. Если я не могу никак помочь, то хотя бы буду рядом, в другом случае чувство вины окончательно добьет меня.       — Отбрось сомнения, Толик, и давай поспешим. — теперь была моя очередь брать всё в свои руки. — Но сначала я схожу в туалет.       — Тут поблизости только трасса, даже бутылки нет, — закатил глаза Толик, переходя из заботливого отца в режим стебущего брата. — Только кусты.       Он думал, что я струшу, но сегодня был новый этап моей жизни, поэтому, гордо подняв голову, я пошла в сторону тропы. Нетрудно иметь глаза на затылке, чтобы догадаться, как сильно глаза друга были распахнуты. Не могу понять, что стало причиной моей уверенности, но ощутив огромную поддержку со стороны друзей, я также поняла, что должна им. Не только они могут нянчиться со мной, нужно делать ответные шаги. Возможно, это глупый и безосновательный риск, сейчас в голове я убеждена в своей правоте. Весь вечер был как в тумане, после того, как тянулась, всё было словно не со мной, просто душа возле своего тела. Немой зритель того, как каждый ведет куда-то, а самостоятельно ничего решить не могу. Сегодня все только защищали меня, вовлекая себя в беду, никто не сможет переубедить в обратном. Огромная доля вины как раз-таки из-за меня.       Не оборачиваясь, я свернула на тропу, ощущение не из приятных, особенно когда холодный ветер бил по оголенной коже. Всё тело покрылось мурашками. На мне было короткие шорты, огромное худи, которое я позаимствовала у Толика, и вечные кеды. Оглядевшись, поняла, что здесь никого, кроме меня, нет. Это то, чего так не хватало, таинственная, мрачная атмосфера не пугала, отнюдь, казалась чем-то родным. Можно ощутить это единение с природой, когда тебе по-настоящему комфортно. Был слышен только шелест листьев, звуки природы, отдаленно слышалось журчание речки (за год я так и не побывала там), огромное количество деревьев, и приятный хвойный аромат, который хотелось вдыхать.       Но я быстро вспомнила, зачем пришла сюда. Делать что-то подобное мне не позволила совесть, поэтому решила пойти обратно. Как бы сильно не было моё желание, очередная доза мук совести мне не нужна. С прошлой никак не справлюсь.       Как только вышла из-за кустов, то наткнулась на страстно целующуюся пару. Мне бы проигнорировать их и идти дальше, но в попытке быть как можно тише натыкаюсь взглядом на уже знакомые злые, недовольные глаза и узнаю в них Крис. Пытаюсь задержать дыхание, отвести взгляд, но меня магнитом удерживают на месте. Вижу, что в голубых глаз появились бесы, танцующие судя по всему на моих костях, девушка крепче прижимает к себе вторую и тянет к стволу дерева. Она делает так, чтобы вторая не увидела меня (Крис позволяет мне сбежать), поэтому, воспользовавшись шансом, быстро ухожу в сторону, где по моим воспоминаниям был выход. И только встретившись с Ритой, позволяю себе осознать то, что я увидела: Крис целовалась с девушкой, которую я уже где-то видела.       Если я не ошибаюсь, она была в компании Варваров, за спиной самой главной из них. Именно она сверлила меня взглядом, а сейчас я стала свидетельницей их поцелуя, и не сказать, что картина приятная. Я быстро направляюсь по знакомой тропе в надежде забыть увиденное. Как хорошо, что для меня это привычное дело.