Обратный отсчет

      В полумрачном помещении теплый, но неяркий свет от слабого пламени камина едва освещал комнату, порождая длинные тени, тянущиеся от каждого предмета. Если бы не тихий шум дрожащего шкафа и не звон стеклянных банок и бутылок, стоящих в нем, стояла бы уютная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Частые, прерывистые и тяжелые вдохи и выдохи дополняли это бытовое предметное звучание.       Она была прижата к стене рядом со шкафом и чтобы удержать равновесие и не выпасть из его рук, ухватилась одной рукой за полку. Его тело было максимально близко к ней. Он чувствовал на своей шее ее горячее дыхание, отчего руки сильнее сжимали ее бедро и ягодицу. От этой грубости в ней пробежала искра и к дыханию добавился протяжный стон. Его движения стали быстрее и еще грубее, он практически вдалбливал ее в эту чертову стену, понимая, что зря не избавился от всей одежды.       Резко дернув рукой, он задрал ее рубашку и крепко сжал открывшуюся грудь, пальцами щипая сосок. Гермиона не смогла сдержать очередной стон, так как стимуляция груди пустила еще одну волну прямо вниз живота, оставляя там отголоски напряжения. Очень приятного и тянущего напряжения, которое постепенно усиливалось, отдавая резкой пульсацией вокруг его члена.       И он чувствовал это, чувствовал, как она напряглась, стала менее подвижной, но ее хватка в его длинных черных волосах стала сильнее. Она будто стала сжиматься в клубок и в этот же момент перестала дышать вовсе. Несколько секунд ожидания, еще пара его резких движений и громкий женский стон заглушил все остальные звуки в комнате. Она бешено сжимала его внутри, и Северус добавил еще скорости, чтобы довести себя. Он понимал, что делает ей больно, так сильно вколачивая в камни, но при этом знал, что в момент эйфории от оргазма, она вряд ли ощутит боль сполна.       Пока ее потихоньку отпускала невесомость, она раскрыла глаза и посмотрела на Северуса. Быстрые движения, черные волосы, спадающие на лицо, взгляд темных глаз направлен на грудь, руки подрагивают, едва сжимая ее.       Она столько раз видела эту картину, столько раз чувствовала его в себе, но только сейчас у нее появилось желание прикоснуться к его лицу. Любопытство победило, и она легко заправила прядь волос, спадающих на лицо, за ухо. Его сосредоточенное, напряженное лицо никак не поменялось, лишь взгляд поднялся к ее глазам. Движения продолжали быть резкими и грубыми, пока в какой-то момент не послышалось тихое шипение сквозь зубы. Северус на секунду зажмурил глаза, пока по телу проходили судорожные приятные волны. Но потом раскрыл их и вновь посмотрел на Гермиону.       Она хмыкнула и уперлась кулаками в его грудь, надавливая и побуждая отпустить ее. Скривив губы, Северус отстранился, опуская ее на пол, а Гермиона как ни в чем не бывало наложила очищающие чары на интимное место, одернула простую клетчатую рубашку, поправила чашки бюстгальтера, застегнула верхние пуговицы до горла и надела валяющиеся на полу голубые джинсы.       — Я хочу запечатать здание, — твердо сказала Гермиона, так и не взглянув на Снейпа. Он продолжал стоять возле стены, уперев взгляд в одну точку и лениво застегивая брюки. — Кроме меня туда никто не должен попасть.       Она раскрыла книгу, лежащую ближе всех, и придвинула к себе. Ведя пальцем по мелким строкам, Гермиона склонилась так низко, что почти носом касалась страниц.       — В этом нет необходимости, — сказал Северус, развернувшись к ней. Брюки он застегнул, а вот рубашку оставил наполовину раскрытой. — Если за год никто Кэрроу не нашел, то за несколько дней ничего не случится.       Гермиона так тщательно искала нужные записи в книге, что создавалось впечатление, будто она его не слышит.       — Вот! — подняла книгу и, также не глядя на Снейпа, прошла по комнате. — Чары более глубокие и мощные, чем просто защитные или отталкивающие.       Пока она продолжала читать, раскрывая немного губы, вторя словам из книги и делая слабые пазы палочкой, как бы репетируя технику наложения чар, Северус подошел к столу и попытался привести творческий беспорядок из множества книг, свитков, маггловских блокнотов и карт в порядок.       За годы совместной работы он привык к такой ее манере: следовать резко вспыхнувшей идее так рьяно и не обращать больше ни на что внимание. Особенно когда дела касались семьи Кэрроу. Тогда жажда мести так затмевала разум Грейнджер, что места здравому смыслу вовсе не оставалось. И вот тогда Снейп мог давить на то, что если не соблюдать осторожность, то Кэрроу ускользнут, и тогда Гермиона не только не сможет осуществить возмездие, но даже пальцем им не пригрозит.       И раньше Гермиона прислушивалась к нему. Раньше... До смерти Амикуса она еще могла осознавать, что чтобы поймать беглых Пожирателей смерти быстрее мракоборцев, как бы парадоксально это ни звучало, нельзя торопиться. Амикус и Алекто Кэрроу, хоть и были довольно посредственными, по мнению Северуса Снейпа, волшебниками, отнюдь не были дураками. Они искусно скрылись после свержения Волдеморта во Второй магической войне. Еще более искусно скрывались не один год, умудряясь промышлять незаконным оборотом различных магических ингредиентов, но теперь допустили колоссальную ошибку, решив прикончить героя войны, пару магглов и рыжего кота.       И вот когда Гермиона, одержимая местью и жестоким возмездием, добралась до них, вся хладнокровность и здравомыслие испарились. Собственно, это частично и привело к глупой смерти Амикуса, что значительно нарушило планы Грейнджер. В отличие от брата, Алекто отделалась лишь потерей магии и возможностью сбежать.       Потребовалось много времени, чтобы ее найти. Вот только поиски усложнялись еще и тем, что мракоборцев, жаждущих арестовать Алекто и отдать в лапы магического правосудия, нужно было осторожно вести по ложному следу.       Но исключительная мотивация Грейнджер славно притягивала удачу. Несколько дней назад Северус нашел Алекто. Она безвылазно скрывалась в одном из отелей Лондона, транжиря свое семейное золото. А Министерство и мракоборцы даже не догадывались, какое значение в деле Кэрроу имели Северус Снейп и Гермиона Грейнджер.       — Это надо сделать сегодня, через полтора часа выдвигаемся, — Гермиона подняла голову и захлопнула книгу, тем самым вырвав Северуса из задумчивости.       — Я же сказал, что за несколько дней ничего не случится, — пробормотал Северус, продолжая сворачивать свитки.       — За десять дней может, я не собираюсь рисковать, — повысила голос и воинственно развернулась к нему лицом, на что он лишь приподнял бровь.       — Десять? — кончики его губ дрогнули в зарождающейся ухмылке. — Девятое августа?       Его ирония в голосе и явная насмешка заставили ее губы поджаться, а глаза загореться гневным огнем. Эмоции... Как же редко он их стал в ней ощущать. От этой мысли ухмылка исчезла.       Не составило труда сложить дважды два и понять, что девятое августа – это годовщина смерти ее родителей и младшего Уизли. Девятого августа тысяча девятьсот девяносто девятого года Кэрроу убили их и сожгли дом. И именно в этот день, спустя четыре года, она собиралась положить этой истории конец. Как символично.       — Вы знали, мисс Грейнджер, — протянул Снейп, надевая маску профессора Хогвартса, — что символизм – это отличительная черта психопатов?       Она нахмурила брови, не понимая, какая здесь связь. Заметив ее замешательство, продолжил:       — Психопаты, как правило, не склонны испытывать эмпатию, в том проявлении, что привычно здоровым людям. У них свое, исключительное мировоззрение, свое понятие морали, — он говорил так буднично, будто реально читал лекцию на уроке. — А еще они мыслят зачастую ассоциативно. Если будущий маньяк заприметил в детстве нож, то именно он и станет его главным орудием убийства и, поверьте, он его не променяет ни на какой другой инструмент. А еще, если во время убийства он проведет какой-нибудь обряд, снимет скальп, к примеру, то все будущие жертвы будут обречены на такую же участь? — он сделал паузу, давая ей время подумать и сопоставить сказанное. — Не будем далеко ходить, мисс Грейнджер, всем нам знакомый Лорд Волдеморт собирал реликвии основателей Хогвартса и прятал их в «родных» для него местах. Разве не символично? Согласитесь, что победы бы не было, если бы Темный Лорд создал крестражи в виде столовых приборов, спрятанных по всему земному шару.       Снейп замолк и с удовольствием наблюдал за лицом Гермионы. Он уже давно отметил, что смотреть на нее в моменты, когда она усердно думает, увлекательно, так как мыслительные процессы буквально можно было увидеть.       Гнева в ее глазах уже не было, непонимания тоже. Снова вернулись холодность, решимость и отстраненность.       — Дата важна для меня, но это не делает меня психопатом, Северус, — равнодушно сказала Гермиона, будто его завуалированное сравнение не задело ее. — Маньяки, серийные убийцы и прочие, как правило, больны с детства, и чтобы признать их таковыми, нужно куда больше одной символичной случайности.       Снейп лишь хмыкнул на ее слова и оттолкнулся от стола, подходя к ней ближе.       — А самосуд, который ты устроила сначала Амикусу и скоро совершишь над Алекто? — на его лице больше не было усмешки, а в голосе не сквозило иронии.       — Я уже объясняла свои мотивы. Суд не вынесет решение, которое бы меня удовлетворило.       — Хм, интересно, почему? — Снейп снова не смог сдерживать злобную ухмылку. — Потому что сама провела судебную реформу?       И снова ему удалось ее завести, только теперь еще и ее ладони сжались в кулаки.       — Это было сделано для таких осужденных, как ты! — она повысила голос и ткнула его пальцем в обнаженную из-за полурасстегнутой рубашки грудь. — Для тех, с кем обошлись несправедливо! Это другое!..       — Хватит, — прорычал и перехватил ее руку за запястье, когда она попыталась снова ткнуть его пальцем.       Гермиона резко выдернула руку из захвата и отошла от него на несколько шагов. Она злилась, но не понимала почему. Хочет считать ее психопатом, пусть считает, на его роль это никак не сказывается. Тогда к чему это?       Глубокий вдох, отсчитывание десяти секунд. Злость уходит, остается лишь цель, остается лишь Кэрроу. Все чаще и чаще он провоцирует ее на эмоции, чаще заставляет ее думать о чем-то постороннем. Мысль о том, что он передумал помогать Гермионе несостоятельна, так как он слишком далеко вместе с ней зашел. Неужели пытается отговорить ее? Гермиона тряхнула головой, еще раз собирая нужные мысли в кучу. Нет, ей плевать на его цели. Она слишком близка к концу. Ничто ее не остановит.       — Выходим через час, — не разворачиваясь повторяет.       — Через два, — серьезно говорит Северус и поясняет: — Глубокой ночью будет меньше магглов. Пока можно отдохнуть, кому-то завтра на работу, а наложить чары – процесс небыстрый.       — Нет, — Гермиона развернулась к нему лицом и стала приближаться. — Хочу очистить голову, — на этих словах она решительно расстегнула ширинку на его брюках.       

***

             Чтобы верно наложить чары и заточить Алекто в здании таким образом, чтобы она даже выйти за пределы своих апартаментов не смогла и дополнительно создать купол, отталкивающий волшебников, чтобы кроме Гермионы и Северуса никто не мог проникнуть внутрь, даже случайно, понадобилась почти вся ночь. Вероятно, если бы Северуса не одолевало столько сомнений от неправильности всего происходящего, то процесс прошел бы быстрее, а моральных, физических и магических сил хватило бы на большее.       Уперев руки в колени, переводя дыхание, Снейп про себя усмехнулся. За три года, что он помогает Грейнджер выслеживать Кэрроу, он не испытывал столько противоречий, сколько за последние дни. Скорее всего, он понимал, что близится конец. Конец мести, Кэрроу и... Гермионы.       Гермиона...       Он крепко зажмурился, делая глубокий вдох и концентрируясь на восстановлении. Но мысли возвращались снова и снова к ней. Раскрыв глаза, посмотрел в сторону Грейнджер. Она продолжала делать пассы палочкой, нашептывая заклинание. И делала это так легко и уверенно, что казалось, будто она не была полностью истощена и вымотана прошлыми магическими манипуляциями.       Снейп грустно усмехнулся. «Точно психопатка», – думал он. Еще одна их особенность – они более выносливы, когда движутся к своей цели.       Проследив за ее движениями, не трудно было понять, что она повторяет чары, отталкивающие волшебников и видимо проделывала это уже с апартаментами Алекто непосредственно. Она закрывала их от него.       Это осознание болезненно кольнуло где-то в груди. Видимо, Гермиона отметила его сомнения и перестала ему доверять, поэтому сейчас подстраховывалась.       Снова усмехнулся, но уже над тем, что в этих действиях так видны ее педантичность и перфекционизм. Все должно быть идеально, и даже ее постоянный сообщник не может стать помехой.       — Закончили, — до его слуха донесся ее уверенный, спокойный голос.       Вот и все. Осталось подождать десять дней, и все завершится. Ему было несложно догадаться, что Гермиона собирается сделать, пусть они и никогда не проговаривали этого вслух, вуалируя очевидное красивым словом «месть».       В очередной раз в мыслях появился образ Дамблдора на Астрономической башне в ту самую ночь. Сосредоточение ненависти, злобы и гнева в бешеной концентрации, такой, что места хоть чему-то положительному просто не оставалось. И всю эту концентрацию возглавляло намерение. Искреннее желание убить.       Авада Кедавра. Зеленый луч.       В этот момент можно было почувствовать укол в руке, которая держала палочку. Колющая легкая боль растекалась по руке, проникая в грудь, к сердцу, вычищая все ужасные чувства, оставляя лишь звонкую пустоту. Кажется, в тот момент, Северус физически почувствовал, как его душа дала трещину.       И сейчас оставшийся рубец снова начал болеть. И так каждый раз, когда он думал о Гермионе и о том, что она желает совершить. Северус не хотел, искренне не хотел, чтобы она прочувствовала подобное. Сейчас она слишком озабочена местью, но потом она пожалеет об этом, потому что Гермиона не плохая, потому что не должна быть способна совершить убийство. Ее душа слишком чиста и в отличие от него, она не треснет, она разобьется на тысячи осколков и просто оставит после себя лишь оболочку Гермионы Грейнджер.       Трансгрессировав домой, Гермиона сразу ушла в свою комнату. С утра ей еще нужно было отправляться на работу в Министерство, а до выхода оставалось еще пару часов, которые можно было потратить на сон. Снейп же уснуть не смог, хотя и был полностью истощен. Слишком большой поток мыслей обрушился на него и как бы он ни пытался заткнуть их, закупорив за стеной окклюменции, ничего не выходило. Они были словно непослушные дети, вырывающиеся из рук строгих родителей.       Так и прошли эти два часа, а потом хлопнула входная дверь и Северус принял решение.       

***

             Продолжительный и громкий стук в дверь.       — Сэр? — удивленно распахнула глаза Джинни, приоткрыв входную дверь и увидев нежданного гостя.       — Мне нужен Поттер, — угрюмо, в своей манере, протянул Снейп.       Недолгая запинка и миссис Поттер раскрыла дверь полностью, впуская Северуса в прихожую.       — Гарри, — громко позвала, не отрывая удивленного взгляда от Северуса.       Бровь Снейпа сразу же взлетела вверх, как только он увидел Поттера с маленьким ребенком на руках. Гарри замер, увидев гостя, так, что его рука, сжимавшая маленькую игрушку загонщика на метле, застыла в таком положении, что ребенку было никак до нее не дотянуться.       Маленький Поттер был будто Джеймс в младенчестве, вот только очков не хватало, пусть Снейп и не был знаком со старшим Поттером в то время, но представить себе мог.       Скорее всего, эта немая сцена могла бы затянуться, если бы не детский вопль, раздавшийся на всю гостиную. Только тогда Гарри опомнился и отдал малышу фигурку, чтобы тот успокоился.       — Нужно срочно поговорить, — Северус перевел взгляд обратно на Гарри и, оглядев комнату, где было слишком много раздражающих детских вещей, добавил: — наедине.       — Давай Джеймса, — на этих словах Снейп фыркнул, услышав имя ребенка. Джинни подошла к Гарри и взяла на руки ребенка. — Я приготовлю чай и принесу в кабинет.       — Да, — неуверенно произнес Гарри, потрепав непослушные волосы на макушке, — сюда, проходите.       К удивлению Северуса, кабинет уже не юного мракоборца был уютным: широкий стол, маггловское кресло на колесиках, узкий книжный стеллаж и диван. И он бы проявил интерес к такому скудному книжному набору, но не было времени, хотя поязвить для разминки хотелось.       — Садитесь, сэр, — Гарри указал рукой на диван, когда сам неуверенно встал у стены, сложив руки на груди.       — Сесть нужно вам, мистер Поттер, — протянул Северус, развернувшись к Гарри всем корпусом. — Боюсь, что ваши нервы могут не все выдержать.       Гарри непонимающе уставился на Северуса, так как последнее было сказано не с привычной издевкой, а как-то... С сочувствием что ли?       Визит Северуса Снейпа для Гарри стал неожиданностью. После освобождения из Азкабана и полного оправдания, Снейп будто бы исчез. Какое-то время даже думали, что он покинул страну. Однако позже, когда он вернулся в Англию и помог прийти в себя Гермионе, его имя часто стало фигурировать в научных журналах по зельям, а позже и у хозяев магических аптек. Где Снейп пропадал все это время вряд ли кто-то знал, но в конечном итоге Северус стал одним из значимых поставщиков различных зелий для Министерства. Гарри догадывался, что к этому однозначно приложил руку сам Министр, иначе бы Снейпа после всего было бы даже близко не приманить к Министерству. И, порой, случалось так, что Гарри встречался с ним на работе, причем встречи нельзя было назвать дружелюбными, скорее – нейтральными. Однако в тех случаях, когда работа заставляла Гарри контактировать их ближе, то Снейп не сдерживался в оценочных суждениях деятельности и умственных способностей Поттера.       Сейчас Гарри не перебивал Северуса, пока тот излагал случившееся с Гермионой за последние три года. Хотя Снейп давал информацию очень дозированно и последовательно, при этом скрывая компрометирующие факты. Однако конец Снейп изложил подробно и в деталях. Он прямым текстом сказал, что Гермиона заточила Кэрроу в маггловской гостинице и намерена убить ее в установленную дату.       Гарри не знал, как давно Северус закончил говорить. Не знал, сколько времени прошло и сколько раз он прошел от одной стены кабинета к противоположной. Он только пытался переварить все, что ему сообщили и как-то справиться с противной тошнотой, подступившей к горлу. Не получалось.       — Гермиона, Гермиона, Гермиона, — как мантру шептал Гарри, делая короткие шаги, а Снейп лишь терпеливо ожидал.       Он не понимал, он не видел, он не уследил. Гарри был рядом с ней так долго после трагедии, ухаживал, оплакивал Рона и скорбел о ее родителях. Когда год спустя, после того как Снейп снял оцепенение с Гермионы, со временем ему показалось, что ей стало лучше, что она справилась. Она могла работать, могла жить. Да, это была уже не та прежняя Гермиона, но у него было четкое представление, что она справилась. Но это представление разрушилось как воздушный замок.       Внезапно Гарри почувствовал такой гнев на нее, на Снейпа, что не рассказал раньше, что помогал ей подготовиться к преступлению, на себя, что так заблуждался. И когда Гарри бросил на Северуса взгляд, полный осуждения и злости, увидел лишь равнодушное и отстраненное выражение. Тогда он снова опустил голову, быстро догадавшись, что все эмоции, что мог позволить себе Северус, он уже потратил на разговор. Сейчас они снова спрятаны с помощью окклюменции.       Постепенно гнев сменила следующая стадия, и Гарри начал убеждать себя, что все может быть не так плохо и запущенно, что Гермиона просто не может так хорошо притворяться, а потом вспомнил то, что читал в книгах по маггловской психологии, которые советовала сама же Гермиона.       Понимая, что никак не может себя убедить, что еще ничего страшного не произошло, он обессиленно упал на диван, опуская локти на колени и крепко сжимая волосы на голове и принимая неизбежное. Он не мог потерять своего последнего лучшего друга. Не мог допустить, чтобы эти отголоски давно прошедшей войны забрали и ее.       — Где она? — тихо спросил Гарри, даже не сомневаясь, что Снейп знает.       — В моем доме.       — Если я оформлю ваши слова, как сообщение о готовящемся преступлении, то у меня будет право задержать ее и посадить под арест, — задумчиво сказал Гарри, не поднимая головы. — Пока будем распутывать ваш магический клубок, что-нибудь придумаем, как ее отмазать.       — Сомневаюсь, что арест ей поможет, — скептически произнес Снейп, но утвердительно кивнул на предложение Гарри.       Было решено действовать сейчас же, отложив все бюрократические процедуры на потом, пока Северус был уверен, что Гермиона после работы вернется к нему домой.       Однако, он ошибся. Когда они трансгрессировали, Гарри вперед него влетел в дом и протяжно звал ее, обегая каждую комнату. Никто не отзывался. Северус осмотрел их рабочее место и не нашел ни одного признака, указывающего на присутствие Гермионы.       Северус сразу понял, что в его доме пусто, как теперь пусто было в его сердце. Она обо всем догадалась, замела за собой следы и скрылась. И как бы Поттер теперь ни старался, Северус был уверен, что ее никто не найдет, пока она не исполнит задуманное.       В очередной раз он предал, в очередной раз из-за его предательства будет погублена любимая женщина.