Обратный отсчет

      Если бы Гермиона читала меньше литературы об исключительно важных объектах магического мира, то ей бы не пришла мысль, что единственная тюрьма для волшебников в Великобритании стала… Милее?       Грейнджер дернула головой, прогоняя столь глупую мысль. Да, отсутствие дементоров улучшает обстановку, но это по-прежнему остается тюрьмой, где люди отбывают наказания.       Она еще раз медленно обвела взглядом помещение, где ей указали подождать. Голые стены из темного камня, продуваемые морским ледяным ветром; малюсенькие окна с ржавыми решетками; стойкий запах сырости и плесени — это все было визитной карточкой Азкабана, и Гермиона даже не хотела себе представлять, как здесь было до войны. И учитывая, что описанное Грейнджер видела, стоя в комнате отдыха для персонала, то она подозревала, насколько грустнее все было в камерах.       До слуха донесся глухой кашель одного из охранников, сменявшего пост. Гермиона решила дышать неглубоко и медленно, чтобы не впитывать в легкие грибок, которым дышит весь персонал и заключенные, хотя так и хотелось зевнуть от недосыпа.       Тем не менее, даже то, что Гермиона увидела, заставило ее глубоко задуматься. Пройдя всего лишь каменные ворота, несколько проверочных пунктов и служебных помещений, она осознала всю катастрофичность ситуации в Азкабане. Насколько бесчеловечные условия здесь, причем не только для заключенных, но и для самих служащих. А в цивилизованном магическом обществе (которое в представлении Гермионы стремительно развивается) такое недопустимо. Да, заключенные отбывают заслуженное наказание. Во всяком случае те, чья вина точно доказана. Но смысл наказания не в том, чтобы заморить волшебников и свести с ума, а в том, чтобы перевоспитать и сделать так, чтобы оступившиеся люди смогли жить в магическом обществе и главное — не совершить рецидив.       Грейнджер, обдумывая все это, лишь тяжело вздохнула, осознавая, что работы прибавится, потому что теперь не думать об Азкабане она не сможет. Но сейчас важен профессор Снейп, а точнее — уговорить его на их с Гарри авантюру.       Железная дверь противно лязгнула, и девушка обернулась, мысленно еще раз проговаривая диалог с профессором. Ее пригласили войти в «комнату для свиданий».       Оказавшись в этой комнате, Гермиона сразу же поняла, что это простая одиночная камера, в которую поставили старый стол и два стула. И на одном из них она увидела его…       Северус Снейп сидел на стуле с подлокотниками, к которым кандалами были прикованы его руки. Они, в свою очередь, массивной ржавой цепью были соединены с таким же массивным ошейником. И это железное нечто, было установлено на шее мужчины таким образом, что голова была направлена только прямо и никак не могла быть повернута в сторону, поэтому Северус не видел своего посетителя. Помимо рук и шеи, его ноги были прикованы кандалами к стулу. Снейп был полностью обездвижен. И подобная мера безопасности ужаснула Гермиону.       Она осторожно прошла вглубь помещения, внимательно осматривая мужчину. Волосы, как и раньше сальные, за время пребывания в Азкабане значительно отрасли и сейчас касались бы лопаток, кожа по-прежнему была нездорово бледной с желтоватым оттенком — видимо камера Азкабана не так уж и сильно отличалась от сырых подземелий Хогвартса. Спину и шею он держал прямо, так, что несмотря на свое унизительное положение, выглядел гордо. И когда она обошла Снейпа и остановилась напротив, то увидела его глаза…       Пронзительные черные глаза были частично скрыты спадающими волосами, которые он никак не смог бы поправить. Она бы могла обратить внимание и на густую черную бороду, которая была совсем непривычна для образа Снейпа, но не сумела отвести взгляд от его глаз. Какими же они были… Живыми. Он смотрел пристально, с некой заинтересованностью. И тот факт, что она могла считывать его эмоции, пробил уколом где-то в районе груди. Стало так жаль его, что Гермиона даже допустила желание протянуть руку и убрать волосы, которые однозначно щекотали его лицо. Но она, тряхнув головой, отмела эту мысль и, напоминая себе о своей цели, посмотрела на охранника, стоявшего у двери.        — Снимите кандалы и цепи, — строго сказала Грейнджер, на что охранник заметно растерялся и потупил взгляд.       — Но… Мисс… Я не… — бубнил он в замешательстве, дергая палочкой и не зная, как отнестись к приказу.       — Вам поручено беспрекословно слушаться меня, исполняйте, — еще строже велела Гермиона и отвела взгляд, давая понять, что неповиновение недопустимо.       Охранник больше пререкаться не стал и, сделав несколько пассов палочкой, заставил исчезнуть кандалы. А Гермиона лишь с толикой интереса наблюдала за тем, как страдания Снейпа немного ослабли. Спина слегка сгорбилась, руки резко опустились на стол, разминая затекшие запястья. Но если тело Снейпа и расслабилось, то глаза наоборот. Они наполнялись холодностью, отстраненностью и таким равнодушием, что Гермиона не сразу поняла, откуда такая разница во взгляде человека, изменившегося за считанные секунды. А потом до нее дошло, про кандалы и блокирующую магию. Снейпу была недоступна привычная окклюменция, за которой он всегда скрывался, пока его сковывали цепи.       Дав себе и профессору немного времени, Гермиона решила начать, тихо сказав:       — Здравствуйте, сэр.       Северус некоторое время просто смотрел на нее, и Гермиона уже не могла сказать, что у него на уме, от этого чувствовала неуверенность.       — Мисс Грейнджер? — получилось хрипло, будто Северус долгое время вообще не разговаривал, но даже так его голос все равно пустил мурашки по рукам.       — Как вы? — осторожно спросила Грейнджер и пожалела о своем вопросе, как только его бровь взлетела вверх.       — Мисс Грейнджер, — протянул Снейп в своей манере, — говорите прямо, что вам надо или убирайтесь и не тратьте время.       Гермиона на несколько секунд опешила от такой прямоты. Потом она почувствовала раздражение от такого заявления, что это она тратит его время, которого у него тут предостаточно до конца жизни. Но после… В конце концов, вспомнила, с кем разговаривает.       — Мистер Снейп, мне нужно ваше согласие на пересмотр судебного дела и на то, что я буду вашим защитником, — уже увереннее сказала Гермиона.       Снейп же стал более участливо вглядываться в Грейнджер, пытаясь оценить ее настрой.       — Зачем? — спокойно спросил Северус.       — Чтобы вас оправдали и освободили, конечно, — Гермиона сказала так, будто бы Снейп этого не понимал, но он лишь повторил:       — Зачем?       — Как «зачем», сэр? — искренне удивилась девушка.       — Зачем меня освобождать? — Снейп продолжал говорить в таком тоне, будто обсуждает погоду.       — Потому что… Так будет справедливо, — тихо ответила Грейнджер.       — Вы серьезно? — в его голосе так и сквозили нотки разочарования, а губы кривились в усмешке. — Я полагал, что вас, умнейшую из ведьм, Поттер послал сюда, чтобы самому не нести глупости, а вы, как наивная малолетка, что-то говорите мне о справедливости?       — Но…       — Замолчите, — пресек ее Снейп, повысив голос. — И слушайте, раз ничего толкового сказать не можете. О справедливости жизни, а вернее, ее несправедливости, можете поболтать с Поттером — я когда-то ясно ему дал понять эту элементарную истину. А что касается вашего… предложения, — последнее мужчина прошипел с иронией, — то, в случае вашего успеха, для меня это будет смертным приговором, а не оправданием, так как меня «уберут» мстительные беглые Пожиратели, политические интриганы или просто люди, которым я насолил, будучи таким же Пожирателем смерти, — он откинулся на спинку стула и расслабленно обвел комнату жестом. — А здесь… Я в безопасности, у меня есть отдельная одиночная камера, кормежка дважды в день и главное — покой. Мне не нужно заботиться о спасении своей жизни или, тем более, вашей, Поттера и Уизли, — он подался вперед, глядя прямо в ее упрямые глаза, где зарождался гнев, затем усмехнулся: — Полагаю, что моя жизнь здесь улучшится после вашего визита, ведь я прямо так и вижу в ваших глазах жалость от здешних ужасных условий и вечером вы, скорее всего, будете готовить законодательную инициативу о тюремных реформах.       Гермиона опешила от подобного заявления и на несколько мгновений слишком заметно растерялась, чем несказанно удовлетворила Снейпа, и он еще сильнее скривил губы, практически полностью закрытые волосами. Но это длилось совсем недолго. Гермиона резко нахмурила брови и гневно сверкнула глазами, она более не ощущала неловкости, встречаясь взглядом с этим… наглецом!       — У вас весьма высокое самомнение, — уверенно начала, вспомнив, чем грозит его отказ, — учитывая ваше затруднительное нынешнее положение.       Она обвела его взглядом, но уже без капли сожаления и жалости, а потом вновь вернулась к глазам.       — Вероятно, должна вас разочаровать, сказав, что это предложение хоть и направлено сейчас на вас, но делается для многих людей. И поверьте, — она расслабленно откинулась на спинку стула, повторяя его ранний жест, — если бы ваше оправдание не имело последствий, то мы с Гарри занимались бы более насущными делами.       Она блефовала. Слишком нагло, ей казалось, что Снейп ни капли не поверил ее словам. Конечно, вся судебная авантюра, которую они с Гарри устроили, была исключительно ради Снейпа. Благодарность Гарри была настолько велика, что он даже допускал возможность просто похитить Северуса из Азкабана и помочь пуститься в бега. Но здравый смысл в лице Гермионы не позволял обращаться к таким радикальным мерам. А последствия в виде изменения суда Визенгамота — это отличный бонус, который благоприятен для всей магической Британии.       Снейп долго всматривался в ее глаза, будто ожидая, что она продолжит давление. Но Грейнджер замолчала и больше ничего не говорила…       Мерзавка!       Гермиона одурачила его, и он не мог поверить, что мысли о вине вновь вернутся к нему. Он был Пожирателем смерти, он донес пророчество Волдеморту, он активно участвовал во второй магической войне, лавируя между сторонами и подвергая риску множество людей, чтобы сохранить свою легенду. И конечно он чувствовал себя отвратительно, глядя на своих сокамерников, по большей части ни в чем не виноватых, магглорожденных волшебников.       Конечно, эти бури различных эмоций происходили внутри, а внешне, как и всегда, он источал полнейшее безразличие и равнодушие.       Видимо, почувствовав что-то, Гермиона продолжила:       — Министерство магии гарантирует вам полную безопасность и не станет вас трогать, сэр. Вы будете вновь полноправным волшебником. Ваше оправдание станет сенсацией, — голос Грейнджер из строгого обратился в воодушевленный. — Мы с Гарри сделаем все для этого.       Снейп не сдержал усмешки от последнего:       — А слабо гарантировать полную неприкосновенность от Поттера и вас?       Он открыто насмехался над ней, но она восприняла это как его сомнение.       — Вы будете вольны делать то, что захотите. Если вы не пожелаете нас видеть — это ваше право.       — Я не верю в это, мисс Грейнджер, — сказал он спокойно, уже без какой-либо усмешки. — Может, Кингсли и смог что-то поменять за столь короткое время, но, чтобы изменения были глобальными и заметными, обществу нужно пережить не одно поколение. Общественное сознание не изменить одному человеку.       Они замолчали. Грейнджер могла бы с ним поспорить, но реальность была в точности такой, какой ее описал Снейп. Кингсли очень медленно принимает решения, а законопроекты молодежи практически всегда игнорирует. Она все понимала…       Но движение вперед все же должно быть! И они — молодые чиновники — доказывают это.       Их молчание затягивалось, и Гермиона ждала еще хоть слова от него, но ничего не было. Лишь пустой взгляд черных глаз, которые совсем не пугали и не отталкивали.       — Это был ваш единственный шанс, сэр, — проговорила Гермиона, не скрывая разочарования, поднимаясь со стула. — Даже не знаю, когда что-то изменится, и мы смогли бы вам помочь без вашего согласия.       Она ждала, когда он ее остановит и скажет хоть что-то. Но нет. Как бы медленно она ни двигалась к двери, он даже не сдвинулся.       Но вот в тот момент, когда ее ладонь коснулась металлической поверхности, чтобы постучать, до ее слуха донесся его голос:       — Мисс Грейнджер, разве я хоть раз сказал «нет»?       Она замерла и даже на секунду допустила, что сама придумала его голос в голове. Гермиона обернулась и спросила:       — Кажется, вы ясно дали понять, что вас все устраивает, сэр, разве нет?       — Я соглашусь на содействие, но вы дадите слово, что если ваша идея каким-то чудесным образом выгорит, то мне не будут препятствовать уехать заграницу.       — Полная правоспособность это и подразумевает.       — Тогда, полагаю, — менторским тоном начал Снейп и поднялся из-за стола, — что мне надо подписать какое-то согласие? И это последний раз, когда я вам указываю, что делать, иначе, — он скривил губы, — я буду вынужден подать прошение о замене… Моего защитника.       Гермиона лишь зло сверкнула глазами на его замечание, но быстро собралась и несколько раз взмахнула волшебной палочкой. Из ее небольшой сумки вылетел сначала лист пергамента с уже написанным текстом и опустился на стол, затем еще несколько стопок пергамента расположились на свободной поверхности.       — Мне нужно подписать не один пергамент? Или вы перестраховываетесь? — приподняв бровь, надменно спросил Северус.       — Нужный пергамент перед вами, сэр, — деловито отчеканила Гермиона, подошла к столу и внимательно начала перебирать пергаменты в одном ей известном порядке. — Нас ждет долгий разговор, надеюсь, вы никуда не торопитесь? — издевательски добавила она.       Снейп лишь хмыкнул:       — Я пересмотрю свое расписание, но не смейте лишать меня ужина, — процедил он и сел за стол, внимательно вчитываясь в текст соглашения.       — Я допускаю мысль, что мы еще и позавтракаем вместе, — она улыбнулась, а потом максимально серьезным тоном добавила, — вы расскажете мне все, что было с момента вашего первого оправдания и вплоть до крайнего приговора.       Северус внимательно ее осмотрел, медленно скользя взглядом по всей ее фигуре, как бы прикидывая, что из его длинного рассказа, больше всего ее озадачит и вгонит в ужас. А потом он зловеще улыбнулся и опустился на стул.       — Слушайте, уважаемый защитник, — не скрывая пренебрежения начал Снейп. — Надеюсь, что у вас пропадет всякий аппетит.

***

      — Неужели это заразно? — нахмурив брови недовольно спросил Рон, потянув сливочное пиво прямо из бутылки. — Ты превращаешься в Гермиону!       Гарри что-то пробубнил в ответ и еще ниже склонился над кучей пергаментов, что-то сверяя.       — Нет, серьезно, друг, — Рон чуть приблизился к бесконечным пергаментам, бегая глазами по множеству имен, сфер деятельности, адресов и, ничего не поняв, поднял лицо на Гарри, загородив ему обзор, — я думал, что ты будешь мне рассказывать о приключениях крутого мракоборца, а в итоге вижу… Бюрократа!       — Рон!.. — строго воскликнул Гарри, но резко прервался, услышав громкий звук из камина.       Гарри подскочил — он так ждал вестей от Гермионы о переговорах со Снейпом с самого утра, как только Грейнджер отправилась в Азкабан, но весточки не было. Сейчас был уже поздний вечер, хотя вся троица договорилась встретиться сразу после работы в новом доме Гарри, как они делали это каждый месяц.       Гарри, чтобы не задерживаться, взял всю бумажную волокиту с собой и тщательно изучал списки присяжных заседателей по делу Снейпа. Рон же донимал Джинни, потом изучал спортивные журналы, а после рассказывал другу о делах в бизнесе, при этом тщательно подбирая слова, но Гарри был слишком сосредоточен на своем деле, чтобы заметить осторожность Рона.       Среди кандидатов в присяжные были тысячи волшебников. И Гарри хоть и был рад, что они в этот раз не будут выбраны случайным образом, но даже не имел представления о количестве часов, которые он потратит, чтобы его выбор обеспечил максимальную справедливость новому приговору. Нужно было столько всего учесть: возраст волшебника, пол, карьеру, последнее место жительства и его же во время войны, и самое главное — чистоту крови. Последнее хоть сейчас и перестало быть предметом для споров и разногласий в чистом виде, но все же не искоренилось среди волшебников и имело значение при решении некоторых дел, к примеру, в вопросах влияния. Конечно, это было негласно и в Министерстве при назначении или передаче полномочий чистота крови не играла роли. А вот при вынесении приговора бывшему Пожирателю смерти магглорожденные, несправедливо репрессированные во время войны, могут и «случайно» пропустить часть заслуг Снейпа в войне и проголосовать за виновность.       Но все это могло и не иметь значения, если сейчас Гермиона сообщит плохие новости о том, что Снейп не согласился на защиту в лице надоедливой троицы (даже не в полном составе).       И когда Гарри уже встал со стула, чтобы встретить Гермиону с новостями, та влетела в комнату в максимально разгневанном состоянии.       — Это возмутительно! — воскликнула Гермиона, подбегая к столу Гарри и вытаскивая из бездонной сумки пергаменты. — Азкабан — это сплошной рассадник сырости, антисанитарии и грибка!       — Гермиона? — аккуратно начал Гарри.       — Да, заключенные отбывают наказание, но это не равняется пытке! А как же сами работники? Они же тоже находятся там, и я не видела никого, кто бы не кашлял каждые десять минут!       Гермиона еще какое-то время продолжала причитать об ужасных условиях содержания заключенных, а Гарри безуспешно пытался выяснить главное. Он кинул просящий о помощи взгляд на Рона, но тот лишь расслабленно усмехнулся, давая понять, что словесный поток его невесты просто надо переждать.       И действительно, через какое-то время она начала задыхаться от своих речей. Обессиленно упав на диван, Гермиона лишь добавила:       — В свободное время я обязательно займусь тюремной реформой.       — Гермиона! Что со Снейпом? — не выдержал Гарри.       — Я же выложила все на стол, опусти голову, — загадочно улыбнувшись, девушка кивнула на бумаги.       Гарри опустил взгляд и сразу наткнулся на неразмашистую угловатую подпись. Глаза Гарри наполнились радостью.       — Не спеши радоваться, Гарри, нас ждет много работы, — устало усмехнувшись, Гермиона перевела взгляд на Рона, который скучающе ковырял этикетку на бутылке в руке. — Прости, Рон, мы не можем терять ни минуты.       Рон поднял на нее глаза и понимающе кивнул, однако по нему видно было, насколько он расстроился. Гермиона поднялась и подошла к нему, опуская руки на плечи.       — Я обещаю, что сразу после суда мы проведем время вместе, а сейчас иди домой, я приду позже, — целомудренно поцеловав его в лоб, она отошла к столу.       — Да, — неуверенно ответил Рон, немного помявшись добавил: — Ребята, я вообще хотел сказать кое-что.       Гарри с Гермионой нетерпеливо подняли головы в ожидании.       — Я хотел… Я понимаю, что вы заняты и…       — Рон, что-то произошло? — прямо спросил Гарри.       — Нет! Но меня насторожило кое-что на границе, где я оформлял последние сделки. Обычно же я веду дела напрямую с перевозчиками и поставщиками, но здесь были какие-то представители.       — Это нормально среди деловых людей вести дела через посредника, — пожала плечами Гермиона.       Рон отвел глаза и негромко пояснил:       — Именно по этим поставкам всегда надо вести дела лично. Я хотел предложить тебе, Гарри, устроить… «Неофициальный» визит. Мне очень не нравится то, что там происходит и как идут дела.       — Рон… — Гарри снял очки и потер двумя пальцами переносицу, — Сейчас не время для подобного и тем более я не вправе проводить «неофициальные» визиты.       — Рон, если ты подозреваешь, что что-то нечисто тебе следует сообщить об этом в Отдел мракоборцев, Гарри сейчас официально откомандирован, — заумно прочеканила Гермиона.       Рон немного опешил, но Гарри не стал возражать. Когда молчание затянулось, Гермиона вернулась к документам, а Гарри подошел к Рону, чувствуя вину за отказ в помощи.       — Пойдем, провожу тебя, — хлопнув друга по плечу, пошел в сторону выхода.       Рон понял, что сейчас Гермионе не до него, тяжело вздохнул и, приняв решение разобраться с делами самостоятельно, отправился вслед за другом.