Обратный отсчет

      — Я договорилась с основными членами Ордена и Отряда, — устало проговорила Гермиона и плюхнулась на стул в одной из «лучших» камер Азкабана, которую выделили Северусу на время следствия суда. — Итого мы точно можем рассчитывать на поддержку Макгонагалл, Невилла, Джинни, Луны, еще будет несколько письменных показаний.       — Что решилось с Кингсли? — спросил Северус, внимательно изучая бумаги и пергаменты, которые Гермиона выкладывала на стол.       — Это… сложный вопрос, — осторожно сказала Гермиона, виновато посмотрев на Снейпа. — Председательствующий пока принимает решение. С одной стороны его показания никак не связаны с нынешними полномочиями, но… Северус. Показания в вашу пользу могут повлиять на присяжных, так как министр магии — слишком авторитетное лицо.       — На это мог бы и быть расчёт, — с нажимом проговорил Северус и сверкнул глазами на девушку.       — И именно поэтому будет пересмотр вашего дела, — строго ответила Грейнджер. — Чтобы приговор был честным и без «авторитетных» мнений. Ведь вспомните, именно оно и сыграло против вас в прошлый раз.       Северус разочарованно приподнял бровь и вернулся к бумагам. В этом очередном споре крыть ему было нечем.       До первого слушания оставалось несколько дней, хотя по плану Кингсли процесс должен был начаться почти на месяц раньше. Но бесконечные просьбы о продлении сроков от Поттера и Грейнджер заставили министра смилостивиться и пересмотреть решение. Хотя на самом деле, на Кингсли подействовала сама председательствующая судья, которой определенно нужно было больше времени на перестройку системы, а также обвинитель. Последний был тем же, кто обвинял Снейпа, да и всех пожирателей сразу после второй войны, но, учитывая, что дело будет куда сложнее, ему тоже надо было готовиться, чтобы «засунуть высунувшуюся голову пожирателя за решетку».       Что касается председательствующей судьи, то было принято решение назначить на дело одну из старейших и опытных судей Гризельду Марчбэнкс, которая любезно согласилась вернуться из отставки. И поскольку на поколение Марчбэнкс выпало множество изменений Визенгамота, то и в этом случае ей не составило труда перестроиться на более гуманистический и современный режим судопроизводства.       С присяжными у Гарри дела обстояли весьма неплохо. Кандидатов было достаточно, они были разными по многим параметрам, а, значит, могли обеспечить объективное решение.       Гермиона же практически прописалась у Снейпа в новой камере. Она приходила ранним утром, а уходила поздней ночью. Ее первоначальная тактика была замечательна, ровно до тех пор, пока Северус не начал открывать ей завесы тайны своей жизни. Тогда-то ее стратегия посыпалась как карточный домик. И чем больше он углублялся в детали, тем слабее становились надежды на благоприятный исход.       Лишь одно радовало Гермиону — Северус был максимально откровенен и открыт к диалогу. Порой он углублялся в такие детали, которые и к делу-то не совсем относились, но впечатление производили сильное. Это сначала вводило Гермиону в заблуждение. Она-то думала, что из него клещами надо будет вытаскивать информацию, а тут он сам все выкладывает. Но потом вспомнив его вопросы про пересечение границы после оправдания-но-это-не-точно, она поняла, что Снейпу просто плевать на конфиденциальность его жизни, если это поможет ему законно сбежать из страны.       В день накануне первого заседания Гермиона также пришла ранним утром и до поздней ночи они проговаривали свои речи, имитировали процесс, по очереди задавая друг другу каверзные вопросы, и еще раз проходились по всем деликатным деталям, которые могли всплыть благодаря свидетелям стороны обвинения.       Максимально вымотанный Северус внимательно смотрел, как Гермиона строчит что-то в своем маггловском блокноте. Сегодня она ни разу не отвлеклась от работы, и Снейп искренне удивлялся, сколько у нее энергии прячется в резерве.       — Достаточно, Гермиона, — спокойно сказал Северус, ловко выхватывая блокнот из-под руки девушки, подгадав момент, когда она не чиркала в своих записях. — Подготовиться лучше нельзя. Идите отдыхать.       Она какое-то время вопросительно смотрела на него, а потом вдруг почувствовала такую усталость, о которой даже не задумывалась ранее. Северус был прав. Заседание с утра, и ей как никому надо быть бодрой.       — Спокойной ночи, — уже тише сказал Северус, и Гермиона удивленно уставилась на него.       Это был первый раз, когда он по-человечески попрощался с ней, до этого на ее прощальные слова он максимум мог фыркнуть или закатить глаза. Даже жаль, что это прощание было неуместно.       — Подождите, Северус, — она улыбнулась и полезла в свою бездонную сумку.       Недолго копаясь, она вытащила объёмную картонную коробку и поставила прямо перед ним. Снейп сначала недоверчиво смотрел на предмет, а потом поднял вопросительный взгляд на Грейнджер.       — Не надо так удивляться. Там нет ничего страшного, иначе бы досмотрщики не пустили бы меня сюда, — открыто улыбалась Гермиона, а потом поднялась со стула. — Это от нас с Гарри. Психологи отмечают, что это могло бы повлиять на решение. Спокойной ночи.       И как она предполагала, он ей не ответил. В этот раз даже не фыркнул или не издал каких-либо других звуков, а ее это и не беспокоило. Она молча собралась, еще раз ободряюще улыбнулась и ушла.       Прошло еще немного времени, прежде чем Северус, наконец, оторвал взгляд от двери и опустил его на коробку. Очень настороженно, не отводя глаз и не моргая, он приблизился к ней. Воровато провел руками по мягкому картону, будто ища подвох.       Одним движением дернул ленточку, и она сразу развязалась. Тогда он очень медленно потянул за крышку коробки, приоткрывая ее. Что-то темное показалось изнутри, но Северус не мог разобрать что. Рвано выдохнув, он резко раскрыл ее и вгляделся в содержимое. Сверху лежала на взгляд очень мягкая, но при этом прочная ткань черного цвета. Цвет был настолько насыщенным, что казалось, будто он поглощает свет в себя, как черная дыра. Потянув вещь к себе, он вытащил ее и понял, что это была мантия. Фасон был точно по его вкусу, но материал и крой были настолько шикарны, что Снейп и не думал себе такое позволить.       Под мантией лежала белоснежная льняная рубашка, приятно хрустевшая в руках, когда он ее доставал. Ниже строгие брюки и сюртук к ним, не уступавшие по качеству предыдущим вещам. На дне коробки лежали дорогие высокие туфли. Они выглядели привычно, фасон был маггловским, но когда Северус прикоснулся к ним, понял, что кожа была не простой, а драконьей. Очень тактичное решение, подумал Снейп, так как он хотел подобную обувь ввиду ее практичности, но то, что предлагали мастера, совсем не подходило стилю зельевара. Если бы он вышел в своих привычных одеяниях и пестрых или пятнистых сапогах, то был бы поднят на смех (негласно, конечно).       Когда Северус разворачивал вещи, то откуда-то выпал кусок пергамента. Нахмурив брови, мужчина склонился и прочитал содержимое, написанное мелким почерком мисс Грейнджер.       «В мире нет справедливости (С.С). Мы сами вершим ее (Г.Г.)».       Когда его сердце стучало столь быстро? Ах да, когда Темный Лорд натравил на него свою любимицу. Но тогда это было максимально неприятно и мерзко. Сейчас же… трепетно?       Он не помнил, когда последний раз получал такие внимательные и полезные подарки. Альбус дарил ему шутливые безделушки с несмешными шутками. Коллеги по Хогвартсу ограничивались чем-то бесполезным и прямо-таки пропитанным идеей «надо, потому что праздник».       А тут такой шикарный, практичный и внимательно подобранный подарок. Северус понимал, что присутствовал на заседании в тюремной робе и это было допустимо, а значит одежда была не вынужденным подарком.       Он прикрыл глаза, ведомый слишком большим наплывом эмоций. В голове пронеслись все эпизоды присутствия Грейнджер, ее рассказы об их почти годовой подготовке к судебной реформе, спорах с министром и его помощниками, авантюрах в СМИ, привлечении свидетелей на их сторону, готовность Гермионы разбиться в лепешку, но добиться оправдания. Он понял. Сжимая в руках кусочек пергамента, до него дошло, что эти странные чувства, преследующие его с момента появления этой «невыносимой» фурии с безумной прической, были благодарностью. Он столько отдал, а теперь пытаются отдать за него.       Губы тронула легкая и совсем незлобная улыбка. Он тоже был благодарен. Но никогда не признается в этом ни Грейнджер, ни кому-либо еще.       

***

             Она трансгрессировала недалеко от дома, чтобы хлопком никого не разбудить. На улице задувал неприятный северный ветер, свет в доме уже погасили. Гермиона потуже затянула легкое весеннее пальто и побежала в помещение.       Тихо приоткрыв дверь, она быстро скинула верхнюю одежду и прошла в кухню. Усталость отступала перед диким голодом, поэтому Гермиона рассчитывала поесть сейчас, ведь завтра утром от волнения любая еда встанет колом.       И как же она обрадовалась, когда, открыв холодильник, обнаружила заботливо сложенный контейнер и сверху бумажку с ее именем.       Недолго думая, она раскрыла его и начала есть прямо так, не разогревая. Чуть позже она просто опустилась на диван, стараясь ни о чем не думать, хотя мысли так и лезли в голову, мешая сосредоточиться на отдыхе.       Почему-то именно сейчас стало казаться, что все бесполезно, что Снейп был прав и действительно, чтобы произошли существенные изменения в государственном аппарате должно смениться не одно поколение. А уж в его оправдание верилось все меньше, хотя все зависящее от нее и от Северуса они, очевидно, сделали — осталось только закрепить на деле в самом заседании.       И прежде чем негативные мысли захватили ее разум, в коридоре раздались шуршащие шаги.       — Так и думала, что найду тебя здесь среди ночи, — тихо сказала миссис Грейнджер, жмурясь от света в кухне.       — Намекаешь, что губительно есть на ночь? — грустно усмехнулась Гермиона.       — Нет, намекаю, что губительно так много работать.       Миссис Грейнджер уселась напротив дочери и начала пристально вглядываться в уставшее полусонное лицо. Гермиона же ничего не могла ответить, поскольку и так понимала, что спорить нет смысла, а отрицать правду глупо.       — Ладно, пойдем, — резко сказала миссис Грейнджер и настойчиво потащила дочь в гостиную.       Гермиона, ничего не понимая, просто подчинилась и следовала за матерью, которая усадила ее на пол перед диваном.       — Рассказывай, — спокойно сказала миссис Грейнджер, опустилась за Гермионой, взяла расчёску и начала медленно перебирать волосы дочери.       Гермиона улыбнулась. Из-за ее непослушных волос процесс мог длиться достаточно долго, но в то же время он был безумно расслабляющим и релаксирующим. Мама сначала отделяла небольшую прядь, аккуратно задевала кожу головы, зная, что легкое движение пустит череду приятных мурашек по шее, а потом начинала от кончиков вверх потихоньку чесать волосы.       Гермиона не понимала, что ей хочется рассказать, но для мамы это был просто предлог, чтобы ее расслабить и заставить наконец-то отключиться от плохих и пагубных мыслей.       И все же она начала рассказывать. Но не о проблемах и страхах, а о мечтах.       — Так и знал, что найду вас здесь, — раздался сонный хриплый голос мистера Грейнджер.       — Что опять за намеки? — возмутилась Гермиона, а миссис Грейнджер лишь усмехнулась.       Немного проморгавшись и оценив обстановку, он заключил.       — А, у вас тут сеанс психотерапии.       Получив утвердительные кивки и немного поворчав, мужчина неспешно направился в кухню и достал небольшой сотейник, куда налил молока и добавил какао-порошок.       Гермиона улыбнулась еще шире. Родители могли ворчать, могли сердиться и негодовать после каких-то ее действий, но в трудные времена всегда проявляли терпение и искреннюю заботу.       Вот и сейчас мама ее расслабляла, папа приготовил им какао, и они болтали о чем-то, о чем наутро даже не вспомнят. Но это так наполняло душу уютом и трепетом, что тело будто наливалось теплом от семейной идиллии.       Когда почти каждая прядь была расчесана, а опустошенные кружки стояли в раковине, раздались очередные шуршащие шаги из коридора. Небрежно почёсывая затылок, ероша волосы и зевая, вошел Рон.       — Так и знал, что найду вас здесь, — прохрипел он, также щурясь от света.       Однако на эти слова уже никто не сердился, лишь посмеялись.       — Пойдем спать, завтра большой день, — с улыбкой сказала Гермиона, поднимаясь с пола.       Тепло отблагодарив за поддержку и попрощавшись с родителями, она поманила Рона за собой.       — Кажется, это первый раз, когда мы нормально легли в постель вместе, — без обиняков констатировал Рон, уложившись на свою сторону постели.       — Прости, — только и смогла прошептать Гермиона, утыкаясь носом в спину своего жениха, покрытую множеством веснушек.       — Ничего, это не мешает мне любить тебя.       Он прижал ее руки к своей груди и крепко сжал. А в мыслях Гермионы помимо эйфории от заботы родителей, добавилось еще и тепло от любимого. Поцеловав несколько раз его в спину, она зажмурилась от ощущения счастья и через несколько мгновений уснула крепким сном.       

***

             Такого полного зала Грейнджер не видела никогда. Заседание еще не началось, поэтому стоял такой гул, от которого хотелось спрятаться. Журналисты, фотографы, множество работников министерства, да и простые любопытные зеваки заполнили все сидячие, да и стоячие места тоже.       Грейнджер медленно вела взглядом по помещению. Пустующее возвышенное место председательствующего, рядом место секретаря, тринадцать присяжных заседателей — Гермиона презрительно усмехнулась, вспомнив количество в маггловских судах, магический мир даже в этом вопросе должен превосходить; напротив них сторона обвинения — сам «прокурор» Порк, который обвинял Северуса в первый раз; и еще какой-то пожилой мракоборец, которого Гермиона не узнавала — оба выглядели вполне уверенно и расслаблено, видимо, слишком убеждены в своей победе. В центре располагалась стойка для свидетелей, которые ожидали в коридоре — таково было разумное решение председательствующего, чтобы избежать влияния свидетелей друг на друга. По всему периметру стояло множество мракоборцев с волшебными палочками наготове. Это заставило Гермиону нахмуриться и повернуться к сидящему по левое плечо Северусу. Зачем так перестраховываться, если его руки и так скованы блокирующими магию кандалами? Глаза и лицо мужчины не закрывала окклюментная маска, но его новые одежды добавляли привычного шарма профессору Северусу Снейпу, мешала только неаккуратная борода. Но как бы Гермиона не ругалась с охранниками, они не разрешили дать Северусу острые предметы типа бритвы.       Почувствовав ее взгляд, мужчина повернулся к ней. Они не говорили, только внимательно смотрели друг другу в глаза. Было страшно обоим. Но когда Северус ободряюще приподнял уголок губы, громко лязгнула дверь, повисло молчание, разбавленное громким голосом секретаря:       — Всем встать, суд идет!       Судья Гризельда Марчбэкс смогла впечатлить. Грациозно следуя к своей трибуне, она высоко держала подбородок, источая уверенность, смотря только вперед и ни на ком не зацикливая свой холодный взгляд. Ее черная мантия следовала за ней, развеваясь длинным шлейфом, — кажется, у Снейпа по эффектности походки появился конкурент. Одеяния были сугубо черными, видимо, Марчбэнкс посчитала правильным сохранить максимальную нейтральность и объективность даже в цвете одежды. Контрастом же выступали седые волосы, заплетенные в тугой пучок.       Дойдя до своего места, она быстро окинула взглядом зал и тихо, но при этом очень убедительно сказала:       — Садитесь.       Воцарилось вновь молчание. Судья подвинула к себе том дела Северуса, не очень толстый, и раскрыла его. Она безошибочно перевела взгляд от пергаментов на Северуса и недолго всматривалась в него, не излучая никаких эмоций. Северус выдержал взгляд также стойко. Потом она вновь опустила глаза на пергамент и тихо начала:       — Судебное заседание объявляется открытым. Слушается уголовное дело номер УПО1 по обвинению Северуса Снейпа по части статьи 105…       Так и началась вся подготовительная часть заседания, перечень статей Кодекса об уголовных деяниях волшебников, проверка явки, оглашение прав подсудимого согласно Хартии о правах Визенгамота, состав суда, правила поведения для слушателей, наличие отводов.       Когда процедурная формальность была закончена, судья сложила несколько кусков пергамента отдельно и, не глядя в сторону обвинения, сказала:       — Суд переходит к судебному следствию. Прошу огласить обвинения.       Обвинитель с премерзкой ухмылкой вальяжно поднялся с места, пристально глядя на Снейпа, и театрально начал:       — Ваша честь, присяжные и уважаемые волшебники и волшебницы магической Британии! Мы собрались, чтобы, прошу заметить, в очередной раз судить убийцу, темного мага, недостойного нашего общества! — Грейнджер закатила глаза, едва сдерживая себя от возражений — ей слово еще дадут. — Северус Снейп обвиняется в участии в организации, которая признана в магической Британии террористической, именуемой «Пожирателями смерти», обвиняется в убийстве Альбуса Дамблдора, полагаю, излишним будет перечислять имена и титулы. Обвиняется в злоупотреблении должностными полномочиями на посту директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. — Обвинитель выдержал паузу и продолжил с еще более торжествующей интонацией: — Обвиняется в покушении на убийство Джорджа Уизли.       В зале кто-то ахнул, но после вновь повисла оглушающая тишина. Хотя Снейп допускал, что слышит, как скрипят зубы Гермионы от негодования, ведь в первом суде ему вменяли на одно преступление меньше.       Наслаждаясь произведенным эффектом, обвинитель взял длинный лист пергамента и начал зачитывать все выявленные обстоятельства совершенных преступлений.       В целом, тут Гермиона не услышала новшеств, как и материалов из того тонкого тома, обвинитель зачитывал общеизвестные факты, выворачивая их в свою сторону, выставляя Северуса отвратительным злодеем, чья деятельность чуть ли не была сравнима с преступлениями Волдеморта. Однако было неожиданным, что упомянут шальную сектумсепру Северуса во время операции «Семь Поттеров», которая весьма точно отсекла ухо Джорджу. Гермиона была уверена, что Джордж привлечен как свидетель защиты, но точно не как потерпевший. Во всяком случае, во время разговоров это никак не всплывало, и откуда могла знать детали сторона обвинения, Гермиона не понимала. И она заранее осознавала, что никак не сможет сказать, что нельзя вменять то, что не было установлено при прошлом вынесении приговора. А все из-за треклятых ленивых бюрократов, которые вместо официального пересмотра, решили просто отменить вынесенный приговор и отправить дело на новое рассмотрение.       — Я закончил, Ваша честь, — он еще раз высокомерно оглядел Снейпа, а затем в легком поклоне опустился на свое место.       — Я с вами не закончила, поэтому встаньте, — ледяным и строгим тоном обратилась судья к этому «самодовольному ничтожеству», как его про себя называла Грейнджер.       Порк в первый раз за заседание опешил и уже не так уверенно поднялся.       — В обвинении вы указали преступление «покушение на убийство Джорджа Уизли», вы ведь не оговорились?       — Эм, — Порк под таким пристальным взором замялся сильнее. — Нет, Ваша честь.       — Это не указано в обвинительном заключении и этого нет в материалах дела, а сам мистер Уизли указан как свидетель защиты. Объяснитесь.       — Ваша честь, открылись новые обстоятельства, о которых как раз было сказано, новое заключение будет подготовлено.       Он еще продолжал что-то мямлить и совершенно не был похож на того выскочку, которого пытался показать вначале. Однако в какой-то момент Марчбэнкс его прервала, просто подняв руку, даже не глядя на него.       — Это обвинение я пока не принимаю, мистер Уизли будет допрошен как свидетель отдельно от ваших позиций после допроса свидетелей обвинения, — она вновь обратила свой строгий взгляд на Порка и добавила: — Я делаю вам замечание за неподобающее поведение в зале суда Визенгамота, в следующий раз вы будете заменены.       Порк выпучил глаза и покраснел так, что его фамилия стала еще и говорящей. Однако ничего говорить не стал.       — Мистер Снейп, понятны ли вам обвинения и признаете ли вы свою вину? — Председательствующая перевела взгляд на Северуса.       Он поднялся, цепи противно лязгнули, отчего Снейп скривил губы.       — Признаю, как и в первый раз, но у меня есть оправдания, — сказал Северус и в зале поднялся гул.       Кто-то выкрикивал оскорбления, кто говорил, что Снейп лжец и никаких оправданий для него не существует. Мрачбэнкс с нечитаемым лицом подняла палочку и направила на слушателей. Легкий взмах и воцарилась тишина.       — Я попрошу соблюдать спокойствие в зале суда, — сказала судья, обращаясь к слушателям. — В противном случае, при очередном нарушении порядка в зале останутся лишь репортеры и журналисты.       Она еще какое-то время вглядывалась в толпу, а потом перевела глаза на Северуса, побуждая продолжить.       — Обвинения понятны, — лаконично закончил Северус.       — Защитник? — председательствующая перевела взгляд на Гермиону.       — Нечего дополнить, Ваша честь, возражений по обвинениям нет, — поднявшись, ответила Грейнджер.       — Садитесь, — сказала судья и еще раз пробежала глазами по тому с делом.— Тогда переходим к исследованию доказательств. Сторона обвинения, начинайте.       Порк снова поднялся, но уже без той пафосности.       — Ваша честь, прошу, начать с допроса обвиняемого Снейпа.       — Приступайте, — согласилась Марчбэнкс. — Обвиняемый, встаньте.       — Мистер Снейп, — Порк снова начал входить в свою роль, но Северус сохранял хладнокровие. — В период с первого падения Того-кого-нельзя-называть вплоть до его официального возрождения в 1995 году, вы осуществляли деятельность Пожирателя смерти?       — Нет, — ответил Северус.       — Нет? Как вы тогда объясните, каким образом вы вновь вступили в эту организацию?       — Возражаю, Ваша честь, вопрос некорректный — воскликнула и подскочила Грейнджер. — Пожиратель смерти, принявший метку, — она скривилась, — принимает навсегда. Нельзя из организации выходить или вновь в нее вступать.       — Ваша честь, — ответил Порк. — Получается, что по словам защитника подсудимого, Снейп был ошибочно оправдан еще при первом падении Сами-знаете-кого?       — Нет! — также рьяно заявила Гермиона. — Мистер Снейп был оправдан за то, что вообще вступил на службу Темного Лорда и это было сделано под личную ответственность Верховного чародея Визенгамота Альбуса Дамблдора.       — Ага, уважаемый суд, — спохватился Порк. — Правильно ли можем толковать, что Дамблдор просто воспользовался своим положением, чтобы защитить, как ему думалось, «ручного Пожирателя» и взять себе на службу.       — В суде не используют оценочный жаргон, — подняв голову, процедила Грейнджер. — А также…       — Достаточно! — твердо сказала председательствующая и воцарилось молчание. — Нет смысла обсуждать самый первый процесс, так как это устоявшийся прецедент. Обвиняемый, объясните суду вашу деятельность в роли Пожирателя до возрождения Сами-знаете-кого.       — Я фактически бездействовал, — начал Северус. — Для Пожирателей и Темного Лорда была придумана легенда, что эти годы я втирался в доверие к Дамблдору, а также Ордену Феникса. Метка первое время давала знать, что кто-то из последователей встречался, однако это быстро прекратилось. В день возрождения на первый зов уже Хозяина я не явился. В этот же день Дамблдор попросил меня предстать перед ним и узнать все, что смогу.       — Продолжайте, обвинитель, — удовлетворившись ответом, сказала судья.       — Продолжая разбираться в этой части, прошу пригласить, свидетеля, Люциуса Малфоя.       Главные двери зала распахнулись и двое мракоборцев вывели Люциуса Малфоя в тюремной робе и в волшебных кандалах. Его подвели к специальной стойке перед судьей. Северус заметил, как Малфой держал лицо, как обычно, гордая осанка и высокомерный взгляд, такая же неухоженная борода, как и у него самого. Это был тот же самый павлин, только лишенный хвоста и лоска.       Быстрая зачитка прав и обязанностей свидетеля и слово вновь было передано Порку:       — Мистер Малфой, вы поддерживали какие-либо дела с обвиняемым до возрождения вашего Хозяина?       — Нет, — протянул Малфой. — Только те, что касались успеваемости моего сына.       — Вы были при Сами-знаете-ком, когда Снейп впервые явился после возрождения? — спросил обвинитель.       — Да, — односложно ответил Люциус.       — Расскажите, — потребовал Порк с нетерпением, так как, видимо, его ожидания, что Малфой расскажет про всю темную подноготную Снейпа-Пожирателя, не оправдались.       — Северус явился последним, когда Темный Лорд сделал вывод, что Снейп — предатель, — начал Люциус, в своей манере, растягивая слова. — Хозяин первым делом наказал его, а потом дал объясниться. Северус лишь сказал, что стал близок к директору Хогвартса и это все его слова в тот вечер, так как потом к нему была применена легилименция.       — И Темный Лорд поверил ему?! — с нетерпением спросил Порк.       — Очевидно, — подтвердил Люциус.       — Ваша честь, — взвизгнул обвинитель, наконец получив желаемую информацию. — Мною были наведены справки о легилименции как о высшей ментальной форме магии и хочу отметить, что Сами-знаете-кого было не обмануть, невозможно достичь того уровня и именно поэтому его сторонники, как бы мне не хотелось это признавать, были ему верны даже после первого падения!       — Возражаю! — вновь поднялась Грейнджер. — Это субъективное мнение, не доказанное научно. Альбус Дамблдор тоже владел легилименцией, хотите сказать, уважаемый обвинитель, — она показательно скривилась, — Мистер Снейп тоже не мог обмануть его.       — Видимо Дамблдор был слабее, — парировал Порк, — ведь насколько мы знаем, среди членов Ордена Феникса были предатели, например, тот же Питер Петтигрю, а вот среди Пожирателей смерти… Вы припомните, мистер Малфой?       Свидетель покачал головой.       — Так получается, что по вашим же словам, легилимента можно обмануть, только это происходит как-то выборочно? А что касается предателей среди Пожирателей, то они просто не доживали, ибо Волдеморт, — в зале ахнули от когда-то запретного имени, произнесенного Грейнджер, — не церемонился и убивал их.       — Возможности легилименции до конца не изучены, я основываюсь на фактах, защитник, — Порк также кривился, обращаясь к Гермионе. — Именно поэтому мы не доверяем воспоминаниям Снейпа, переданным Поттеру, о которых мы еще поговорим, и легилименции во время допроса.       — Мы не используем эти виды доказательств, потому что это некорректно с моральной точки зрения, а также это нарушало бы право волшебника на хранение молчания, — уточнила Гермиона.       Порк никак дальше не стал парировать и обратил внимание на председательствующую.       — Защитник, есть ли вопросы к свидетелю? — формально уточнила Марчбэнкс.       — Нет, так как мистер Малфой практически не участвовал в активной части деятельности Пожирателей и мало имел дела с обвиняемым, — сказала Гермиона, затем все же обратилась к нему: — Верно, мистер Малфой?       Он смерил ее своим привычным пренебрежительным взглядом, затем перевел его на Северуса. Он понимал, что ему есть много чего добавить полезного для обвинения, о чем не было известно, но понятия чести даже Малфою были известны — он помнил о своем сыне и сколько Снейп сделал для последнего.       — Воистину, мисс Грейнджер, — ответил Малфой после чего его увели из зала.       — Следующий свидетель — Антонин Долохов, — объявил Порк.       Долохова ввели так же как и Малфоя. Однако в отличие от Люциуса, Антонин был намного более расслабленным, держался так, будто его привели на представление. Он оглядывался, крутил головой и внимательно все рассматривал, его взгляд задержался на Северусе, однако ничего не выдал, а потом опустился на Грейнджер, Антонин долго всматривался, а потом ухмыльнулся и начал слушать судью.       Во время подготовки к заседанию Гермиона и Северус определили Тони как одного из опасных свидетелей. Северус не был уверен, что он не станет лгать или выкручивать показания таким образом, чтобы это стало выгодным не то чтобы для обвинения, а для него самого. Поэтому решено было выслушать вопросы Порка и не встревать.       — Мистер Долохов, вы были одним из приближенных к Сами-знаете-кому? — начал Порк.       — Я был одним из первых соратников, — с гордостью ответил Долохов. — Разумеется, я входил в число ближайших сторонников.       — Какую роль занимал Северус Снейп?       Тони перевел взгляд на Снейпа и оценивающе, будто видя впервые, прошелся по нему.       — Снейп… — задумчиво начал свидетель. — Имел двоякую роль. Он был превосходным информатором. И Темный Лорд всецело верил ему.       — Что и требовалось доказать! — воскликнул торжественно Порк.       — Лорд верил, а как же остальные Пожиратели? — спросила Гермиона, обрывая триумф обвинителя.       — А вот тут было не так однозначно, — ухмыльнулся Тони. — Я, Белла, Нотт, Мальсибер, всегда были насторожены.       — Почему? — С нажимом спросила Грейнджер, ведь допрос Долохова мог сыграть в их сторону.       — Потому что Снейп — скользкий гад! — с уважением выкрикнул Долохов. — Мы не верили ему, потому что лично я не могу его изобличить ни в одном достойном поступке Пожирателя.       — Но вы сказали, что он был «превосходным информатором», — уточнила судья, прищурившись.       — Да, информация всегда была верной, но сам Снейп почти не участвовал в операциях. Только в тот день, когда выкуривали Поттера, я помню Снейпа… — Долохов на несколько секунд задумался. — Но не могу сказать, что видел, как он кого-то подбил или еще что-то делал, что было весьма подозрительно.       — В ту ночь он отрезал ухо Джорджу Уизли, — напомнил Порк Антонину.       — Да? — искренне удивился Тони, потом перевел взгляд на Северуса и показал ему большой палец. — Значит, не так ты плох.       Снейп хмыкнул, а потом дернул Грейнджер за рукав, едва звеня кандалами. Пришло время риска.       — Мистер Долохов, — неуверенно обратилась Гермиона, встречаясь с зелеными, немного мутноватыми, но точно весьма живыми и полными искр, глазами. — Почему Темный Лорд был уверен в преданности Северуса Снейпа?       — Потому что Волдеморт был самовлюбленным уверенным в себе болваном! — Тони засмеялся, услышав аханье в зале. Да-а, теперь такое заявить было не волнительно. — Он был слишком уверен в своем могуществе, что даже не допускал, что его кто-то предаст.       — Насколько это было оправдано? — уже увереннее уточнила Гермиона.       — Хороший вопрос, девочка, — он пожал плечами. — Учитывая то, где мы и как закончилась война… И тот факт, что ты — героиня войны — его защищаешь, — он хмыкнул каким-то своим мыслям, потом посмотрел на Северуса, не скрывая уважения к могуществу последнего. — Снейп обвел нас всех вокруг своего… зельеварского длинного пальца.       Северус слышно выдохнул, а Гермиона перевела взгляд на Порка. Тот явно был недоволен, отчего покраснел, однако, Долохова больше допрашивать не стал.       Судья еще некоторое время допрашивала Тони, но на Снейпа мало влияла полученная информация, однако сам Долохов был активен и яро давал все показания, причем думалось — правдивые. Еще бы… Антонина приговорили к очередному пожизненному заключению, а в Азкабане мало развлечений, поэтому, видимо, сейчас он именно этим и занимался.       Когда его выводили, он многозначительно посмотрел на Снейпа, а потом внезапно подмигнул Гермионе, отчего та вспыхнула.       — А я-то думал, что Антонин растерял свое благородство… — задумчиво прошептал Северус.       — А в нем оно было? — с отвращением спросила Гермиона.       — Разумеется. Он не был психом или безумцем, мисс Грейнджер. У него просто была такая позиция и взгляды на мир, которые вам чужды, но это не значит, что он лишен светлых чувств.       Гермиона могла бы задуматься над словами Северуса, но не было времени — вызвали следующего свидетеля.       Им казалось, что самое страшное позади, ведь Малфой и Долохов имели наибольшее количество компромата на Снейпа, однако, как же они ошиблись. Мелкие сошки и подпевалы Волдеморта, которые скорее всего его даже в глаза не видели, рассказывали басни про Северуса, обвиняя его во всех грехах и называя чуть ли не дьяволом во плоти. Один даже смел заикнуться, что Северус руководил Пожирателями наравне с Волдемортом, очевидно забыв, что Снейп был практически весь последний год в Хогвартсе.       Грейнджер отбивалась как могла. Ее рука без остановки строчила в блокноте, выписывая все нелепицы, которые озвучивали свидетели Порка — и где он их только достал? А потом она сама засыпала их вопросами, тыкала в их же в противоречия и несостыковки. И вроде бы получалось, однако важно было следить, чтобы эти путаницы не помешали присяжным сохранить истинные события в деятельности Северуса.       Когда Гермиона начала задыхаться и сама уже путаться в том, что она успела сказать, а что нет, судья объявила отложение. Причем, сильнее всего удивил срок. Месяц. Предполагалось, что этого будет достаточно, чтобы Порк переделал обвинительное заключение, а секретари смогли расширить дело новыми деталями.       Однако на такое определение судьи ничего нельзя было сделать и пришлось согласиться. Гермиона быстро повернулась к Северусу, к которому уже приближались мракоборцы. Он так смотрел на нее, что у Гермионы защемило сердце. В темных глубинах его глаз была тоска, одиночество и волнение. А ведь Гермиона снова забыла, что магические кандалы не позволяют волшебнику пользоваться в том числе и окклюменцией.       — Я приду завтра, — уверенно сказала девушка.       Снейп коротко кивнул и заметно успокоился, а после последовал за сопровождающими. Гермиона тоже направилась потихоньку на выход. И только осознание, что этот этап сплошной словесной защиты закончился начало проявляться в сознании Грейнджер, ее перехватил в коридоре Гарри.       Так как Гарри Поттер был свидетелем защиты, он не мог находиться в самом зале, а, значит, не знал, как все проходило и главное, — чем завершилось.       Грейнджер увела друга как можно скорее из общего потока людей, так как увидела, как в их сторону движутся журналисты, а у нее не было ни сил, ни желания давать интервью и какие-либо пояснения по делу.       —… все это напоминает чистой воды фарс и какую-то… — сокрушалась Гермиона, теребя рукав мантии друга, — низкосортную пародию на нормальное заседание.       — Ну, последнее сравнение скорее подходит для того, что было до войны, — усмехнулся Гарри и посмотрел еще раз на переполненный коридор. — Судя по Порку он не очень доволен.       — Угу, он то рассчитывал на лояльность судьи. Вот только Марчбэнкс ничего не решает.       — Гермиона, ты же должна понимать, что не будет идеально все вот так с первого раза, — с понимающей улыбкой сказал Гарри.       — Я понимаю, но я начинаю жалеть, что для первого раза мы выбрали такое сложное дело. У Северуса не будет очередного шанса на нормальное рассмотрение.       — Северуса? — ошарашенно спросил Гарри, не поверив той легкости, с которой Гермиона произнесла имя Снейпа. Гермиона лишь вопросительно посмотрела на него. — Вы что, подружились?       — Ну нет, — задумчиво ответила Гермиона, а потом вспомнила тихое прощание Снейпа перед судом. — Но он бывает милым.       — Милым? — чуть громче завопил Поттер.       Гермиона хотела бы посмеяться над реакцией друга, но понимала, что даже на такое простое действие у нее просто нет ресурсов.       — Я домой, мне нужен горячий душ и постель, — устало сказала Гермиона и аккуратно выглянула из-за темного закутка, где они скрывались от журналистов. — Завтра продолжим, ладно?       Гарри понимающе кивнул и проводил взглядом удаляющуюся фигуру Гермионы.       

***

             Трансгрессировав к дому и чуть не улетев с крыльца, Гермиона, чертыхаясь, распахнула дверь и не сразу смогла двигаться. В нос ударил запах свежей выпечки и чего-то мясного. Желудок сразу свело судорогой, а в голову пришла мысль, что последний раз она ела вчера поздним вечером.       Запах был настолько восхитительным, что девушка даже не подумала о том, что это может быть подозрительно, ведь Рон с утра до ночи торчит на границе, а родители вернутся с работы через несколько часов.       И когда она уже двинулась на запах, то увидела, как из ванной выходит Рон с закатанными рукавами.       — Ну наконец-то! — он улыбнулся и сразу же подбежал к Гермионе, коротко целуя в губы и помогая освободиться от мантии.       — Ты дома? — все еще неуверенно спросила она.       — Я так и думал, что у вас все затянется, а ты вернешься домой как выжатый лимон, — говорил Рон, заботливо раздевая Гермиону и уводя в сторону ванной. — Попросил маму передать еды, а сам вот…       Они зашли в ванную комнату, и Гермионе внезапно захотелось заплакать от благодарности и внимательности Рона. Для нее была подготовлена горячая ванна, левитировало несколько свечей, а от воды шел приятный аромат каких-то замысловатых растительных масел.       — Мерлин, я люблю тебя, — задыхаясь от переполняющих эмоций, прошептала девушка.       — А меня? — по-доброму усмехнулся Рон, заканчивая освобождать Гермиону от одежды. — Расспросы оставим на потом, просто скажи, все закончилось?       — Не-е-ет, — простонала Гермиона, опуская ногу в воду.       По ноге и вверх сразу же побежал табун мурашек, а тело начало приятно ломить от расслабления. Эффект усилился, когда она полностью погрузилась.       — Что ты добавил? — закрыв глаза, спросила Гермиона.       — Да так, одну из разработок Джорджа, классно получилось?       — Ох, надеюсь, что я не позеленею после этого.       — Нет, это из «безопасного» отдела, — он усмехнулся и поцеловал ее в макушку. — Я пойду все разложу на кухне, отдыхай.       

***

             — Мистер Уизли, вы вообще осознаете, что были ранены темномагическим режущим проклятием? — чуть ли не визжал Порк, ослабляя ворот мантии. — То, что вы лишились уха — это лишь случайность. Лезвием сектумсемпры нельзя управлять!       — Возражаю, Ваша честь! — в очередной раз вскочила Гермиона. — Давление на свидетеля — раз…       — Пока еще свидетеля, — перебил обвинитель.       — Сектумсепра не была исследована, чтобы делать такие выводы — два, — закончила Грейнджер.       — Принимается, — председательствующая судья утвердительно кивнула.       — Отлично, так давайте проведем экспертизу! — предложил Порк.       — Экспертиза будет назначена только в тех случаях, если мистер Уизли получит статус потерпевшего, и если данное проклятье будет переведено в группу непростительных, — заключила Марчбэнкс.       — Как скажете, но позвольте еще раз обратиться к свидетелю, — несколько обреченно попросил обвинитель и несколько раз поправил малочисленные волосы на голове. — Мистер Уизли, Северуса Снейпа обвиняют в том числе и в активной деятельности Пожирателя смерти, множество свидетелей подтверждало, что Снейп был уличен в ужасных делах.       — Возражаю, Ваша честь!.. — подскочила Грейнджер, но была остановлена поднятой ладонью судьи.       — Дайте договорить обвинителю, защитник, — строго указала Марбэнкс.       — Да, благодарю, — Порк улыбнулся, видимо, ощутив привилегированное отношение. — Собственно, Джордж, вы осознаете, что выгораживаете, отсутствием показаний, убийцу, Пожирателя, преступника? Возможно, ваш брат был бы жив, если бы не этот человек.       — Ваша честь! — более возмущенно вскрикнула Гермиона.       И когда судья уже была готова дать слово возражениям защитника, Джордж подал голос:       — Я полностью осознаю то, что вы говорите, мистер Порк.       До этого явного давления Джордж держался очень достойно: развернуто отвечал, местами даже умудрялся шутить и иронизировать, но сейчас, когда Порк намеренно задел за живое, Джордж как-то ссутулился, с лица пропала ухмылка, да и голос звучал не так бодро.       — В смерти моего брата и еще кучи достойных людей виноваты Пожиратели, — поморщившись, он продолжил. — И да, мы считали Снейпа предателем, однако лично я не слышал, чтобы он делал что-то сверх ужасное в Хогвартсе, хотя Фред всегда был на связи с Ли Джорданом. Говорят, что директор имеет некоторые привилегии в замке и я уверен, что при необходимости он мог бы спокойно разоблачить Отряд Дамблдора. Пожиратели виновны! — его голос надорвался. — Но если бы не Снейп и если бы не Гарри Поттер, и другие герои войны, то, возможно, я бы потерял куда больше родных. Я лично слышал, речь Гарри перед концом и помня отношение Гарри к Снейпу до всех событий, сильно сомневаюсь, что он бы так отзывался о предателе. У меня все.       Судья не стала дожидаться новых расспросов Порка и отпустила Джорджа под негодующее «Гриффиндорцы» обвинителя.       Второе заседание шло уже несколько часов, Порк заявил несколько ходатайств о проведении магической экспертизы некоторых артефактов и свитков, которые были обнаружены при обыске дома Снейпа, закончился допрос свидетелей обвинения, которые были один чуднее другого и даже Северус не всех знал. И учитывая, скольких еще надо допросить, выслушать прения и потом еще выделить время на принятие решения присяжным, Гермиона сомневалась, что они закончат в ближайшие несколько месяцев.       Однако нельзя было расслабляться, так как они с Северусом предполагали, что Порк не проглотит оплошность свидетелей обвинения, которые, в частности, оказались полезны защите.       И не прогадали, ведь когда вызвали следующего свидетеля, Макгонагалл, то обвинитель буквально был в ударе. Он подлавливал ее на каждом предложении, провоцировал на ненужные подробности и ввиду несколько разгоряченного шотландского характера Минервы, у него это получалось.       — Она не простила… — Прошептал в пустоту Северус, когда Минерва пересказывала события директорства в Хогвартсе, но Гермиона услышала. — Не меня, его.       И Гермиона глубже поняла смысл, когда в порыве негодования Минерва несколько раз назвала Дамблдора «эгоистичным старым болваном». Макгонагалл не лукавила, не пыталась выгородить Северуса, но и не пыталась «засыпать» его, она говорила правду. И про жестокость, про позволение Кэрроу применять пыточные проклятия на учениках, но в то же время про лояльность к выходкам учеников по отношению к нему, про игнорирование «подпольного» движения.       Но когда Порк завел речь про Дамблдора, то позиция Минервы была однозначна:       — Я верила Северусу, я верила Альбусу, а Альбус верил Снейпу, но убийство — это был не выход!       — Но Дамблдор был болен, — уточнила Гермиона. — Директор, он бы и так погиб, а с помощью Северуса он лишь сделал свою гибель полезной.       — Я понимаю, мисс Грейнджер, — кивнула Минерва. — Поэтому считаю, что виноваты оба: Альбус за то, что посмел отдать подобный приказ, а Северус за то, что послушался.       — Еще и негодует, что я знал больше, хотя ближе была она, — снова хмыкнул Северус.       — Так вы считаете, что обвиняемый виновен? — уточнил Порк.       — Да, но была война, — сказала Макгонагалл.       — Тогда войны не было, — пробормотал обвинитель и закончил.       Грейнджер не ожидала, что показания директора Макгонагалл выйдут такими противоречивыми и главное — неизвестно как будут восприняты присяжными. И при этом она не сердилась на Минерву, понимала ее неоднозначное отношение к Северусу, основанное на многолетних коллегиальных отношениях, граничащих с дружеской конкуренцией, словах Гарри о Снейпе во время последней битвы, а еще на словах самого Дамблдора, вернее, его портрета, находившегося теперь в кабинете Минервы. Но вот как все это разгребать, Гермиона понимала с трудом.       Тем не менее, судья решила, что на сегодня достаточно и следующее заседание будет еще почти через месяц. Появилась еще куча показаний, нужно время на экспертизы и на пересмотр позиций в связи с выявленными фактами.       И если в прошлый раз Гермиона была возмущена столь долгим перерывом, то сейчас ей даже показалось, что времени крайне мало. Нет, она по-прежнему желала скорейшего освобождения Снейпа, но сейчас для их позиции мог бы появиться еще один большой аргумент в пользу оправдания. Причем подкинул идею Порк, сам того не ведая.       Поэтому, коротко попрощавшись со Снейпом, забыв про усталость и истощенность, она пулей полетела записываться на прием к Министру.       

***

             Это судебное дело однозначно запомнится в памяти Гермионы как светлая страница ее жизни. Дело было даже не в том, что она впервые выступала в роли защитника и взяла на себя столь высокую ответственность. Вся прелесть была в отношениях.       Родители то ли на время забыли прежние обиды и причины непонимания, то ли прониклись важностью деятельности Гермионы и стали такой опорой и поддержкой, что их дочь даже не могла представить. Конечно, может, они пытались восполнить ту родительскую заботу, которой была лишена Грейнджер, когда уехала учиться в Хогвартс, а, может, они просто хотели несколько ускорить процесс работы — это было неважно. Главное, что Гермиона чувствовала поддержку и любовь, а от этого чувства хотелось горы свернуть, не то что спасти одного человека.       Кстати, о человеке. Если Гермиона в их первые встречи была натянута как струна и весьма осторожна в высказываниях, то сейчас она себя не сдерживала и порой чуть ли не доводила Северуса до припадка. Им хватало пары дней на корректировку защиты, но Грейнджер продолжала приходить. Причин было много: начиная от послаблений, которые она выбивала, к примеру, более-менее приличное место, съедобная пища, и заканчивая простым развеиванием скуки интересными беседами.       Конечно, Гермиона понимала, что Снейп всем этим пользуется, и вряд ли после их вероятного успеха они останутся друзьями, но хотя бы хорошими знакомыми она хотела бы остаться.       Не так все однозначно было с Роном. Они планировали пожениться в начале лета, но уже после второго заседания она сказала, что свадьбу надо будет перенести на осень. Совесть грызла из-за этого, хотя Рон никаким образом не показал, что не принимает ее выбор. Наоборот, он поддерживал ее ничуть не хуже других, но Гермиона корила себя, что не остается сил ответить ему взаимностью. Он по-прежнему пропадает на границе, налаживая поставки, строя свое дело, но явно уже с меньшей охотой делится с ней подробностями. И все же она решила, что обязательно все наверстает, как только завершится суд: возьмет долгий отпуск, они поженятся, куда-нибудь отправятся, ну или она отправится к Рону, чтобы помогать ему, и все будет так, как ей мечталось.       

***

             Следующие заседания, коих с длинными перерывами было еще несколько, проходили однообразно: новых обстоятельств, требующих рассмотрения, обвинитель не находил, поэтому продолжался допрос свидетелей.       В отличие от Макгонагалл, остальные члены Ордена Феникса и Отряда Дамблдора не подкачали и давали показания исключительно в пользу Северуса. Большая ставка была сделана на Невилла, Луну и Джинни, ведь именно «непослушные» ученики могли рассказать, что Снейп был не так плох и в ситуациях, где мог, был на стороне учеников.       Не менее важным было, чтобы выжившие члены Ордена Феникса показали добросовестность Северуса при выполнении заданий от Ордена, но, конечно, они знали не все. Единственным полезным свидетелем от «фениксов» мог бы быть Кингсли, как один из приближенных к Дамблдору, но его статус не позволял давать какие-либо показания. Однако Министр должен был сыграть свою роль по-другому.       Так и шло время вплоть до августа. И на 9 число было назначено заседание, когда будет допрошен последний свидетель, будут зачитаны заключения экспертиз, выслушивание прений и вынесение приговора.       Гениальным ходом было заявить Гарри Поттера как последнего свидетеля. В его позиции Гермиона и Северус были уверены, а авторитет Мальчика-который-много-раз-выжил-да-еще-и-всех-спас был увесистым и мог сказаться на присяжных.       Порк пытался подловить Гарри хоть на какой-нибудь неточности, но в итоге все его вопросы скатывались к риторическому: «Но вы же его подозревали?».       А еще им было на руку, что никто не вспомнил и не вздумал сказать, что у Северуса был мотив в лице Лили Поттер. О нем слышали только те, кто участвовал в последней битве, но дальше по каким-то причинам это не распространилось, лишив Порка возможности умело выставить благой мотив за эгоистичную выгоду.       Вот и сейчас Гарри не стал упоминать отношение Снейпа к его матери и давил лишь на искреннее добро, отчаянный героизм и конечно приверженность к светлой стороне от начала и до конца. Северуса даже в какой-то момент затошнило от подобного кардинально несоответствующего описания. Уж лучше бы Поттер его продолжал ненавидеть, чем боготворить, а то гляди, еще и ребенка назовет в его честь.       — Я сам во время войны использовал непростительный Империус! Сам убивал в битве! Так давайте и меня судить следом! Откуда такая выборность? — стало апогеем речи Гарри, вызвавшим аплодисменты в зале.       В заключениях экспертиз на различные найденные в доме Северуса артефакты и свитки, не нашлось ничего компрометирующего и незаконного. Еще бы, ведь Снейп заботливо увез все «спорные» предметы в кабинет директора Хогвартса и надеялся, что Минерва сохранила его вещи.       Когда заключительное слово дали Порку, то он вновь устроил цирк, уже не сдерживаясь, ведь судья уже вряд ли выгонит под конец заседания. В итоге его речь заняла столько времени, что слушатели начали зевать, а Марчбэнкс расслабленно откинулась на спинку кресла.       Обвинителю было плевать на все, что было сказано в защиту Снейпа, он как гидравлический пресс давил на своем и обвинял, обвинял и обвинял.       И если Гермиона сначала записывала по очереди все тезисы, чтобы отбивать, то где-то в середине решила, что нет, она не будет опускаться до такого и устраивать следующее представление. В конце концов, у нее был еще козырь в рукаве. Поэтому когда дали слово ей, то она спокойно встала и обратилась лицом к присяжным:       — Я не буду в очередной раз повторяться по каждому из обвинений. По-прежнему заявляю, что Северус Снейп был на светлой стороне и все его действия были направлены исключительно на борьбу со злом. Начиная с официального возрождения Лорда Волдеморта 24 июня 1995 года Министерство Магии было не способно противостоять внутренней угрозе, в конечном итоге было захвачено врагом и стало нелегитимно. Центром света стал Орден Феникса, а настоящим руководителем Альбус Дамблдор, — Гермиона подняла со стола один из свитков пергамента с заметной печатью Министра и зачитала громче: — Министр Магии Кингсли Бруствер указал, что с 1 августа 1999 года принято считать началом второй магической войны 24 июня 1995 года, конец датой битвы за Хогвартс — 2 мая 1998 года.       Гермиона выждала небольшую паузу. Тишина, которая повисла в зале, оглушала, не слышно было даже дыхание людей. И даже вспыльчивый Порк просто таращился на нее во все глаза, не смея даже выдохнуть. И Гермиона продолжила:       — Это значит, что все преступления, в которых обвиняют подсудимого, были совершены им в военное время и по приказу высшего признанного обществом лица, Альбуса Дамблдора, а значит, все эти преступления были легализированы ради победы. И Северус Снейп не должен нести ответственность за то, что добросовестно приложил все усилия, чтобы победить Волдеморта!       Она почти задыхалась от вложенных эмоций в свою речь, от непонимания, правильно ли поступает. Но дело было сделано, и судья объявила об удалении присяжных в совещательную комнату для принятия решения.       И началось самое сложное, что может случиться с защитником — ожидание вердикта. В зале по-прежнему царило молчание, а Северус, сидящий рядом, кажется, и вовсе застыл в неприятном волнении.       Мозг Гермионы тут же начал анализировать и допускать, насколько аргумент про время войны будет действенен. Северусу не нравилась эта идея, поскольку он считал, что людям плевать на такие условности, а Гермиона была уверена, что именно эта формальность сможет доказать, что Северус невиновен. Отдельно она была благодарна Кингсли, который подписал этот указ, можно сказать, только ради нее. Ведь Министр не спешил обозначать какие-либо даты из-за множества неточностей, и чтобы не дискредитировать еще сильнее правление Фаджа.       Однако не прошло и получаса, как присяжные вернулись в зал, а старшина — грузный мужчина средних лет, магглорожденный, передал вопросный лист председательствующей. Марчбэнкс кивнула и велела всем встать для провозглашения решения суда присяжных.       Старшина не торопился, немного неуверенно почесывая голову. А волнение Северуса уже било через край, не сдерживаемое привычными стенками окклюменции, права на которую его лишили, надев магические кандалы. Тогда Гермиона осторожно потянула к нему руку и крепко обхватила ладонь и, к ее удивлению, он сжал ее руку в ответ.       — Эм, первый вопрос: доказано ли, что деяния имели место? — начал старшина. — Да. Доказано ли, что деяния совершал подсудимый? Да. Виновен ли в совершении этих деяний? — Мужчина поднял глаза от листа и уже четко и уверенно сказал: — Нет!       Гермиона шумно выдохнула, а Северус крепче сжал ее руку и не выпускал, пока председательствующая не объявила о невиновности Снейпа и его оправдании по всем статьям.       Тогда зал буквально взорвался, перекрикивая слова Марчбэнкс о завершении слушания дела. Это не были крики радости, неодобрения, это просто был шум обсуждения. Журналисты сразу же начали пробивать себе дорогу к сторонам процесса.       Гермиона даже не заметила, как увели Северуса, высвобождая из кандалов, чтобы вернуть ему вещи и соблюсти все формальности. Однако ее очень быстро поймал Гарри, выкрикивая поздравления и крепко обнимая.       Вынесение оправдательного приговора было чистой эйфорией, когда понимаешь, что все твои действия, все слова были не напрасны и имели значение — это самый явный результат твоего труда, который ни с чем не сравнится. И под этим кайфом Гермиона направилась к журналистам.       Гермиона думала, что сможет убить время таким образом, пока Северус не закончит с делами, но не заметила, как журналисты ее увлекли на столь долгое время, что в зале практически никого не осталось.       — Ты видел Северуса? — спросила Гермиона у подошедшего к ней Гарри.       Парень опустил глаза и привычно запустил руку в непослушные волосы.       — Я его не застал. Мракоборцы сказали, что он получил вещи и сразу же ушел.       Не сказать, что Гермиона не ожидала такого поведения — Северус сразу обозначил свои намерения о выезде из страны, но испытала толику разочарования и какой-то обиды. Еще бы, ведь она почти подумала, что они могли бы дружить.       «Наивная Грейнджер!» — подумала девушка и подняла на Гарри глаза.       — Мы… — Снова начал Гарри. — Предполагали, как все закончится, — он загадочно улыбнулся. — Поэтому ты сейчас пойдешь со мной на вечеринку.       — Это мило, Гарри, но я обещала Рону, — извиняющимся тоном хотела отказать Грейнджер, но Поттер уже схватил ее за руку и перебил:       — Он тоже будет!       Больше Грейнджер ничего не успела сказать, так как Гарри потянул ее на выход, а потом они трансгрессировали в какой-то переулок, откуда он повел ее в бар, хорошо спрятанный от магглов.       В большом зале не было незнакомых, Гарри снял все помещение, где сейчас уже распивали напитки их школьные друзья и приятели. Однако Рона все же Гермиона не углядела.       — Он обещал прийти, наверное, задерживается, — пожал плечами Поттер и вручил ей огромный стакан сливочного пива.       Теплые тона, удобные кресла, услужливый персонал, замечательная выпивка и вкусная закуска, приятная компания сделали свое дело, и Гермиона полностью отдалась атмосфере отдыха и беззаботности.       — Ставлю десять галеонов, что он не сбреет эти пакли на подбородке, — смеялся Симус, обильно обливаясь своим пивом.       — Отвечаю! — оживилась Грейнджер. — Он каждый раз спрашивал, удалось ли мне пронести хоть что-то режущее.       — Уверена, что для этих целей ему нужна была бритва? — усмехнулся Дин.       — На что это ты намекаешь? — порядком захмелев, спросила Гермиона, вновь посмотрев на дверь.       Прошло уже часа два, а Рон так не появился. Она могла понять его, но почему-то среди всей меланхолии, что обеспечили ее друзья, так и мелькала какая-то колючая тревожность. Вот и сейчас, когда ребята над чем-то смеялись, новая волна дискомфорта накрывала ее каким-то неприятным жаром.       — Я думал, что меня разорвет от смеха, когда посмотрел в лицо этого мужика-обвинителя, — хохотал Невилл.       А на Гермиону все сильнее накатывал жар. Так сильно, что пришлось отложить бокал и немного отвернуться от компании. Ее дыхание участилось, а по коже поползли противные мурашки. Это было похоже на паническую атаку, но только при панических атаках не создавалось впечатления, что горишь заживо.       — Гермиона?.. — взволнованно спросил Гарри, увидев состояние девушки.       Но не успел он к ней прикоснуться, как в зал влетел телесный патронус в форме гиены и грубым мужским голосом обратился к Гарри:       — Поттер! Немедленный сбор в штабе!       — Я домой! — вскрикнула Гермиона, пользуясь растерянностью друзей.       Внезапно жар начал проходить и вместо него появились другие чувства, которые Гермиона не с чем не перепутала бы. Что-то нарушило защитные чары дома.       Стараясь сконцентрироваться на веранде дома, она крепко сжала палочку и трансгрессировала.       

***

             Ей показалось, что она все-таки слишком пьяна и ошиблась. Запах гари, темное небо, смог, под ногами пепел и сажа — это однозначно и близко не было похоже на территорию ее дома.       Она взмахнула палочкой, используя невербальное заклинание рассеивания смога, чтобы понять, как сильно она промахнулась.       Клубы быстро и плавно исчезали в воздухе и уходили под землю. Площадь выжженной земли пугала своими размерами, а потом смог исчез полностью и девушке предстала полная картина…       Обугленные доски, обгорелые предметы, валяющиеся по всей поляне, кучка человеческих костей с черными пятнами в самом центре и клочок идеально чистого куска пергамента она не забудет никогда.       Медленные шаги, исчезновение пергамента, боль в коленях от резкого падения, ощущение гладкости костей на руках, немой крик и тьма…