parawixia bistriata

Малфой всегда выглядел более изможденным, чем остальные. Гермионе казалось, что он не спит ночами – глубокие и тёмные круги под глазами были главным подтверждением. Гермиона временами рассматривала его на собраниях – окидывала взглядом, подмечая все так же вытянутую фигуру и выглаженную одежду. Но общее впечатление отдавало полным безразличием. К самому себе. Но она и не смела говорить что-то о безразличии к собственному здоровью и внешности, когда касалась ладонями сухой и шершавой кожи, а впалые щеки заставляли отворачиваться от зеркала. «Не сегодня» - говорила и вновь кривилась в отвращении. К самой себе. Теперь они смотрели друг на друга в кабинете с приглушенным освещением. В книгах это романтично называют «интимной обстановкой», но Гермиона ощущала лишь напряженную атмосферу, словно готовясь защищаться. И хоть не могла разглядеть с каким выражением лица он смотрит, но была уверена, что расслабленно – лишь поджав губы. И была уверена, что Драко смотрит, ведь ощущала этот гуляющий взгляд каждой частицей. Напрягало. Когда Люпин сказал о спецоперации во Франции вместе с Малфоем, то Гермиона ожидала общего собрания со всеми – это было всегда при формировании плана. Но они вдвоем, ведь во Францию отправляются только они. Стоит ли говорить о пренебрежении Люпина? Стоит ли говорить об этом насмешливом уступке Тонкс? Она не удивлена, её удивление скорее было, услышав новость о принятии идеи Малфоя. Молчание затягивается и Гермионе кажется, что они не говорили уже много лет – вот так, напрямую друг с другом, от чего ни один из них не помнит тех границ, за которые пройти нельзя. А были ли эти границы когда-то? Кажется, были. Но только для неё. - Что-ж, - Голос Драко звучит очень глубоко, заполняя собой все пространство. Звучит почти у уха, хотя их разделяет пять шагов, - Я удивлён, Грейнджер. По правде говоря, был уверен…что ты будешь последней, кто поддержит идею. О, она узнает эти нотки. Язвительные, выводящие на старые, запрятанные воспоминания, от чего даже хочется улыбнуться – хоть что-то остается неизменным. Но Гермиона поддерживает этот тон, словно играет. -И, как оказалось…единственная, верно? Я даже не удивлена, знаешь. Пару секунд он молчит, после чего придвигается вперед. Оказывается выше, чем ей казалось – так близко они не стояли уже давно. Но Малфой достаточно быстро отходит, дабы сесть за стол. И теперь она замечает это. Замечает лёгкую улыбку на его губах, которая вызывает у неё удивление. - Долохов будет на вечеринке в честь дня рождения посла, - Резко сменяет тему разговора, раскрывая перед Гермионой пергамент, на котором выведено несколько дат и время, - Уизли узнал это у Пия, - Дополняет, видимо, ожидая уточняющий вопрос. Гермиона несколько раз просматривает дату – через неделю ровно. Учитывая невозможность их появления там, из-за явной опасности и угрозы быть пойманными, им нужно… - Оборотное зелье? – Её голос звучит достаточно удивлённо, а Драко кивает, — Это невозможно, Малфой, ты лучше меня знаешь сколько времени понадобится на приготовление качественного зелья. Месяц, а лучше даже полтора…а ты предлагаешь неделю? Она не лукавила, Малфой явно и сам знал о невозможности приготовления оборотного зелья за такие короткие сроки. Он был умён – учитывая их соперничество во время учебы, великолепное знание зелий и тёмных искусств, постоянная их демонстрация во время войны. Или он придумал нечто другое? - Грейнджер, я понимаю твое неверие в силы Ордена, но все не настолько плохо, - Он усмехается, словно вся ситуация его забавляет, - Мы говорили с Люпином на эту тему, у Ордена имеются готовые оборотные зелья, которые мы можем использовать в любое время. - Готовые оборотные зелья? Я думала на вечеринку в честь дня рождения посла Франции пускают не каждого второго, - Гермиона раздраженно кривит губы. Но Драко лишь протягивает ей магловскую газету, на которой красуется большой кадр с фотографией Клода Бланшмезона, с громкой надписью, что сразу привлекла внимание Гермионы.

«КЛОД БЛАНШМЕЗОН ПРАЗДНУЕТ СВОЙ ЮБИЛЕЙ – 60 ЛЕТ. Клод Бланшмезон – дипломат и посол Франции в Британии, собирается отпраздновать свой юбилей на Родине. Но это ещё не всё, ведь посол добродушно ожидает гостей из Британии…»

- Гости из Британии?...- Гермиона моргает пару раз, а после широко улыбается, понимая к чему он ведёт, - Точно, я помню, мы брали парочку политических лиц Британии для оборотного зелья…Чёрт, это гениально, Малфой. Это было достаточно эмоциональное заявление, от чего напряженность в комнате спадала, как одна из стен между ними рушилась. Неосознанно и неощутимо. «Гениально» - громко сказано, но идеи Малфоя были действительно хороши, ведь она предложила бы то же самое. И дальнейшее обсуждение плана действий шло легко – они действительно мыслили в одном русле, проводя стратегию. Это было легче, чем спорить с Джорджем о тех или иных вариантах, выбирая «наилучший» из них. И намного легче не слышать постоянное желание Рона взять кого-то в плен «ради информации» – хотя все понимали истинную причину этих стремление. Желание Рона причинять вред, пытать пленных до смерти, стараясь извратить их мучения – пугало, отталкивало моментами, но Гермиона понимала. Она пыталась понять Гарри с его больным удовольствием использовать для убийства запрещенную магию. И с отвращением, с омерзительным до боли комом в горле она закрывала глаза на Симуса и Дина. На их рассказы, полные собственного удовольствия и довольства – как они «оттрахали Паркинсон до смерти» и «вы бы слышали как эта сука визжала». Она пыталась закрыть глаза на их пристрастие к изнасилованию девушек, что они встречали в числе Пожирателей Смерти. И как же она ненавидела себя за это. Ненавидела каждый раз, когда уходила с собрания при их присутствии. Ненавидела, когда Люпин дал ей чёткое «не лезь к ним», ведь действительно больше не лезла. И вспоминает тот день с Парвати каждый раз, ненавидя себя еще больше. - Нам нужно будет перехватить Долохова любым способом, как ты поняла. Даже если одному из нас придется попасться. Гермиона понимала. Все их операции проходили именно так – они были готовы к тому, что не вернутся. Она всегда шла с мыслью, что не вернётся, так что в напоминании никогда не было смысла. Но напоминали всегда, словно чтобы ты никогда не забывала. Потому молча кивает, как по привычке, даже не задумываясь. На самом деле, Гермиона не была уверена в том, что действительно до конца представляет себе эту операцию. И, вероятно, главной причиной было непонимание как работает Малфой в команде – она никогда не была на тех вылазках, в которых присутствовал Драко. Это ирония, не иначе. Она пыталась себе представить какого это – холодный рационализм Малфоя должен был пугать, но скорее притягивал, ведь это давало некую гарантию безопасности. Малфой и безопасность? Это и впрямь звучало как то забавно. Накануне, перед вылетом во Францию, Гермиона судорожно выкуривала сигарету за сигаретой, чувствуя горький привкус на кончике языка. Тревога перед важными заданиями была обычным делом – более чем привычным. И Гермиона привыкла просить у Джордана пару пачек, задабривать Флёр на бутылочку крепкого, дабы расслабиться. Расслабиться. Она врёт самой себе, ведь это дерьмо никогда не расслабляло по настоящему, но самовнушение всегда работало лучше любых средств. К ней редко кто заходил, – она сама выстроила эти границы. Потому оцепенела, услышав шаги за спиной, после нетерпеливого стука в дверь. - Гермиона, я знаю, что мы уже говорили на эту тему, - Гарри волнуется, это слышно в его голосе. На самом деле эти неуверенные нотки были до ужаса непривычны. И, наверное, именно по этой причине Гермиона выдержала замечание в его сторону, - Но ты точно уверена? Это было ожидаемо. Не то чтобы Гарри был так обеспокоен Гермионой всегда – на самом деле обычно всё наоборот. Так или иначе, она ожидала, что он придет сегодня ночью, знала, что этот разговор состоится. Это ожидание было одной из причин тревоги Гермионы. Уверена ли? В чем именно? В Малфое? На самом деле это так лицемерно отвечать «да», когда ты не уверена даже в себе. Но ей хотелось в это верить. Или уверена ли она в самой идее? В плане действий? Может ли она быть уверена в том, на что идёт готовой умереть? - Я лечу завтра с Малфоем во Францию, - Все еще сидя спиной к нему, произносит Гермиона. Говорит уверенно, после чего добавляет, - И это не обсуждается. Уверена я или нет – я хочу взять это дело. Она не слышит ответа, чувствует лишь, как прогибается матрас под весом Гарри. Холодок, который охватывает ее за секунду, заставляет съёжиться. И задерживает дыхание, когда чувствует касание к плечу. Теплая и жесткая ладонь проходит по её плечу, крепко сжимая, хоть и заметно стараясь не причинить ей боль. Она не двигается, замерев на месте, лишь сжимает ладони в кулак, чувствуя как вот-вот хрустнут пальцы.

«Гермиона, я уверен в тебе. Береги себя, мы с Роном правда очень волнуемся»

Магловские методы передвижения были крайне удобными для Ордена. А для Гермионы сидеть в самолёте, глядя время от времени в окно, стало потоком воспоминаний. Она вспоминала те долгие перелёты к бабушке, постоянный страх отца во время посадки и маму, чью руку она сжимала при каждом взлёте. И хоть она же давно не вспоминала родителей, виня себя каждый раз, понимая этот факт – сейчас не было желания разрыдаться в подушку. Может это было связано с тем, что Гермиона в целом давно не плакала, а может из-за Малфоя, сидящего рядом. Тот изредка бросал на неё изучающий взгляд, но молчал. Для Гермионы полёт был возможностью прокрутить, словно старую плёнку, слова Гарри. Слова так и вертелись в мыслях, как бы она ни пыталась отодвинуть их в дальний ящик. - Ты в порядке, Грейнджер? – Голос звучит прямо у уха, от чего Гермиона дёргается, рефлекторно поворачиваясь на источник. Они смотрят друг на друга, находясь в критично близком расстоянии, но Малфою, кажется, это не так важно, - Витаешь где-то. - Всё в порядке, - Улыбается лишь губами, уклоняясь в сторону. Малфой не верит, это и ясно, просто не расспрашивает дальше. Он все так же открывает свою книгу, в чтение которой углубляется как прежде. Гермиона окидывает взглядом, отмечая с удивлением, что читает он магловскую книгу. Причём, на французском. И если с французским языком все и так было ясно, то с магловской книгой все иначе. Как бы прискорбно ни было, в Ордене Гермиона не знала ни одного человека, кроме Артура и Гарри, что читали магловскую литературу. Это было занимательно. У Гермионы была мечта детства – побывать во Франции. И наверное, именно эта детская радость заиграла в душе, когда они приземлились в Париже. Она не сомневается в том, что Малфой был тут и ни раз – это ясно по его уверенному шагу, знанию куда им направляться и этому свободному владению языком. В Гермионе это вызывало восхищение, от чего на некоторое мгновение она забывала из-за чего они тут. - Выглядишь воодушевленной- Ехидный тон не звучит издевательски, скорее по-доброму. Гермиона и впрямь себя чувствовала хорошо. Она не помнит, когда в последний ей не приходилось скрываться, когда в последний раз она была спокойна в толпе людей, не остерегаясь чужих взглядов. Чувствовала себя воодушевленно, понимая, что маленькая Гермиона была бы рада узнать, что она тут. И маленькой Гермионе не обязательно знать при каких обстоятельствах. Всего час – час обычной жизни. Ей хотелось думать этот час, что она прилетела на отдых с семьей, представляя вместо спины Малфоя – своего отца. Это было глупо, но внезапные эмоции заполнили собой всё – даже ту часть Гермионы, что усиленно убивала эти воспоминания. И она была благодарна Малфою за то молчание, что он ей дарит – не зная точно, довольствуется ли он сам им или понимает нужду Гермионы. Но игнорировать взгляды было намного легче, чем слова, предложения, вопросы – на всё это ей нужно отвечать. Нахождение отеля прямо в центре утоляло жажду Гермионы – она могла рассмотреть все красоты прямо в дороге. И уже приближаясь к зданию, возвращаясь к реальности, не могла не заметить – Малфой выглядел более угрюмым. Колкое чувство вины, от которого Гермиона лишь поджала губы. И вопросов касательно одного, общего номера тоже не задавала. Она знала ответ, затыкая это чувство привычного желания расставить границы. Но Гермиона молчала и дальше. Лишь вызвалась восторгаться красотой отеля, комфортом номера и в глубине души обрадовалась раздельным кроватям. И Малфой, вероятно, заметил её расслабившееся состоянии при взгляде на спальню. - Грейнджер, я не такое животное, чтобы пренебрегать твоим комфортом, - Он кривит губы, уверенно прошагивая через комнату, - И своим, конечно же. Она замечает, как Малфой неожиданно снимает водолазку, но лишь безразлично следит за его действиями. Они все видели друг друга полуголыми за эти года, от чего, как ей кажется, понимание интимности было стёрто у каждого. Или только у них с Малфоем. - Ты похудел, - Констанция факта, подтверждение которому рёбра, что теперь ты можешь пересчитать, если приглядишься. Малфой никогда не был из того типажа парней, что могли похвастаться крупными мышцами, но его атлетически крепкое и стройное телосложение достаточно выделялось. А худоба сразу бросалась в глаза. Но Малфой замирает, внимательно, с прищуром смотрит на Гермиону. - Есть такое…в последнее время нет особо аппетита. «1:1, Малфой». Гермионе нравилась эта игра в «чье враньё будет более явным» Хотя, его отсутствие на ужинах в последнее время было сложно проигнорировать. Но Гермиона сомневалась в том, что он мог похудеть настолько сильно именно по этой причине. - Слушай.. не хочешь выпить? Малфой говорит очень расслабленно, словно бросает фразу в воздух, удобно сменяя тему разговора. А Гермиона не особо против. «Выпить» - сразу в ответ мысленно ей кто-то отвечает «значит расслабиться, значит меньше тревоги» В магическом мире это называют «магическими сложностями» или еще какие то поиски причин во внешних факторах влияния по типу перенапряжения и нужды в отдыхе. Но Гермиона знала, как это называется в магловском мире - алкоголизм. И каждый раз разум твердил ей, что она может оказаться в этой бездне так же, как с курением. Но Гермиона все равно согласна кивает, давая возрадоваться внутреннему голосу. -Я только за.