parawixia bistriata

Гермиона пила не так уж и часто. Пару раз в неделю – по понедельникам, ведь день тяжелый и по вторникам, чтобы расслабиться. Иногда по четвергам, дабы уйти от мыслей и по пятницам – за компанию. Выходные не считаются. И сегодня как раз была пятница, от чего она так привычно тянется к алкоголю.   Малфой тоже выглядит как-то привычно во всей этой картине, хотя Гермионе кажется, что она никогда не видела его пьяным. И это правда – он ускользал во время всеобщих посиделок, а также никогда не показывался с похмельем. Поэтому, вид мирно сидящего Малфоя с бутылкой виски в руках заставлял пьянеть – Гермиона словно во сне. Конечно, на это еще влияло выпитое, она чувствовала жар в груди, подступающий пот и вялость в глазах. Вялость в голове, в мыслях – чёрт, как же она любила эти ощущения, когда могла наконец не думать.   - Три шота и тебя унесло, Грейнджер? – он сам звучит расслабленно-опьяненным, словно сонливый хищник, - Я-то думал, главная пьяница Ордена более крепкая.   Гермионе не обидно от этих слов, будто она пропускает их мимо ушей, откатываясь назад, пытается устроиться поудобнее на диване. «Главная пьяница» - забавно знать, как ты выглядишь в глазах других из-за своего способа снятия стресса. Она знает, что они правы, но интересно…как они называют за спиной Симуса и Дина? Насильниками?   Она опять думает.   - А ты неплохо так держишься для главного абстинента Ордена, - Шутливо произносит, следя за реакцией. Они смотрят друг другу в глаза пару секунд, словно играют в гляделки или пытаются вычитать мысли. Но Гермиона видит, как Малфой ей поддается в этой игре, когда встречается с мягкой ухмылкой. Вообще, ей всегда казалось это странным – Малфой выглядел слишком трезвым. Он будто всегда находился в сознании, словно думал всегда. И Гермиона предполагала, что это прямой путь к сумасшествию, ведь сама уже давно позабыла каково это – находиться в чистом потоке мыслей, не пытаясь его заглушить. И Гермиона выискивала этот способ, при помощи которого Малфой все еще держится – и это несмотря на его вечно болезненный вид, который он не пытался скрыть. Но даже несмотря на это, Гермиона могла в мыслях – в пьяном вихре мыслей, всего на пару секунд – считать Малфоя действительно красивым. Она крайне редко считала кого-то привлекательным, а за время войны у Гермионы и вовсе атрофировалось оценочное суждение внешности. Она не находила привлекательным никого – как и непривлекательным. Но сейчас отмечала строгий профиль – словно отточенная статуя, а бледная, почти болезненная кожа дополняла эту картину. Растрепанные волосы все равно гармонично смотрелись со всей строгостью и острыми чертами лица. А также серо-голубые глаза. Гермиона чувствовала взгляд под кожей, они словно свинцом вливались, прожигая её изнутри.   - Так почему ты…- Тон Малфоя стал вдруг серьёзным, а взгляд твёрдым. Гермиона знала, что он спросит. – Почему ты все же согласилась на это дело?   Ей бы самой знать.   И если даже Гермиона знала причину – она бы соврала. Она уверена, что не была бы никогда до конца честна. Но вот проблема. Как врать, когда ты и сам не знаешь правды? С чего строить ложь?   - Мне показалась эта идея стратегически хорошей, достаточно…продуманной.   Это была забавная ложь, они оба это понимали, Гермиона видела это в глазах Малфоя. Кажется, он не поверил даже на секунду.  Но она старалась лгать как умела – говорила уверенно, словно сама верила в эти слова.   - Конечно, Грейнджер, это ведь моя идея – Он не шутил, говорил вполне серьёзно, хоть и с явным издевательским тоном в голосе. Издевался над её глупой ложью, - Честно говоря, я думал, что ты меня ненавидишь.   Гермиона замечает, как бутылка Малфоя опустела и теперь катается по полу. Уже вторая бутылка, хоть сам Драко выглядит вполне трезво. Выглядит слишком хорошо владеющим собственным сознанием.   - Ненависть слишком сильное чувство, которое я могу к тебе испытывать, - Она говорит правду и видит ожидание в глазах Малфоя. Ждёт дальнейших разъяснений, но Гермиона не знает, что сказать – ей не хочется делиться чем-то столь интимным. Мыслями, размышлениями. Ведь если начнет, то не остановится.   Почему Гермиона должна вообще ненавидеть Малфоя?   - Ты, конечно, был невыносимо мерзким в детстве и именно с твоей стороны я подвергалась буллингу больше всего, но… – Гермиона выдыхает, делая обжигающий глоток виски, - Произошло слишком много событий, что являются более омерзительными, чем неосторожно брошенные слова высокомерного ребёнка. Я давно отпустила эту ситуацию, ведь появились более весомые причины ненависти.   Взгляд Малфоя поглощает, он выглядит заинтересованным больше, чем того хотелось бы Гермионе.   - Я знаю, Грейнджер, что ты вряд ли ненавидела бы меня за сравнения с бобрихой и… - На секунду Малфой запинается, - Ты поняла, о каком я слове.   Поняла о чем? О слове, что вырезано у нее на руке?   Гермиона слишком редко вспоминает об этой ране, ведь едкое «грязнокровка» въелось ей в костный мозг и течет в жилах. «Грязнокровка» звучит у неё во снах, преследует в зеркалах и живёт с ней. Ей не приходится лишний раз вспоминать, ведь ярлык выгравирован, она привычно знает, помнит, ощущает – как собственное имя.   И ей забавно не видеть вину во взгляде Малфоя. Он просто знает, что ему нужно остановиться, но вероятно не стал бы, будь его воля.   - Я не ненавижу тебя, Малфой. Твоя борьба на стороне Темного Лорда осталась давно в прошлом, - Гермиона пожимает плечами, не спуская взгляда с серых глаз. Она не видит абсолютно ничего, от чего ощущение, что Малфой действительно статуя, - Мы все прекрасно осознаем, что война изначально не была за кровь. Война всегда была за власть. Вопрос просто в том, за чью власть ты выбираешь отдать жизнь.   - Какое оправдание ты мне нашла?   Малфой задает вопросы, на которые она не знает ответа. Она об этом просто старалась не думать.     Не забивать голову глупостями.   - Оправдание? – Гермиона скатывается с дивана вниз, оседая к полу, прямо перед Малфоем. Теперь они на одном уровне.   - Оправдание, которое ты использовала для того, чтобы от меня не избавились тогда, - Ей хочется зарыться от его взгляда. Он не смотрит, а выискивает, блуждает в её мыслях, Гермиона словно ощущает его в собственном сознании. Это можно было бы сравнить с окклюменцией, но Гермиона уверена, что у Малфоя она протекает более болезненно, - Уизли говорят о том, что я прибежал к Ордену после смерти Нарциссы. Люпин предполагает, что мне приходилось действовать под влиянием Тёмного Лорда. Так какое же оправдание придумала мне ты?   Он не настроен враждебно, скорее напряжен – закрыт на несколько замков, не подпуская к себе. Словно скрывает что-то. Но это лишь «словно», ведь Гермионе кажется, что она уже додумает от пьяного вихря в голове.   - Я не думала о твоём оправдании, - Пожимает плечами, словно подтверждая свое безразличие к этому вопросу. Но Гермионе действительно нечего ответить. Она никогда не задумывалась об оправдании Малфоя, ведь он никогда её не интересовал как личность. Он интересовал её лишь как одно из орудий в войне. Знание причин его действий скорее означало заинтересованность, а заинтересованность неминуемо может привести к привязанности. Кому бы хотелось привязываться к оружию, что вскоре может сломаться и которое больше не починить?   «Как же я противоречу самой себе – что я тут делаю, раз не была заинтересована в его личности?»   - Жаль, - Слова и действия Малфоя не пересекались, ведь в его стеклянных глазах Гермиона видела лишь собственное отражение, а не жалость, - Я искал себе оправдание в одном из этих предположений. Мне казалось, твоё может быть самым приближенным.   Это звучало как галлюцинация, как видение от перепитого алкоголя, а не реально произнесенные слова. И Гермионе хочется представлять их именно в этом контексте, а не раздумывать над истинным смыслом. Но она будет. Привычным движением она тянется к карману, но замирает. Оглядывает Малфоя, словно вспоминая – видела ли она его курящим? Только если на 4 курсе, когда словила с компашкой слизеринцев, громко делящих между собой одну пачку.   - Ты куришь? – Её вопрос выглядит как смена темы разговора, ведь слова Драко так и повисли в воздухе, оставшись без ответа. Но кажется, он этого ожидал.   - Грейнджер, если ты хотела попросить сигарету, то это можно сказать прямо, - Взмах палочкой в сторону чемодана, из которого пачка сигарет летит прямо в руки Гермионы. Она удивленно смотрит на неё – не открытая, новая, словно недавно купленная, - Я прихватил в ларьке еще утром.   Гермиона лишь выдыхает «спасибо», обхватывая сигару губами. Иронично, ей стало легче дышать. Она помнит, как изучала зависимости, помнит литературу, которую читала ночами, ведь была охвачена этой темой – пыталась понять, как же работает это состояние. Теперь поняла – может гордиться, получив итоги своих исследований.   - Так ты куришь?   Малфой встал с пола, от чего теперь смотрит на Гермиону сверху вниз. Но не во взгляде – там лишь скучающее безразличие.   - Я не заинтересован в затуманивании собственного сознания, когда моя ценность Ордену состоит именно в нём, - Он отвечает не задумываясь, после чего достаточно быстро направляется в сторону ванной.   Гермиона слышит за спиной лишь «я в душ», продолжая сидеть на полу. Сигарета постепенно тлеет, пока окурки спадают на коврик. Сегодня она узнала, что заинтересована в Малфое больше, чем того хотелось. Просыпаться с похмельем было чем то привычным, несмотря даже на дикую головную боль и сухость во рту. А оборотное зелье, выпитое с утра, на голодный желудок, было не самым лучшим решением. Гермиона настороженно смотрит в зеркало. Это странно – видеть в отражении тело, которое ты не ощущаешь. Ведь она видит достаточно пожилую женщину, полноватую и здоровую. И не то, чтобы Гермионе непривычно видеть себя пожилой, ей непривычно не видеть привычных очертаний. Не видеть выделяющиеся кости и острые кисти, тонкие ноги и бесформенную, тощую фигуру – ощутимые рёбра под пальцами.   Джонна Терсон достаточно миловидная дама, от чего Гермиона учится заново улыбаться. Искренне – так кажется по фотографиям этой дамы. Она тянет улыбку, чувствует, как щёки болезненно зудят. Но в зеркале на неё смотрит довольная старушка. Морщинистое лицо, седые, гладко уложенные волосы и мягкая улыбка на губах. Играть роль счастливой и дружелюбной намного сложнее, чем ей казалось. Даже если когда-то Гермиона имела опыт быть счастливой – она забыла каково это на вкус.   Она поправляет фиолетовое платье с рюшками, после чего поворачивается к Малфою. И вздрагивает, когда видит его. -Какого черта, Малфой?   На неё смотрел высокий юноша - достаточно привлекательный- брюнет, с неряшливо уложенными волосами. И он выглядит явно моложе Джонны Терсон. Его глаза сверкали озорным огоньком, из-за чего Гермионе даже становится страшно. Он играет слишком хорошо.   - Теодор Нотт должен сегодня сопроводить Мисс Терсон, - Довольно произносит Малфой, чей голос звучит теперь намного выше, нежели раньше. Подходит к Гермионе, чтобы встать рядом, заглядывая в зеркало, - Нотту, конечно, достанется после этого от Кингсли, но он сам дал согласие на эту идею. - Почему из всех возможных гостей Нотт должен был сопровождать старушку, за каждым правильным вздохом которой я должна следить, - Шутливо произносит Гермиона, довольно ловко передвигаясь по комнате. Она старается приучить себя к медленному, размеренному шагу. К осторожности при каждом вдохе. А также сильно сутулиться, хоть она и сама не отличается хорошей осанкой.   Костюм отлично сидит на Нотте, Гермиона отмечает этот стиль – свойственный именно Малфою. Забавное сочетание сохранившейся холодной аристократии и неряшливого образа в одном человеке.   - Открытие через 2 часа, Грейнджер.   Гермиона давно не чувствовала такого волнения при задании. Она не ела с утра – но чувствует дикую тошноту. И, возможно, это можно списать на вчерашний выпитый алкоголь. Но Гермиона чувствует холод в ногах и как скручивает болезненно живот – её тело отказывается двигаться.   «Успокойся» Как по команде Малфой мягко касается плеча Гермионы, заглядывая ей в глаза через отражение. Она может поклясться, что видит в глазах Малфоя вину, жалость – к ней. Гермиона вспоминала этот взгляд, держась рядом с Драко на протяжении всего праздника, словно за спасательный круг. И она вспоминает этот взгляд, когда Малфой хватает Долохова, готовясь трансгрессировать, вскрикивает «Грейнджер» на весь зал. Вспоминает, когда цепляется мёртвой хваткой, чувствуя болезненный круговорот при перемещении, а также ослепляющую темноту.   Гермиона понимает виноватый взгляд Малфоя, когда темнота перед глазами не пропадает, вокруг ощущается холодная сырость, а колени болезненно врезаются в мокрый бетон.   - Вот и грязнокровая сучка Ордена.