Источник силы

初めから分かっていて

深入りはしない関係

Bedroom warfare in the middle of the night

Out of nowhere you come back into my life

And I know in the morning we'll be

Nothing more than each other's enemy

Bedroom warfare in the middle of the night

One OK Rock - Bedroom Warfare

      

      Шнурок, который Айя носила на шее узелком вперёд, постоянно напоминал Врану о том, что из всех украшений мира эта девица предпочитает петлю. Это в какой-то степени объясняло её вызывающее поведение, но, даже так, информации, чтобы разгадать её до конца, оказалось слишком мало. Парень приготовился к новому витку своей войны против Бойцовского факультета, едва за Ирсаем дверь закрылась, - но Айя, оставшаяся, казалось бы, ради очередных нравоучений, некоторое время напряжённо молчала, а после и вовсе вскочила с кресла и бросилась к своему рюкзаку.       − Всё, хватит, я тоже ухожу.       − В каком это смысле «ухожу»? – Её метания создавали в голове Врана ещё большую кашу. – Говори, что хотела. Ты мне целых «пару минут» пообещала, я запомнил.       − Время уже вышло, можешь выдохнуть.       − Так не пойдёт. – Вран сам не заметил, как оказался рядом и перехватил её руку, не давая дотянуться до рюкзака.       Айя взглянула на него совершенно дикими глазами – куда там звериному взгляду рассерженной Винни! У парня по спине пронесся табун мурашек.       − Спятил? – говорит ведьма ледяным тоном.       − Прости… - Вран инстинктивно разжал хватку, но тут же взял себя в руки. – Но ты и вправду хочешь уйти, даже не поговорив?       − Кем ты себя возомнил, думая, что мне будет интересно с тобой говорить?       − Ты сама решила задержаться, разве нет? И тогда, на мосту…       − Слушай, чего ты хочешь от меня?       Для той, кто, в сущности, лично спровоцировал эту сцену, Айя бросалась словами слишком резко. Это было обидно. Но Вран знал, что обижаться – не выход из положения.       − Не желаешь ответить мне на пару вопросов, как старшая по факультету? Ты ведь здесь всё знаешь, верно? Наверняка, и относительно быков сможешь пояснить.       − Чего они к тебе цепляются? Ты ведь и сам это прекрасно знаешь. Такой, как ты, не должен был поступать в Бойцовский.       − Как будто меня спрашивали.       − Ты мог отказаться. В универе, кроме нашего и Небесного, есть ещё три факультета: выбирай – не хочу. Решил, что Научный и Целительский – это слишком сложно, а Бытовой слишком близок к социальному дну?       − Откуда мне было знать, что социальное дно – это, как раз-таки, ваше славное стадо? Во все времена армия получала самое лучшее, что есть в стране: но если это – лучшее, то что творится с нашей страной?       − Мы – не армия, если уж начистоту. Всего лишь кучка студентов, играющих в крутых бойцов.       − Но армия – это то, что светит нам после выпуска. Разве боевые маги – не основа валорийских вооружённых сил?       − Каких-каких сил? – переспросила Айя издевательски. – Не смеши мои кеды, парень. Армия Валории просто принимает на службу определённое количество выпускников, чтобы держать в своём составе то, что в новостях гордо называют «боевыми магами», и периодически устраивать им гонки по карьерной лестнице, на радость зрителям и букмейкерам. Зарплата хорошая, будущее обеспечено, - что ещё нужно-то? Теперь понимаешь, почему мы считаемся «крутым факультетом», а грызня внутри него – «естественной конкуренцией»? Здесь не жалуют случайных залётчиков.       − Мне уже посчастливилось убедиться, спасибо.       − Не думай, будто они совсем ничего не умеют: Баташ Варун навёл о тебе справки в первый же день и выяснил, что никакой важной родни за тобой не стоит. Выводы можешь попытаться сделать сам.       − Баташ… Варун? Это, случайно, не тот заносчивый таир, которому солнце даже в помещениях глаза ест? – Горный народ таиров на всю Валорию славился тем, что с древних времён плевать хотел на обычаи титульной нации и не стеснялся пользоваться фамилиями, как бы смешно или неуместно то ни казалось валорам. Солнечные очки тоже были изобретением и особой гордостью таиров: без них в своей Субтропической провинции они на улице не появлялись, и, конечно же, тащили эту привычку в любой уголок страны, куда бы их ни занесло.       − Так вы познакомились уже? Я-то думала, он пока в тенёчке посидит. Ты его заинтересовал. Рискну предположить: тем, что совершенно магическим образом оказался сокамерником Ирсая. У тебя точно нет родственников в приёмной комиссии? Поселив такого слабака, как ты, со старостой Неба, тебе оказали неоценимую услугу. Поблагодари за это своего папика в следующий раз.       Вран улыбнулся язвительно: «Вызов принят».       − Видимо, мне, и правда, сказочно повезло. В комиссии прям как в воду глядели.       − Не верится мне в эту воду, с тобой что-то нечисто.       − А то вдруг и с факультетом не ошиблись? А я-то, дурак, и не понял. Так вы, значит, хотите, чтобы я забрал документы? Или попросился на Бытовой – чинить кастрюли и приёмники до конца жизни? Не дождётесь. Сейчас в целой Дарре нет никого, кто бы меня заставил.       − Гляди, какой целеустремленный! Хотелось бы посмотреть, как ты будешь доказывать это Баташу. Просто смирись уже и признай, что Боевой факультет не для тебя!       − Верно. Этот факультет – не для меня. Но я не признаю Бойцовский факультет не потому, что не подхожу на роль боевого мага, а потому, что он не подходит на роль моего факультета! Тебе достаточно хорошо видна разница?       − Ты сошёл с ума, - проговорила Айя тихо и ошеломлённо.       − Ну, а ты-то сама как? – спросил он с напором. – В своём уме? – Тяжёлый разговор начинал выводить его из себя. Не успел он смириться с присутствием Бойцовского факультета в своей жизни, как все вокруг хором начинают требовать отказаться от пути, который он даже не выбирал. – В жизни не поверю, что человек, который слушает «СВЕТ», может вот так запросто пожертвовать гордостью, чтобы стать своей в стаде под рукой таирского пастуха! Я же вижу, что такая «армия» не по вкусу даже тебе, тогда к чему все эти напыщенные речи? На чьей ты стороне?       − Ты совсем не думаешь о том, что говоришь?! – взбесилась Айя мгновенно. – «Своя»? Среди баташевых прихвостней? Да что ты обо мне знаешь, вообще?!       − Дай подумать…       − Не трудись. Я ухожу.       Душа Врана ударилась в панику. Ему не хотелось отпускать эту ведьму, так ничего и не добившись. Что-то внутри подсказывало, что если сейчас он позволит ей уйти, в следующий раз Айя даже на выстрел к нему не подойдёт: не из страха перед старостой, объявившим подозрительного новобранца изгоем, а исключительно из-за собственного нежелания выходить за рамки зоны комфорта. Но вот лично Врану эта зона казалась весьма сомнительным удовольствием, особенно если обратить внимание на эмоциональное состояние самой ведьмы, которую кидало от ледяного равнодушия к беспричинным истерикам за считанные мгновения.       − Ну и куда ты торопишься, скажи на милость? Не похоже, что у тебя есть, к кому спешить. Да и кто тебя выдержит, с таким-то характером?       Айя застыла в прихожей. Казалось, полумрак вокруг неё сгустился до самой настоящей непроглядной тьмы. Обернись она сейчас, Врану было бы, пожалуй, несдобровать, но его самого такая реакция невероятно взволновала. В точку попал? Стало быть, она одинока, – и это превосходно.       − Останься. Или так и будешь обманывать себя тем, что со мной не о чем поговорить?       − Ты что-то раскомандовался тут, в отсутствие Ирсая. Говори прямо, чего тебе надо, и молись, чтобы это стоило моего времени…       Уже в третий раз за вечер она пренебрегала возможностью уйти отсюда, - и это только укрепило Врана в его подозрениях. Врождённая осторожность в нём теряла позиции перед уверенностью: если сегодня он не сумеет вырвать Айю из клетки её брони самообмана, на дальнейший интерес с её стороны рассчитывать не стоит. Это было единственным правилом игры, которую она затеяла, не имея ни малейшего представления о том, куда приведёт её этот путь. Такое ошеломляюще наплевательское отношение к собственной судьбе заставляло Врана внутренне содрогаться от бешенства. Она словно прямым текстом говорила ему: действуй или проваливай, - и такое никак нельзя было – при всём желании – списать на искру страсти, внезапно промелькнувшую между ними. Ей нужен был тот, кто смог бы спасти её из болота безразличия к себе и окружающему миру, заставил бы почувствовать себя живой, и – что самое отвратительное, − ей было абсолютно безразлично, кем окажется этот кто-то.       «Тогда уж лучше я», - решил Вран и твёрдым шагом приблизился к ведьме.       Потянул за шнурок, заставив верёвку, вместе с узелком, впиться Айе в шею.       − Ты что творишь?! – зашипела та, рассвирепев.       На другом конце шнурка, как раз во впадинке между лопатками, за воротом её клетчатой рубашки прятался бронзовый литой символ их злосчастного факультета – рогатая морда злющего быка. Даже представить страшно, как именно звали их богадельню другие студенты за глаза.       Отогнув край ворота, парень прикоснулся губами к выступающему шейному позвонку. Айя дёрнулась от неожиданности, но вырываться и слишком уж сильно протестовать не стала. Убедившись в своих подозрениях, Вран горько усмехнулся про себя и крепко обнял её. Оставляя цепочку поцелуев на шее девушки, он добрался до уха и прошептал решительно:       − Прямо сказать? Что ж, надеюсь, это стоит твоего времени: я хочу встречаться с тобой.       − Ну, надо же, какой храбрый. Смотри не пожалей потом, - бросает она максимально язвительно, обернувшись через плечо.       − А вот это вряд ли.       Её всё время тянуло спорить с ним, даже тогда, когда дело, казалось бы, совсем того не стоило. Она таяла у него в руках, но при этом в своей голове не сдавала позиций ни на шаг. Врана это и злило, и заводило одновременно. Ему не нужна была загадка, которую можно раскрыть за один вечер, однако это тихое сопротивление вызывало противоречивые чувства ярости и бессилия. На самом деле, он солгал, зная наверняка, что пожалеет и не раз – но отказаться от тьмы этого требовательного взгляда не сможет уже никогда. Желая прекратить этот спор, он жадно впился в её губы и повернул задвижку внутреннего замка на двери.