ЧУЖИЕ ЯБЛОКИ

Три дня спустя…

— Я нихуя не понимаю, почему вы решили ехать в Австралию в начале января, а не сейчас?! Электронное разрешение на выезд из страны оформляется быстро. Что вам мешает? — Чимин насупившись, рассматривает Чонгука с Тэхёном. — Скажи, Юнги? Прошло три дня, а в его голове до сих пор не укладывается внезапная сногсшибательная новость, преподнесённая лучшим другом. «Женятся… Охуеть — не встать! Если ба узнает, её откачивать придётся!» Юнги на это только безразлично пожимает плечами, затягиваясь новой порцией никотина. — Чимин, у вас скоро начнётся сессия, ты не забыл? А я хочу, чтобы у нас с Тэхёном после заключения брака был медовый месяц, — Чонгук ласково чешет загривок Кима, улыбаясь, чувствуя под подушечками своих пальцев моментальное расслабление Тэхёна. — Можно подумать у вас каждый день не медовый… — Да, но… Мы успеем отметить рождество, отпраздновать день рождения Тэхёна и предупредить родных… А потом я хочу свозить Тэ на Филиппинские острова… — Что?! — Чимин резко поворачивается к Юнги, расширив глаза. — Юнги! Я тоже хочу на острова! — Малыш, чё ты орёшь? — Мин тушит окурок и подходит к взбудораженному Чимину, обнимая его за плечи. — Если хочешь — поедем… Зачем так орать-то? — Тогда… Тогда… — Пак бегает взглядом по сторонам, не зная, за что зацепиться глазами. — Мы в теме, парни!

***

Известие о предложении руки и сердца Чонгука, внезапно подтолкнуло Юнги взглянуть на жизнь с Чимином с другой стороны: он его любит… Сильно… Нежно… Страстно… У них идиллия, о которой можно только мечтать! Но почему за последние три дня Мин не видел ни одной улыбки своего жизнерадостного мальчишки? — Малыш? Ты себя хорошо чувствуешь? — Да… Почему ты спрашиваешь? — Пак, задумавшись, расчёсывает волосы перед зеркалом. — Ты перестал улыбаться, Чимин-и… — Юнги подходит к нему сзади и укладывает подбородок на его плечо, рассматривая их совместное отражение, — я беспокоюсь… Чимин вздыхает, откладывает расчёску и поворачивается к Юнги лицом. — Я просто… Знаешь… Я рад за Тэ и Чонгука: они теперь будут официально вместе, а это очень серьёзно… — Постой, котёнок… Так ты хочешь, чтобы мы тоже? — широкая улыбка, не спрашивая разрешения, расплывается на лице Юнги, и он спешит сжать Пака в своих руках. Чимин замирает на время, а потом выдыхает в район груди Мина. — Я бы хотел, но… Понимаешь, у них никто не против их отношений, и это так здорово. Им не нужно скрываться среди своих близких и бояться осуждений с их стороны. А у нас есть только ба. Ты со своими давно не общаешься, а мои… — Чимин-и, — Юнги вдруг подхватывает его за задницу и отрывает от пола, задорно глядя снизу вверх. — нам никто не нужен, малыш. Главное, что мы вместе и любим друг друга. И да, ты прав: у нас есть замечательная ба! Поэтому, если ты хочешь, я готов хоть завтра жениться на тебе! Чимин смеётся, но как-то обречённо. — Юнги, мне не нужен брак… Мне нужна только твоя любовь. И хотя бы понимание моих… — Всё! Не думай больше об этом, малыш! Я не позволю моему солнечному зайчику грустить! Иди ко мне… — и целует сладко-сладко: так, как умеет только Мин Юнги…

***

Перед отъездом из деревни, Чонгук с Тэхёном решили поставить в известность хальмони о своём предстоящем событии и все вместе пришли к ней домой. Накормив парней сытным самгетаном, бабуля, потирая подбородок, выдала следующее: — Я конечно рада за вас, Тэхён-а. Чонгук сильный парень и в обиду тебя не даст, — она ещё раз ловит себя на мысли, что не может оторвать взгляд от красивого молодого тела, а потом дав себе ментальную оплеуху, качает головой. «О траурном полотне уж пора думать, а ты, дура старая куда пялишься?!» — но вы же знаете, что даже если вы зарегистрируйте брак в чужой стране, в Корее он не будет признан. — Хальмони, дело не в этом… — Тэхён скромно жмётся к своему будущему супругу. — Мы просто хотим, чтобы это было для нас особенным событием, личным рубежом, если хотите… — он поднимает глаза на Чонгука, в которых читает полное согласие со своими словами. — Что ж… Если вы так решили, значит тому и быть! — она улыбается по-доброму, бросая взгляд на притихшего внука. «Мой маленький шалопай грустит?» — Надеюсь вы отлично проведёте время в Австралии, парни, — встав из-за стола, она начинает убирать посуду. — Но хальмони! Мы же пришли, чтобы пригласить Вас поехать с нами! — Тэхён вскидывается, останавливая женщину, и умоляюще смотрит в её глаза. — Я?! С вами?! Да вы обалдели, что ли? Куда я старая поеду?! — она забавно хлопает глазами, открыв в удивлении рот. — Не дурите! Свадьба — это дело молодых, зачем я вам там? — Ба! Ты не понимаешь… Ты у меня единственная, кто не отвернулся от всех нас, узнав, что мы… — Чимин мило покрывается стыдливым румянцем, приводя бабулю в истинный восторг, а уж когда Юнги заботливо целует его в висок, то и вовсе раскисает от умиления. — Родители Тэхёна и Чонгука о свадьбе пока не знают, но мы уверены, что они будут рады. А если ещё и ты поедешь — будет настоящий праздник! — Да я бы поехала, но у меня же хозяйство, куры, как я всё оставлю-то?! — Ба, это будет в январе. Ты успеешь зарезать всех своих кур. Сама ведь знаешь, что зимой особо делать нечего… Поехали, ба? Пожалуйста… — Ох, черти! Ладно! Теперь платье надо красивое купить… И туфли тоже… — она ворчит себе под нос, пока Чимин не зажимает её в кольце своих рук. — Я тебя обожаю, ба!

Накануне свадьбы…

— Ты волнуешься? — Чонгук трепетно перебирает мягкую прядку тэхеновых волос, утопая в глубине его больших красивых глаз. Они лежат на кровати, повернувшись лицом друг к другу, осознавая, что это их последняя ночь перед тем, как они свяжут свои судьбы браком… — Я… Наверное да, волнуюсь… Это ведь нормально? Так волноваться… — Разумеется, нормально, Тэ. Я счастлив видеть твои настоящие эмоции. Такое бывает только раз в жизни, правда? — ему безумно хочется сейчас поцеловать Тэхёна, и он мечется между своими желаниями: любоваться красотой своего жениха или прикоснуться губами к его мягкой коже. — Мы всегда будем вместе, Гуки. Пообещай мне… — Обещаю, Тэ. Я никому не отдам тебя, малыш… Просто не смогу, — не сдержавшись, Чонгук прижимается к его полным губам, поцелуем скрепляя свои слова. Вещи в дорогу уже собраны, документы подготовлены, и Тэхёну не верится, что меньше, чем через сутки он сможет смело поменять в соцсетях свой статус «в отношениях» на «женат»… — Ты не жалеешь, что мы так и не устроили мальчишник? — тихо хихикая, Чонгук поочередно подносит к губам длинные пальцы Кима. — Нет… Мне и так хорошо… Единственный, кто жалеет — это Чимин, — смеясь, Тэхён ложится на спину, передразнивая слова друга. — Тэ, так нельзя! Мы должны нажраться в сопли! — он стирает выступившие в уголках глаз слёзы и снова смотрит на Чонгука. — Мне кажется, он никогда не изменится. — Юнги это вполне устраивает, так что пусть остаётся таким, какой есть. Я до сих поверить не могу, что хальмони согласилась полететь в Австралию, ведь перелёт долгий. Выдержит ли она? — Оо! Поверь мне, Гуки, она выдержит! Я такой энергичной женщины ещё не встречал… Чимину повезло, что у него такая бабушка. Жаль только, что родители… — Тэхён резко перестаёт улыбаться, грустно вздыхая. Чимин с Юнги забрали бабушку из деревни к себе в Сеул на несколько дней перед отлётом, и по словам Пака, та их просто заваливает вкусной едой, откармливая, как на убой. — Всё образумится, Тэ… Не переживай так… Чонгук пока держит в секрете новость, которую он узнал от Юнги. Оказывается хальмони незадолго до отъезда позвонила родителям Чимина и поставила их перед фактом, что у них есть последняя возможность помириться с собственным сыном, приехав в Австралию на свадьбу его лучшего друга. (Правда бабуля не уточнила, что свадьба будет не совсем традиционная…) Они не ответили положительно, но и не отказались, чем удивили хальмони, которая уже перестала надеяться на благополучный исход из сложившейся ситуации… Чимину разумеется ничего не сказали, поэтому, если случится чудо, и родители Пака соизволят появиться на церемонии, то… Чонгук в срочном порядке связался с организаторами в Сиднее и на всякий случай увеличил число приглашённых, не сообщая об этом Тэхёну. «Пусть сбудется мечта Чимина, пожалуйста!» Видеть то, как страдает (теперь уже их общий) друг — очень больно. Особенно, когда он знает, что родных Тэхёна и Чонгука нисколько не смущают отношения их детей, напротив: они даже рады за них… — Постарайся заснуть, Тэ. Завтра у нас будет долгий день и тебе понадобятся силы, — целуя его в щёку, Чонгук привычно вдыхает родной запах. — Я люблю тебя, Гуки…

Австралия.

Сидней жарится под палящим солнцем. Если в январском Сеуле сейчас минус три, то здесь все плюс тридцать три… — Охренеть, вот это жара! — Чимин машет буклетом, выданным в самолёте, на лицо бабушки. — Да перестань ты махать перед моим носом! — она шлёпает его по руке. — Нормально мне! Даст Будда, не сдохну в первый же день! — Ба! Ну я же переживаю за тебя! — Чимин цыкает, закатывая глаза. Они заселяются все вместе в отель, где пробудут три дня, и Юнги выбирает для хальмони отдельный номер со всеми удобствами. — Я могла бы и с вами пожить, к чему такие расходы, Юнги-я? — Хальмони, плачу не я, а Чонгук, и потом… Мы хотим, чтобы Вам было комфортно и мы бы не мешали… — Знаю я, как вы мне помешать можете! — она вытирает платочком пот со лба, а потом поворачивается к внуку. — Ну маши на меня уже, чего застыл?! — Ба! Тебя фиг поймёшь! — но всё-таки послушно обмахивает её с улыбкой на лице… Чонгук расщедрился на славу: много лет он копил наличные, чтобы купить квартиру побольше и посолиднее. Хорошо хоть зарплата секьюрити позволяла ни в чём себе не отказывать. Но, как только в его жизни появился Тэхён, который с порога сообщил, что небольшая квартира Чонгука очень милая и не нужно ничего менять, то эти сбережения, как нельзя кстати, благополучно вписались в траты на их бракосочетание. Тэ поначалу ворчал, что не стоит так заморачиваться со свадьбой на широкую ногу, но увидев страстный огонёк в глазах любимого, сдался… «Малыш, у нас будет самая романтичная свадьба! На берегу моря, где пальмы возвышаются над белоснежным песком, где волны сказочного бирюзового цвета и солнце на закате… Такое же красивое и горячее, как ты…» Ну, как тут можно отказать?! Он даже всплакнул вместе с мамой, рассказывая ей о грандиозных планах суженого. Помнится мама тогда с укором взглянула на мужа со словами: — А ты почему мне такую свадьбу не устроил, а?! На что Ким-старший только виновато пожал плечами…

***

Перед началом церемонии Чонгук ещё раз проверяет, всё ли у них предусмотрено, чтобы не было никаких неприятных сюрпризов. Делает пару контрольных звонков, а затем он оставляет трясущегося Тэхёна под присмотром Чимина и свадебного дизайнера в гостевом домике на берегу, поцеловав его перед уходом чрезвычайно сладко и прошептав тихо на ухо: — Я буду ждать тебя, любовь моя… Тэхён жутко нервничает… Казалось бы, ничего такого: из приглашённых только близкие люди: родители и друзья, но всё же нарастающий страх не даёт покоя, и даже Чимин замечает этот видимый мандраж друга. — Тэ, ты чего? Расслабься! Сегодня ваш день, всё будет охуенно, отвечаю! — Да… Будет… — он поправляет галстук-бабочку, смотрясь в зеркало. — Как я выгляжу, Чим? — Пиздец, как классно, Тэ! Ты не просто жених! Ты жених из всех женихов! — он обнимает его со спины, чувствуя лёгкую дрожь. — Не трясись! Посмотри на себя! Тебя же хоть сейчас на обложку журнала! Тэхён рассматривает своё отражение: белоснежный костюм-тройка идеально сидит на его фигуре, на груди приколота бутоньерка из живых цветов, докопаться действительно не до чего… — Я готов, Чим…

***

Тасманово море простирается перед ними до самого горизонта, даря незабываемые переливающиеся блики на воде от заходящего солнца. В свете розовых лучей, Чонгук держит за руки Тэхёна, глядя ему в глаза. «Неужели, это правда? Мы вместе навсегда…» Готовый заплакать, Тэхён повторяет слова клятвы, не отводя взгляда, и видит на лице Чонгука… Нет, не радость… Скорее: безграничное счастье, о котором человек может только мечтать… — Пока смерть не разлучит нас… «А она и не разлучит! Нет такой силы ни на земле, ни на небе, способной разорвать эту прочную связь…» — Люблю тебя… Губы в нежном мягком поцелуе встречаются друг с другом, а когда рядом слышатся аплодисменты и громкие радостные возгласы, то прижимаются глубже, плотнее… — Тэ… Теперь мы мужья… И тут глаза Тэхёна, обводя взглядом всех присутствующих, задерживаются на лицах людей, стоящих дальше всех от них. Мама и папа Чимина… «Как они здесь оказались?!» Он перескакивает глазами на Пака и понимает, что тот по всей видимости ничего не знает, потому что жмётся к Юнги, получая от него нежные объятия. — Чонгук, здесь родители Чимина! — Тэхён тихо шепчет ему на ухо, а когда видит, как он хитро улыбается, подняв одну бровь, то до него доходит. — Ты знал! Ты их пригласил?! — Нет, Тэ. Их позвала хальмони. Мы не были уверены, что они приедут, но… Как видишь… — Надо сказать Чимину! — подрывается Тэхён. — Ему Юнги скажет, — Чонгук разворачивает его к себе лицом. — Я поздравляю тебя, Тэ. — А я тебя… После многочисленных душевных пожеланий счастья и здоровья молодой новоиспечённой паре, гости были приглашены за банкетный стол, расположенный здесь же на побережье, под большим белым шатром, усыпанным огромным количеством вечерних фонариков. — Я не знал, что вы прилетите… — Чимин сконфуженно прячет глаза, стараясь не смотреть прямо на родителей. Юнги стоит рядом, готовый в любой момент защитить своего мальчика, несмотря на то, что возможно защищать его придётся от самых близких людей. — Нам бабушка сказала, что ты будешь здесь на свадьбе… Правда, мы думали, что Тэхён женится на девушке, а не на… — Если вы решили снова читать мне нотации, то я вас уверяю: вы зря тратите своё время! Я свой выбор давно сделал, и вы меня не переубедите! — Чимин демонстративно смотрит на Юнги, сжимая его руку. — Н-нет… Мы как раз и хотели тебе сказать, что… — мама вздыхает, поднимая глаза на своего мужа и, не встречая протеста, продолжает: — мы с папой поговорили и решили, что нам всё равно, кого ты любишь, лишь бы ты был счастлив… — Ха! Да ладно?! Не прошло и года, да?! Ты слышал, Юнги?! — Сын, не ёрничай и пойми нас: нам с матерью тоже нелегко принять всё это, но мы стараемся, — отец одним только предложением заставляет Чимина поднять к небу глаза, полные слёз. — Вы мне были так нужны… Но вы отвернулись… — говорить сложно: голос предательски дрожит, выдавая его откровенную уязвимость. Юнги не выдерживает и прижимает Чимина к себе, дав ему возможность спрятать свою слабость у него на плече. — Хорошо, что вы приехали, — он слегка кивает головой родителям Пака. — Чимину было сложно без вашей поддержки, но я могу вам пообещать, что буду заботиться о вашем сыне и сделаю всё, чтобы он ни о чём не пожалел… — Спасибо, Юнги… — Ну чего вы тут застряли? Все только вас ждут! — бабуля, мастерски прикидываясь, что не замечает апофеоза разыгравшейся драмы, похлопывает внука по спине и подмигивает Юнги. — Пойдёмте, нехорошо задерживать молодых, там ведущий кипятком уже ссыт! — не отказывая себе в грязном словце, хальмони с невозмутимым видом подталкивает всех к скоплению народа. Дождавшись спокойного возвращения семейства Паков под шатёр, Тэхён облегчённо выдыхает. «Уфф… Поговорили… Ну, слава Богу!» Ведущий привлекает внимание всех собравшихся и торжественно предоставляет слово Чонгуку… — Я очень рад, что вы все пришли, чтобы поздравить нас с Тэхёном… Все вы знаете, что мы уже больше года живём вместе и это время сильно сблизило нас… — Чонгук держит в руке бокал с шампанским, а сам не отводит глаз от своего МУЖА. (Господи, прости! Как же охрененно это звучит!) Тэхён, будто ангел, спустившийся с небес: сняв пиджак, он остался в шёлковой белой рубашке, которая выгодно подчёркивает медовый цвет его кожи, глаза блестят от счастливой влаги, пухлые губы манят своей еле уловимой улыбкой… Совершенный… — Я всей душой люблю Тэ… Я не смогу найти слов благодарности для мамы и папы Тэхёна, чтобы в полной мере выразить свою признательность за то, каким именно они воспитали своего сына… Тэхён с первой минуты нашего знакомства покорил моё сердце. Такой искренний, добрый, отзывчивый, иногда по-детски наивный, но справедливый до корней волос… Слова Чонгука прерывают тихие смешки родителей, показывающих большие пальцы вверх. — Он для меня всё: мой воздух, моё солнце, моя жизнь… Я не устану говорить вам «спасибо» за своё безграничное счастье, обретённое с этим человеком… Тэхён опускает глаза вниз, боясь расплакаться. Его пальцы мелко дрожат, но теперь уже не от страха… Он покрывается миллиардом колючих мурашек по всей коже только от одного любимого голоса, который сейчас во всеуслышание вещает о своей любви… Рядом, не справившись с эмоциями, всхлипывает Чимин, тут же оказываясь прижатым к Юнги. Хальмони, поддерживая подбородок ладонью, улыбается, глядя на парней. Родители Чимина неловко поджимают губы, чувствуя себя не в своей тарелке… И именно в этот момент тишину разрушает плавная медленная мелодия. — Я хочу запомнить тебя таким, Тэ… Навсегда… — он берёт его за руку и ведёт к небольшому дощатому настилу, служащему сегодня танцевальной площадкой. Они плавно раскачиваются в танце, не отрывая друг от друга глаз, и не замечают как рядом с ними возникают и другие пары. Мама с папой Чимина поднимаются из-за стола и подходят к молодожёнам, чтобы согласно приличиям, поблагодарить их за приглашение. — Вы уже уходите?! Так быстро? А, как же… «Чимин» — хочет добавить Тэхён и вовремя замолкает, потому что их сын сам подходит к ним. — Не останетесь? — он тихо интересуется, стараясь не выдавать своего волнения. — Вечер только начался… — Чимин-а… Мы сегодня так устали, правда… — мама нежно касается его плеча, и Чимин закрывает глаза от нахлынувших детских воспоминаний. «Как я скучаю по тебе, мама…» — У нас ещё много чего запланировано на завтра, поэтому мы пойдём… — увидев слабый кивок сына, она улыбается и поднимает своими пальчиками его лицо за подбородок, — приходите к нам все вместе, когда вернётесь в Сеул, мы будем вам рады. — И ещё… — отец Чимина неловко топчется на месте, подбирая слова, — забери пожалуйста обратно свою банковскую карту. Нам не по себе, что мы не обеспечиваем тебя, ты ведь ещё учишься… — Я хорошо зарабатываю, господин Пак, — Юнги появляется за спиной своего парня, поддерживающе обнимая его за талию. — Не стоит беспокоиться, мы ни в чём не нуждаемся. — Я охотно в это верю, Юнги, но всё же настаиваю: не хочу, чтобы наш сын чувствовал себя обделённым родительской заботой. Чимин смотрит на отца, пытаясь уловить фальш в его словах, но не находит её. Подумав с секунду, он бросается обнимать их обоих, ощущая в груди трепещащее согревающее тепло. — Мы придём… Обязательно… Чонгук с Тэ молча переглядываются, при этом не пряча своих довольных улыбок, а когда чета Паков удаляется, к ним подходит хальмони с лисьими глазами. — Я надеюсь, вы не станете ругать старуху за её своевольничество? — Ба! Я так тебя люблю! — Чимин обнимает хрупкую женщину, уже не скрывая нахлынувших эмоций. — Спасибо, моя хорошая… — Ну всё, всё… Развёл тут, понимаешь, озеро… У нас же праздник сегодня! Юнги-я, успокой своего парня! Они всей кучкой начинают смеяться, стремясь в ласковом жесте дотронуться до хальмони… В тёплых сумерках волшебного побережья звучат музыка, оживлённые разговоры и смех родных. Всё просто идеально… До тех пор, пока где-то со стороны пляжа не разносится отчаянный вопль Чимина… — Ю-ю-нги-и-и! Сними его с меня! Умоляю, пожалуйста, сними-и-и! — он пляшет вокруг опешившего Мина, поднимая своими пятками фонтаны песка. — Аа-а! Убери его! Все разом обращают внимание на то, как Чимин, размахивая руками скачет перед своим парнем, надрывая глотку. — Он с детства боится насекомых, — спокойно объясняет бабуля, отпивая из своего бокала шампанское. — Ничего не меняется...