babygirl?

             

***

       Это было странно. Определённо странно. Шёл уже второй месяц с тех пор, как мать объявила о своих отношениях с профессором, и примерно столько же с тех пор, как они приняли решение съехаться, но за всё это время ни единого намёка на какой-то либо переезд. Джисон думал, что возможно профессор с матерью занимаются покупкой новой квартиры, или же ремонтом квартиры самогò профессора, потому что о том, что вообще происходит, и почему внезапно темп маминых отношений сменился со стремительного, на какой-то плавный и еле заметный — он не имел никакого понятия. Никто ничего не говорил, и никто ни о чём и не спрашивал. Но молчание — не есть безразличие. Вопросов матери по этому поводу Джисон старался не задавать. До последнего. Но завтра первый день нового учебного года, а найти ответы на собственные вопросы очень хотелось, чтобы хотя бы определиться, как начнётся очередной год его жизни. Они передумали? Подумали, что жить по отдельности им лучше? Или… быть может отношения матери с профессором Ли приняли обратный оборот? Достигли финальной точки? Джисон старался много не думать об этом. Всё-таки это в основном дело его матери, а не его. Но мысли о том, какой будет жизнь дальше посещали его голову всё чаще и чаще. В будущем он съедет, найдёт работу и будет сам себя обеспечивать. Начнёт свободную, взрослую жизнь. И, если быть предельно честным, ему бы не хотелось, чтобы мать заходила домой в пустую квартиру после работы, или сидела в полном одиночестве, с пряжей в руках, в ожидании его звонка или очередной их встречи. Лучшим раскладом было бы найти ей по-настоящему хорошего человека, который был бы с ней до самой старости, чтобы Джисон мог на него положиться и точно знать — его мать в надежных руках. Но такое встречается редко в настоящей жизни, не так ли? Сколько семей, в которых женщины-матери остаются сами на старости лет, или живут с кем-то из своих повзрослевших детей. Разве существуют мужчины, которые на самом деле умеют любить даже в таком возрасте, когда кажется, что жизнь уже прошла мимо? Разве возраст имеет значение, когда дело касается счастья и любви? Духота комнаты сжимала лёгкие. Как обычно, почему-то именно комната Джисона была самой жаркой и душной, в абсолютно любое время года. Это раздражало. И если зимой было тепло и ещё более менее адекватно, так как тепло было нужно в это время года, а если и становилось душно — в любой момент можно было бы открыть окно и впустить хоть какую-то морозную свежесть, то летом и ранней осенью хотелось просто повеситься на этом же самом окне. Сентябрь встретил Сеул повышенной влажностью и липкостью. Ничего необычного. Ранняя осень была здесь скорее продолжением лета, чем периодом хандры, серости, и дождей, поэтому удивляться было нечему. Просто надо было переждать этот период и дождаться начала ноября, когда уже начнёт холодать. Мать сидела где-то на кухне, Джисон слышал, как она напевала что-то красивое и мелодичное себе под нос. Её голос эхом отражался от пустых стен коридора, разносясь по всей квартире спокойной и тягучей музыкой. Успокаивающе нежно. — Ма? Женщина сидела у балкона, в руках у неё были кружка горячего чая и смартфон. Она сразу же обернулась на внезапно возникший в тишине дома голос. — Джисон-а, как ты? Омега подошёл поближе, протягивая руки перед собой, чтобы загрести женщину в сильные объятия. — Всё хорошо? — она взволнованно нахмурилась, отстранившись, чтобы заглянуть в его лицо. Джисон лишь хмыкнул в ответ, прикрывая глаза. — Ты хочешь что-то спросить, не так ли? — снова вопрошает она. В этот раз Джисон отстраняется сам, удивлённо моргая. — Как ты поняла? — Материнское чутьё. — легкой полуулыбкой. Джисон улыбается в ответ и, поджав губы, кивает. — Я тебя слушаю. С минуту он думает, прежде чем задать вопрос вслух. Да, они семья. Но будет ли тактично спрашивать об этом? Может быть мама не хотела бы говорить на эту тему? Может их с профессором отношения нашли свою паузу, или даже… конец? А он сейчас лишь лишний раз всколыхнёт это своими расспросами? Но если бы они и нашли этот самый конец, то мать должна была бы рассказать ему об этом, не так ли? Вздохнув, омега всё-таки поднимает взгляд. — Вы с профессором… — начинает он, — Вы… я хотел узнать насчёт вашего решения… съехаться, — женщина звучно выдыхает, — Вы всё-таки решили не делать этого? Её брови еле заметно хмурятся, но в целом лицо остаётся невозмутимым. Джисон чувствует, как его бросает в пот. — Всё нормально! Можешь не говорить об этом. — тревога пропитывает запах омеги, шлейф черешни становится темнее и отчетливее, — Я… я приму любое твоё решение. Всё равно я… скоро заканчиваю, я не буду долгой обузой для вас, — выдаёт Джисон, прежде чем женщина решается дать ответ. Она смотрит в ответ, с тревогой и трепетом. — Солнце, ты никогда не будешь для меня обузой! Чтобы я больше не слышала такого! — палит она, больно щипая сына за пухлые щёчки, — Мы съедемся. Как раз на этой неделе. Пауза, которая следует после, рассеивает все Джисоновы сомнения. Сейчас он точно был уверен. — Ты бы не хотела этого, да? — спрашивает он, когда натиск чужих рук на его щеках смягчается. Взгляд матери снова уплывает куда-то в окно, затем возвращается к выключенному экрану смартфона, прежде чем снова взметнуться к нему. — Я… не знаю… — она вздыхает, — Мне кажется, будто… просто… я не уверена, что он тот человек, с которым я хотела бы провести остаток своих дней. За окном шелестит листва деревьев. Она нежно ласкает слух, обнимая запахом природы и ещё не начавшегося дождя. Небо было серым, почти темно-серым. Тучи совсем закрыли солнце, из-за чего комната впала в тихий мрак. — Ма, — женщина поднимает на него свой полный любви взгляд. Джисон и сам не знает, что хочет сейчас сказать. Просто что-то внутри твердит ему, что слова поддержки сейчас как никогда необходимы. Живём один раз, не так ли? Почему его мать должна ставить крест на себе? — Это нормально, мам. Если не попробуешь — ты не поймёшь. Может быть потом ты будешь жалеть, что не дала шанс этим отношениям? Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать, но потом жалеть об этом ещё долгое долгое время…              

***

       Что интересно, сам своих слов Джисон не то чтобы собирался придерживаться. Началась первая неделя учёбы. И, признаться честно, то, что лето пролетело метеором, сейчас ощущалось особенно остро. Не успел даже немного насладиться самим процессом ничегонеделания и беззаботности, как спустя несколько дней в общий чат группы уже отправляют расписание на сентябрь, который, к сведению, начинается уже через несколько дней. Да и вообще, преподаватели уже начинают задавать какие-то мелкие задания и раздавать материал для самоизучения и жизнь начинает снова закипать и превращаться в смесь постоянного напряжения, стресса, домашних заданий, проверки посещаемости, нудных лекций, прогулок с друзьями и мягкости кровати к одиннадцати вечера, когда немытый и провонявший очередным будним днём ты ложишься спать, в надежде, что доживёшь до утреннего душа, потому что сейчас ты скорее сдохнешь, чем примешь его. Примерно так уже и прошла эта неделя. Сумбурно, затягивающе и, от непривычки, энергозатратно. — Боже, мне кажется я не доживу до конца года… — вздыхает Феликс. Джисон наблюдает за тем, как тот подкидывает свой йо-йо по ту сторону экрана, лёжа на кровати и закинув ноги на стену. Уже десять часов ночи, парни только недавно разошлись по домам, но продолжали общаться, тут же созвонившись. — Мне тоже, — соглашается Джисон, — Надо бы принять душ… но так лень… — Ничего жизненнее я от тебя ещё не слышал, — хмыкает австралиец, йо-йо стукается о стену, отскакивая прямо в его натренированные руки. Джисон наблюдает за незамысловатыми движениями — взгляд его бегает от стенки к руке, и обратно — словно загипнотизированный. Внезапно движение прекращается. Ликс резко вскакивает. — Знаешь, тебе не кажется, что в последнее время Сынмин… избегает нас? — вопрос который Джисон не решался задать вслух вырывается из его уст, тут же пугая Джисона своей ужасающей точностью и таймингом. Он всегда знал, что Феликс был смышлённым малым, но то как он порой умел читать его мысли и вправду удивляло. Даже ужасало. Непонятное ощущение, преследовавшее его последние несколько дней нельзя было просто отмести в сторону. Что-то случилось. Но ни он, ни Феликс совсем не понимали — что именно. Сынмин просто внезапно перестал отвечать на звонки. Они реже сталкивались в коридорах и почти не пересекались, даже когда у них с Ликсом и Сынмином были межпарные окна в одно время. Это… нельзя было назвать нормальным. При этом ни слова объяснения Ким так и не выдавил. Просто продолжал игнорировать существование двоих друзей, которые то и дело пытались его выискать среди толп студентов и абитуриентов. — Ты тоже это заметил? Феликс лишь недовольно фыркает. — Я? И чтобы не заметил такую очевидную вещь? Джисон пожимает плечами. — Ну мало ли. Может быть тот бугай вскружил тебе голову, что ты совсем ничего вокруг не замечаешь уже? Ты же мне ничегошеньки не рассказываешь. — наигранно вздыхает он. Даже через экран было видно, как вздрогнул Феликс при упоминании того самого бугая. Он буквально чуть не свалился с кровати, кое-как сумев удержать равновесие своими ногами. Так так. Что-то интересное. — О Боже, Фел, рассказывай! — Хан не смог сдержать восторженного писка. Веснушчатый лишь смущённо качает головой в ответ, но тут же сдаётся, вздыхая. — Он пригласил меня в кино. — начинает он. Джисон задерживает дыхание. Его друг. Пошёл на свидание. Чёрт возьми. Его неприступный, хладнокровный, упрямый и заносчивый идиото-друг пошёл на свидание. Да ещё и с альфой из парка аттракционов. — И это было прекрасно. Джисон пищит. Феликсу по ту сторону приходится заткнуть уши руками, чтобы не оглохнуть от противного скрипящего звука, который смартфон, к сожалению, не смог красиво передать. — Он весь вечер шутил, а я смеялся так, как ещё никогда этого не делал. — продолжает австралиец, под чужой заинтересованный взгляд. — А ещё… Мне кажется, что мы истинные… Глаза его тускнеют после этих слов. Джисон непонимающе хмурится. — Хэй, что за минутка грусти? — пытается выяснить он. Феликс снова вздыхает. — Я… не знаю. Мне просто страшно. Ты же знаешь, я никогда не был в этих самых… отношениях. Джисон кивает. — Именно в настоящих отношениях. Серьёзных. — продолжает Ликс, — Мне кажется, это не для меня. Да и скорее мне страшно что-то менять и сходиться с кем-то. Быть одному всегда было спокойнее и свободнее. Джисон понимает его, как никто другой. Он и сам не видел смысла в отношениях, особенно в нынешнее время, когда люди так непостоянны, что кажется настоящей, истинной любви просто не существует. Она словно вымерла, успев запечатлеть себя в родителях, бабушках и дедушках, но, увы, не сумев добраться дальше — до новых поколений. — Но я думаю, что попробую дать им шанс. Всё-таки, живём один раз, — хмыкает Ликс, под облегчённый вздох Джисона. Его голос такой спокойный и мягкий, не буйный и громкий, как обычно бывает, а скорее нежный и осознанный, что очень удивляет. Феликс хоть и был весьма гиперактивным большую часть времени, мог внезапно поражать и своей философской задумчивостью. Джисон каждый раз удивлялся этому, словно в первый.              

***

       Сынмин избегал их уже вторую неделю. И с этим надо было что-то делать. Ни Феликс, ни Джисон не имели ни малейшего понятия, почему это случилось и что могло так отвернуть их друга от них. С чего бы Сынмину их игнорировать? Делать вид, что их существование ему неважно? А в коридорах тщательно избегать малейшего намёка на пересечение? Джисон не помнил, чтобы сказал что-то не то, или даже нагрубил. А Феликс… ни Джисон, ни Сынмин никогда не обижались на него за его порой противненькую натуру. С чего бы этому случиться сейчас? — Если честно, то я знал, что когда-то он отсеется от нас, — Феликс задумчиво крутил уже пожёванную трубочку между губ. Сок был уже давно выпит, но отделаться от древней привычки было равносильно самоубийству. Сегодня на нём были его любимые потрепанные кеды, ещё со времен старшей школы, чёрные треники и такого же цвета футболка. Без принтов, без картинок, без чего-либо ещё. Джисон сидел перед ним, смотря на проезжающие за окном кафешки машины. Свет их фар отражался в лежащих на асфальте лужах, уносясь куда-то вдоль дороги, так же стремительно, как прошедшее в этом году лето. Феликс что-то щебетал, его голос доносился до него лишь на грани сознания, несвязными звуками. На этой неделе намечался переезд… Уже завтра им с матерью нужно собрать вещи и начать перевозить их. Чувство грядущего расставания тяготило все внутренности, словно сжимая их в один сплошной узел. Их квартира… Джисон провёл в ней большую часть своей жизни, все свои более менее осознанные годы. Как же не хотелось с ней расставаться… Но он не может остаться в ней. Квартиру придётся продать. Они с матерью и профессором переедут в новую, ближе к центру города, в комплекс, получше их нынешнего. Начнут новую жизнь. Точнее, новую её часть. Какой бы та ни была. — Хэй, всё в порядке? — Феликс машет рукой перед самым лицом, Джисон просыпается, вздрагивая всем телом, но не от холода, — Переживаешь? Кивок. — Я провёл там всю свою жизнь. Будет сложно расстаться со своей душной комнатой и смотрящим по утрам в окно солнцем. — хмыкает он. — Перемены нужны в жизни, не так ли? И кто же, интересно, мне об этом говорил? Джисон принимает свой самый задумчивый вид. — Хмм. Дай-ка подумать. — тут же получая тычок от друга. Общий смех разносится по пустеющему кафе, эхом отражаясь от голых пастельных стен.              

***

       Они снова пили чай. В последний раз в этой квартире. Чемоданы уже ждали, собранные у входной двери, а пустота комнат и голые стены коридоров сжимали грудь. Только два стула и их небольшой дубовый стол — вот всё, что осталось от кухни, когда-то, ещё совсем недавно, уставленной самыми разными вещами, статуэтками, кастрюлями, коробочками и баночками с приправами и специями. Не считая лежащих на столе двух пакетиков с чаем и двух кружек. Непринуждённая беседа обо всём. Немного воспоминаний о прожитых тут годах, и Джисон снова впадает в лёгкую тревогу и тоску. Но женщина не позволяет окунуться в неё полностью, тут же что-то вспомнив: — Совсем забываю. Университет находится далековато от новой квартиры, боюсь, что тебе придётся вставать ещё раньше, чтобы успевать на автобус. — женщина виновато улыбается, — Но есть одна хорошая идея, — она заговорщески подмигивает, — Минхоша предлагает тебе быть у него по будням. А на выходных вы вдвоём будете нас навещать. Джисон так и замирает. С чашкой остывающего чая, поднесённой ко рту. — Что? Женщина удивлённо моргает. — Ты не хочешь? Просто мы подумали, что тебе будет удобнее добираться от Минхо, чем от нас с Сонджуном. — вздыхает она, — Но если не хочешь, то всё в порядке. Мы будем стараться подвозить тебя сами. — Ма, мне уже почти двадцать. — к чему это было сказано, Джисон и сам не знает. Но лицо женщины хмурится в следующую секунду. Но то была правда. На этой неделе у Джисона намечался на только переезд. Небольшая вечеринка в честь новоселья и его дня рождения, предложенная матерью и Сонджуном, была знаменательным событием недели. Ему исполнялось двадцать. — Я имею в виду, что могу добираться и сам. — договаривает он, смутившись собственной резкости, — Правда, думаю что могу стеснить Минхо своим присутствием. — Брось! Минхо сам предложил. Ему не сложно. Он позаботится о тебе, даже не переживай насчёт этого. Он надёжный человек. — улыбается мать. И Джисону остаётся лишь легонько кивнуть, стараясь не выдать своего волнения и покрасневших щёк. Нет… Это было ужасной идеей… Профессор забирает их к пяти. Небо ещё отливает закатным солнцем, а облака тянутся вдаль на восток, обдуваемые лёгким осенним ветром. Он подбрасывает их до своей квартиры, и снова уезжает, чтобы проследить за работой грузчиков, помогавших с переездом и переноской оставшихся вещей и чемоданов. Новая квартира встречает их кристальной белизной и приятным запахом орехов. Профессор, хоть и являющийся бетой, имел легкий миндальный шлейф, который особенно сильно ощущался сейчас здесь. Лёгкий запах белого шоколада матери идеально сочетался с этой миндальной ноткой. Такое хорошее сочетание запахов у бет встречалось редко. Им по-настоящему повезло найти друг друга в этом полном запахов мире. Конечно, переезд посреди недели был не лучшим решением, которое его мать когда-либо принимала, но сказать что-то на это или поворчать у Джисона уже просто не было сил. Хотелось просто свалиться в своё любимое кресло, в одних трусах, и уснуть. Желательно до следующей недели. Желательно проснувшись в их старой квартире… Но всё это было уже невозможно. — Минхо скоро заедет на ужин. Попросил тебя собрать необходимые вещи на эти несколько дней, он заберёт тебя до выходных. А в субботу мы устроим небольшую вечеринку. Как тебе такая идея? — мать проходит в его новую комнату, садясь на ещё не застеленную постелью кровать, пока Джисон пытается найти в себе силы подняться с кресла, чтобы начать разбирать вещи. Взгляд у неё грустный, но она старается скрыть это за усталостью. «Мне правда нужно жить с ним?» — вздыхает Джисон, стараясь не смотреть на мать. Кому сейчас легко? Зачем ей его сомнения и мысли? — Сон-и? — Хм? — Ты же не хочешь к Минхо? — словно читая его мысли, спрашивает она. — Не то чтобы не хочу… — и он не лжёт. Скорее, ему всё ещё некомфортно с Минхо. Это напряжение, витающее в воздухе каждый раз, когда они находятся рядом… Эти заинтересованные взгляды и запах шоколада… Он не вынесет этого целых пять дней в неделю… — Боюсь, что у хёна и без меня много забот. Магистратура, работа. Зачем ему возиться ещё и со мной? — вздыхает он, под понимающий кивок матери. — С кем это я должен возиться? Бархатный голос раздаётся так неожиданно, что у Джисона подкашиваются ноги. Он сглатывает вязкую слюну, прежде чем повернуться. Минхо стоял у входа в комнату, облокотившись о дверной косяк. На нём были потрёпанные чёрные джинсы и косуха. Интересное сочетание, которое Джисон прежде не наблюдал. — Ты мне не мешаешь. — Минхо проходит в комнату, садясь на одиноко стоящий у стены стул, — И твоя мама права — я сам предложил. А это уже что-то значит. — он подмигивает Джисону, закидывая ногу на ногу. Словно не замечая сидящей в комнате женщины, его пристальный взгляд проходится по Джисону, казалось он даже облизывается, словно хищник, осматривающий свою добычу. Джисон морщится с такого сравнения, тут же приходя в себя. — Это ещё кто кому мешает? — он закатывает глаза, — Я больше переживаю насчёт того, что мешать мне будешь ты. Минхо усмехается. Как раз в этот момент из глубины квартиры доносится голос Сонджуна «Джина! Вода уже закипела!», и, неловко улыбнувшись, женщина убегает на зов. Минхо провожает женщину взглядом, после сразу же возвращаясь обратно к омеге. — Вот как? А мне показалось, что ты сказал совсем другое. — Ну значит показалось. — Ты всегда такой колючий? Джисон поднимает на него раздражённый взгляд. — Только с такими типами, как ты. Он наблюдает, как старший перебирается на кровать, по-свойски закидывает ногу на ногу, уместив руки под голову. Сейчас он был похож на одного из тех самых «плохих мальчиков» из криминальных фильмов девяностых и двухтысячных. Вылитый глава местного мафиози. Нехватает только татухи на предплечьях и спине, солнечных очков и сигареты в зубах. — А к каким типам я отношусь? — вопрошает Минхо, разглядывая Джисона в ответ, с таким же дразнящим трепетом. Сегодня омега был, как обычно, красив. Немного растрёпанный, с мохнатой головой, но от этого ещё более уютный. Выглядел он устало, даже мило. Казалось, он вот-вот вырубится и упадёт в рядом стоящее кресло. — К самым противным. — Мило. — Очень. — Колючка! — смеётся альфа, прежде чем подняться с тёплого места. — Буду ждать внизу. — Да с чего ты вообще взял, что я… — но Минхо уже вышёл из комнаты, когда Джисон захотел пустить очередной грозный взгляд в его сторону. Аргх. Как же он его раздражает. Выезжают они от родителей уже после ужина. Джисон со своим рюкзаком, ноутом и дорожной сумкой, и Минхо, с ключами от машины и бумажником. Мать что-то им щебечет, желая хорошей дороги, а профессор улыбается, подмигивая кому-то из них — то ли Минхо, то ли Джисону, в темноте ночи было непонятно, куда смотрят его прикрытые занавесой очков глаза. Но оно было и к лучшему, Джисон не горел желанием вообще рассматривать его рожу. Он так устал, что кажется сейчас просто отрубится в машине и Минхо придётся поднимать его в квартиру на руках… — Ну что, принцесса? Садись. — Как ты меня назвал? — возмущению Джисона не было предела. Этот смазливый идиот только что назвал его «принцессой». — Принцесса? Глаза встречаются с тёмным ночным небом. Кажется, они уже начинают побаливать от количества раз, которые Джисон их закатывал. — И зачем я согласился на это? — ворчит омега, прежде чем сесть в машину, дверцу которой ему любезно открыли. «Мило» — Минхо лишь улыбается ему, стараясь не засматриваться на чужие надутые от раздражения губы, покрытые нежно-розовым бальзамом.              

***

       Спустя 2 дня. Четверг. 14 сентября. Последний урок. Физкультура. Джисон ненавидел её больше всего. А всё по одной единственной причине — ладно, на самом деле двум — Хван Хёнджин, капитан их универской баскетбольной команды, и физрук — противный мужлан, лет пятидесяти, постоянно гоняющий их и задающий какие-то нереально ебанутые задания и нормативы… Ну, или возможно так казалось только Джисону, ибо физически он был не самым подкованным студентом, предпочитая бегу и прыжкам часовые прогулки и лёгкие тренировки. А постоянные сравнения физрука и восхваления успеваемости лидера баскетбольной команды его только раздражали. Физкультура, к сожалению, была обязательной дисциплиной, которая заканчивалась только на третьем курсе. Целый год этого ада. Джисон был готов выть на луну. Даже во время течек, этот шизанутый старикан гонял его… будто назло. Джисон видел, как он относился с трепетом к остальным омегам в группе, да даже к девушкам бетам, в то время как в свою сторону он слышал одни замечания и подстрекания. Как же хотелось домой… Но благо у Феликса тоже была физра. Новое расписание на второй курс одарило их этим, достаточно приятным, бонусом, способным даже сделать дьяволов в виде физрука и Хван Хёнджина невидимыми для их поля зрения. Джисон разминался. Вернее, пытался разминаться. Их старикан отошёл посморкаться с другими физруками, но всегда, падла, знал, кто работает, а кто нет. Поэтому приходилось делать хоть что-то, чтобы не остаться ещё и на отработку. Нет, Джисон не был бревном. Пластичность наблюдалась в его теле и движениях. Но какой человек будет с удовольствием разминать своё ещё не проснувшееся тело в восемь грёбаных утра? Наверно, только этот самый Хван Хёнджин… — Хэй, ты же Джисон? Джисон не сразу схватывает обращение, как ни в чём не бывало продолжая зарядку и параллельно беседуя о всякой фигне со стоящим рядом Феликсом. Но когда друг дёргает его за рукав футболки, стреляя глазами куда-то в сторону, приходится поднять взгляд. — Привет. — его встречает солнечная, отработанная улыбка. Её обладатель необычайно красив. Длинные тёмные волосы собраны в хвостик, милая родинка под левым глазом, чёрные потрёпанные наколенники и блестящее от пота лицо придавали ему вид какого-то спортивного божества. Джисон так и замирает, в трансе рассматривая чужое лицо. Он спускается на землю, когда перед лицом щёлкают. Ухмылка касается лица альфы, исчезая в это же мгновение, но Джисон успевает запечатлеть её. — Поговорим? После урока. — спрашивает подошедший альфа. Джисон даже не успевает собраться с мыслями. Он лишь недоумённо кивает, в очередной раз наблюдая чужую приторную улыбку. Баскетболист удаляется также плавно и тихо, как и появился, оставив двух удивлённых друзей смотреть себе в спину. Феликс смотрит с подозрением, даже как-то хитро. Джисон совсем не успевает переварить только что произошедшую ситуацию, как тот тут же набрасывается на него: — Что это было? Ты что, знаком с Хёнджином? — Я видел его только пару раз в ресторане дяди Сынмина. — вздыхает Хан, — Понятия не имею, что ему от меня надо. — А может он на тебя запал? Ты видел, как он на тебя смотрел? — играет бровями Ликс. Джисон удручённо стонет. — Да сейчас каждый второй так улыбается. Это профессиональная улыбка, Ликс. — пытается заверить друга Хан, — Не искренняя. — А мне показалось, что он был по-настоящему рад тебя видеть. — Тебе показалось. Разговор замят. Феликс снова щебечет что-то о том, как он устал от учёбы, а Джисон смеётся, отвечая что-то в духе «это только вторая неделя, бро». Пара пролетает незаметно. Струйки воды приятно щекотят кожу. Раздевалка уже была почти пуста, когда Джисон зашёл в душевую. Гремучая смесь запахов, образовавшаяся здесь вызывала дрожь во всём теле и пульсирующую головную боль. Пахучая железа покалывала. Вот что приходилось приносить в жертву омегам в общественных душевых. С телефона на средней громкости доносится Hype Boy — New Jeans, а стуки воды о кафель совсем подавляют другие окружающие звуки. Поэтому, когда шторка душевой резко одёргивается, а по спине пробегает холодок, Джисон, с намыленной головой и лицом, еле-еле открывает один глаз, чтобы взглянуть на нарушителя его личного пространства, тут же хмурясь, когда тот начинает щипать. — Занято. Тут есть и другие свободные кабинки. — шипит он, пытаясь промыть слезящийся глаз. Не помогает. — Я подумал ты тут коньки отбросил. Ты всегда так долго моешься? Хван, чёртов, Хёнджин. — Какого хрена ты здесь забыл? — Жду тебя. — Что тебе нужно? — Вау. Что, прямо так, сразу? — Джисон улавливает нотку возбуждения в чужом запахе, прежде чем наконец-то открывает глаза, — Не забывай, в каком ты сейчас положении. — одарив его оценивающим взглядом шепчет баскетболист. — Что. Тебе. Нужно? — всё ещё жмуря глаза шипит Джи. — Ничего особенного. Просто хотел пригласить тебя кое-куда. Джисон замирает. Этого ему ещё не хватало… — Мне это не нужно. — продолжая намыливать голову отвечает он, снова отвернувшись от альфы. — Закрой дверь с той стороны, дует. — А ты та ещё острая штучка. — смеётся Хван, прежде чем закрыть шторку. Джисон слышит как удаляются чужие шаги, утомлённо вздыхая. Этот Хван Хёнджин… С чего он вообще к нему присосался?              

***

       Квартира Минхо встречает его блаженной тишиной и шуршанием пакетов из кухни. Пройдя туда, Джисон обнаруживает молодого альфу, снова полуголого, с повязанным на торсе фартуком. — А вот и именинник. — улыбается он, завидев в дверях потерянного омегу. — Я как раз закончил. Мой руки и садись. Смущённо кивнув, Джисон направляется в свою временную комнату — зал. Он уже успел обустроить его под собственный комфорт, поэтому комната была его единственным убежищем в этой холостяцкой квартире, пропитанной запахом шоколада и альфьих феромонов. Он кидает рюкзак на ковёр, плюхаясь на диван. Тот самый, на котором ещё летом Минхо впервые его коснулся… Воспоминания проходятся волной по телу, Джисон словно в самом деле чувствует чужие крепкие руки, снова обхватывающие его щиколотки. По-собственнически резко, но в то же время так нелепо нежно. Он понимает, что пролежал так уже очень долго, когда в комнату стучат. — Уже остывает. Идём. — раздаётся приглушённый дверью голос Минхо. Джисон со вздохом поднимает свою тушку с мягкого дивана. В этот раз Минхо накидывает футболку. На счастье Джисона, ему не приходится усердно делать вид, что чужое крепкое тело ему совсем не интересно, и отводить смущённый взгляд в сторону всякий раз, когда старший начинает говорить. Минхо не придаёт значения неловкому поведению омеги, непринуждённо ведя с ним беседу. Он не злился на Джисона, за его острый язычок и местами борзый характер. Наоборот, его притягивала эта отступная недоступность младшего. Он мог смущаться его голого торса, краснея как младшеклассник, а в другой момент мог искусно подтрунивать над ним и даже скрытно флиртовать. (Хотя, раз Минхо это замечал, велика вероятность, что флиртовал он не так скрытно, как хотел.) Этот омега был интересен ему. Искренне интересен. И это было не временное наваждение. Что-то внутри тянулось к нему. Затягивало в этот омут красивых тёмно-карих глаз. Засасывало с головой. Джисону было неловко от такого пристального внимания, но держался он стойко, в основном смотря в тарелку или на пейзаж за окном. Они болтали об универе, о том, как Сынмин до сих пор избегал их с Феликсом, о ненавистной Джисону физкультуре и физруке и о том, как быстро пролетело лето. Джисон задувает свечи. Они разрезают торт и пьют чай. А потом Минхо становится за посуду, не разрешая Джисону даже притрагиваться к ней. Джисон пытается настоять на своём, бубня что-то вроде «мне двадцать хён, не семьдесят», под смех Минхо. И в конце концов, старший сдаётся, омега перехватывает из его рук губку, толкая его в сторону. Альфа внутри Минхо превращается в мягкий пушистый комочек. «Уютно» — думает он, наблюдая за мельтешащим по кухне омегой. — Хён? — Хм? — Ты пялишься. Минхо краснеет, тут же отворачиваясь, под смешок Джисона. Этот омега. Никогда не знаешь, что от него можно ожидать. — Ты знаешь Хван Хёнджина? — внезапно спрашивает Джисон. Минхо недоумённо сводит брови, смущение тут же сходит на нет, стоит ему услышать знакомое имя. — Мой младший с баскетбольной команды. А что такое? Очередь Джисона недоумевать. — Ты что, состоишь в баскетбольной команде? — Состоял. Ушёл оттуда в прошлом году. — Интересно… — тянет Джи. — А почему ушёл? — Долгая история. — мычит Минхо. — Что с ним? Он что-то тебе сделал? — как можно осторожнее спрашивает альфа. Омега хмурится. — Да нет. — мычит он в ответ, — Он ждал меня после занятий, хотел куда-то позвать. Я отказался. — Минхо облегчённо выдыхает, — У вашей команды заведено заходить в чужие душевые кабины после тренировок? Джисон тут же жалеет о вопросе. Судя по тому, как напрягается Минхо, и как воздух наполняет горький запах какао — встревоженный, властный и немного злой. — Он вломился к тебе? Джисон лишь пожимает плечами. — Ты же и сам знаешь, что кабинки изолированы только этими белыми ширмами. Там и в помине не было нормальных дверей. — Вот козёл… Так запросто нарушить личное пространство омеги. Личное пространство Джисона… Минхо не мог себе позволить такой крайности, в то время как этот безмозглый идиот только и делал, как нарушал его, с первой же их встречи. Каковы мотивы Хёнджина? Они ведь даже никогда и не разговаривали с ним о Джисоне или отношениях его «отца» (профессора). Дело пахло керосином. — Я послал его. — продолжает Джи, — Но мне кажется, что он ещё вернётся. Он заканчивает мыть посуду, со вздохом присаживаясь на барную стойку. А Минхо так хочется прижать его к этому чертовому столу и расцеловать. Спрятать от всяких там Хёнджинов и больше никому не отдавать. Он считает до десяти, стараясь отогнать подобные мысли. — Хёнджин нормальный парень, — верит ли сам Минхо в это? Не совсем. Но он говорит это, скорее, чтобы успокоить самого себя, — Порою слишком зацикленный на победе, но он правда не плохой. — вздыхает он. — Но советую быть с ним осторожнее. Джисон только задумчиво кивает. Он бы и сам рад больше не видеть этого Хёнджина. Но его не покидало странное чувство, что баскетболист теперь от него не отлипнет. Это было только начало.              

***

       hwang_hj: Хэй, это Хёнджин Насчёт нашего незаконченного разговора печатает…