babygirl?

             

***

       Что-то было не так. Джисон чувствовал это всем своим нутром. Сердце билось в груди, словно вот-вот готовое из неё выпрыгнуть, а ноги подрагивали в непонятной тревожности. Страх окутал его всего. Что происходит? Что за непонятное состояние? Течка была в июле, она не должна была снова начаться в августе… Он лежал в комнате, скрутив руки на животе. Всё тело пульсировало, жар поднимался всё выше и выше. Где-то в зале играла музыка: мама начала уборку. А он лежал здесь, в непонятном смятении и желании, скорее исчезнуть, чем находиться в своём теле в такой ужасный момент. После их встречи с Минхо прошло уже больше месяца. Он не писал, уж тем более не звонил, и в целом не подавал никаких признаков жизни или хотя бы заинтересованности. Казалось, те мгновения, которые они вдвоём провели в его квартире были просто произведением джисонового затуманенного течкой воображения. Ничем более. От этого хотелось плакать. Вся внутренняя сущность Джисона выла. Омега внутри него пищала тонким голоском, словно взывая к альфе, от которого не было ни слуху, ни духу. И он ничего не мог с этим поделать. Это чувство тоски и грусти по альфе не отпускало его весь остаток дня. До учёбы оставалось всего ничего. Неделя. Признаться честно, это даже радовало. Сидеть днями, даже неделями, в своей комнате, погруженным в сериал, чтение или видеоигру, было скорее утомительно, чем расслабляюще. Дисциплина, которую давал универ, была любимой частью учёбы для Джисона. Только когда он что-то делал, сидел на лекциях, сдавал зачёты или домашние задания он чувствовал, будто и вправду был занят чем-то стоящим или важным. Он не знал, чего хочет от жизни, поэтому было привычнее плыть по течению: если раньше этим течением была школа, то сейчас им стал именно университет. Когда он наконец-то нашёл в себе силы встать с кровати и пойти в зал, за окном уже было темно. Мать сидела на диване, складывая чистые полотенца в стопку перед собой. Она даже не заметила его, полностью охваченная процессом, напевая себе под нос какую-то знакомую мелодию. — Ма, — тишину, разбавляемую до этого тихим напевом, разрезал хриплый голос, женщина вздрогнула, переводя взгляд с махровых полотенец в своих руках на опёршегося о косяк двери сына, — Мне как-то нехорошо… Она тут же отпустила полотенца из рук, подойдя к сыну. Прохладная рука легла на джисонов лоб. Горячий. — Божечки, да ты весь горишь! — вскрикнула женщина. — Это же не может быть предтечкой? — Джисон топчится с ноги на ногу, явно нервничая, — Она же была у меня в июле… — Ох, я не знаю, дорогой, — женщина вздыхает, — Может съездить в больницу? Не припомню, чтобы течка наступала так часто, — Джисон хмурится, — Как ты на это смотришь? Он чувствовал себя не очень, но не так плохо, как в предыдущий раз. Просто небольшое головокружение и жар. — Всё в порядке, мам. Просто немного жарко. Может это простуда? — Ты успел простудиться? Ох, наверно в тот день, когда попал под дождь, да? Джисон задумчиво кивает. Скорее всего, так оно и было. Он почувствовал, как в носу что-то чешется, в следующую секунду громко чихая. — Да, так и есть. — вздыхает женщина. На следующей неделе уже учёба. Как он умудрился заболеть? Да ещё и в такую относительно тёплую погоду. — Предупреди Феликса с Сынмином, что болеешь. Ты говорил, они собирались зайти сегодня за тобой. Это Джисон и делает, тут же набирая друзей по видеозвонку. — Чувак! Выглядишь, мягко говоря, не очень, — первым на звонок отвечает Феликс, на экране смартфона тут же вырисовывается его комната. Сам австралиец сидит поджав под себя ноги на кровати, с ноутбуком перед собой, — Только не говори, что заболел, — выдаёт он, тут же вздыхая. Джисон виновато улыбается, шмыгая в ответ носом. — Отстой! — Феликс падает на кровать, в кадре остаются лишь его носки со спанчбобом. — Хэй, это всё из-за того, что мы тогда попали под дождь! — мычит в ответ Джисон. — Тогда почему это я и Сынмин здоровы, как бычки? — закатывает глаза Ликс, снова принимая сидячее положение, — Как мы будем гулять без тебя? Джисон пожимает плечами. — Я постараюсь вылечиться побыстрее. — обещает он. Как раз в этот момент к ним присоединяется Сынмин. На экране виднеется его сонное лицо. — Сорри, телефон упал за кровать. Пришлось поднимать матрас, чтобы его достать, — зевает он, — Что стряслось? Что за внезапный сбор? Феликс наигранно смахивает с щёк слезу. — Этот идиот умудрился заболеть, — говорит он. — Что ж, признаться честно, я был бы удивлён, если бы кто-то из нас не заболел вообще, — хмыкает Ким. — Ну почему это всегда я? — Джисон откидывается на подушки. — Потому что мы закалённые секси мачо, а ты пещерный человек, — тут же хихикает Ликс. Сынмин лишь улыбается, качая чёлкой. — Это всё, что ты хотел сказать? — снова зевает он. Джисон возмущённо пищит. — Два засранца, — бурчит он, — Хотя бы ради приличия пожелали бы скорейшего выздоровления. — Поправляйся, квокка, — кивает ему Ликс. Сынмин добавляет что-то несвязное, а затем его телефон, судя по всему, снова куда-то падает. Слышится глухой стук и экран становится тёмным. — Я могу снова пойти спать? — слышен его приглушённый голос. Джисон закатывает глаза. — Иди уже, засранец номер один. — Выздоравливай скорее, Джисон-а. На следующей неделе уже первая неделя учёбы, — добавляет он, прежде чем Джисон начинает ворчать, — Ах да, я сегодня видел Минхо, когда ходил к дяде в ресторан. Что-то намечается, такого шума я ещё никогда не видел. Он произносит всё это так обыденно, словно видел такое каждый день. Джисон не успевает вставить слово, как Ким уже отключается, и телефон снова увеличивает изображение лежащего перед экраном Феликса. — И что это было?              

***

       На следующий день Джисон просыпается от звука сообщения, от человека, от которого совсем не ожидал его получить. Сан. sanni99: Джисон-а, привет Как ты? Как самочувствие? Знаю, ты уже не работаешь у нас… Но у меня есть одна просьба, надеюсь я могу на тебя положиться Тон сообщений немного настораживает, обычно Сан писал ему в очень комфортной манере, как близкий хён. Одним словом, не так, как сейчас. Но Джисон отбрасывает плохие мысли в сторону, тут же печатая ответ:

just.sung🎧: Привет хён! Всё в порядке Немного приболел, но помогу чем смогу Я тебя слушаю

Ответ приходит незамедлительно, через две минуты. sanni99: Сможешь подъехать в ресторан? «В ресторан? Для чего?» Джисон хмурится, поджимая губы. Что-то странное было в поведении Сана, точнее, в его сообщениях. Может случилось что-то серьёзное? Он вроде вернул Хвануну его таблетки… Да и в целом не должен был никому ничего. Что могло случиться?

just.sung🎧: Окей

Тревожность уже запустила свои коготки под кожу, тихонько скребя. Чувство грядущей неизвестности пугало, загребая в пучину абсолютного страха. Сан искренне пугал. Что же всё-таки случилось?!              

***

       Джисон приезжает примерно через полчаса. Немного запыханный и со сбитым дыханием, словно бежал со всех ног. Хотя доля правды в этом была: пришлось сесть на автобус, так как он всё равно как раз проезжал в тот момент, когда он вышел из дома, и после добежать до апартаментов на своих двух. Сан смотрел на пришедшего омегу с крупинками грусти в глазах, даже как-то расстроенно, хмуря брови в одну тонкую линию. Но Джисон этого не замечал. Первое, что бросилось ему в глаза, точнее в нос, был запах. Сладкий, но не приторный, а скорее колючий, даже немного острый — запах горького шоколада. Тот самый… тот самый запах, который был в комнате Минхо, во всей его квартире. Тот самый запах, который исходил от Минхо в особо резкие или сложные моменты. Это абсолютно точно был запах Минхо. Никак иначе. Выругавшись шёпотом, Джисон всё-таки обратил внимание на стоящего перед ним альфу. Сан стоял неподвижно, смотря прямо на него, непонятная тоска поселилась у него на лице, в еле заметных морщинках над бровями и поджатых грустью губах. Джисон удивлённо таращился на такое непривычное состояние знакомого хёна, совершенно не понимая, зачем он здесь, что происходит и что от него, собственно, нужно? Пока Сан не начинает говорить: — Пришёл, — облегчённо выдыхает он, — Прости, что так резко… Ему нужна помощь, он никого не пускает к себе… Я подумал, что может… — он замолкает, всего на пару секунд, — Может ты сможешь помочь ему? Опасаясь своих догадок, Джисон тоже хмурит брови, непонимающе таращась на альфу. — Кому? — только и спрашивает он, чувствуя, как трезвый рассудок начинает потихоньку его покидать. Голова кружится ещё сильнее, а ноги немного пошатываются, как и всё тело в целом. Он старается сохранить равновесие, делая размеренные вдохи и выдохи, но это не помогает. — Ему. Сан толкает до этого закрытую дверь своего кабинетика — комнатки, в которой он обычно сидел и работал — представляя взору Джисона его. Того самого человека, который так всполошил его сердце, заставив его биться всё быстрее и быстрее, который так заполнил его мысли и разум, что избавиться от него, означало избавиться от неотъемлемой частички самого себя. Минхо лежал на диване. На нём были чёрные, почти классические, джинсы и тёплый, с виду, шерстяной свитер, делавший его спину ещё больше, чем она и так была. Он лежал на боку, спиной к двери, и тяжело дышал, словно боялся делать глубокие вдохи, словно это было очень-очень больно. Услышав скрип двери, он обернулся, уже готовясь грозно закричать, но увидев стоящего в дверях Джисона, такого потерянного и озадаченного, тут же растерялся. Словно совсем потеряв дар речи. Он переводил взгляд со стоящего позади Сана на Джисона, поочерёдно, словно взглядом прося их выйти, но оба парня продолжали стоять в дверях, словно не замечая его тонкого намёка. — Ух-уходите, — слова вышли хрипло, сжёвано, совсем непонятно и несвязно. Но на большее он не был способен. Всё тело словно парализовало, прискотчевало к этому паршивому дивану в этой чертовой комнате менеджера. — Хён? «Нет… нетнетнетнет» Он не должен был быть тут. Не сейчас. Не в тот момент, когда Минхо в любой момент мог сорваться. Ему не было больно. Но возбуждение давило на него со всех сторон. То самое состояние, во время которого он обычно отсиживался дома, пришло к нему вчера вечером, так внезапно и незапланированно. Гон просто ворвался в него, вцепился своими когтями, разрывая в клочья весь накопленный за годы контроль и выдержку. И это было пугающе. Пугающе ужасно. В таком состоянии он был опасен. Не только для омег, но и для альф, для любых близких людей и тех, кто находился рядом. Это случилось вчера вечером. Обычная посиделка с парнями, немного выпивки… ладно, много… одним словом, алкоголя было неимоверно. Ближе к концу их своеобразного празднования начала последнего учебного года, когда Минхо уже успел посадить ребят в такси и уже снова зайти в апартаменты, он понял, что что-то не так. Глаза заполонила дымка. Кровь в сосудах заструилась, закипая и погружая всё тело в абсолютный жар. Непонятное, непредвиденное возбуждение поднималось вверх по телу. Он успел только забежать в лифт, прежде, чем тело перестало его слушать. Нажать на нужную кнопку не получилось. Он просто свалился на пол, сотряснув весь лифт. Открыв глаза, Минхо обнаружил себя в какой-то комнате, с небольшим окном, открытым настежь. В комнате никого не было, кроме него. Голова ещё болела, тело обдавало жаром, он буквально обливался потом, лишь отдалённо понимая, что происходит. «Гон». Но почему сейчас? Разве он не должен был начаться в октябре? Но сейчас это неважно. Где-то на грани сознания слышатся взволнованные голоса, кто-то приподнимает его. А затем всё. Пустота.              

***

       — Хён? Снова этот голос. Такой приятный и мелодичный. Может Минхо спит и ему это всё снится? Как же хочется проснуться и отогнать от себя весь этот кошмар… — Хён? Как ты себя чувствуешь? — но голос всё зовёт его. Словно находится совсем рядом, так близко, что протянешь руку — дотронешься, обожжешься. И Минхо напрягает каждую клеточку тела, прежде чем решается открыть глаза. Сухие, слипшиеся от жара. Джисон сидит перед ним, домашний и уставший, сонно улыбается, обтирая его чем-то, что оказалось влажным полотенцем. Он такой красивый. Лучи солнца ложатся на румяные щёки, освещая загорелую кожу. Губы поджаты в смущении, а ресницы подрагивают под движениями глаз, бегающих из стороны в сторону. — Я… привёл тебя в квартиру… — шепчет паренёк, и Минхо клянётся, что выгравирует этот шёпот навсегда в своём сознании. Хриплый, даже воспалённый, так заботливо окутавший его уставшее от борьбы тело. — Спасибо. — он шепчет в ответ, всё еще не совсем понимая реальность происходящего. Джисон мягко улыбается, шмыгнув носом. — Я посплю? — устало тянет он, укладываясь возле Минхо. Благо кровать позволяла двум взрослым парням удобно на ней лежать вместе. Минхо лишь кивает, уже понимая, что Джисону его ответ и не был нужен. Он поворачивается на бок, только сейчас замечая на чужом теле свои серые пижамные штаны и домашнюю футболку. Альфа внутри удовлетворённо рычал, облизываясь и гордо подняв голову. «Нашу одежду носят. Мы ему нравимся. Нравимся. Наш запах теперь соединится с ним.» Минхо рассматривал чужую спину, пытаясь понять, почему именно он? Почему именно Джисон? Обычный студент, омега, такой же паренёк, каких в Сеуле тысячи, да и в целом во всей Корее… Почему именно он? Почему он так привязался к этому мальчишке? Через минуту послышалось мирное сопение, грудь омеги мерно вздымалась, дыхание выровнялось. Он выглядел вполне здоровым, если бы не хриплый голос. Заболел? Минхо подавляет в себе стон боли, поднимая свою тушу с лежачего положения. Голова уже не болела, но отголоски вчерашней — или позавчерашней? — боли ещё преследовали его, гулким эхом отражаясь где-то внутри. Из груди вырвался беззвучный смешок. Что ж, теперь они поменялись местами. «Забавно», подумалось альфе.              

***

       Этот гон был самым отвратительным из всех, которые Минхо пришлось пережить за все свои двадцать четыре года жизни. А лежащий на его кровати омега только усугублял его и без этого ужасное состояние. Джисон был безумно красив. Красив в его домашней одежде, в успевшей уплыть с плеча широкой футболке. Его запах так обволакивал, еле заметный шлейф черешни уносил разум молодого альфы куда-то далеко далеко. Туда, куда желательно было не идти. Омега выглядел по-настоящему уставшим, даже измученным. И Минхо очень надеется, что это не он стал причиной такого изнеможения. Время показывало шесть. Вечера или утра? Было непонятно. Да и как-то плевать. Он успел приготовить завтрак — или обед? судя по времени этот приём пищи наверняка можно было даже назвать ужином, но не суть —, немного прибраться в квартире и даже закинуть несколько вещей в стирку. Омега всё ещё спал крепким, непробудным сном, изредка его руки дергались от накопленного в теле напряжения, но в целом спал он без задних ног, вызывая у альфы мягкую улыбку. Джисон излучал какой-то невидимый свет. Что-то внутри тянулось к нему нездоровой привязанностью. Минхо присел на край кровати. Джисон спал достаточно долго. Учитывая то, что он немного болел, пора было его разбудить. Выпить немного горячего чая с лимоном и, возможно, принять что-то из лекарств, лежащих у Минхо в аптечке. Вряд ли там было что-то по-настоящему полезное, но что-то от головной боли и температуры наверняка нашлось бы. Минхо обычно всегда держал дома хотя бы какие-то таблетки, чтобы во время гона и каких-либо других непредвиденных проблем со здоровьем мог позволить себе просто отлежаться дома, без походов к врачам, по всяким кабинетам в удушающем аромате медицинских препаратов и запахах альф, омег и бет. Тем временем, Джисон ворочается в постели, громко вздыхая. Он потягивается всем телом, в разные стороны, совсем не замечая чужого наблюдающего взгляда и оглядывается в темноте комнаты. Заметив сидящий на краю кровати силуэт он вздрагивает. — Х-хён? — хрипло вопрошает он, после чего следует сухой кашель. — Как ты? — ладонь Минхо ложится на чужой лоб, — Тёплый. — улыбается он. Джисон сонно кивает. — Сколько время? — тут же приходит в себя он, — Божечки, я снова оказался здесь! Прости, хён. Я сейчас же уйду. Ты, наверно, правда устал от меня ещё в тот раз, — нервно шепчет омега, — Просто… просто Сан сказал мне, что ему нужна была помощь, я не знал, что ты будешь там… — Хэй, всё в порядке, — Минхо поправляет выбившуюся прядь чужих волос, — Теперь мы квиты, хм? — Похоже на то. — Джисон облегчённо вздыхает, стараясь скрыть дрожь и волнение от неожиданного прикосновения. Омега внутри него восторженно пищит, когда рука альфы опускается ему на шею. Он невольно ластится к ней, стараясь продлить это ощущение. Кожа к коже. Его алеющая от смущения шея и крепкая ладонь Минхо. Он хнычет, еле слышно, стараясь утонуть в этом моменте. Минхо наблюдает за ним. Жадно впитывая каждую эмоцию на чужом взволнованном лице. Привыкшие к темноте глаза отчётливо ловят каждое изменение в чужом стане, каким прерывистым звучит дыхание омеги в тишине комнаты, как горяча его кожа и как он красив, когда так уязвимо тянется к нему. Альфа внутри него рычит. «Мой… мой… мой» И он подаётся вперёд. Но вместо поцелуя обхватывает чужое тело руками, прижимая к своему собственному. Джисон подрагивает от резкой близости, замирая в чужих объятиях. Его немного подрагивающие руки ложатся на чужие плечи, он умещает подбородок на пространстве между шеей альфы и его ключицей. Тепло. Но Минхо тут же отстраняется. Так быстро, что Джисон не успевает даже позволить себе насладиться этим теплом. Оно уходит от него, оставляя после себя лишь пустоту, в которую тут же входит холод комнаты. Минхо смотрит на чудо перед собой. Больно. Ему правда очень больно. Такой как он не нужен Джисону. Джисон должен найти себе настоящего альфу, достойного его и его нежной любви, его поцелуев, его объятий, его души и его тепла. Проблемы Минхо не должны затронуть его. А это чувство, расцветающее в груди… это… «Это не навсегда…» — вторит ему разум. Вопреки этому умозаключению, Минхо снова заключает Джисона в объятия. Крепче, чем предыдущие, но уже более дружеские. Отстранившись, он щёлкает омегу по носу. — Голоден? Я там сварганил кое-что… обед? ужин? — Джисон хихикает, шмыгнув носом, — Понятия не имею, что, — хмыкает Хо, — Пойдём. Тебе нужно попить горячего. «Нет, я не смогу» — шепчет ему что-то внутри. Неужели любовь обязательно должна быть чем-то сложным и тягостным? Неужели всё и вправду так плохо? Сейчас перед ним сидит человек, который смог по-настоящему тронуть его задеревенелую душу, пробить её шипы своей неизведанной силой. Джисон, наверно, даже сам не подозревал, какую силу он возымел над ним. Над его ослабшим сердцем и разумом.