2.
8:00.
Будильник Джисона прозвинел сладким и приятным звуком, чтобы не травмировать его уши. Сам Хан крепко спал в соей огромной белой кровати, не думая ни о чем. Окно плотно закрыто, поэтому солнце никак не освещало комнату.
Не прошло и нескольких минут, как в комнату зашла бледная, пожилая женщина в черной кофте и в длинной юбке. Она открыла светлые плотные шторы и встала возле кровати Джисона.
– Господин Хан, уже 8:00, вам пора вставать.
Женщина аккуратно потрясла Джисона, который еле-еле открывал глаза.
– Мисс Люнин, передайте моим родителям, что я не собираюсь владеть их спорткаром, пусть отдадут его двоюродному брату.
– Хорошо, я передам. Господин Хан, вставайте, вам в университет.
– Ладно-ладно, встаю.
Джисон отпрянул своё тёплое одеяло, встал с кровати, переоделся и направился к зеркалу.
Хан жил со своими богатыми родителями, потому, что от такого огромного дома вместе с горничными он не хотел уезжать. У него есть своя комната, ванная, даже своя часть дома. Родители ему ни в чем не отказывали, дарили дорогие подарки, разрешали ехать в клубы, веселиться на полную катушку. Его жизнь непредсказуема: всегда не знаешь, на какой риск он пойдёт, ли ж бы добиться своего.
Хан расчесал свои тёмные волосы, привёл себя в порядок и сразу же пошел к своей белой, блестящей машине, не позавтракав. Сев в свою машину, Джисон включил музыку и направился в университет.
У Хана был свой вкус к музыке, свой стиль одежды, он не подстраивался под других людей. Живёт в своё удовольствие, живёт эту жизнь правильно. Наслаждается каждым моментом, проживает каждую минуту, секунду, неделю. Живёт так, будто этот день последний. Да, некоторые люди осуждали его за это, ведь он делал такие вещи, от которых получает радость, счастье, азарт.
Ночью Хан часто посещает клубы вместе со своими друзьями. Пока ребята развлекаются, танцуют, отдыхают, Джисон в это время играет в азартные игры. Он играет по крупному, ставит огромные деньги, настолько огромные, что некоторые противники боялись проиграть и отказывались от игры. Их окутывал страх, что если они проиграют, то не отдадут долги и их будут преследовать, пытать, убивать.
Хан профессионально играл и выигрывал крупные суммы. Он ловко обыгрывал противников, которые только и делали, что жульничали. Они делали всё, чтобы выиграть Джисона, но Хан находил самые скрытные ловушки, подделки, находил жульничество.
Доехав, Хан Джисон надел свои тёмные очки и, вышев из машины, достал свой телефон и написал Феликсу.
Джисон: "доброе утро, Феликс. Ты сейчас в университете? Если нет, то я жду тебя там."
Феликс в это время сидел на своём месте в университете и ждал Джисона. Увидев уведомление, он сразу ему написал.
Феликс: "Я так-то в университете, тебя жду, ты где вообще?"
Джисон: "Я только что из машины вышел, жди меня."
Яркие лучи солнца ослепляли глаза, проникали в одежду и грели. Погода стояла хорошей, тёплой для начала сентября. В прошлом году она была невыносимой; дождливая, холодная и тослкивая. Люди жаловались, хотели тепло. Теперь они его и получили.
Лёгкий ветерок слегка колыхал тёмные волосы, от которых вкусно пахло. Хан шёл с большой уверенностью, хотя сам-то и не очень популярный в университете. Он там второй день, а выглядит так, как будто на третьем курсе. Поражает его непредсказуемый характер; он может идти с высоко поднятой головой, но потом резко упасть и сесть в углу от страха, или для того, чтобы его пожалели. От одной простой мысли Джисон может ограбить магазин, разнести клуб или продать машину, лишь из-за своего желания. Непредсказуемый человек.
Хан дошёл до своего класса, где его ждал Феликс и Сынмин, но без Чонина. Мягкие пряди чёлки аккуратно свисали с его головы. Джисон сразу подбежал к ним и сел рядом с Феликсом.
– Привет, ребята. Как вы? Кстати, хотите поехать в клуб вместе со мной?
– Привет, Хани. Я не против прокатиться с тобой вечером, а ты, Сынмин? – Феликс повёл бровью и посмотрел на Сынмина.
Сынмин сидел чуть спереди от них. У него было плохое предчувствие, что что-то произойдет. Сердце сжалось и билось реже, мозг не соображал. Сынмин представлял аварию, чью-то смерть и разбитые машины. Ужасные мысли и картины окутывали всё его тело и не отпускали.
– Простите ребята, я не смогу. У меня плохое предчувствие, может, вам лучше остаться дома?
Сынмин никогда таким не был. Он всегда соглашался, вытворял всё, что только можно и веселил компанию. Он был весел, забавным и ярко улыбался. Его улыбка поражает даже тех, кто его ненавидел. Но в этот раз его не узнать: удивлённые глаза, полными страхом и серьёзное, настороженное лицо.
– Что такое, Сынмин? Тебя прям не узнать, – Феликс чуть испуган, сжал свои ладони и внимательно осматривал Сынмина, – ты чем-то болен?
– Со мной всё хорошо, правда. Просто, думаю, что что-то с вами случится, я боюсь за вас, – Сынмин признал свой страх за мальчиков.
– Сынмин, мы сейчас за тебя волноваться будем, ты какой-то не такой, – Джисон наклонился над темноволосым и нежно погладил его нежные, почти черные и мягкие волосы, – да и к тому же, что может случиться? Я ведь не пью, когда вожу, и права у меня есть, всё будет в порядке. Ну что, ты едешь с нами?
– Прости, но нет. Сегодня я хочу пойти к Чонину. Кстати, где он?
– Я не знаю, он даже не звонил и не писал, что не придёт.
Сынмин достал свой телефон из кармана и написал Чонину:
Сынмин: "доброе утро, Чонин. Ты где? Почему тебя нет в университете?"
Страх пробирался к Сынмину быстро и осторожно. Проник в кости, в горло и в живот, оставаясь там надолго и не уходя оттуда. Он уже начал думать, что с Чонином что-то случилось, пока ему не пришло сообщение от него.
Чонин: "доброе. Со мной всё в порядке, я просто плохо себя чувствую."
Сынмин: "плохо? После универа я приду к тебе."
Чонин: "спасибо, я буду ждать."
Страх и холод в теле сразу пропал. Гора беспокойства упала с плеч. Сынмину достаточно, если Чонин просто зайдет в сеть, тогда он поймёт, что Ян живой.
Сынмин часто приходил к Чонину, надолго оставался, готовил еду и иногда ночевал. Ему нравится быть у него дома, Сынмин считает, что там особая атмосфера. Своя, домашняя, родная.
Но всё же Сынмина в голове убивал вопрос: почему Чонин не пришёл сегодня? От одной плохой мысли Сынмина терзало внутри. Сжимало полностью и не разжимало. Ян Чонин заставляет волноваться Ким Сынмина. Он заботится о Чонине больше, чем о себе. Но ужасные мысли слились в тумане и исчесли, когда началась пара.
***
– Эй, Сынмин, просыпайся. Пошли поговорим? – Хёнджин аккуратно дотронулся до руки Сынмина, потряс её, а потом погладил его вкусно пахнущую голову.
Сынмин еле-еле открыл свои глаза, поправил чёлку и поднял свой взгляд на Хёнджина в светлой рубашке, в чёрных штанах и с очками в волосах.
Первая пара была слишком скучной для Сынмина, поэтому он просто лёг и уснул, сам того и не заметив.
– Хёнджин? Привет, а сколько время?
– 11:43.
– Оу, я проспал всю пару. Ладно, пойдём поговорим.
Сынмин неохотно встал и взял Хёнджина за плечё, чтобы не упасть. Они двинулись к выходу.
– Как ты, Сынмин? – Хёнджин начал разговор первым.
– Вроде бы нормально, сам как? Как твоя галерея?
– У меня всё прекрасно, как и с галереей. Кстати о галерее: не хочешь там побыть? Ты никогда там не был.
И действительно, Сынмин никогда там не был. На все уговоры Чонина пойти с ним туда, Ким Сынмин всегда отказывался.
– Я обязательно там побуду! Но, сегодня наверное не получится. Я хочу навестить Чонина. Ты не знаешь, почему его нет в университете? – Рассказать? – Да, пожалуйста. – Вечером я приехал к нему домой после рабочего дня, – Хёнджин говорил с лёгкими вдохами, – он приготовил мне ужин. Мы поели, поговорили, он предложил прогуляться на улице. Я согласился. Пешком было идти неохота, тем более я приехал на машине, а снаружи холодно. Потом я сказал, что покажу ему необычное место и мы поехали туда, на море возле Чеджу. Мы ехали 3 часа, Чонин в это время спал. На море было прохладно, но очень красиво. Тёмная вода отражала звёзды и небо. Приятное ощущение. Чонин сказал, что тут очень красиво, а потом уснул. На мне,– он робко улыбнулся, вспоминая тот момент. – Я взял его на руки, отвёл до машины и мы поехали обратно. На утро я написал ему записку, чтобы он выспался и не шёл в университет. Видимо он так и сделал. Я приготовил ему завтрак и уехал сюда, – закончив разговор Хёнджин повернулся к Сынмину, чтобы посмотреть его реакцию.У Сынмина была приятная улыбка. Его прекрасные карие глаза смотрели прямо на Хёнджина.
– Что ж, я рад, что вы провели время вместе, – Сынмин посмотрел на уложенные волосы Хёнджина и тяжело вздохнул, – у Чонина завтра день рождения. Как думаешь, что ему подарить? – Он хочет покрасить волосы в красный на своё день рождения. Ты можешь завести его в парикмахерскую, либо купить карску и помочь ему покраситься, – Хёнджин посмотрел в окно и прищурил глаза, но, ничего не увидев, повернулся к Сынмину, – ещё он хочет, чтобы ты всегда был рядом. – Рядом? – Сынмин расширил свои глаза. У него перебилось дыхание, голова не соображала – подожди, в каком смысле "рядом"?Слова Хёнджина вбились ему в голову и не уходили. Он конечно был близок к Чонину, но не думал, чтобы Чонин такого хотел.
«Возможно, Чонину плохо, и ему нужна поддержка? Или он имеет ввиду про переезд к нему?» – странные мысли попали в перемешку с туманом в его голове.
– Ну, в обычном. Ты ему дорог, Сынмин.В этой фразе Сынмин узнал Чонина, его мягкий характер, и те самые, до боли знакомые слова: "Ты мне дорог, Сынмин".
10 лет назад мальчики играли в огромной песочнице, строили пирамидки и ломали их лопатками. Листва деревьев закрывала Сынмина и Чонина от солнца, которое слишком сильно грело Землю. Мальчики разговаривали на разные темы, начиная с погоды и продолжая разговор про дружбу. Вдруг Чонин приблизился к Сынмину и тихо произнес: "ты мне дорог, Сынмин". Увидев необычную реакцию от маленького друга, Ян говорил эту фразу каждый вечер на протяжении 2-ух месяцев, но потом резко перестал. Эта фраза осталась в голове у Сынмина надолго.
– Он намекал на переезд? – Сынмин догадался, о чем он говорил. – Верно мыслишь, – Хёнджин уже не скрывал яркую улыбку. – Хорошо, я перееду к нему.
***
Весь вечер Джисон выбирал, что ему надеть в клуб. Цвета не подходили, штаны ужасно выглядели на нём, украшения переплелись в одно целое.
Часа два он выбирал себе хороший образ, но, время потрачено не зря. В этот раз он был одет как настоящий мажор, будто не его родители владели компанией, а он сам.
– Хан, можно побыстрее? Я тебя уже заждался, – Феликс валялся на огромной белой кровати и зевал. – Всё, я готов. Пошли, – Джисон взглядом указал на открытую дверь и ребята двинулись к выходу.Вышев из большого белого дома, где на стенах сияли огни фонарей они сели в блестящую светлую машину.
– Куда поедем? – Феликс осматривал сиденья и плюхнулся на задний ряд. – Как обычно, – Хан завёл свою машину и они сразу выехали на главную трассу.Яркие огни фонарей светили прямо в окна машины, проникали через лобовое стекло и освещали сиденья. Ночью Сеул приобретал особые краски, не такие, как в других городах. Более светлые и особенные. В них нельзя разглядеть чью-то боль, тоску или смерть. Нет, скорее наоборот: в этих огнях можно увидеть непредсказуемую жизнь обыкновенного человека, возможно жизнь Хан Джисона. Для него каждый день словно последний. Его жизнь – лезвие острого ножа, по которому Хан смело идёт, даже и не думая, что это лезвие с лёгкостью перережет ему горло.
Дорога была долгой. Клуб находится в самом конце города, спрятавшийся от внешнего мира и огромных последствий.
Летом прошлого года в Сеуле произошло убийство 23-ёх человек за один день. А на следующий день убийца утопился в реке. По словам его друзей, он убил всех из-за проигрыша в азартной игре. А чтобы не повязнуть в долгах мяньяк совершил самоубийство.
Министерство призвало людей снести все азартные клубы и больше не упоминать их. Но одна компания решила не соблюдать закон и построила клуб там, где его не найдёт правительство.
Закон против азартных игр просуществовал до февраля следующего года, но клуб так и не снесли. Теперь его ежедневно посещают люди, чтобы повеселиться.
Доехав до клуба и припарковавшись возле него, ребята вошли внутрь.
Громкая музыка, яркие огни и веселящиеся люди сбивали с толку. Трудно было пройти через огромную толпу до барной стойки. Люди пихались, толкали и материли друг друга. Но всё же Феликс и Джисон добрались до стойки.
– Что будете заказывать? – бармен осторожно протирал тряпкой хрупкий бокал и, подняв взгляд на Хана, сразу узнал своего приятеля – надо же, какие люди. – Да-да, привет, Минхо. Мне как обычно, – Джисон робко улыбнулся и повернулся к Феликсу – а ты, что будешь, Феликс? – Я ничего не буду, спасибо, – малыш Ли говорл тихо и спокойно, чтобы насладиться музыкой, исходящей из танцпола. – Пару минут, и всё будет готово, – Минхо улыбнулся и начал наливать в бокал любимый лимонад Хана.Неловкая тишина нарастала с каждой секундой, затыкая рты обоим, не давая сказать ни слова. Иногда Феликс, услышав подходящую для него мелодию, кивал головой в такт, либо стучал ногой.
– Джисони, я пожалуй пойду на танцпол. Позови меня, когда допьёшь и пойдёшь отыгрываться. – А что, ты хочешь смотреть, как мой противник проигрывает? – Кто знает. Может ты опять ему проиграешь, – Феликс мягко улыбнулся. – Это мы ещё посмотрим.Хан отвёл взгляд от Феликса, который уже развлекался на полную катушку, зажигая танцпол своими плавными движениями и аккуратными танцами, и посмотрел на Минхо.
– Ваш лимонад, сэр – Блондин подал бокал Джисону. – Благодарю. Слушай, где комната Чанбина? Он дал мне шанс отыграться, и сказал, что ждёт в своей комнате. Но блять, я осмотрел уже всё несколько раз, поверь, и ничего не нашёл. – Серьёзно? Ну ты конечно и невнимательный, всё мимо глаз пропускаешь. Она вон там, – Минхо пальцем указал в сторону роскошной красной двери. – Вот это я слепой конечно, – Хан ударил себя по лбу, параллельно осматривая вход в комнату Чанбина.
Дверь была украшена драгоценными камнями, вшитые в обьёмный красный бархат. Интересно, сколько стоит такая дверь? Чанбин явно не из бедных семей.
Фамилия "Со" знатного рода, не меняющейся уже несколько столетий. Когда-то род Чанбина имело огромную власть, своё королевство, своё богатство. Но позже новое правительство отобрало у них самое главное – их самоуправление. Теперь они зависели только от министерства, но потомок Со Чанбин сумел вернуть всё богатство своего рода, но не вернув независимость. Чанбин – единственный оставшийся потомок рода Со, и если он умрёт, то род прекратится.
Хан, допив свой лимонад, поблагодарил Минхо за напиток и пошёл к Феликсу напролом толпе.
– Феликс! Пойдём уже, – Джисон увидел своего танцующего друга и схатил его за руку. – А? Ты уже всё? А я ведь только начал веселиться, – Феликс надул нижнюю губу. – Ты уже перехотел? – Нет, пошли.Неожиданный страх окутал обоих, заставляя конечности полностью онеметь. У одного предчувствие проигрыша и полного провала, другой думал о вечеринке и танцах, забывая о предстоящем игре своего друга. Клуб преобрёл серые оттенки и нагнетающую атмосферу.
Бархатная дверь открыла вход в комнату. Она была в красно-бордовых цветах, а в некоторых местах на стенах висели черные фонари. Мебель была чёрная, мягкая.
– Хах, я уже думал, что ты не придёшь, Хан Джисон, – Издалека послышался легкий голос Чанбина. – Ты думал, что я струсил и не смогу отыграться? О, ты ещё не до конца меня знаешь, – Хан вместе с Феликсом сели на чёрный кожанный диван, где напротив их был квадратный стол и ещё один диван, на котором сидел Чанбин. – А этого ты взял, чтобы он посмотрел, как ты проиграешь? – Со указал на Феликса, который мялся в непривычной атмосфере. – Ты пытаешься меня унизить, но в итоге унижаешь только себя, – Хан, сказав это, натянул улыбку и выдохнул – во что будем играть? – Покер, ты договаривался со мной ещё позавчера. – По старинке? – Ага.Со Чанбин позвал своего дилера. Тот уже перемешивал карты, параллельно кидая короткие взгляды на Хана.
– Начальная ставка? – Чанбин поднял бровь. – Допустим 600 тысяч долларов. – А ты разогнался. Поднимаю до 800. – Один миллион.У Феликса опустилась нижняя челюсть. Ставка Джисона сильно удивила его. Ли думал, что он играет не на такие большие суммы, но по правде говоря, это не самая большая ставка, скорее маленькая.
– Играем, – Чанбин сел поудобнее.Дилер раздал карты обоим. Игроки спрятали карты друг от друга.
Поразительно: у Чанбина удачная рука. Два короля, один туз и дама. У него огромные шансы на победу. Он с уверенностью раскрывает свои карты и ложит их на стол.
– Что ж, давай сравним твою комбинацию. Я уверен, что уже победил.Потные ладони Хана крепко держали карты. По его спине прошёл холодок. Неужели он снова проиграл? Неужели удача не на его стороне? Казалось бы, он сможет отдать ему должное. Хан отдаст, но ощущение проигрыша он будет чувствовать всю жизнь. Джисон не любит проигрывать. Его взгляд был пуст. Но потом он резко меняется в лице. Его наигранное поражение сработало, Чанбин почти поверил. Хан смело кидает карты на стол. Два туза и три короля. Феликс, наблюдая за всем этим сходит с ума. Он не понимал, что в данный момент происходит и просто смотрит на игроков.
– Подавись, – Хан с довольной улыбкой откинулся на спинку дивана. – В смысле? Я же – Чанбину не хватало воздуха – я же почти выиграл. – Почти, – Джисон посмотрел на удивлённого Феликса и потом просверлил взглядом лоб Со – отдавай миллион, Чанбин. – С собой наличкой нет. Завтра я приеду и отдам, хорошо? – Завтра в 13:00.Хан взял Феликса за руку и они вышли из клуба.
2:40. Погода на улице стояла тихая и спокойная. Ни одна живая душа не смогла бы разрушить эту тишину. Слабый ветер покачивал локоны Джисона и Феликса, которые уже подошли к машине.
– Слушай, а круто ты его обыграл, – Ли похвалил своего друга и сел в авто. – Пустяки. Дилер просто карты перемешивать не умеет. Кто знал, что игра так быстро закончиться.Хан включил фары, завёл автомобиль и выехал на главную трассу.
Неожиданно он привысил скорость. Джисон рулил не очень осторожно и осматривал главные улицы Сеула.
И вдруг он отвлёкся.
Не успел повернуть налево И..
Врезался в другую машину.
Переднюю часть автомобиля полностью сжало, как скомканный лист бумаги. Голова Хана не соображала. Все мысли были в перемешку. Внезапно он услышал дрожащий голос Феликса.
– Хан! Хан! Очнись, мы врезались в машину!Автомобиль, в который он врезался отлетел на несколько метров назад. Из-за сильного удара машина и вовсе не была похожа на неё. В отличии от машины Хана автомобиль был полностью помят и сжат до ужаса.
И наконец Джисон очнулся. Он не сразу понял, что попал в аварию, не сразу понял, что он виновник всего этого. Он аккуратно вышел из машины, помог выбраться Феликсу и подбежал к автомобилю напротив. Джисон пытался открывать дверь руками, но ничего не помогало.
– Эй, вы живи? Откройте, прошу.Никто не отзывался.
Тогда Хан начал колотить дверь ногами, и смог её выбить. Джисон был слишком напуган, глаза помутнились, а в горле огромный ком. Страх забрался в его душу, словно острый нож вонзился в сердце, опустив тело от внутренностей. Соображать было нелегко:он впервые столкнулся с этим.
И наконец это случилось: самый непредсказуемый поворот в его жизни, который, к сожалению, он предвидеть не смог.
Открыв дверь он чуть ли не упал. Руки дрожали, легонько дотрагивались до выломанной двери.
На передних сиденьях лежали родители Чонина. Оба в крови и оба мертвы.
