Экзорцист Семьи Ноя.

— Есть ли люди, из которых нельзя сделать акума? — поинтересовался Аллен. Собственно, он задал этот вопрос только лишь для того, чтобы вообще что-то спросить и чем-то себя занять. Май в этом году грозил обратить земли в ад. Вести о больших пожарах и нехватке воды разносились по городам, поселения, раньше без проблем проживавшие подле озёр, сейчас чаще всего были обескуражены отсутствием воды в пересохших водоёмах. Говорили, были даже проблемы со скважинами, и перебои в работе водопровода тоже не радовали. Девятый, нестерпимо, аномально жаркий день подряд. И пусть в поместье Камелота проблем с водой не было, просидеть весь день в ванне или душе Аллен не мог. Уже пробовал. Просидел часов пять. Потом едва сумел вытащить тяжёлое, неповоротливое тело, что, казалось, впитало в себя, по крайней мере, дополнительные пять литров жидкости. А уж когда он после выполз на террасу и попал в поле зрения коварного светила, стало совсем хреново. Весь оставшийся день Аллен чувствовал себя больным, так что теперь бегал в душ минут на десять-двадцать раз пять на дню, не больше. И под солнце старался не высовываться. И на уроках практически спал. Но сегодня был внеплановый выходной. В саду (Аллен от души желал здоровья тем, кто посадил здесь такие огромные, развесистые деревья - тень была единственным спасением даже сейчас, когда солнце начало наконец-то клониться к закату) собралась большая, колоритная компания, включающая Шерила Камелота и Тысячелетнего Графа. Граф, как обычно, был в костюме. Как он ещё не запарился, Аллен не представлял. Впрочем, тут было ещё одно довольно официально одетое чудо под именем Камелот Шерил. И тот факт, что здесь были эти двое, уже сделал день мальчика. В конце концов, Шерил уже получил выговор за то, что по привычке перед самым Графом вдруг применил свой дар на Уолкере. Теперь Аллен наслаждался жизнью, попивая прохладный молочный коктейль (он хотел холодный, но Граф утверждал, что вредно пить холодное, особенно в такую жару, будто бы Аллен часто болел) и перекидываясь в карты с Узами и Тики. Игры сегодня были детскими, невинными, так что жаловаться никто не имел права. А Аллен продолжал развивать мастерство мухлежа и владения левой рукой, которая сегодня была без перчатки и могла своим внешним видом вполне напугать не одного прохожего, если бы они здесь появились. Но, по сути, ему было немного скучно. — Граф? — Да, Аллен? Ты спросил что-то? — Граф встрепенулся. — Я спросил об акума. И о Японии. — Японии в том вопросе не было. — А не надо было притворяться, будто бы вы ничего не слышали, Граф. Теперь вопрос стал длиннее. — Почему тебя вообще интересует Япония? — поинтересовался Тики, хмурясь не то от вида дурных карт, не то от совершенно дурных предчувствий, связанных напрямую с вопросом мальчика. — Ну, я слышал, Майтра собирался именно туда. И это как-то связано с Семьёй и с акума. Кажется, да, что-то с ними. — Завод по созданию акума там находится, — кивнул Граф, пытаясь незаметно отойти от опасной темы. Аллен всё ещё был не готов к тому, что его могло ждать в Японии. — Я думал, вы их создаёте. А там целый завод? — Создание и одного акума может быть очень трудоёмким. Я имею в виду создание ловушки для призванной души. Гораздо проще, если у тебя есть завод, образно говоря, на деле это больше похоже на гигантское яйцо, наполненное магией. Оно необходимо для непрерывного создания акума. Или ты думал, что всё так просто? К тому же с помощью того, что находится там, я регулирую кое-что в акума. Погружение в сон, в котором они не испытывают голода, не пытаются… хулиганить и, собственно, безобидны до той поры, пока не понадобятся вообще. Аллен открыл рот, для того чтобы задать новый вопрос, но его перебили: — Господин Граф, почему вы вообще утруждаете себя какими-то объяснениями? — не выдержала Лулу, готовая просверлить в Аллене дыру взглядом. — Аллен спросил и… — И что? Зачем вам распинаться… — Лулу, ты чего тут городишь? — нахмурился Тики. — А ты, бестолочь, помолчи, это не для твоего ума задача! Этот мальчишка всего лишь… всего лишь развлечение. Украшение, да что угодно! И пользы от него никакой! — Лулу фыркнула. — Разве что на эксперименты пустить можно. Такая чистая сила зря пропадает!! — Лулу, — несмотря на расслабленное выражение лица Графа, в его тоне слышалась ничем не прикрытая угроза. — Но Господин Граф, разве я не права? Почему эта игрушка в память о главном ублюдке нашей… — Не смей называть его ублюдком, стерва! — взвизгнув дикой кошкой, кинулась на Лулу Роад, опрокидывая Страсть, хватая её за воротник и влепляя звонкую пощёчину. Не тут-то было! Габариты Лулу позволили ей легко перевернуться, подминая под себя Роад, но лучше бы она притворилась проигравшей. Потому что здесь стоял Шерил. Позвоночник жалобно хрустнул, когда Лулу саму себя, словно тряпичную куклу, откинула в сторону. Аллен даже не подозревал, что так можно упереться ногами и руками, оттолкнуться и пролететь ещё метра три в свободном полёте. Шерил почти рычал, но, хоть и с большим трудом, сумел успокоить себя, видя, что Роад поднимается целая, невредимая, но всё ещё злая. — И не смей больше разевать своего поганого рта! — фыркнула девчонка, откидывая волосы с лица. — Тем более в адрес их и Аллена. Слышишь меня? — Как будто такая мелкая… — Можно поступить и проще, — обманчиво ласковым тоном объявил Шерил, и все притихли. — Я передам Майтре, как ты назвала его сына, Лулу. Страсть побледнела, захлопнула рот, не в силах выдавить хоть ползвука, и наконец обернулась к Графу в ожидании помощи. Видно, забыла, что тому не нравились её речи. *** — Я для них игрушка, да? — Что? — Музыкант оторвался от разрисовывания партитуры, поднимая голову. Аллен сидел по ту сторону, спиной прижимаясь к холодной и потусторонней поверхности стекла. — Я. Для Семьи Ноя. — А что, похоже? — Лулу так сказала об этом. — Пфф... Аллен... я не знаю, кто такая Лулу… — Страсть, и я уже говорил о ней! — А я забываю имена. Оба замолчали. Тишина нервировала. Здесь не могло быть так тихо, но Музыкант уже некоторое время как погрузился в изучение бумаг, не думая брать в руки что-то музыкальное. — Что ты делаешь вообще? — Сочиняю. — Песню? И вот так без инструмента, в тишине? — не понял Аллен. — Музыка играет в моей голове, — Неа обвёл двумя пальцами небольшой круг у виска. — Мне этого хватает. Я не могу позволить кому-либо услышать незаконченное произведение, это моё правило. — И, пока я здесь, ты не сможешь играть и сочинять как следует? — О Граф, что не так с этим ребёнком сегодня? — закатил глаза Музыкант, выбрасывая бумагу на пол и решительно поднимаясь. — Ты! Давай объясняй, с чего ты стал слушать эту ленивую кошку, когда она говорит полный бред? Другие Нои были с ней согласны? — Нет. Но они могли так среагировать и специально, — буркнул мальчик, обхватывая колени руками. — Специально? С какой целью? — Чтобы я решил, что я им…. — Аллен запнулся, широко распахнутыми глазами глядя перед собой, не в силах подобрать нужных слов. — Семья Ноя считает слишком хлопотным лгать внутри Семьи, Аллен. И глупым. Это их территория, их дом. Ложь там совершенно лишняя. Тем более столь странная. Успокойся и прими как данность: за редким исключением членам Семьи ты нравишься. И ты им дорог. Странно, неужели отсюда, из снов, что даже не имеют соединения с былью, я вижу это лучше тебя? — Лулу ругалась не только на меня. — Ну, вот видишь! — На Ману и кого-то ещё. Роад очень разозлилась, когда их упомянули. И даже Шерил, но он-то из-за Роад, наверное, — Аллен фыркнул, наконец-то оживая. Чего он так разнервничался из-за ерунды? Было бы о чём переживать! И соответственно он совершенно не заметил, как нервно выронил Музыкант из рук карандаш и, опустив голову, крепко обхватил её руками. Но Аллен продолжал сидеть спиной к стеклу и ничего этого не видел. — У Ноев очень много секретов от меня. Почему они мне не говорят? — Спроси их об этом сам, — сипло предложил Музыкант. Аллен нахмурился, но не обернулся. — Я спрашивал. Графа. Он тогда странно себя вёл. Молчал сначала, молчал. А потом сказал, что я вряд ли смогу принять всё сразу, представляешь? Я думаю, он имел в виду, что я маленький ещё, но сказал это другими словами. Специально. — Вот хитрец, — мрачно усмехнулся Музыкант. — Да. Но он звучал серьёзно, сказал, я не всё смогу понять сейчас и принять. Что он опасается, что я не приму что-то об их Семье. — Там есть много чего, что можно не принять у Семьи Ноя, — отметил Музыкант. — Да я понял уже. И об этих акума. И ещё по мелочам. Если Граф боится, что я не приму их, хочет, чтобы я принял? Значит… — Да, это значит, что он заботится о тебе. И ты ему дорог. Аллен, я знаю, за своё детство ты привык считать, будто ничего не стоишь и можешь вызывать лишь отвращение, но тебя сложно не любить на самом деле. — Конечно, — Аллен ему совершенно не верил. — Да что ты будешь делать? — всплеснул руками Музыкант, начиная нервно прохаживаться по собственным заметкам, усеявшим весь пол комнаты за стеклом. — Если бы они не заботились о тебе, если бы не любили тебя, если бы желали зла или замыслили что-то дурное, поверь, я уже узнал бы это и уж точно не оставался бы здесь! Давай, Аллен, я люблю тебя! Я дорожу тобой! Я оберегаю тебя! Почему же они не могут заботиться о тебе? Тебя действительно сложно не любить, когда твоя голова не забита глупым мусором о проклятиях и прочим безумством. — Ты говоришь так только потому, что живёшь у меня в мозгах!! Музыкант подавился воздухом, наблюдая за самодовольной ухмылкой наконец-то обернувшегося мальчика. — Я не живу у тебя в голове! — Конечно. Я вообще не думаю, что ты настоящий. — Что? Я настоящий!! — Докажи мне это!! — Аррр, но я не могу сейчас… — Значит, ты моё психическое расстройство! — Аллен! — Точно, и, конечно, ты скажешь мне, что угодно! — Аллен! — То, что я хочу! — Паршивец! *** Может быть, Семья Ноя и впрямь заботилась о нём и это не было игрой. Они были его семьей, его воспитателями, его примером для подражания и его друзьями... Они были. Да. А вот лошади определённо не были друзьями Аллена, в этом он убедился всего через несколько дней после того памятного скандала и разговора с Неа. Поначалу некоторые Нои после того происшествия даже вели себя с ним осторожнее, чем обычно, пытаясь прощупать почву, и это было неудобно. Аллен чувствовал себя почти так же неловко, как в первые дни проживания с Графом. И Уолкер именно сегодня понял, что теперь всё наконец-то вернулось на свои места. Ему должно было нравиться это. Но ему не нравились лошади. Аллен любил собак всех пород и мастей, несмотря на то, что далеко не одна псина успела за его бродячую жизнь его облаять или загнать, словно драную кошку, на дерево. Аллен любил кошек, странных, независимых, ласковых или своенравных. Аллен определённо не любил лошадей. — И, кажется, это взаимно, — пробормотал мальчик себе под нос. Гордый, чёрный скакун, на котором только что каталась Роад, смотрел на мальчика недоверчиво, фыркал, прял ушами и выглядел подозрительно разумным. Разумным для обычного коня. — Почему он смотрел на мою руку? — громко спросил Уолкер, и конь, вскинув голову, вновь фыркнул, будто насмехаясь над ним. — Не говори глупостей, Аллен. Ты не умеешь вообще на них ездить? — уточнил сидящий рядом на поручнях невысокого мостика Дебитто, как обычно одетый совершенно антиобщественным образом — в плащ с меховым воротником поверх маечки.. Майка, как успел выяснить Аллен, была не то счастливая, не то единственная в своём роде, потому что остальные лютый Шерил выбросил. Потому Дебитто эту с себя не стаскивал, опасаясь оставлять без присмотра. Плащ же был тонким, легко пропускающим и малейшее дуновение ветра, как раз для жары. Благо, майская жара в июне немного спала. Но Аллен хотел бы одеваться так же легко, другое дело, что одежда подобного покроя и типа буквально приковывала к Узам взгляды и чужое внимание. Без этого Аллен вполне мог и обойтись. Внимание - это последнее, чего он желал для себя. — Ей не нравится моя рука. Могу я уйти сейчас? — жалобно проскулил Аллен. — Во-первых, ему. Это самец как бы. Конь. Жеребец. Продолжать эту линию, впрочем, не будем. — Дебитто потянулся, открывая вид на поблёскивающий в лучах солнца, прикреплённый с внутренней стороны плаща пистолет. Без оружия Узы никуда не ходили. — И к тому же Шерил заявил, что до тех пор… — Пока его пытки не похожи на пытки, Граф ему выговора не сделает, — Аллен вновь обернулся и обнаружил «жеребца», вставшего к нему задницей, помахивая хвостом всего в паре сантиметров от носа мальчика. Уолкер предпочёл отступить подальше, не обращая внимания на смех Дебитто. Этот конь ему не нравился. Как и все остальные. Аллена пытались заставить залезть уже на пятерых, но в итоге подросток лишь отбил себе копчик и окончательно потерял веру в благородство скакунов. — Упивайся тем, что ты не один такой неудачник, — словно из воздуха возник Джасдеро. Его распущенные волосы уже успели сегодня стать причиной пары небольших скандальчиков. Очевидно, некоторые лошади полагали, что это… сено, быть может? Когда Тики предположил подобное, он попал под неудержимую волну гнева блондинчика, что никак не мог успокоиться после столь унизительного сравнения. Сегодня был весёлый день. Но вся соль была в том, что Тики тоже не умел ездить на лошадях. И они ему тоже не нравились. И Тики также утверждал, что он не нравится лошадям. И всё это бесполезно. С одной стороны, Аллен его понимал. С другой стороны, он немного злорадствовал - даже взрослый может вести себя ещё хуже. Ведь Аллен хотя бы пытался, а Тики только противостоял. С третьей стороны, Роад гарцевала на своём вороном красавце, хохоча и стирая все предыдущие доводы. Аллен решительно качнул головой и потопал прочь, намереваясь сдать лошадь кому-нибудь. Правда, пройдя уже метра три, он только понял, что должен для этого отвязать её и повести под уздцы. Пришлось возвращаться. К счастью, увлечённые шоу под названием «Роад унижает своего дядю» Узы не обратили на него внимания, и Аллен потопал дальше уже вместе с лошадью, к стойлам, беспомощно оглядываясь в надежде увидеть конюха или кого ещё, работающего здесь. Желательно акума бы. А потом можно и слинять незаметно, никто не сможет заставить его сесть когда-либо на лошадь снова. Уолкер снова потёр порядком отбитую задницу и ускорил шаг, когда его кто-то окликнул: — Простите… Аллен обернулся, и вежливо улыбающийся мужчина вдруг обмер так, словно увидел привидение. Лишь через пару минут Аллен осознал, что не только лошади замечают его левую руку. Стоило надеть перчатку, несмотря на удушающую жару. — Детская травма, — пряча ладонь за спиной, произнёс мальчик. Мужчина кивнул, от чего его бородка затряслась, не сводя глаз с мальчика, и попятился, запинаясь через шаг. Увиденное действительно поразило его. И напугало. — Простите, я не хотел вас… — Нет, это вы простите! И странный гость практически бегом направился к садам, окружающим всю заднюю сторону здания, что Аллен мог бы назвать домом, если бы там не проживал Шерил Камелот. Настроение было окончательно испорчено, лошадь сдана на руки сухопарому подростку, который здесь, видно, работал, и Аллен побрёл обратно, даже не пытаясь сбежать, но твёрдо зная, что к лошадям больше не приблизится ни за что. — И чего мы сидим здесь хандрим? Ближе к вечеру Аллена всё-таки навестили. Роад всё ещё продолжала издеваться над Тики, Шерил крутился в той же стороне, Узы слиняли. Или, точнее, их куда-то вызвал Граф. И теперь пришёл сам. — Меня домой не пускают, — пожаловался Аллен. — Снова Шерил? — Сказал, пока не научусь на лошади хотя бы держаться в седле, не пустит к себе домой. Но вообще домой меня не пускаете вы. — Аллен повернулся к Графу. — Почему вы так жестоко со мной поступаете? — Почему бы не попытаться прокатиться на лошади? — Им не нравится моя рука. Я уже пытался, понимаете? — Да, это может быть проблемой. Кстати, когда ты последний раз её активировал? — Месяца два назад, но ведь это уже неважно. Главное, что я больше не активирую её нечаянно, ведь так? — Чистая сила не является твоим врагом, Аллен, — после сложных раздумий, наконец-то решил Граф. — А экзорцисты, о которых вы всё никак не желаете мне рассказывать? — Хочешь узнать о Чёрном Ордене? О Ватикане? О нашем противостоянии? О том, что я хочу, по их мнению, и что я хочу на самом деле? Аллен с энтузиазмом кивнул. — Сначала научись на лошадях ездить. — Ну Граф! — такого облома Аллен никак не ожидал, — как будто вы сами умеете! — Нет, — для Графа это проблемой не было. — Для этого у меня появился Леро. А ты учись. — Да я скорее создам себе второго Леро! — фыркнул мальчишка, недовольно отворачиваясь и не замечая озабоченности, промелькнувшей в глазах усталого, тысячелетнего… человека. *** Семья, то есть те, кто сегодня из неё присутствовал, стояли почти на вытяжку, наблюдая за тем, как расстроенная Страсть мялась перед Графом. Быть зрителями в таком шоу было увлекательно. Очень увлекательно. Лулу держала на руках котика. — Господин Граф, — голос её звучал совсем жалко. Рыжая морда котяры с белым пятном у правого уха нагло глядела своими зелёными глазами на собравшихся вокруг людей. Лулу смотрела на Графа умоляюще. — Ты хочешь, чтобы мы взяли…. — Он будет очень-очень тихим! Всего один же! Ну Граф, ну посмотрите, какой он лапочка!! — Лулу прошлась по шерстяному воротнику котяры, и тот зевнул, обнажая клыки. Страсть едва не расплылась в лужицу от умиления. — Нет. — Господин.. — Нет и точка! Без выволочек и объяснений, я сказал!! — рявкнул Граф, который, видно, ещё не забыл май и собственные обещания. — Скажи спасибо, что я разрешаю выволочь этого вредителя! — Он не вредитель, Граф, кошки, напротив, истребляют вредителей вроде крыс и мышей, — напомнил Дебитто, которому лишь бы масла в огонь добавить. Граф смерил Ноя таким взглядом, что Аллену захотелось нервно расхохотаться и убежать из кабинета, пока он ещё цел. Лулу продолжала стоять на месте, склонив голову, обиженно или виновато закусив губу и продолжая машинально поглаживать котика. А тот даже не подозревал, какой скандал в любую минуту грозил из-за него разразиться, и вылизывал свою шёрстку вместе с руками женщины. — Господин Граф, но ведь дом большой, вы сами даже не заметите его присутствия! — Замечу! — Он правда будет тихим, я прослежу! — Пренебрегая своими обязанностями! — Нет же, Господин Граф, как вы могли подумать обо мне такое? — Как ты вообще посмела принести сюда это? Тысячелетний Граф был в гневе, что могло аукнуться большими проблемами, и напрягшиеся Узы, кажется, были готовы в любой момент вмешаться и оттащить бунтовщицу, но, видно, уважение Страсти к своему Тысячелетнему Графу было сильнее. Она покорно опустила голову, отступила на шаг. Может быть, у неё были приготовлены сотни две хороших таких аргументов, без плана она бы вряд ли на такое пошла, но сорвалась и начала действовать слишком эмоционально. Это было полное поражение. Аллен ощущал себя победителем, хотя сам ничего не делал. И никто ничего не делал, Лулу сама попала в свой собственный капкан и теперь медленно плелась к выходу, прижимая бедное животное к груди, как мать прижимает младенца, которого грозятся у неё отобрать. Кот ошеломлённо оглядывался по сторонам, стреляя во все углы любопытным взглядом, облизывался и, похоже, искал съестное. Голодный взгляд Аллен от других отличил бы и у животных, и у людей. И ему было жалко. Да, Лулу опозорилась, это было достойная месть после её недавнего срыва, но при чём здесь благополучие этого котика, в самом-то деле? И вообще не будет ли Страсть унижена ещё сильнее, если её спасёт, поможет ей именно бесполезный Аллен Уолкер? Это звучало почти соблазнительно. Главное, конечно же, чтобы Граф его послушал. — Граф? — тихо позвал Аллен, и Первый Ной с готовностью повернулся к мальчику, — А этот кот… Он точно здесь не может остаться? Он всего один, да и может Лулу перестанет домогаться остальных, если кот будет в доме. — Что-что? — Э… ну, просто котик… — Я спрашивал про твои «домогаться»… А ладно, я же вижу компанию, в которой ты крутишься, чему я удивляюсь вообще? Так что там? Кот? Ты хочешь его оставить? — Ну… он милый. Лулу, остановившаяся у дверей, скривилась, прошептав что-то себе под нос, но, когда обернулась к Графу, взгляд её был полон ожидания и мольбы. Граф в это время внимательно, в первый раз за время разговора рассматривал сам предмета спора. — Он голодный, кажется, — Аллен просто отметил, что один котик выглядит голодным. Но Граф, кажется, увидел в этом что-то большее, пристально вгляделся в мальчика, потом опять на котика. Подошёл поближе лишь для того, чтобы почесать между ушами, и животное тут же потянулось за рукой, принимая ласку. Совершенно игнорируя Лулу, Граф довольно ловко переманил котика к себе на ручки, при этом внимательно осматривая со всех сторон и всё ещё находясь в тяжёлых раздумьях. — Господин Граф? — тихо-тихо позвала Лулу. Глава Семьи Ноя вновь проигнорировал её, обернувшись к Аллену. Мальчик нерешительно сделал пару шагов навстречу, позволяя робкой улыбке появиться на его губах. — Он… Он милый, так ведь? — Тебе коты нравятся, да? Аллен отвёл взгляд. Мальчик и не догадывался, что Граф обнаружил кошачье семейство в его комнате и не был уверен в успехе его предприятия. Ему вполне могли отказать. Всё же Граф действительно не любит котиков. А вот Узы на заднем плане уже решали, чем и как они будут праздновать первое в истории послабление Графа-котоненавистиника и полную победу Аллена Уолкера в этом нелёгком поединке. — Ну, может быть, всего один кот… Граф запнулся. Аллен молчал, замерев с поднесённой к котику ладошкой, так и не решаясь погладить животное. Лулу в своём тёмном уголочке сжимала кулачки и мечтала слиться с тенями. — Пусть остаётся, — со вздохом передал кота Аллену Граф, и Страсть в избытке чувств не то всхлипнула, не то взвизгнула, не решаясь подойти ближе и разрушить только что произошедшее чудо. Рыжеволосый подросток улыбнулся так ярко и тепло, что даже солнце жаркое, июньское солнце по сравнению с ним блекло и пряталось за облаками в смущении. — Спасибо. Голос Аллена дрожал. Мальчик был просто неописуемо рад, что ради него Граф, глава Семьи Ноя, его Семьи пересилил себя и сейчас выглядел таким сконфуженным лишь от того, что мальчишка бодро потянулся и сделал то, за что обычно Аллен презирал Роад: чмокнул Графа в щёку. Тысячелетний, кажется, собирался грохнуться в обморок, но, к счастью, на этом благодарности Аллена были почти закончены, и, пропев ещё с десяток благодарностей, мальчишка выскочил за дверь. За ним потянулись и остальные Нои, Лулу в первых рядах. — Знаете, Граф, — обернулся Дебитто, задерживаясь в кабинете и всё ещё улыбаясь. — Вам лучше не позволять кому-либо узнать о том, какой вашей слабостью является Аллен. Кто-то может пожелать сыграть на этом нечестно. Граф бросил на него раздражённый взгляд: — Не учи акулу плавать. — Акула может и заиграться в своём стремлении отыскать обед поплотнее, — глаза Дебитто против его воли скользнули по выдающейся фигуре Графа, и он усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что вы будете иметь такую привязанность с человеком. — Аллен член Семьи. Какая разница, экзорцист он, человек или Ной? — А Мана? Граф не ответил ничего. А Дебитто понял, что только что пересёк невидимую границу, и, быстро извинившись, последовал за ушедшими родственниками.