Экзорцист Семьи Ноя.

Белый свет был слишком ярким. Так что даже через закрытые веки этот свет слепил до безумия, и открывать глаза казалось слишком опасным, ослепнет ещё. Хотелось перевернуться на живот и свернуться клубочком, уткнувшись макушкой в пол. Он всё ещё не мог подняться, его всё ещё качало на волнах невесомости, и теперь его ещё немного тошнило. Может быть, он съел что-то не то? Какое съел, он же спит! — если бы Аллен мог, он бы рассмеялся в этот момент. Ведь действительно, не может же он в реальности слышать эту музыку, ведь так? Такое бывает только во сне, и этот сон был уж с очень странным, сложным пробуждением. Как только Аллен сумеет, он задаст вопросы по этому поводу Музыканту. Может быть, именно он это и устроил? Интересно, зачем и как? А пока мальчик продолжал лежать, вслушиваясь в жалобное скуление скрипки. Скрипка в руках Музыканта всегда плакала очень жалобно, но действительно красиво. Впрочем, Аллен был уверен, что до этого слышал звуки колыбельной на фортепиано, а скрипка попала в руки его ночного гостя только что. Это же сон, они могли играть даже одновременно! Сухой смешок на сей раз вырвался из губ мальчика, и он с удивлением понял, что одновременно, всего на мгновение распахнул глаза. И свет даже уже не слепил, видно успели привыкнуть глаза даже в закрытом состоянии. Ещё раз очень осторожно Аллен приоткрыл глаза и сумел увидеть… потолок. Белый, относительно невысокий потолок-купол. Опираясь на локти, мальчик, сжимая зубы, приподнялся, и к горлу тут же подкатила тошнота. Поспешно сглатывая и вдыхая через рот, мальчик продолжал осматриваться, удивляясь тому, как изменился образ сна. Впрочем, несмотря на то, что белизны раньше во снах не было, был и один неизменный элемент: стекло или даже зеркало. Зеркало (или стекло, отгораживающее подобную комнату) в целую стену, за которым, как обычно, находился его тёмный, безликий гость. Только сегодня он не был безликим. Аллен с удивлением всматривался в человеческие черты лица, понимая всё лучше, что что-то пошло не так. Музыкант улыбался и уже не играл. Отложив в сторону смычок и скрипку, он поднялся с дивана, аналогичный которому находился и в комнате Аллена, и подошёл к самому стеклу, присаживаясь на корточки. — Рад, что ты наконец-то очнулся. — А что со мной было? — неуверенно уточнил Аллен, инстинктивно так же подползая поближе к стеклу. — Кажется, тебя опоили чем-то. И ещё ты был перепуган. Очень напуган, случилось что-то нехорошее, — прикладывая ладонь к стеклу, произнёс парень. Такой молодой и красивый — внезапно понял Аллен. Закатанные рукава рубахи и растрепанные, выбившиеся из хвоста вьющиеся волосы придавали его виду некоторую неряшливость, что полностью гармонировало с тревогой на молодом лице. А ещё в нём было что-то отдаленно знакомое. — Ээ… — сообразил, что опять думал не о том, мальчик. — А что это… То есть, как? О чём мы говорим?? В последнем вопросе голос Аллена звучал уже очень обиженно, потому как его собеседник смеялся. — Может быть, нам стоит подождать, пока твоё сознание прояснится, и поговорить немного позже? Посиди пока, подожди. Торопиться некуда, ты и так уже полдня здесь валяешься. В этом сне всё было ужасно неправильно, и, обхватив собственные колени, мальчик, закусив до крови губу, размышлял об этом слишком усердно, чтобы не найти то, что лежало на поверхности: — Это не сон? — Нет, Аллен, это уже не сон. Ты проснулся. Мальчик опустил взгляд на свою чистую силу, как обычно скрытую перчаткой. Раньше во снах он никогда не рассматривал её и забывал о её существовании вообще. Было даже ощущение, будто во снах его рука была чистой и здоровой. — Что случилось, когда я проснулся в прошлый раз? — Точно не знаю. Но, судя по тому, что тебя опоили, а потом ты был напуган и, кажется, тебя собирались убить… так как ты был в полусонном состоянии из-за отравы и согласился ранее «сыграть, если случится беда», то… я принёс тебя сюда, подтолкнув к игре. — Я играл? — Да. В уме. Этого достаточно. — И поэтому оказался здесь? — Да, — парень снова смеялся. — Я ничего не понимаю. Где я вообще? — О, действительно, ведь здесь можно открыть окно! — отметил парень, хлопая в ладоши и продвигаясь к фортепиано. Вполне предсказуемо Музыкант стал наигрывать на нём что-то легкое и быстрое, однако, остановившись очень скоро. И как только последний звук смолк под сводами их круглых крыш, часть стены окрасилась серым, а затем превратилась в самое прозрачное стекло, какое Аллен видел на свете. Будто стекла нет вовсе, целый проём наружу, из которого можно запросто совершить прыжок… Куда? Аллен пока не знал. Сейчас он мог видеть только небо. Или потолок, похожий на очень светлое небо. — Мы на самой вершине, ты должен посмотреть вниз, — предложил парень. И Аллен послушно поднялся на ноги, с удивлением отмечая, что уже способен даже на такие подвиги, и поковылял ближе к ставшему прозрачным участку стены. Он не пытался смотреть вниз, опасаясь того, что откроется перед ним до тех пор, пока не упёрся в стену ладонями. А когда всё же набрался храбрости и опустил взгляд, дыхание перехватило от ужаса и восторга одновременно. Он был очень-очень высоко. Потому что вот то, что он видел внизу: большие и маленькие каменные коробочки, фигурные крыши, шпили, целые улицы - всё это должно было быть на самом деле огромным. Огромным… городом? И Аллен находился наверху в самом центре этого странного города. Отсюда было не очень хорошо видно, но большинство ближайших улиц с громадными колоннами и башнями образовывали дугу, окружая башню, откуда наблюдал всё это мальчик. Огромный город, залитый дневным светом, но так и дышащий чем-то совершенно нереальным, искусственным. — Это... — Это то, что мы называли Ковчегом, — раздался голос Музыканта. Он сидел в своей комнате у окна и тоже наблюдал местные красоты. — Ковчег? Но это же город, нет? И там…там живёт кто-то? Отсюда не видно. — Нет, город пуст. — Пуст? — Аллен слышал о заброшенных городах или о древних руинах, но этот город был иным. — С ним что-то случилось? Почему он может пустовать, такой огромный? — Аллен покрутил рукой, не в силах объяснить словами своё ощущение. — Много чего с ним случилось. Семья одна, если быть более точным. И это не настоящий город, не такой, как все остальные, что ты знаешь. Снаружи он вообще выглядит, как куб, меньший по размерам, чем этот город внутри. Ну и на самом деле он парит в небе. — В небе? — хватаясь за стену, в ужасе переспросил Аллен. — Да, а… — Он парит в небе?? — ужас в голосе ребёнка был не вполне понятен Музыканту, и, скорее всего, его недоумение как раз и оказалось тем, что заставило Уолкера успокоиться и трезво оценить ситуацию. — Ну да. Зонтики летают, почему бы и не городам. Я думал, такое только в сказках бывает!!! — долго сохранять спокойствие не получилось. — Насколько высоко? — Ну, близко к земле. Аллен, он не упадёт. Он уже чёрт знает сколько времени летает и никогда не падал. — Я хочу уйти отсюда. — Аллен… — Я не хочу здесь оставаться! Правда, ну мы можем выбраться как-нибудь? Не спрыгивать же… Он связан с Ноями? — Угу. — Музыкант кивнул, радуясь наконец-то переведённой теме. — И он полностью безопасен. И для тебя тоже, а то выдумаешь ерунду о том, что здесь могут быть только Нои, а ты экзорцист! — Я не экзорцист! — огрызнулся мальчишка, опускаясь обратно на пол. Он демонстративно игнорировал и диван, и фортепиано, предпочитая надёжный, проверенный пол под ногами. — Ты имеешь чистую силу. Только не нервничай, — Музыкант, очевидно, продолжал веселиться над этой ситуацией, отчего Аллену становилось обидно. И он определённо был доволен, что Аллен уже и сам отказался называться экзорцистом. Как раз так, как он и желал. — Тогда как это всё произошло? Как я сюда попал и почему? — Мы общались же с тобой рань… — А где он так парит, что его никто не видит? Значит, под нами людей нет совсем? Или это совсем нереальный мир какой-то? — припоминая всё, что знал о Ноях, о их способностях и планах, Аллен строил предположения, перебивая пояснения Музыканта и не давая ему закончить. — Если уж на то пошло, — повысив голос и полностью захватив внимание мальчишки, снова начал объяснять юноша, — то да, ты в реальном мире, ты в старом Ковчеге, что я когда-то давно.. кхм… — парень опустил взгляд, ковыряя носком ботинка пол, — я заблокировал его здесь, вот что случилось. Но это неважно для нас с тобой, тем более для меня. Парень отводил глаза, Аллен молчал, вспоминая те смутные мгновения, проведённые в выделенной ему комнате после пробуждения. Там был дым. И ещё кто-то был в комнате. Аллену казалось, что незнакомец собирается его убить, замахнулся для удара, но мог ли он правильно разобраться в происходящем, если его ум был задурманен? Может, ему хотели помочь? — А как я сюда попал? То есть, в комнате кто-то был, что он увидел? — Ты исчез оттуда. Ты открыл врата, вывалился сюда и всё. Это одно мгновение, никаких дополнительных команд и желаний. Ты ведь наверняка хотел оттуда спастись. — Возможно, я неправильно оценил случившееся, — пробормотал Аллен, испуганно уставившись на Музыканта. — И как мне вернуться? И что делать теперь? — Легко ты вернёшься, не беспокойся. Не могу гарантировать точность места назначения, туда же откуда появился не вернёшься, есть способ легче. Ждём здесь Ноев и сдаём им тебя на руки. Конец истории. Аллен кивнул, делая вид, будто всё понял, на деле сходя с ума от полного непонимания, и уткнулся лицом в притянутые колени. По порядку: Он лёг спать. Ему снился Музыкант. Он проснулся. Он едва не умер. Он сидит в огромном летающем городе с Музыкантом и пытается переварить всё это безумие! Музыкант, кстати, на месте не сидел, уже оказался перед фортепиано, медленно перебирая клавиши, будто пытаясь настроиться, выбрать, что именно он будет играть сегодня, и это знакомое поведение порядком успокоило мальчика. Пусть сейчас вместо тени за стеклом играет вполне человек, пусть это больше не сон, а реальность. Пусть, Аллен всё равно закрыл глаза, погружаясь с головой в музыку и на время забывая о давящих со всех сторон вопросах. Примерно через полчаса подобного времяпровождения музыка умолкла, Музыкант закрыл крышку, опуская на неё руки и голову, а Аллен был вынужден вернуться к реальности. Даже жизнь с Ноями не может подготовить ко всем подлостям этого мира. Летающий город, в который можно попасть, мысленно напев колыбельную? И в этом городе даже есть некий свой… Хозяин? Управляющий? Штурман? — Хорошо, а кто ты такой на самом деле? — так и не поднимая головы, глухо поинтересовался мальчик. — Член Семьи Ноя, — как будто это всё объясняет, ответил юноша. Но это ни черта не объясняло! Аллен определённо знал всех пробудившихся членов Семьи Ноя, и такого там точно не водилось, теперь-то мальчик отлично видел. Да и голоса такого он раньше не слышал, только во снах. Всё это вызывало сомнения. — И этого достаточно? — Не знаю. Ты мне ответь, — пожал плечами Музыкант. Этот тип был куда более странным и живым, нежели во сне. Он действовал веселее и человечнее, возможно. А может быть, Аллен не всё помнил о времени, проведённом во сне. Он даже точно сказать не мог, сколько раз ему снились такие сны, но раз в месяц снились точно. А скорее и чаще, но он забыл. Но Музыкант, появляющийся во снах, обучающий музыке на слух и сейчас стоящий здесь явно не мог быть просто человеком. Другое дело, что были ведь не только странные Нои, странными были и экзорцисты. Может, там кто-то ещё был, привидения, к примеру, в которых Аллен не верил. То есть он уже успел сообразить, что привидений быть не должно, если такие дела с душами людей происходят. Это была его собственная неоспоримая логика. — Тогда почему ты здесь? И почему я тебя раньше не видел? — Как раз ты меня и видел, регулярно, во снах, — напомнил Музыкант. — Я и сейчас тебя вижу, не во сне, значит, и другие должны были тебя видеть. — Нет, это секретное место. — То есть я не смогу никому про него рассказать? — Не знаю, — вздохнул Музыкант, — ты не увидишь меня в зеркале, если придёшь с кем-то ещё, вот в чём будет дело. Я могу это исправить и показаться тебе и при чужих, но мне придётся сначала привыкнуть к их присутствию. А так можешь, конечно, рассказать. Пусть подивятся второй сердцевине и всему тому, что я тут начудил. Я уже не против. Другое дело, что хоть меня не будет слышно, я буду слышать и видеть всё, что здесь происходит, имей в виду. Уверен, что некоторые личности захотят мне высказать наболевшее... так что остальным об этом нюансе знать не обязательно. — Не обязательно знать, что ты всё видишь и слышишь? — Да, но лучше скажи, что не знаешь. — Тогда мог бы и не рассказывать! — Почему ты обижаешься совершенно не на те вещи, на которые надо обижаться? — Потому что мой ум, — Аллен обрисовал несколько кругов у виска, — перегружен, и я плохо соображаю? Обида — отличный повод для паузы. Пауза — время для размышлений. — Кто тебя этому учил? — Этому? Узы, быть может, — усмехнулся мальчик, и юноша за стеклом снова подошёл максимально близко, внимательно рассматривая Аллена. — Кстати, ты говорил, вроде бы, что это зеркало, — осторожно начал мальчик. На деле он не вполне уже помнил, упоминал ли Музыкант зеркало, но он за что-то тогда зацепился и не помнил теперь, за что именно. — Это зеркало. Я всего лишь призрак, проживающий в отражении. — И захаживающий во сны? Или ты ходил только ко мне? — конечно, парень был Ноем, и может быть, это его способность, ходить во сны, но он ведь сам сказал, что он всего лишь отражение. — А что с тобой самим случилось? Был же ты сам, раз есть отражение? — Я умер. Просто и логично. — Как? — Это не тактично спрашивать у человека, как он умер, тебе так не кажется? — уперев руки в бока, нахмурился Музыкант. — Ты сам сказал, что Ной, им плевать на свои смерти. Мне Роад рассказывала несколько своих старых смертей и ничего же. — Роад псих. С этим Аллен поспорить не мог. Да и, видно, человек в зеркале (Аллен всё ещё не мог поверить, что это всего лишь отражение, к тому же этот тип был полноценной личностью) не собирался распространяться на эту тему. Может, ему и впрямь было настолько неприятно? — А если я разобью зеркало, что будет? Ты умрёшь или ты не привязан к этому зеркалу? — Ты не сможешь разбить это зеркало, — после очень долгой паузы, отметил Музыкант. — Почему? Оно неразбиваемое? И если бы смог разбить, ты всё-таки умер бы или как? — Почему у тебя раньше стольких вопросов не возникало? Сидел хорошим мальчиком, слушал, помалкивал… — Так тогда я не знал, что ты реальный! — хлопнул в ладоши мальчик, объясняя всё сразу. — А теперь я уверен, что ты настоящий… Был. Ты же умер. А теперь вот такой. Мне любопытно. — Любопытство… — Не порок! Музыкант выгнул бровь, встречаясь взглядом с серыми, полными открытого вызова глазами. — Болтаешь ты шустро. Соображаешь тоже неплохо, молодец! Это повышает вероятность того, что ты сможешь покинуть эту комнату, открыв дверь. — В смысле? А ты на что? — Я не могу отдавать команды, которые тем или иным образом влияют на структуры снаружи. Наблюдать и менять всё внутри — пожалуйста. Но моё пианино ненастоящее. И сейчас действует благодаря некоторым ухищрениям. Твоё — настоящее. И мне до него не дотянуться. Так что играть и открывать двери придётся тебе. — Мне придётся играть, чтобы открыть дверь? — Аллен в ужасе уставился на инструмент. — Зачем? — Чтобы открыть дверь! Думай об этом и играй! Давай! Иди и садись! — Я не умею! — всё же присаживаясь перед инструментом, произнёс Аллен. Поздновато в голову пришла отговорка о том, что он ещё отравлен и не готов. Пришлось под уверенный голос Музыканта, уверяющий, что Аллен всё умеет, пытаться играть. Сначала это получалось плохо, мальчик чувствовал неловкость лишь от нажатия белых клавиш, неуверенно вслушиваясь в звуки, что издавал инструмент. Да ещё и руки дрожали, и левая будто грозила в любой момент онеметь или парализовано повиснуть. Но... с другой стороны… Аллен должен был признать, что как будто знает, что и как делать, если забыть о технической стороне процесса. — А... а сколько мне играть? — сбиваясь и отдёргивая руки от клавиш, обернулся мальчик. — Всю мелодию. Ты сможешь. И Аллен действительно смог! Несмотря на сомнения и недоумение, его руки словно сами по себе порхали по клавишам! Это было так прекрасно, что он полностью забыл про свою задачу: заставить дверь открыться. И понял это, лишь наткнувшись на снисходительный взгляд Музыканта. — Я… отвлёкся. — Давай снова. И Аллен играл снова. И снова. И снова. Но этот инструмент, эта мелодия словно обладали магической силой, он не мог сосредоточиться на задаче! Не мог и всё! Поддерживал концентрацию всего мгновения, а если мог удержать немного дольше, обязательно совершал ошибки в самой игре. И он играл снова. — Я играл и давал команду! — после пяти повторов колыбельной не выдержал Аллен. — Аллен, ты ребёнок. Не спорь, это так! И по настоящему фокусировать мысли и волю свою именно в это фортепиано ты не сможешь. Был бы здесь Мариан, он лучше бы объяснил, а я всегда был практиком! Кстати о практике! Ковчег тоже зараза, он с первого раза не услышит, даже если у тебя право Исполнителя… — А оно у меня есть? — Да, тебе его передали. Так вот, тут требуется практика! Надо чтобы Ковчег был уверен, что за ним сидит его хозяин. Так что... просто играй! И думай о двери наружу. Не получалось. У Аллена болели руки, пальцы левой руки двигались гораздо лучше, чем он думал это будет возможно, но дверь никак не желала появляться. Аллен был в отчаянии. — Давай побольше уверенности, Аллен!! И сосредоточенности на том, что тебе нужно!! — через ещё десять минут игры воззвал к нему Музыкант, и Уолкеру захотелось расплакаться от обиды. — Я… Слушай, — неожиданно серьёзно заговорил мальчик, опуская руку и оглядывая комнату, в которой он был заперт с сумасшедшим отражением. — А сколько человек может прожить без еды и воды? *** Граф ничуть не удивился, когда дверь его кабинета в семисотый раз за день резко отворилась — у него была тяжёлая ночь, и утро не прибавляло позитива. Но личности стоящих на пороге людей были полной неожиданностью. Шерил, явно встревоженный, почти перепуганный. Обычно сдержанный Алчность редко мог выглядеть таким несобранным, и цепляющаяся за его руку Роад была воплощением самой паники, с дико бегающими глазами, подрагивающими губами, сминая в кулаках рукав своего приёмного отца, она явно хотела кричать в голос, но переполнявшие её эмоции не девали выдавить и звука. — Что-то… — начал было Граф в полном недоумении, и Шерил наконец-то сделал шаг в кабинет, а Роад бросилась Графу на шею. Всё так же молча, ничего не объясняя. — Что-то случилось, — кивнул Шерил, нахмурившись. — И? Оба явно не желали говорить о произошедшем. Но что могло их так встревожить? Тем более речь шла именно о Мечте и Алчности!! — Аллен. — Аллен? — Мы не можем его найти, — почти скороговоркой выдохнул Алчность, сжимая руки, грозя в любой момент сломать самому себе пальцы. — Ну, так это же ещё не так уж плохо, — Граф попытался улыбнуться, прикидывая, что случилось. Аллен мог потеряться где-нибудь, у него плохо было с ориентацией в пространстве. Но он же знал о том, кто его опекуны, куда идти, как выйти на связь… Был небольшой шанс, что, разругавшись опять с Шерилом, Аллен вдруг решил сбежать сам… Не могло же быть всё настолько плохо? Да и Алчность выглядел слишком тревожным, чтобы дело было только в потере мальчика. — Как, когда и что конкретно случилось? — У Бейлингов, у которых мы остановились, произошёл пожар... А вот это было уже хуже. И понятно, от чего волосы Роад пропахли дымом. И почему она так дрожит. — Нас не было там, а Аллен… Крыло, где он должен был находиться, ночью сгорело полностью... — И уже три часа как пожар даже потушен!!! — не выдержав, закричала Роад, отталкиваясь от Графа и размахивая руками, принялась сама объяснять ситуацию. — Он начался ещё ночью, в половине первого. И, судя по всему, это был поджог, и совсем рядом. И Аллен лёг спать к тому времени!! А больше его никто не видел! И сейчас половина десятого утра!! — И он… — Я послал туда акума, как узнал, это было всего через пятнадцать минут от момента обнаружения пожара. — И не только акума, — шмыгнула носом Роад. — Ну да... — Шерил нервно махнул рукой. — Поэтому мы знаем, что он делал, но понятия не имеем, где он может быть сейчас. По сути, он исчез. Ну…. Никто не нашёл и его тела тоже!!! Судя по тому, с каким надрывом была произнесена последняя фраза, именно ей он пытался успокоить Роад. И себя заодно. Вот уж кто бы знал, что Шерил Камелот, Алчность Ноя, будет переживать за Аллена Уолкера. Граф молчал. Он понятия не имел, что можно сейчас сделать. Он был уверен в организаторских способностях Шерила и знал - тот уже сделал всё возможное. Но это всё возможное не могло утихомирить нарастающий с осознанием страх и гнев. — Поджигатели? — Двое. Оба мертвы, — ответил Алчность. — Множественные ножевые, тела найдены в саду. Скорее всего, это был заказ. Соответственно, мотивы выяснить пока не удаётся. — Мне плевать на их мотивы!! Если рядом оказываются члены семьи…. Куда мог бы спрятаться Аллен, обнаружив пожар? — Исходя из того, как распространялся огонь? Такие места уже все проверены. Сейчас продолжают осматривать. Действительно плохо то, что Аллен должен был бы активировать чистую силу в случае опасности, и вряд ли там бы нашлись достойные преграды, но никаких характерных повреждений в здании нет. Конечно, у него с чистой силой мог возникнуть тот самый конфликт о том, что и кто из них принимает за опасность, как и говорил Майтра. Остаётся лишь надеяться, что ему захотелось выйти прогуляться ночью очень далеко. — И он до сих пор не дал о себе знать? — спросила Роад. Шерил устало пожал плечами. — Я не знаю, — убито произнёс он. — Так, народ, какого чёрта сейчас произошло?? — входная дверь отворилась, слетая с петель под действием весёлого пинка шагающего в кабинет Майтры. Традиционно Ной добавил пару крепких выражений в адрес двери и всех, кто попался ему на глаза, и, тряхнув давно не мытой головой, уперев руки в бока, вопросительно поднял брови. И Граф понял: если Майтра узнал о происшествии с Алленом, то…. — Не знаете? — неправильно расшифровал молчание Тринадцатый. — Тогда иной вопрос, Граф, сколько в Ковчеге помещений, о которых мы с вами, два ополоумевших придурка, не знаем? — Что? Мы, то есть…. — Да-да, вы тоже не знаете и наверняка не можете попасть, — с энтузиазмом закивал мужчина. — Что ты имеешь в виду? — Что девять часов назад, восемь часов сорок шесть минут, если более точно, в Ковчеге открылись врата, Граф!!! Хватит испытывать моё ***** терпение! — Сами? — …они не открываются сами, их открыли снаружи, — после короткой цепочки ругательств заявил Майтра, теребя свою серьгу. — В помещение, которого нихрена не существует, Граф!!! Это просто…. Ещё пару слов, выполненных на каком-то совсем уж забытом всеми языке, Граф пропустил мимо ушей. Этот сегодняшний день был просто… просто очень и очень подозрительным. Отвратительным, если быть точным. И Аллен… Не мог же мальчик умереть? Мог, чёрт возьми, он человек! Да ещё и Майтра, которому лучше об этом не знать, появился так не вовремя! — Кстати, что это шпана делает у вас под этой грёбанной дверью? — Тринадцатый шагнул к дверному проёму, выдёргивая за воротник одного и за рукав второго парня, притаившихся за углом. — Мы это, — поднимаясь с колен, выдохнул Дебитто, — пытались узнать, что с Алленом! — Ну да, нашли вы его или нет! — кивнул Джасдеро. — Нашли ли Аллена? — переспросил Майтра, и его лицо приняло жестокое выражение… … Они смогли всей толпой отправиться в Ковчег лишь через двадцать минут, полных унижения, оскорбления и искреннего негодования. Майтра просто... просто сходил с ума, выходя в центральные комнаты Ковчега и тут же замечая новый сигнал. Ничего не объясняя толпе (к ним присоединились прибежавшая на крики Страсть и Гнев, шатавшийся неподалёку), шагнул в двери, что должны были привести его к нужной улице. Он шагнул и тут же онемел от изумления при виде того, кого здесь быть не могло. — Аллен? — уточнил он, прищёлкивая каблуком. — Как, как ты здесь оказался вообще? — изумление Шерила было таким искренним и необычным, что Аллен даже потерял дар речи. К тому же встречающих было как-то подозрительно много. Слишком много для него одного. И вроде, все родные, а всё равно не по себе от их взглядов. — Ну я… это, открыл дверь, — Аллен махнул ладошкой, но его объяснение ожидаемо вызвало лишь новый поток вопросов: — Какую ещё дверь? — Как открыл? — Куда? — О чём вообще речь? — Дверь я открыл, но я не знал, как! То есть меня научили, но я не знал, что это откроет дверь!! — отчаянно крикнул мальчик, понимая, что пятится больше некуда, он упёрся спиной в стену. — Кто научил? — переглянувшись первыми, спросили Узы. Аллен открыл уже рот, чтобы ответить, да так и замер. Музыкант ведь так и не ответил, кто он такой на самом деле! Он перевёл тему, он отделался общим определением и может оказаться кем-то плохим для Семьи даже! — Постойте, он так и не сказал мне, кто он! — Аллен развернулся, чтобы кинуться обратно, несмотря на то, что дверь в белую комнату могла уже давно закрыться. — Стоп!! Стоп, стоп! Сначала скажи, откуда ты его взял и чему он тебя там научил! — за шкирку ловя мальчишку, Алчность не дал Аллену и двух шагов сделать. И, вглядываясь в напряжённое лицо Ноя, Уолкер осознал, что оказался в какой-то очень плохой ситуации. И сделал что-то очень плохое. Неправильное. — Я не знаю. Ну, он снился мне раньше. Всегда за стеклом, правда, и он тогда и учил меня, то есть он говорил, что учит, а на деле он играл, ну, мы и разговаривали. Правда, я тогда его не видел, это было будто тень. — Тебе снились сны, в которых некто неизвестный и почти невидимый нормально играл тебе, обучая… — Да, — дрожа, Аллен отступил, радостный от полученной пусть и условной свободы. — Так, прекратите допрашивать его таким тоном! — взвизгнула вдруг Роад, повисая на плече едва не подпрыгнувшего от неожиданности Шерила. — Вы же пугаете его! А ну.. эмм... Граф, скажите что-нибудь! Чего вы стоите, как остолоп, посреди этого безобразия? Граф ничего не сказал, он продолжал стоять чуть позади уже под взглядами всех собравшихся. Стоял, стоял глядя на Аллена с совершенно неопределённым выражением лица и вдруг в одно мгновение оказался возле мальчишки, подхватывая его на руки и обнимая. Коллективная потеря челюстей была нарушена дружным воплем Уз, решивших тоже принять участие в этих обнимашках. С восторженными воплями о том, что Аллен жив, они бросились обнимать Графа и мальчика, затем к ним присоединилась и Роад, прыгая на спину Главе семьи, и достойным завершением кордебалета стали объятия немногословного, но явно расчувствовавшегося Скина Борика. Когда Аллен наконец-то оказался на свободе, он даже не представлял, как умудрился выжить, не задохнуться в этой огромной куче-мале. Стоящий в сторонке и улыбающийся Тринадцатый наконец-то сделал шаг вперёд. — Граф, разве вы не догадались, о ком может идти речь? — в обращениях к Главе Семьи этот Нои не употребил на сей раз ни одного ругательства, что уже было удивительно. — Я… У меня есть подозрения, — кивнул Глава Семьи с явной неохотой. — Но боюсь, оно понравится далеко не всем, и к тому же мы так и не поняли, с чем именно общался Аллен. — Ну, он сказал, что он сам мёртв, а я говорю с отражением, — отметил Аллен. — Мы можем общаться с этим отражением или это только твоя прерогатива? — Он сказал, что его могу видеть только я. И только если один войду в комнату. Хотя позже он может приспособиться и общаться со мной и при чужих. — Значит, возможно, будет лучше, если ты задашь ему пару вопросов от нас. Не знаю, будет ли это отражение знать ответы, впрочем, — Граф оглянулся на Тринадцатого. — Грааааф!! Не игнорируйте нас!! — взвыла Мечта. – О ком и чём речь идёт вообще? — О Четырнадцатом и его отражении… если ты понимаешь, что это может значить. И, судя по чистому изумлению на лице девчонки, она понимала.