Экзорцист Семьи Ноя.

Просторное здание больницы, некогда бывшее частным домом неведомого, крайне неудачливого богача, наполнялось тишиной и покоем. Ночь, подкравшись со спины, неожиданно заявила о своём прибытии, и все разговоры, суета и копошение утихли. Только внизу ещё беседовали о чём-то с врачом две сестры милосердия. Они, кажется, не были намерены покидать здание больницы, пока здесь же находилась пара их воспитанников. На всё большое, трёхэтажное здание, вмещавшее в себя два крыла, длиннющие коридоры, огромный подвал, здесь оставалось всего-то пять-десять человек. Ночь была неприятным временем в больницах, подобных этой. Ночью происходило так много смертей. Но сегодня здесь были особые гости. Усталый брюнет с азиатским типом внешности и саквояжем, полным таинственных инструментов, примостился в конце коридора, медленно почитывая бумаги. Или делая вид, что почитывает бумаги. Гораздо чаще и дольше он смотрел на дверь перед собой, или протирал прямоугольные стёкла очков, или перебирал свои инструменты. Комуи хоть и был спокоен, собран и сосредоточен, но никак не мог посвятить себя бумагам, что впихнули ему в руки даже в такой критический момент. — Сэр? Простите…. — тихой тенью подобралась Миранда, неловко поглядывая по сторонам и сжимая в руках явно набитую до краёв сумку. Хоть она и сообщила, что вряд ли в доме будет много дорогих ей вещей, ни одна женщина не может отправиться в путь налегке. — Да, Миранда? — глаза Смотрителя Чёрного Ордена стали мягче. Это всегда хорошо, когда, отправляя на миссию одного экзорциста, получаешь в итоге двух. Пусть даже одного из них ждёт пока ещё обучение и работа мастерской в поисках идеального вида оружия. Пусть даже эти два экзорциста рисковали собой и выбрались не в самом лучшем виде. Никаких серьёзных травм. Даже психологических. Чистая сила знала, кого выбирала. — Не могли бы вы передать своей сестре? — Миранда протянула конверт. — Уже уезжаешь? — Да, ещё днём должны были. Но днём не получилось. Днём наконец-то прибыли опоздавшие книжники. А ведь именно на их помощь Комуи рассчитывал, посылая Линали в одиночку на миссию! Хотя его и предупредили, что потребуется время - это не так просто прибыть к нужной дате, - но, как назло, Линали без проблем, даже раньше самых лучших прогнозов добралась до города. Но если уж тут появились акума и Нои, то… Может, оно и к лучшему. Они могли опоздать. Комуи вновь взглянул на эту неопрятную женщину, кивая и принимая конверт. Линали сама только очнулась и тут же была занята борьбой с нагрянувшими акума. Благо, борьба была короткой. А потом началась беседа со старым Книжником, и Комуи пошёл улаживать вопросы о восстановлении и ремонте поврежденных во время борьбы с акума стен, комнат, мебели. Ничего сложного, очередные бумаги и волокита. — Счастливой дороги, Миранда. И добро пожаловать в Чёрный Орден. — Спасибо, — прозвучало искренне. Комуи надеялся, что новый член их команды найдёт в Ордене спасение, а не что-то другое, более печальное. Миранда ушла, а он вновь остался наедине со своими мыслями и бумагами. Ненадолго, впрочем. Через совсем небольшой промежуток времени из двери, с которой не сводил взгляда Комуи Ли, вышел невысокий, сосредоточенный старик с собранными в пучок оставшимися на почти лысой голове волосами и чёрными кругами вокруг глаз. — Она спит. И с ней всё хорошо. Да, Книжник определённо знал, что сказать в самом начале, но вместо того, чтобы продолжить разговор уже на тему всего обнаруженного из беседы с Линали и Мирандой, направился дальше по коридору и скрылся за одной из дверей. Затем из-за этой двери послышался вскрик, Комуи, воспользовавшись своей свободой, заглянул в палату Линали. Та нуждалась лишь в небольшом отдыхе и была уже практически здорова. Спала, завернувшись в одеяло, лицом к окну, сжимая между пальцами собственные тёмные локоны. Послышавшийся в коридоре новый, приглушенный голос побудил Смотрителя сделать шаг назад, в коридор, и закрыть дверь, устремляя взор на пополнение в компании. Рыжий, одноглазый парень шипел что-то на своего учителя и мял в руке яркий, красный шарф. Взлохмаченные волосы и помятая физиономия подсказывали, что ещё несколько минут назад этот высокий парень путешествовал в мире безвредных и притягательных сновидений и был категорически против такого резкого выпадения в мир реальный. Но юные ученики книжника должны были быть готовы служить своей миссии в любое время суток. Так что особенно громко возмущаться он не смел. — Что удалось выяснить? — Комуи решил перейти сразу к делу, одним своим вопросом тут же прерывая шипение Лави. По крайней мере, именно такое имя носил на этой войне ученик книжника. — Нечто интересное. — Этот допрос ведь не был слишком утомительным? — уточнил Комуи, вновь оглядываясь на дверь, ведущую в комнату, где спала его сестра. — Всё в порядке. Девочка скоро оправится. Это того стоило. Итак, изначально Линали столкнулась в городе с акума. Но это лишь в первый день, и тогда она не поняла, что они здесь делали. Второй раз ей повезло больше, она поняла, что акума охотятся на Миранду. Познакомилась с ней. Выяснила историю часов, что до Миранды для всех были сломанными. Лотто забрала часы домой и пожелала, чтобы завтрашний день никогда не наступал. Вступила в синхронизацию с чистой силой в часах, сама того не подозревая, и была единственной, кто в этом всём городе точно знал о повторяющемся дне. Затем они попытались исправить желание Миранды и в итоге вновь повстречались с акума. И с Ноем. — Девочкой по имени Роад, — зевнул Лави, прикрывая рот рукой и опираясь спиной о стену. — Да. Они обе очнулись в странном месте, которое, очевидно, создала Роад. Первой очнулась Миранда, Линали ещё не пришла в себя в то время. И Миранде Роад кое-что рассказала о себе. Представила себя как члена Семьи Ноя. Комуи кивнул. Лави хмыкнул. — Вы знали об этом, да? А экзорцисты почему не знают о существовании Ноев? — Это закрытая информация. — Что? — Двадцать три года назад эта информация получила статус секретной. В том числе и информация о так называемой Семье Ноя. Тогда её очень давно не видели. Да что там. Даже информация о Тысячелетнем Графе, которую преподносят экзорцистам, базовая. Это либо излишки системы, либо… Комуи пожал плечами. — Ладно. Она решила освежить нашу память. Придя сюда и поступив не по плану Тысячелетнего Графа, судя по всему. Её инициатива. И что-то вроде послания. О том, что они избранные апостолы и должны уничтожить человечество. Что Граф её брат и так далее. Потом случилось кое-что ещё. Лави нахмурился, направляя своё сонное сознание за словами Книжника и кивая, показывая, что он то всё слушает, вникает. — Ты знаешь, что перед ней появился кроме девочки некий мальчишка-подросток? Рыжеватые волосы, средний рост, быть может. Нет уверенности в его возрасте, но на вид от четырнадцати до семнадцати. — Ещё один Ной, разве не так? — Комуи слышал лишь часть беседы с Линали и то урывками. — Интересный вопрос. Он напугал Миранду. Хоть она и не поняла, чем именно. Перед Линали или Мирандой он не показал какой-либо силы. Был заинтересован в экзорцистах. Как будто никогда их вживую не видел и ему любопытно. — Увидеть экзорцистов этой войны? — предположил Лави. — Он хотел увидеть, как те могут уничтожить акума. Что ему Линали, придя в себя, и продемонстрировала. Но, возвращаясь к интересному, на вопрос Миранды о том, Ной ли этот мальчик, мальчику ответить не дали. Ответила Роад. И ответила: «Он член Семьи Ноя». — Как ты в таких подробностях-то? — Комуи оглянулся. — Просто наводящие вопросы. Память человека лучше, чем нам порой кажется, — Книжник был явно поглощён своими мыслями. — Эта девчонка не назвала мальчика Ноем. Ни разу за всё время. И мальчик тоже сам ничего об этом не сказал. И такая формулировка звучит очень подозрительно. Будто этот мальчик действительно не Ной, но член Семьи… Или особенный Ной или кто-то ещё особенный. Кто-то, кто был принят в Семью Ноя. Но я никогда не слышал о подобном ранее, разве что… Но это действительно странно. Она называла его братом. Они общались вполне свободно, едва ли не дразнили друг друга. Акума знали мальчика и называли его «Господин Аллен», так же как и говорящий зонтик. Разве это не удивительно? — Это точно заслуживает нашего внимания, — кивнул Лави. — Но, может быть, когда я уже высплюсь, а? И он тут же получил по голове. *** Настоящая резиденция Графа находилось в глубине небольшой бухты, одной из своих оград крепко вгрызаясь в песок, там, где только распахни калитку, выйди и уже на море. Но Аллену не нравилось. Жарко. Неудобно носить перчатки, и сверкающее вечно солнце слепит глаза. А вот Роад здесь нравилось. Цепкая и вертлявая, она до ужаса в этой среде напоминала дикую, любопытную мартышку, сующую свой нос и другие части тела всюду, где не ждут. Резиденция на данный момент почти пустовала, да и Граф сюда прибыл лишь от того, что заметил от акума о чудачествах Леро. Собственно, вывалившись дома, Аллен с Роад и столкнулись с одним из акума, просившим Роад немедленно отправиться к Графу и заодно вернуть похищенный зонт. Роад прихватила с собой и Аллена. Но на встречу с Графом не потащила. К тому же от акума Уолкер узнал, что Граф здесь сейчас не один, и, пройдя к указанному залу, обнаружил того, кто вызвал у него искреннюю улыбку. Молодой мужчина сидел на пушистом ковре, пренебрегая остальной, предназначенной для этого мебелью, опираясь спиной о шкаф и просматривая бумаги. Наклонённое его лицо оказалось спрятано в тени. Волосы со спины, как обычно, были собраны в тонкую косичку, уходящую чуть ниже шеи, а короткие тёмные пряди, как часто бывало, оказались взлохмачены и торчали в стороны. Ну и, конечно, стоило отметить выделявшуюся чёрно-белую прядь в чёлке. Одну из самых отличительных черт этого Ноя. — Трайд!! — позвал Аллен, проходя в комнату и лишь мельком отмечая зашторенные окна, создающие более комфортную обстановку. Не одного его доставало яркое солнце. — Привет, Аллен, — Ной поднялся на ноги, откладывая бумаги на подоконник. Затем замер, проходясь оценивающим взглядом по фигуре подростка. — Ты определённо подрос. — Мы определённо давно не виделись! — хмыкнул Аллен, позволяя мужчине подойти к себе и хлопнуть по плечу. — Да, мы давно не виделись. Но это как раз то, за что ты меня любишь. — Ничего подобного! — Не любишь? — Не за это! — О, подожди, — Трайд сложил ладони вместе, — разве ты любишь меня не за то, что я появляюсь редко, но при этом общаюсь с тобой, не читая нотаций, нравоучений и не отвлекая тебя от твоих занятий? На это Уолкеру сказать было нечего. Всё было верно, но кроме сказанного Трайд был так же основным источником информации, вообще-то. Тем Ноем, что наконец-то обстоятельно и подробно рассказал ему про Чёрный Орден, экзорцистов, Ватикан и ещё многие вещи. Аллен любил разговаривать с Трайдом, и тот действительно редко появлялся в Семье. Аллен шагнул вперёд, кратко обнимая мужчину, что был не слишком уж высок - не так высок, как большинство Ноев. Трайд обнял его в ответ кратко, но сильно сжимая руки. И его взгляд некоторое время излучал едва заметное тепло. — Тебя опять очень давно не было, — когда приветствие было окончено, проворчал Аллен. — Я работаю. У моей работы нет выходных и отпусков. И нет даже нормального времени для сна. Я сейчас практически прогуливаю. — Кошмар, а не работа. — Я тоже не солнышко. — Ты — трудоголик. — И не стоит произносить комплименты таким обвиняющим тоном. Откуда ты здесь, кстати? Я не думал, что пересекусь хоть с кем-то, кроме Графа да Лулу. — Роад решила поразвлечься и отправилась перехватить экзорцистов. Ну и я увязался за ней. Сейчас она объясняется. И я снова здесь. Только не хочу встречаться с Графом сейчас. У нас некоторое время назад произошёл серьёзный разговор. Второй серьёзной темой которого стало моё принятие ещё более раннего разговора. — И что это был за первый разговор? — Трайд уселся за стол. — Граф объяснил мне свою точку зрения, и сейчас, неожиданно для себя я понял, что согласен. Как-то незаметно дошёл до того же. Что все те, кто пытаются возвратить мёртвых, по-своему эгоистичны. И единственное, что их заботит, это они сами, их потерянный комфорт, их опасения о том, как они смогут жить без умершего, их боль, их страдания, но не забота об умершем. Нет мысли о том, что случилось с ним после смерти. Это тяжело было выслушать, ведь я почти поступил так же. Сначала я был против, у меня было ощущение, что в желании вернуть мёртвых нет ничего ужасного или неправильного. Неправильно, когда к тебе приходят и предлагают это сделать, обманом захватывая душу, как мне казалось раньше. А потом… Не знаю, но нам действительно нужно двигаться и отпускать прошлое. Нужно ли мёртвым, чтобы мы помнили и терзались? Я думаю — нет. Вспоминали, может быть, время от времени, но уж точно не чтобы соглашались на дикие предложения, связанные с воскрешением. Наверное, поэтому Граф так откладывал и избегал этого разговора. Год? Около того с моего прибытия в Японию прошло. Через месяц после…. После истории с матерью. — У всех свои изъяны, — только и пожал плечами Трайд. — Я думал, ты сообщишь мне нечто более существенное, — теряя серьёзный настрой, насупился Аллен. — Не уверен в том, что это именно то, чего ты хочешь сейчас. Что в Семье нового? — О, всё как и всегда, — Аллен опустился у соседней стороны столика, частично благодарный за то, что Трайд выслушал, но потрошить его размышления, спорить или подтверждать их правильность не стал. Аллену стоило разобраться с этим самому. — Шерил замотался в делах политических, Лулу всегда с Графом, Скина не видел некоторое время. Кажется, его Граф на разведку куда-то бросил. Майтра сидит в Ковчеге, там же к переносу последние штрихи. Уныло. Даже мы, хулиганы этой Семьи, не можем ничего изменить. — Действительно? — Джасдеби отправились ловить Генерала Кросса, сбылась их мечта. Ну а наша перебежчица, ты уже слышал, что она сотворила. — А Тики? — А он больше не член нашей партии. Трайд фыркнул. Ну да, «партия хулиганов» звучало не очень серьёзно. — Что-то случилось? — даже если этому Ною было смешно, он не терял своей проницательности. И отлично понял, что за непринадлежностью к «партии» стоит нечто большее. Аллен скрестил руки на груди и сжал губы, сразу же готовясь к обвинению в ребячестве и тому, что так, как он, ведут себя только дети малые. — Он просто… У него другие интересы там, на стороне. Его уже полгода как дома не видно, считай. Пару раз Граф притаскивал, но я с ним не пересекался. А это для Правосудия было странно. Когда он последний раз был в Семье, а то было всего через три месяца после пробуждения, Тики, как он понял, захаживал к Ноям в основном для того, чтобы проведать Аллена. У них были хорошие отношения, даже крепкая дружба. Они были друг другу очень симпатичны, Тики в прошлом поддерживал Аллена во время многих тяжёлых для ребёнка моментах, и тут такое отчуждение. — Он даже не пытался со мной увидеться. Ах, значит, Аллен избегал, но не так, чтобы его совсем нельзя было обнаружить. — Что-то интересное случилось в его той, второй жизни? Трайд тоже редко бывал дома. Очень редко. Он круглосуточно работал. И никто не был против. Таинственное предназначение этого Ноя, выражавшееся в кратком «Правосудие делает Семью Ноя лучше», Алленом было раскрыто недавно. И лишь в общих чертах. Но Аллен любил его. И Трайд правильно понял, за что именно. — В его жизни и впрямь что-то изменилось. — Его друг? — Его друзья. Два друга. Фрэнк и Стив. И, конечно же, Изу! — нельзя было точно определить все чувства, что Аллен вложил в последнее имя. Но среди них определённо не было ни одного доброго. — И кто этот Изу? — О, просто ребёнок! Знаете, семи лет или что-то вроде этого. Ребёнок этого… кого-то из друзей Тики. Трайд кивнул. Его понимающая усмешка ничуть не помогала делу. — Тики идиот. Он тебе сам об этом Изу ещё и рассказывал, небось? О том, как о нём заботится? О том, как их компания теперь живёт, когда с ним в компании ребёнок? Аллен лишь исподлобья глянул на Ноя и хмуро кивнул. — Его друзья никогда в полной мере не сумеют заменить ему Семью. И тебя в том числе. Он дурак, который этого ещё не осознал. И всё ещё прячет голову в песок, а не получает удовольствие от двойной жизни. — И ты правда так считаешь? — недоверчиво уточнил Аллен. — Да. И твоё поведение совершенно нормальное. Эй, он приходил сюда, считай, только ради тебя. А стоило тебе подрасти и на горизонте появиться другому ребёнку помладше и позабавнее, как всё, весь интерес пропал. Конечно это для тебя обидно. И несправедливо, если смотреть с твоей стороны. — Близнецы говорили что-то подобное. — Эти двое разбираются в отношениях людей, но не любят это демонстрировать. Аллен ничего на это не ответил - как раз в комнату вошёл слуга с подносом. Прохладный чай, две чашки которого Аллен заметил первым делом, уже безмерно порадовали его. Как, впрочем, и медовые булочки, печенье и пирожные. Судя по всему, Трайд был не против подобных перекусов, практически сразу вылавливая одно печенье и отправляя себе в рот. Страсть не особо любила сладости вообще, Шерил привык к питанию, состоящему из первых и вторых блюд, даже Тики не ценил сладкое или то, что можно подать к чаю. Узы не прочь были попить чаю с чем-то подобным, но ели вообще редко и как-то мало. Аллен мысленно предположил, что это больше привычка из их жизни до пробуждения. В любом случае любой бы из Ноев наверняка хотя бы для вида или в шутку возмутился бы накрытым подобным образом столом. Но не Трайд. Интересная черта. Аллен откусил половину небольшой вафли, машинально кивая поклонившемуся, немногословному акума. И новый вопрос уже был готов вырваться на свет. Точнее даже не вопрос, всего лишь вздох. — Никогда не пойму, как устроены акума. — Это нужно видеть. Или чувствовать, — кивнул Трайд. — Я вот тоже не понимаю. — И как это можно почувствовать? — Долго-долго обучаясь магии. И не факт, что оно принесёт плоды. — И что я вообще для неё подхожу, — мрачно продолжил Аллен. — Но эти души людей, они не дают мне покоя. Роад сказала или кто-то иной о том, что в душе каждого из нас есть своя тёмная частичка. И не то именно она так ярко сияет, когда мы отчаянны и готовы сделать что угодно для возрождения близких, не то она помогает притягивать души. — Точно не второе, — категорично заявил Второй Ной. — Души людей, они не могут быть просто тёмными, плохими, гнилыми или ещё что-то вроде этого. Это такой бред. Мужчина отмахнулся от самой этой идеи, словно та была жалкой и абсолютно неразумной. И именно это и заинтересовало подобравшегося Аллена. — А каковы же тогда души людей? — Они одинаковы в этом плане. Цельны. Постоянны. Болезни ума не затрагивают души. Никакие грехи не могут зачернить душу, никакие ужасные действия не оставляют реальные пятна. Душа - это нечто совершенно иное, проживающее в теле, но свободное от всего наносного, от очень многого, что происходит в жизни. И уж точно она не может быть разрушена, повреждена или очернена подобным. — То есть, по сути, душа хорошего и плохого человека ничем не отличается друг от друга? — Да. Плохой человек или хороший, он становится таким под влиянием связки душа – сознание – разум. В поступках людей может проявляться больше или меньше душевного в зависимости от характеристик этой связи. И никто не должен забывать о болезнях разума, что полностью сформированы из-за человеческого мозга. Физических изъянов. Безумие, различные наклонности, вбитые с детства болезненные истины и прочее, прочее, прочее… Всё туда. Я не уверен насчёт хорошего, может, оно и есть проявление души. Иногда. Когда оно идёт не от всей связки. Кто-то там говорил - не Граф ли - о том, что истинная суть души в её безразличии? И в том её блаженство. В связи с этим есть один интересные момент: души умерших никогда не задерживаются на земле после смерти. Однако призраки существуют. — Ага. А я слушаю сказки. — Кто знает? — фыркнул Трайд. — Если человек в момент смерти испытывал какие-то очень сильные чувства, то, когда душа умершего покидает тело, эти чувства ещё могут быть слишком сильны. Они не могут в полной мере принадлежать душе. И остаются в виде слепка. Эмоционального или повторяющего последние действия умершего. Со временем они обычно рассеиваются. Особенно если душу умершего никто на земле не ждёт. — И это реально? Трайд кивнул. — И можно посетить места с призраками? — Не вижу проблем. — И значит, души людей, заключённые в акума, они не люди? Они не чувствуют то же и так же, что и люди? — Они не смогли бы. Однако пока они могут быть возвращены, они имеют что-то вроде памяти о своей жизни. И если они будут возвращены к жизни, они могут быть очень даже эмоциональными. — Разве это не противоречит всему, что ты сказал до этого? — Нет. Аллен возвел глаза к потолку. Если он верно понимал, то чувства самой души были не вполне такими, как у человека. Или же когда душа снова оказывалась на земле, особенно призванная магией Графа, она получала старую привязку ещё более грубого вида и начинала проявлять себя как прежде. Или же… Аллен вздохнул. Это было непросто. Трайд кивнул оборачиваясь к всё ещё стоящему в стороне слуге. — Принесёшь мороженое через полчаса. Аллен? — Эм… с орехами и шоколадной глазурью. — И мне просто шоколадное. Теперь свободен. Акума вновь поклонился и бесшумно удалился. Но Аллен всё провожал его взглядом, теребя давно замусоленный воротник. — А как можно их увидеть? — Акума конкретно или ещё и что-то более интересное? — уточнил Трайд. — Устройство акума, их души, тела и ловушки - это отдельная, очень большая ветвь магии, насколько я знаю. Довольно своеобразная. И, конечно же, не самая простая. — А что проще увидеть? — Хороший вопрос, — Трайд поднял взгляд к потолку. — Не знаю. Аллен обиженно уткнулся в свою чашку. — Спроси у Майтры. Я знаю, как очаровательно это звучит, но спроси у него. Или у Графа. Есть вероятность, что ты мог бы это увидеть. Или ощутить. Уверен, они думали об этом. — Слышал их обсуждения? — Видел кое-что у Графа. Только в твоём случае всему мешать может чистая сила, конечно. Конфликт тёмной материи никто не отменял. — И всё вновь сводится к тому, как хреново? — печально уточнил Уолкер. — Спроси у них. Я не разбираюсь в таких вещах. Но если ты сам желаешь, сам понимаешь, на что идёшь. Это может дать тебе ответы. И не только это, тогда и больше перспектив для твоего управления Ковчегом могут открыться. — Звучит заманчиво, — вспоминая о том, насколько глубоко заблокирован оказался Ковчег, согласился Аллен. Подросток никому не мог передать свои навыки управления. Своё Право Исполнителя. Вообще ничего не мог сделать и был, по сути, единственным, кто мог бы разблокировать Ковчег и нормально пользоваться им. Но время шло, и единственное, в чём Аллен чувствовал себя уверено, это открытие и закрытие врат в местах, в которых он уже был! Уже был, и это сильно ограничивало возможности. Да и к тому же у Семьи были врата Роад, если уж на то пошло. И им нужен был нормально функционирующий под их контролем Ковчег. Они могли частично выломать и выбить себе немного управления к настоящему времени, и это помогло им в плане загрузки нового Ковчега, того, что будет полностью их слушаться. Как они оказались в таком положении, Аллен узнал не сразу. Но с первого дня знакомства с Ковчегом и Четырнадцатым подозревал вину Неа. И оказался прав. Именно Музыкант когда-то и заблокировал Ковчег так, чтобы тот не смог сдвинуться с места и не позволял находящимся внутри объектам работать, как следует. Вначале в Ковчег и попасть-то было почти нереально. Неа перевёл управление полностью под себя, переписав некий контрольный код. Переписав так, чтобы лишь один исполнитель мог использовать Ковчег, да ещё и через его новый инструмент. Исполнителем теперь был Аллен. Передавать это право он не умел. И для того, чтобы научиться, ему нужно было годы вкалывать в области магии, и не факт, что помогло бы. Управлять Ковчегом он мог, а передать Право — нет. И даже если бы Неа вернулся к жизни, управлять Ковчегом ему бы уже тоже не удалось. Он больше не был Исполнителем. Оставался ещё план по отмене правила, по которому Исполнитель единственный, кто может управлять Ковчегом, но… его ввёл Неа. И только он мог его отменить. И не мог, потому что уже не был Исполнителем. По мнению Аллена, единственное, что на деле хотел Четырнадцатый сотворить такими действиями, это сломать Ковчег, полностью вывести его из строя. Разозлить Семью. Так что тут он был вынужден признать… — Да. Надо будет поговорить обо всём этом, — согласился Аллен, откидываясь на спинку дивана, готовый вновь погрузиться в апатию, но только ровно до того момента, когда в зал вошёл акума с мороженым. Проблемы могли пока постоять в сторонке и подождать.