Экзорцист Семьи Ноя.

Мокрый песок скрипел под ногами двух молодых людей, что, тихо и устало перешучиваясь, подходили к парадным дверям дома. На прилежащей территории тут и там тускло горели фонари, завлекая ночных насекомых к себе на вечеринку. И глупые букашки не учились на ошибках обжёгшихся товарищей. В отличие от людей, они не задумывались об этом, проживая свою короткую жизнь. Может быть, по сравнению с Ноями Аллен тоже был такой вот бабочкой-однодневкой. Но он хотя бы не лез к самому пеклу…. То есть если забыть о том путешествии с Роад. Но в конечном итоге, девочка согласилась принять всю вину за их путешествие на себя, отчего невинный Аллен стал выглядеть только подозрительнее. И Граф настойчиво предложил Уолкеру задержаться здесь, у Главы Семьи под боком. И Аллен был не против. В конце концов, в маленькой, труднодоступной бухте зиму встречали отвратительной, с общей точки зрения, непогодой. Аллен же, не любивший моря, океаны и прочие огромные скопления воды и не раз за это обозванный на разный лад от разных людей, любил наблюдать за морем как раз таки в часы бурь. В бухте, на горе находилась замечательная смотровая башня, или маяк. Аллен точно не знал происхождения этой высоченной постройки, но наблюдать оттуда за окружающим миром было действительно весело. А с наступлением ясной погоды ему ещё и обещали отличный обзор на звёзды через телескоп. Так что жизнь от того, что Граф вспомнил о взаимной любви Аллена к проблемам и решил оставить под собственным присмотром, совсем не испортилась. Правда, от компании Роад на последние две недели пришлось отказаться. Её отослали к Шерилу, возможно, заявив, будто она плохо влияет на Аллена. Разумеется, в голове Ноя-министра всё перевернётся, и он посчитает, будто дурное влияние оказывает именно Аллен, но что ещё ожидать от сумасшедшего папаши? Кто из них двоих ребёнок и кто на кого должен влиять хотя бы по логике вещей? Роад в разы старше! Нет, за последнее время Аллен прилично так подрос. Не то чтобы он был высок для своих лет, но и маленьким себя не считал. Среднего роста. Да. И это удобно. Гораздо удобнее, нежели быть высоким — именно такое мнение сложилось у мальчика за годы, что он рос среди Ноев, и за то время, что он жил с Маной на улице. И если вначале это исходило из банального «не выделяться больше, чем есть», то теперь он просто был доволен своим ростом. Юркостью. Незаметностью. Всем тем, что он смог натренировать за это время. Ему всегда больше нравилось красться, и внезапно врываться в самый неожиданный момент. И единственное, чего он желал от собственного тела в плане роста, — быть выше Роад. Он давно исполнил это желание и был доволен. Хотя даже его единственный и лучший друг вне Семьи был на голову выше Аллена. Но так Кей был и старше. И не только по возрасту. После памятного случая с пожаром, первым открытием врат Ковчега и выяснениями, что семья, принимавшая гостей, ни в чём замешана не была, Аллен ощутил запоздалый стыд: именно его пребывание там подвергло их такой опасности. Их дом, немаленький и очень хороший дом, сгорел дотла, уцелело частично лишь дальнее крыло, к тому же во время пожара погибли слуги, глава семейства, и была ранена его младшая сестра. В общем, семье Кея пришлось несладко. И Аллен постарался к нему присмотреться, зная, что к его возможному другу у Ноев будет совсем иное отношение. Однако сейчас молодой человек уже многое знал о Семье Ноя и Тысячелетнем Графе: многое из того, что было позволено знать людям, разумеется. И был другом Аллена, с которым тот мотался по светским и не совсем светским мероприятиям. Всё же с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать, а потом и пятнадцать, молодёжь определённых слоёв общества, сформировавшаяся в свои группы по интересам, выгоде и развлечениям, стала активно присматриваться к подростку. А Аллену, в свою очередь, было среди них неуютно. Наличие Кея, что был старше всего на три года, но всё же гораздо опытнее в подобных делах, Аллена успокаивало. Правда, вчера он узнал о великом и прискорбном событии: его друг был официально помолвлен, и свадьба должна была состояться в конце лета. Что влекло за собой новое знакомство для Аллена и большую занятость для Кея. Полгода было, конечно, но молодой парень восторга по этому поводу не испытывал. Избранницу он знал. Знал и то, насколько выгодным и гладким будет подобный союз. И не имел ничего против. Но этот факт его раздражал. Вместо того чтобы отправиться с компанией друзей постарше и напиться или провести время подобным образом, Кей нашёл Аллена и поделился печалью. Часто он говорил, что мальчик, несмотря на то, что выглядит ещё несформировавшимся подростком, на самом деле оказывается взрослее многих избалованных наследников, давно перешагнувших все рубежи совершеннолетия. Аллен отлично это понимал. Он знал, что порой поступает взрослее, нежели взрослые. И в то же время то и дело попадал в мелкие, совершенно детские, нелепые ситуации, из-за того что думал или поступал именно как ребёнок. Или подросток. Или неопытный юнец. В любом случае сутки с лишним, проведённые в обществе друга, помогли развеяться и ему, и другу, и Аллен не видел проблем в приглашении этого самого друга домой, а потому сегодня вечером он возвращался не один. Кратко расспросив встречающих его слуг, Уолкер выяснил, что Графа дома нет. И нет ещё со вчерашнего вечера. Зато есть Лулу, сейчас находившаяся в своих комнатах, и Узы. Последнее сообщение было удивительным: насколько помнил Аллен, близнецов здесь сегодня быть не могло. Так что быстро распрощавшись с Кеем и убедившись, что того приняли в надёжные руки слуги, Аллен извинился за невозможность поужинать с ним, сослался на усталость и поспешил якобы к себе в кровать. Кей был парнем сообразительным и был здесь не впервые. Знал, что ночью и вечером и вообще без спросу лучше не бродить. Нет, его никто не убьёт, конечно, его все здесь знают. Достаточно было одного появления. Просто перехватят, уточнят, что ему нужно, проводят, куда следует… Но всё равно всем, кто был хоть чуточку посвящён в курс дела, нарываться на неприятности и лишние беседы с акума, служащими здесь, не хотелось. Зевая и подумывая о том, как действительно привлекательна идея рухнуть в постель, Аллен расстегивал воротник и пуговицы на рукавах, дабы дать себе побольше свободы, выдирая тонкую рубашку из-за пояса и оставляя навыпуск. Рубашка, кстати, была изрядно помятой. Но последнее, о чём беспокоился Аллен, направляясь к Узам, это его внешний вид. Уточнив, где точно находятся здесь их комнаты и как до них добраться, Аллен наконец-то добрался до нужной двери, совершенно не удивляясь тому, что она приоткрыта. Привычка не закрывать двери была так же стара, как Узы. По крайней мере, так утверждал Тысячелетний Граф. Подросток потянул дверь на себя, и та бесшумно распахнулась, являя взору юноши просторную ярко освящённую электрическими лампами, как всегда захламлённую спальню. Но она была настолько велика, что даже хлам и мелочи не могли перекрыть ощущения простора. А светлые тона стен, ковра на полу, даже мебели ещё больше расширяли пространство. Полностью занятой можно было назвать лишь полкомнаты в лучшем случае. Большая кровать, диван (тоже весьма внушительный), пара тумб, захламлённый стол в углу у двери с тремя стульями, полки на стенах с цветами, стопками бумаг и коробками. Две двери. Одна, определённо, в шкаф или гардеробную. Комната не казалась такой уж жилой, со всеми этими бутылкам, коробочками, не желающими распаковываться, словно использовали эту комнату чаще как склад ненужных вещей. И часть комнаты всё равно пустовала. Как раз та, что заканчивалась (или начиналась - это как посмотреть) двумя большими окнами и распахнутой между ними дверью на затемнённый в это время суток балкон. Именно в этой более свободной части комнаты сейчас и находился единственный житель. Второй, очевидно, скрылся в душе - Аллен слышал доносящийся из-за двери шум воды и, не обращая внимания на отсутствие приглашения войти, направился к длинноволосому блондину. Тот как раз сидел прямо перед дверью на балкон в середине небольшого беспорядка, включающего в себя бумагу, карандаши, разбросанные книги, одна из которых располагалась на коленях парня, разноцветные мелки. Аллен уже видел такое несколько раз, да всё не было возможности присмотреться и разузнать, с чего бы это Узы рисовали. И как они рисовали. Джасдеро был полностью сосредоточен на своём рисунке: тонкие пальцы, вымазанные разноцветной пылью, сжимали длинный мелок и быстро перемещались от угла к середине, короткими, рваными штрихами обозначая что-то, что пока видел только Ной. До тех пор, пока Аллен не зашёл блондину за спину и не выглянул из-за плеча, Джасдеро его не замечал. — Свет не загораживай, — промычал он, как только подросток заглянул с одной из сторон, и Аллен подобрался с другого бока, удобно усаживаясь рядом и складывая руки в замок. — Всё время забываю, что вы рисуете. И, на вкус Аллена, рисовали Узы неплохо. Только что-то своеобразное, если рассмотреть все раскиданные по полу зарисовки. — Угу. — Я мешаю? — Не-а. Аллен фыркнул, ухватывая один из сломанных карандашей, острый нож и начиная затачивать его прямо над полом. Судя по валяющейся там и тут стружке, это было как раз то, что делал Джасдеро. Заметно грязнее тут всё равно не станет. Ной отложил красный мелок, растирая пальцем контуры. Аллен пока честно не мог сказать, что именно рисовал парень. — Почему вы рисуете? — Вариант «нам нравится» не рассматривается? — промычал Джасдеро, нагибаясь ещё ниже и склоняя голову на бок, словно пытаясь увидеть всё под другим углом. — Я уверен, что вам нравится, — страшно было представить, кто мог бы заставить Узы заниматься чем-то столь тихим без их добровольного согласия и желания. — Но всё-таки? — Веришь в существование страшной-страшной тайны? — посмеиваясь, уточнил блондин, подбирая с пола синий мелок. — Майтра. — Одарённость? — Да, это вроде одного из тех упражнений, помогающих нам развиться. Аллен кивнул. Насколько Аллен знал, в иные времена дары Ноев были не особо-то и нужны. То есть не нужно было развивать их до высоких уровней. И врагов не было достойных, и больших слишком предприятий. Практически… единственное, что делало их лучше, был Правосудие. Но это взгляд на ситуацию под немного другим углом. Да, различные сражения были, стычки, и гораздо более интересные, чем можно было подумать, но именно этому поколению выпало кое-что действительно захватывающее и глобальное. Потому развитие было так важно. Потому во многих предыдущих перерождениях Нои могли проживать жизни, не парясь по этому поводу. Однако причина, по которой Узы так старались, была вовсе не в планах Графа. Скорее, это было что-то, что оставалось лишь между ними двумя. Быть может, они не чувствовали себя правильно, как Аллен не чувствовал себя правильно с низко синхронизированной чистой силой. — И в чём заключается это упражнение? — поинтересовался Аллен. — Один из нас выходит куда-то, или идём вместе и слушаем. Первое слово, что мы услышим, становится вдохновителем. А потом мы раздельно рисуем всё, что приходит в голову от этого слова. Не конкретно его значение; порой слова и не имеют точного образа, являясь описанием сложных процессов или состояний. А бывает и нечто точное, как тот же «стол». Но там тоже всё не так просто. — К тому же столы бывают разные, — кивнул Аллен. Это имело смысл и походило на помощь в развитии внутренней связи. — И, получается, ваши образы, ассоциации и то, что там в ваших головах, должны быть похожи в итоге? — Нет. Не в этом суть. Совпадение мы можем и с оружием отработать, и вообще это обычная тренировочная практика. Это не упражнение на совпадение, это упражнение на нечто более сложное — дополнение. — Джасдеро произнёс это веско и с явной примесью гордости. Да, вот они с братом занимаются чем-то всё более сложным и необычным, это здорово. Аллен со своей ничерта не желающей договариваться чистой силой ощущал себя неудачником. — Это что-то вроде паззла из двух частей, что обязательно должны сойтись. И сойтись именно для нас двоих. Это тоже часть упражнения: сидеть и пытаться совместить одно с другим, получить нечто общее, не имеющее противоречий, для полноты картины. Для нас. — Я считал, вы должны думать одинаково. — Это только одна сторона механизма нашего дара, — Джасдеро сложил ладони на рисунке. — Это важная техническая часть дара. Обычно наши одинаковые образы сливаются и материализуются. Два становится одним — основа нашего дара. Не материализация, как мы это подаём, а одно из двух. — Блондин позволил себе усмешку, всё ещё не отрываясь от рисунка и не оглядываясь на Аллена. — Именно благодаря этому происходит объединение тел, к примеру. Благодаря технике дополнения, я имею в виду. Дополнения и замещения. — Это ещё сложнее, чем я думал, — едва сдерживаясь от желания зевнуть, протянул Аллен, снова вытягиваясь и с удивлением понимая, что на рисунке уже вполне проступило нечто очевидное. Хаос или беспорядок, — сказал бы он, если бы его спросили о том, по какому слову был нарисован этот угол комнаты. Разрушающейся комнаты. Ведущей так же наружу. Да, там было немало слов, что могли подтолкнуть блондина к созданию такого рисунка. И это странное сочетание цветов, что-то на стенах, если это действительно стены. Рисунок был необычным. Как и подавляющее большинство рисунков здесь. Аллен вытянул ноги, усаживаясь на попу, и вдохнул свежий, вечерний воздух. Он чувствовал себя таким удивительно счастливым после небольшой, тихой «гулянки» с другом, сидя здесь, рядом с парнем, которого мог назвать старшим братом и которому мог полностью довериться, здесь, в окружении Семьи, здесь, где он мог сказать, что он дома. Он сжал красную ладонь в кулак, поднимая и оставляя прямо перед лицом. — Подрастёшь, она тоже уломается. Со временем. — Что? — Джасдеро точно не отрывался от рисунка, и Аллен недоумевал. — Рука твоя. — Ой… с ней другого плана беда. Вряд ли она может вдруг передумать. — Никто не может быть обижен на тебя слишком долго, Аллен. Ты слишком милый для этого. — Я не милый. — Милый. — Ау! Это из-за длинных волос? — волосы были едва до плеч, а к чёлке и того короче, но стричься Аллен не любил, и на его волосы никогда жалоб не было, разве что сам Аллен жаловался на трудности при расчёсывании и мойке. — Твои волосы короткие. — Ну… не поспоришь с тобой, волосатое чудище, — Аллен дёрнул одну из прядей, что спускалась ниже лопаток. И это при том, что Джасдеро регулярно срезал концы и не только концы, подравнивая их и вообще заботясь о состоянии шевелюры. Блондин резко дёрнул плечом и, наконец-то, всего на пару мгновений, но обернулся к Аллену. И Аллен потерял дар речи. И свою челюсть в придачу. А блондин, ничего не заметив, вернулся к рисунку. Правда, что-то определённо было не так в замолчавшем подростке, и он, нахмурившись, вернулся к Уолкеру спустя пару минут, наконец-то удовлетворённый своим творением. Аллен закатил глаза и грохнулся на спину. — И что это было? — А тебе разговаривать удобно? — решил подойти к вопросу «издалека» Аллен, пялясь в потолок. А потому не увидел сердитых бликов в глазах парня. — Нормально. Аллен приподнялся на локтях. — Ну-ка скажи что-нибудь! — Что-нибудь, — закатив глаза, повторил парень, и Аллен подполз к Джасдеро поближе, загораясь ещё большим любопытством и рассматривая новую особенность блондина поближе. — Они э-э… насквозь? Джасдеро улыбнулся. Чёрный, тонкий, эластичный шнурок, зашивающий его рот, совсем ему не мешал. И раньше его точно не было. Вообще. Чёрт, Аллен даже не мог себе представить, как такое можно сделать с собой! С кем-то в качестве издевательств — пожалуйста. У мальчика было богатое воображение и достаточно опыта, даже если его укрывали от большинства ужасов. — А почему тебе нормально? — Аллен продолжал с интересом рассматривать Джасдеро. — Да он же тянется хорошо. Плюс там внутри, — он коснулся правого уголка губ, — небольшие шайбочки, чтобы поддержать его на месте. Но, если что, его легко убрать. — Кушать-то хочется, — кивнул Аллен. — И для этого тоже. И кстати, это, опять же, Майтра. — И зачем на этот раз? — очень осторожно уточнил Аллен. — Затем, что грозился рот зашить, если буду под руки вопросы задавать. И я подумал — интересная идея! Так ему и сказал. Мы подумали и придумали. Они не мешают вообще. И мне нравится. — И смотрится это ужасно, то есть жутко, — кивнул Аллен. — Но определённо подходит вам. Джасдеро довольно улыбнулся, услышав последние слова. Чем больше проходило времени, тем больше Аллен убеждался в том, что его теория насчёт внешнего вида Уз была близка к правде. Последние годы человеческой жизни они соблазняли людей, пусть даже работая не вполне теми, за кого их можно было принять. И отпечаток остался на них и после пробуждения. Теперь близнецы стремились к некоторой безобразности взамен настоящему уходу и стремлению соответствовать принятым в обществе нормам красоты. Всё то, что некогда они носили на себе, притягивая взгляды, привлекая внимание, пробуждая желание, теперь определённо было заменено безобразностью. Удивительной безобразностью, которая шла этим двум Ноям, совершенно не людям, демонстрирующим свою оторванность от людей и внешним видом. И элементы их прошлого облика остались прежними. Эти сетки, обтягивающая кожа, одежда, оставляющая максимум оголённого тела, и макияж. Всё искажённая безобразность. Но это было не то, о чём Аллен собирался говорить с Узами. Он знал, что близнецы уж понимают, почему делают то, что делают. Он знал, что Нои не любят людей. И у Уз этого поколения для подобной нелюбви была более веская причина, чем обычно. Только бесед на эту тему им было вовсе не нужно. — А если его совсем вынуть, то дырки потом затянутся? — Если их обновить чуток, то да. Мы Нои, не забывай об этом. Да и у людей зарастают. — Трудно забыть, глядя на тебя. Джасдеро рассмеялся. И не он один. С кровати также донёсся довольный смех неизвестно когда вынырнувшего из душа и одетого лишь в халат Дебитто. Тот лежал на животе поперёк кровати лицом к балкону и подмигнул, когда его обнаружили. — Как ты здесь оказался так незаметно? Как вы оба вообще здесь оказались!? — вспомнил свой первый вопрос Аллен, оглядывая Ноев, словно один их внешний вид мог послужить подсказкой. — Вы же должны ловить Кросса! — Ну, мы и… — Дебитто сделал неопределённый жест рукой. — У нас выходной, — обнимая Аллена со спины, ответил Джасдеро, наклоняясь и чмокая подростка в макушку, а затем устраивая на ней подбородок. — Отлично, — не вырываясь, ответил подросток. — А вообще как оно? Дебитто мученически вздохнул. — Кросс та ещё штучка. Очевидно, намекает, что для приватной встречи мы должны выложить круглую сумму. Уолкер закашлялся, и Джасдеро даже деликатно похлопал его по спине. — Подожди! А если нормально? — А нормально он не желает. — Ага. Всё эти счета да счета оставляет за собой. И это единственное, что мы от него находим. Ублюдок. — Джасдеро задумчиво перебирал волосы Аллена. — Счета? Но вы же не должны их оплачивать. — Нет. Но он же, сука, так следы за собой оставляет! Вот дорожка долгов имени Мариана Кросса! — Дебитто махнул носком в воздухе. — Это, в общем-то, весело, но, по сути, угнетает, когда ты видишь это из раза в раз и никуда не можешь прийти. Тьфу! Зачем его искать? Он всё равно в Японию отправился. — В Японию? — навострил уши Аллен. — Ага. И за ним ещё экзорцисты отправляются. Там Тики для Графа какую-то работу выполнял и как-то привлёк внимание. Короче, мы знаем слухи, но не знаем фактов! Мы пришли, чтобы получить новости! — И встретить Кросса уже на острове, — кивнул блондин. — А там как раз Ковчег почти готов. По крайней мере, я слышал, Граф планировал нас всех собрать там вместе для чего-то, — пожал плечами Аллен. — Торжественное перерезание Леро, кровавый пир, утомительная речь. Если там будут ещё и экзорцисты…. — Намечается что-то интересное, — усмехнулся Дебитто.