Экзорцист Семьи Ноя.

— О да, это лосось!!! Девушка промчалась мимо снисходительно хмыкнувшего Аллена, шлёпнулась за стол и, наклонившись, шумно втянула аромат приготовленного для нее первого блюда. Затем закатила глаза и расплылась в улыбке, всем своим видом выражая блаженство. — Я уже говорила, что люблю тебя, Аллен? Юноша закрыл дверь отведённой для встречи комнаты с аккуратно сервированным столом и весьма уютной обстановкой, если бы она так же не напоминала нечто романтическое. Романтическое — в худшем значении этого слова. — Ты любишь есть здесь. — Сюда я могла бы попасть и сама. — Кто бы тебя пустил в приличное заведение? — хмыкнул Аллен. Тира расстроено отстучала пальцами по столу грустный мотив и взглянула на Аллена своими удивительно синими глазами. За годы знакомства Уолкер уяснил уже, что чудесный цвет был совершенно естественным богатством девушки. — Пустили бы. Только я бы не этим здесь занималась. У мадам большие связи. А я – маленькая звёздочка. Гораздо приятнее, чем есть, — осознавать, что я прихожу сюда просто поесть. — Не похоже на правду, — кивнул Аллен, присаживаясь напротив. — Ага. Можно даже пофантазировать, — Тира откинулась на спинку дивана, пытаясь притянуть ногу к груди, очевидно, по старой привычке, но вовремя одумываясь — её сегодняшний, скромный наряд не позволял вытворять подобного соблазнительного непотребства. По мнению Аллена, её декольте и то было слишком… Отвлекающим. Так ещё эти манеры, привычка в каждом движении. Точное знание, как и что нужно делать, чтобы приковывать к себе взгляды. Аллен был подростком, и как бы он не старался сопротивляться, порой встречи с Тирой могли превратиться в нечто неприятное. И у него всё ещё не было девушки. И когда это «уже нет» превратилось в «ещё нет»? С другой стороны, учитывая уединенность их ужина, Аллен был уверен, весь персонал посчитал, что девушка и он пришли сюда не только для поглощения пищи, но и для чего-то более интересного. Но отчего-то — может быть, оттого, что Уолкер слышал об Узах, может, от первого впечатления о борделе, где работала Тира, — спать с теми, кто продавал себя… Нет, Аллен не испытывал отвращения к подобным. Скорее жалость. А порой что-то вроде уважения, узнавая о том, какова могла быть судьба некоторых из них, тех, кто, несмотря ни на что, не терял своё достоинство и пытался продолжать жить. К сожалению, такие вещи, как репутация, могли быть растоптаны в один миг и больше никогда не подлежать восстановлению. К сожалению, было множество сложностей. Аллен испытывал не мало эмоций и чувств по отношению ко всем известным и неизвестным ему работницам борделя. Этого и, может быть, сотни подобных. Но он всё равно не мог даже представить, чтобы он когда-нибудь воспользовался услугами хоть одной из них. Тем более той, что впервые встретила его двенадцатилетнего! Однако в привлекательности Тире было не отказать. — Пофантазировать о чём? — опирая голову о ладонь, поинтересовался Уолкер, с напускной ленцой наблюдая за девушкой. — О том, что это… свидание, к примеру. У меня никогда не было свидания. — Ты слишком стара для свидания со мной, — отрезал Аллен, примерно понимая, какой будет реакция. — Эй, мне шестнадцать! — со смехом возмутилась девушка. — Да-да. Вечное шестнадцать. Я стану стариком, а тебе будет всё столько же. И оба рассмеялись над их общей шуткой. Ведь когда-то одетая во всё голубое девушка назвала Аллену именно этот возраст. И никогда его не меняла. Аллен подозревал, что в ту пору ей было, быть может, немного даже меньше лет. А может, как раз шестнадцать. А возможно, она точно и не знала своего возраста, будучи сиротой. Об этом факте из судьбы Тиры он тоже успел узнать за время знакомства с ней. Если задуматься серьёзно, то, когда Аллен станет стариком, Тира вряд ли ещё будет жива. И Аллен не представлял себя, дожившего до шестидесяти, точно. Сорок — ну ещё куда ни шло. Но юноша был практически уверен, что умрёт молодым. Может быть, оттого, что паразитическая чистая сила обычно пьёт своего владельца, если у них нет действительно чистой и полноценной синхронизации? Аллену подобное было не страшно. Хотя действия с чистой силой чудовищно утомляли. В любом случае смеяться над такими вещами оказалось удивительно просто. — Ты можешь заказать себе ещё, — напомнил Аллен, наблюдая за тем, как девушка продолжает разглядывать свой ужин. — Ммм.. нет. Фигуру нужно беречь. А может, ты и прав, от одного-то раза... Но мне нравится запах!! — Да-да, наслаждайся. — И не надо тут снисходительных взглядов! Между прочим… а ладно, я всё равно тебя обожаю. Хочешь, расцелую? — И затем вручишь мне счёт? — Нет, вручать тебе счёт здесь и так за меня будут, — девушка постучала тонким пальчиком о край хрустального бокала, едва касаясь его поверхности ухоженным ноготком. С первого взгляда в ней и впрямь нельзя было никак угадать кого-то, вроде шлюхи. Пусть и высокооплачиваемой. И уж точно никто в этом заведении не мог заподозрить чего-то подобного от девушки, с которой Аллен регулярно ужинал и обедал в уединении. В конце концов, Тира с одной из своих коллег почти всегда появлялись на работе в масках, которые не снимались почти ни при каких обстоятельствах, а возможность, что кто-то мог узнать её без маски… ну, там всё равно был макияж, и, когда Аллен впервые увидел её без… Он не узнал девушку. И без всей краски она выглядела не так хищно, соблазнительно и в то же время немного моложе. Наивней, может быть. Хотя Тира и наивность вряд ли были словами, что можно было обнаружить в одном предложении. Впрочем, наблюдая за тем, как девушка обхаживает лосося, Уолкер готов был начать сомневаться в своих выводах и даже признать их поспешными. Аллен понятии не имел, что такого в запахе лосося нашла Тира, притягивая свою тарелку со столовыми приборами и кивая на лежащую на краю небольшую папку. — Там всё? — Ну, практически. Барон Книстон планирует сомнительную поставку, — обмакивая палец в соус и облизывая его, пробормотала девушка. Она наслаждалась любимым и редко перепадающим блюдом. И только. Аллен предпочитал в такие моменты на неё не смотреть. Несмотря на отсутствие «боевой» раскраски, губы девушки оставались соблазнительно розовыми, аккуратными, не слишком пухлыми. Уолкер мысленно пнул себя, напоминая обо всех, кого касались уже эти губы. И тут же пришла мысль о том, кто ещё мог есть той же вилкой, что и он и насколько хорошо здесь моют посуду. Стало тошно от самого себя. — В чём проявляется сомнительность? — Он обсуждал её охрану с Дэвидом Кенте. Поставки зерна он с такими личностями обсуждать не будет. Аллен задумался, наблюдая за тем, как наконец-то принялась за свою искусно приготовленную рыбу девушка. Граф Кенте был тесно связан с криминальным миром и оружейными поставками из-за границы — об этом знали все. Но Аллен не помнил, чтобы его внезапная активность, связанная каким-либо образом с бароном, действительно ожидалась. Шерил не будет в восторге. Совершенно не будет. Вопреки распространенному мнению, Нои не любили любые войны, порождающие тысячи бесконтрольных жертв. Если что-то происходило не под их контролем, уже плохо. Тем более что вопреки, опять же, слухам, Граф не мог успеть обработать действительно большой поток страдальцев, желающих воскресить мёртвых. Большое количество таких людей порой его изрядно выбешивало. Граф успевал отвечать больше чем на десяток жертв в неделю лишь потому, что у него был завод! Это было действительно не самым простым действием — приготовить ловушку, найти скорбящего, выполнить заклинание. И тем удивительнее для экзорцистов было столкнуться с тысячами акума в Японии. И это же столкновение и породило обманчивые слухи. Аллен вздохнул. Тира подняла голову и вопросительно приподняла бровь. — Что-то случилось? — спросила она, после того как пригубила десертное вино. Любимое, конечно же. И не очень дешевое. Хотя вот уж на что, а на счета Аллен мог плевать. — Кроме того, что ты мне сообщила? — У тебя ещё целая пачка. Но я не представляю даже о половине её наполнения. Мадам порой довольно параноидальна, когда речь заходит о Графе. Аллен вздохнул, потирая щёку. Вместо того чтобы наслаждаться ужином, они так или иначе вначале должны были обсудить дела. И даже если обсуждение дел закончилось… Оно закончилось? — Я тоже половины не пойму, — пожал он плечами. — Хотя иногда меня удивляет, отчего это именно вы становитесь центром сбора всей информации… — Наши возможности, — туманно ответила Тира, но Аллен примерно понимал, о чём она говорила. Бордель, в котором она работала, считался довольно разноплановым. И более того, по сути, находился в двух разных зданиях, являвшихся частями одного заведения. В портовом районе, открывавшем море интересностей, пропахшем бедностью насквозь, и куда более надёжном и доступном месте, почти в сердце города. Иногда Аллена вовсе удивляло, как там могло находиться подобное заведение. Ещё до Графа они имели интересные связи, а теперь… — Хотя я понимаю вашу Мадам. — Аллен фыркнул. — Когда речь идёт о Тысячелетнем Графе. — Глупо, да? Иногда я чувствую себя счастливой и уверенной, понимая, насколько одинока. Кажется, Граф делает мою жизнь лучше, — рассмеялась Тира, открывая бутылку и вновь наполняя бокал. Она вела себя, как уже немного опьяневшая, но Аллен не был уверен в том, реально ли это, или просто сильная расслабленность вкупе с профессиональной привычкой. — То есть? — Никто не станет вызывать мою душу после смерти! — торжественно отсалютовала вновь полным бокалом Тира. — Как ты можешь пить эту гадость? — комментировать «тост» Аллен не брался. — Как ты можешь не переносить любой алкоголь? — Я не не переношу! Я просто не люблю пить подобное без повода. — Встреча со мной уже не повод? — Тира вытянула руку с открытой ладонью и склонила голову на бок, мило улыбаясь. — Раз в месяц мы с тобой точно видимся. — И? — И, может быть… — Аллен пожал плечами, закатывая глаза и впадая в недолгое раздумье. — Это не повод напиваться? — Я так и знала, ответ скучный! Не обязательно же напиваться до свинства? — А в чём тогда смысл? Само по себе оно не особо вкусное. Тира же была красива сама по себе. Может быть, оно было и к лучшему. А может, к худшему. Кто мог сказать, как сложилась бы жизнь в ином случае? Аллен свою-то судьбу не мог иной раз представить, так что говорить о других? Да и не было никого, кто сумел бы повернуть время вспять и исправить. Гадать об иных возможностях? Это было то, что больше всего ненавидел в людях Майтра. Что толку спорить об уже произошедшем? Что устраивать дрязги, ухудшать положение или трепать себе нервы? Иногда Аллену казалось даже, что Майтра на самом деле верил во что-то вроде судьбы. И определённо, Семья в той или иной мере повлияла на него. И до сих пор влияла. Как много осталось в нём от того, чему учил его Мана? А что именно открыл в нём Мана? Что именно он дал мальчишке? Умение верить в людей? И даже в самых, на первый взгляд, худших? В таких, как его Семья? — Аллен? — Прости, задумался, — Уолкер тряхнул головой. — Лучше не мечтай, а то всё остынет. — Разрешаю, если снова отключусь, съесть моё за меня. — Я не собираюсь объедать мой единственный контакт для разговоров по душам. — А как же Крошка? — Эм… Люс? Ну, она… Тира как-то съёжилась, пожала плечами. — Неужели её муж вдруг решил, что вашу дружбу пора запретить? — Нет, ему плевать, что она продолжает с нами общаться. Господи, он женился на ней. Его репутация и так… хотя всем плевать. Я не знаю, что за странное место, где они живут, но там реально всем на всё плевать. И это… я как туда не приезжаю, будто в иную реальность попадаю. — Так что с Крошкой? Тира нервно выудила из кармана дешёвенький портсигар, вываливая на ладонь сигарету. Брови Аллена изумлённо поползли вверх. — Сейчас будет драма? Тира лишь мельком взглянула на него, продолжая обыскивать платье и свои вещи в поисках зажигалки. Зажигалка была у Аллена, именно её он и протянул, поджигая кончик сигареты, ловя тихий вздох благодарности. Курящая Тира – зрелище редкое. Он не собирался и говорить что-то против. Знал, что она делает это только в особых случаях. Вообще-то всем женщинам и мужчинам их заведения курить не разрешалось. То есть уж точно не перед работой. И странно это было немного, по мнению Аллена, знавшего, какие прокуренные там бывают помещения от клиентуры. Но и знал, что запрет строгим не был. Было множество оговорок. И Тира курила редко и неуклюже, вот как сейчас, закашливаясь сначала, бормоча проклятья, не переставая мять сигарету между пальцами. Подчиняясь торжественности момента, Аллен даже подчинился и налил вино и себе, получив одобрительный взгляд от уже разрумянившейся дамы. И когда она успела выпить половину своего бокала? Вино было сладким. Аллен любил сладкое. — Так что там? — Крошка беременна. Аллен позорно подавился воздухом. Хорошо, что хоть как раз ничего не жевал и не пил. Тира же продолжала меланхолично водить пальцами одной руки по столу, а другими мять сигарету. — И.. а … стоп! — Уолкер пытался понять, в чём дело. Это торжественное заявление сбивало с толку. — А я то.. то есть ты тут причём? — Она моя подруга? — И что изменится от беременности? — Аах! — Тира лишь трагически махнула рукой. — То есть кроме очевидного? — вообще странным было для Аллена, что Люси была беременна. Он мало знал об этой женщине. Но знал, что она вышла замуж, что у мужа были дети, и взял он её больше потому, что так удобно, и привык он как-то к женщине. Вот уж кто действительно наплевал на остальных и на их мнение, это её муж. — Она не может иметь детей. — О! И молчание, во время которого рука сама потянулась к вину. Что-то такое он слышал когда-то… где-то. — А как? — Вина не хватало. — Не знаю. То есть ты не в курсе, наверное, но она когда-то, когда только к нам приехала, то есть ещё до меня, она залетела. Протупила чуток. И был аборт. И осложнения. И никаких больше детей. Серьёзно. Я знаю, что она даже не заморачивалась, у неё не получалось, она не могла их иметь, и тут на тебе. — Тира подтолкнула к Аллену свой бокал, и они продолжили беседу. — Я не думала, что такое возможно. Что она вдруг... Она в шоке. И это не хорошо. Её врач смотрел, она к нам приходила как раз для того, и там велик шанс, что они оба, или она одна, или только ребёнок умрут. Это очень хреново. — Ну…. всё плохо, — только и смог прокомментировать Аллен. — Вот и я о том же, — закивала разрумянившаяся Тира. — А ты вот рядом… ты не налил? — Ты уже выпила… — Ещё давай… Ещё некоторое время они обсуждали кое-что из жизни Аллена и Тиры. Затем алкоголь ударил по головам, и Тира запричитала на старый манер. — Просто ты сама хочешь Крошку, да? — хмыкнул Уолкер, понимая, что и сам уже плывёт. И пора прощаться со здравым смыслом и прекращать. Но останавливаться уже не было никакого желания. — Конечно. Кто не хотел Крошку? — бойко согласилась Тира, запоздало спохватываясь. — А стоп! Нет, она посредственна. Мы же о Крошке. О Люс. — А ты сейчас о ком? Учитывая то, что до этого они обсуждали дела любовные свои и чужие, вопрос был очень кстати. К тому же порой Уолкеру казалось, что Тира не о мужчинах может вздыхать. Или не только о них. — Не важно? — Ну, если уж проболталась? Вместо этого Тира вылила остатки вина в свой бокал и приглашающе махнула ко второй бутылке. Аллен отказываться не стал. Ещё десять минут весёлой болтовни, то и дело переходящей на споры. Теперь уже обсуждали бывшую пассию Уолкера и её дальнейшую судьбу. И возможный выбор новой. Разболтавшийся Уолкер пожаловался на то, что надо бы найти нечто, ради чего стоит выгребаться из Семьи и отдыхать там, так как в Семье начинается напряжёнка. — И как ты живёшь в такой семье? — Какой? — Тира явно на что-то намекала. — Ну, такой. Сам знаешь. — А. Кажется, они начали говорить на одном языке. — Нормально, знаешь. — Они ловят души, запирают их и пытают. — Я знаю. — Это нормально по-твоему? — Кто знает? Может быть, Граф существует, для того чтобы до кого-то что-то дошло? В чём я уверен, так в том, что зло… это такая необходимая вещица, без которой добра тоже не будет. А может быть, оно даже необходимей, и без него даже нормы бы не было. Оно везде и всюду, и без него, без сравнения, без анализа ничерта ни у кого не выйдет. Люди всё познают в сравнениях и ассоциациях. Когда-нибудь читала книги о том, как маленькие дети познают мир? Их этим ассоциациям и подражанию учат. Даже не понимая, что к чему. — И…и общественному мнению! — Да. И это того ж…и я не вижу, какого.. почему я не могу быть злом? — Почему я не могу быть шлюхой? — Это плохо. — Только потому, что нам так сказали. Я всего лишь работаю телом. Как любой мужик. И это… Но нам же вдолбили, что плохо так, что женщина не может, что мы падшие, а мужики, что к нам ходят, это что, нормально? А? Кто из нас падший? А до мужиков всем плевать, это с нас всё шкуру дерут… А мужики долго бы протянули, если бы все вокруг жили как монашки, ничего не показывая, нигде не позволяя увидеть…? Ах да. Ещё же есть искусство, где всюду эти тела… будут дрочить на искусство. Аллен расхохотался в голос, едва не сползая под стол. Вечер проходил что надо. *** Домой Аллен прибыл всё ещё слегка навеселе. Несмотря на неожиданно быстрое лёгкое опьянение, чистая сила быстро и без каких-либо последствий помогала ему трезветь. Этот момент был открыт ещё с Узами, и тогда они втроём смогли оставить скрытым факт довольно большой попойки. Точнее, они умудрились не оставить явных доказательств. О том, что они пили, те, кому надо, догадались. Но наказывать на почве лишь каких-то там, пусть и верных, додумок считалось в этой семье не принятым. То есть Майтра мог бы сказать что угодно в любой ситуации, но на то он и был Майтрой. Прокрасться незаметно к себе и уснуть не удалось. Споткнувшись о жалобно взревевшую кошку, оцарапавшую ему ногу до крови так, словно животное желало оставить след на всю жизнь, Аллен остановился и подумал. Зла на кошку не было. Было что-то вроде прозрения. Затем опустил взгляд на папку у себя в руках и обернулся к слуге-акума. — Парень, а куда Граф делся? — Господин Граф в кабинете с господином Тики Микком, — отозвался худощавый парнишка с тенями под глазами и неестественно тёмными глазами. Он был голоден, без всякого сомнения. Но Граф не собирался отпускать его? Или нет? — Какая разница? — пробормотал Аллен и вцепился в рукав акума. — Веди. Да, он был слишком пьян для путешествия по огромной резиденции. Он всегда плохо ориентировался в пространстве здесь, потому как всё вокруг было для него размыто и однотипно. А уж сейчас ситуация становилась в два раза хуже. Правда, следуя за слугой, он всё пытался отдёрнуть одежду. Сдуть пылинки, тряс головой, ожидая полного прояснения. Хотелось ржать над собственными действиями. И дело было не только в лёгком опьянении, но и в том, что юноша позволил себе расслабиться. Акума, к счастью, заглянул в кабинет раньше него и объявил Графу о прибытии юноши, вставая боком и пропуская его. Этакое дополнительное оповещение о неизбежном. И, шагнув в кабинет, Аллен даже сразу припомнил, какого чёрта тут делает Тики, и не удостоил его даже одним ясным взглядом. А Граф, сложивший подбородок на сцепленные в замок ладони, взглянул разок и кивнул самому себе. — Доброго вечера, Граф, — абсолютно нормально, но, быть может, чуть-чуть радостнее, чем надо, пропел Аллен, шагая дальше и позволяя себе упасть в одно из кресел рядом со столом. Тики позицию прямо перед лицом Графа ненавидел. А Аллену ещё надо было документы передавать, не вставать же заново, не тянуться! — И тебе доброго, Аллен. Или даже больше, чем доброго? — Нормальный вечер был, — Аллен фыркнул. Когда он чувствовал себя слегка подвыпившим, была у него слабость к развязанному поведению, будто он пьян в стельку. Особенно когда он находился вот так в кругу близких ему людей. — Документы, — протянул папку Аллен. Сверху к ней был прикреплен лист, где парой предложений были написаны некоторые опасения Тир, высказанные во время самого ужина. — И я не пил много. И вообще это было идеей Тир. Эй, я не мог позволить даме напиваться одной! — В честь чего пили? — У неё подруга одна не то беременная, не то помирает. То есть, вроде, и то, и другое. В общем, расстроенная Тир была. И я тоже. Так что повод был. Вы же любите трагедии! — Ты слишком много болтаешь. — Я не могу быть настолько пьян с моей чистой силой, — отрезал Аллен. Граф пожал плечами, распечатывая папку и бегло просматривая её содержимое. — О какой Тир идёт речь? — наконец-то ожил Тики. И, стоит признать, он не выглядел слишком счастливым, переводя подозрительный, хмурый взгляд с Аллена на занятого чтением Графа и обратно. — Тира, — качнул головой Аллен, как будто это движение могло что-то изменить. — Ты должен её знать. Хотя, может, и не помнишь. — Та самая Тира? — Тики даже вперёд поддался. — Какая самая? — Граф, вы что, отправляли его в бордель? — А? — поднял голову Граф, всем видом демонстрируя погружение в тему бумаг. — А что такого? — Аллена одного туда? — Эй, я взрослый! Мне уже жениться можно! — возмутился Аллен. Не только тем, что Тики так возмущается встречей с Тирой и возможностью похода в бордель, сколько тем, что Тики понятия не имеет, сколько времени это продолжается. Этот мудак совершенно забросил Аллена и их дружбу, а теперь ещё и возмущается? Хотя было в этом что-то отдалённо приятное. Нет, не то, что его принимали за ребёнка! Тики же в это время пытался найти достойное возражение, но оказался в тупике. Он понятия не имел, прав ли Аллен, ибо никогда не интересовался законодательством и тем, во сколько и кто может жениться. Кажется, у девушек это было раньше — вот и всё, что он припоминал. — Это может быть опасно! — Пф… для кого? У Графа всюду акума, если что, ты не в курсе? Так или иначе, рядом кто-то всегда есть! Граф согласно кивнул, не отрываясь от бумаг и позволяя Аллену с Тики продолжать беседу. А мужчина между тем успел подняться на ноги, едва ли не нависая над юношей. Он уже понял, видно, что от Графа сейчас ничего не дождёшься. — И что… что… Аллен! Почему бы тебе и вдруг общаться с такими людьми и в таких местах! Нет, я бы понял, если бы по инициативе Уз, но, как ни странно, я уверен, что.. — Я связывался с Тирой, чтобы получить данные для Графа. Я часто с ней встречаюсь. Мы дружим. — Дружим… С Тирой? Аллен был готов рычать. Да что этот себе позволяет? — Да, она моя подруга! — теперь уже и Аллен вскочил на ноги, и Тики резко схватил его за руку, лишь порождая ещё большую обиду и недоумение. — Девушку мою звали по-другому. И кто-то должен собирать там данные, пусть даже я. И лучше не акума. Ты не заметил, что перестал давно туда наведываться? Ах, ты же обычно занят с друзьями, так? Так и теперь у меня вот такой странный друг! — Но это…. — И ты упускаешь несколько моментов! — срывая на крик, продолжил Аллен, сжимая ладонь перехваченной руки в кулак, как будто пытаясь вырваться и ударить. — Да? И каких же? — Да хотя бы тот, что я не в бордель хожу! Было решено, что моё имя с этим заведением лучше не связывать! — Это так мудро с его стороны, — издевательски протянул Тики, оглядываясь, но юноша не позволил ему отвлекаться, дёргая за руку на себя. — И второй момент: я как раз в том возрасте, в котором и ходят в бордели! Да просто снять напряжение! Развлечься, чёрт возьми! Или ты такой старик, что уже не помнишь? Тики, открывший было рот, чтобы продолжить, так ничего и не произнёс. Замер с приоткрытым ртом, затем облизнул губы. Тики посмотрел на него как-то… Как-то странно. Будто впервые увидел. Будто только сейчас что-то заметил. Аллен почувствовал, как нагреваются его краснеющие щёки. И с чего это вдруг смутился? Но решил, что сейчас лучшее время, для того чтобы удалиться. — Я могу идти спать? Аллен посмотрел на Графа, всё это время глубоко погруженного в мысли и документы. — Ау? Граф? — А? Да, уже поздно, самое время идти спать, — наконец-то среагировал он. И только заметил, что Тики и Аллен стоят друг напротив друга. — Что-то случилось? — А я могу идти спать, Граф? — с лёгкой язвительностью напомнил о прерванном разговоре Тики. Аллен не стал ждать больше. Аллен не желал смотреть на Тики. Нет, больше ни разу. Это всё так глупо! Он выскользнул из кабинета, задушенно пожелав спокойной ночи. Граф бросил подозрительный взгляд на Тики, но теперь именно Микк был тем, кто находился очень далеко в своих мыслях.