Экзорцист Семьи Ноя.

Пробуждение Аллена прошло гораздо лучше, чем можно было ожидать. Не было даже намёка на похмелье. Только дурные утренние сны, после которых он в ещё более дурном и злом настроении был вынужден избавиться от одежды и постельного белья и отправиться в душ. Он не выспался. Но не было совершенно ничего привлекательного в идее возвращения в постель. Яркий утренний свет, напоминающий, что пошёл уже одиннадцатый час, ничуть не раздражал глаз, упорный гомон птиц – тоже совсем не мешал ему. Мысли оставались ясными настолько, насколько это возможно в первые часы после пробуждения. В голове ни намёка на боль. Аллен даже с лёгкостью на обратном пути из ванной перескочил два пушистых, жмущихся к его ногам комка, обрызгав их скопившейся на краю полотенца водой. Оба со страшным мявом галопом понеслись прочь, смеша Аллена и напоминая о всех стирках, что когда-либо происходили с участием этих котов. По крайней мере, их, кажется, не было в его постели утром, когда.. Почему он придавал этому так много значения? Аллен позволил себе остановиться и призадуматься, чувствуя, как коридорные сквозняки жадно лижут обнажённую, сырую кожу. Мурашки побежали по спине, но он был сосредоточен на мыслях, переступая с одной ноги на другую. Может быть, он был раздражён оттого, что это было из разряда не поддающегося контролю? Или из-за того, что чистая сила и повышенная нагрузка обычно спасали его от подобных снов? Или там было что-то ещё? Что-то в самом сне? Аллен не помнил точно, что это было, и не был уверен в желании вспоминать. Логично, стоит лишь слегка увлечься подобными «воспоминаниями», и юный организм снова возьмёт своё. Аллен чувствовал себя как никогда уязвимым перед собственным телом и его потребностями. Он научился почти не смущаться подобного, живя с Узами и имея полноценные отношения с девушкой, это было совсем не удивительно. Но что-то вроде утреннего стояка или подобного сюрприза его совсем не воодушевляло. Однако и это не было главной проблемой. В самом сне, в его содержании (будто у подобных снов могло быть глубокомысленное содержание) что-то там было такое, от чего лицо горело и становилось совсем неуютно. Это был сон о… О том, как кто-то ласкал его. Кто-то прижимал его к себе и… Аллен выругался и встряхнулся, понимая, что увлекается и, кажется, начинает не только возбуждаться от одних мыслей об этом, но и догадываться, что же так заботило его в этом сне. Он был не просто под кем-то. Возможно, сама суть была в том, что во сне его кто-то… имел. Почему-то думать о таких вещах другими выражениями Аллен просто не мог. Ну а кому понравится, что в его собственном сне кто-то покушается на его задницу, а? Аллену Уолкеру такое не нравилось. И не только потому, что это означало возникновение симпатии к мужчинам, об этом он уже думал и замечал, но предпочитал избегать. В обществе такое не поощрялось. В обществе такое строго наказывалось. И, конечно же, понимая, что у него жизнь впереди, Аллен предпочитал сосредоточиться на своей гетероориентированной части. И был вполне доволен результатом. И это уменьшало возможность действительно заглядеться на какого-то мужчину или даже возжелать кого-то, кто будет ему строго недоступен. С женщинами подобное было во много раз проще! Никто не посмотрит косо, даже если мужчина признает, что желает замужнюю мать-героиню или какую-нибудь монашку из соседнего монастыря. Ничего страшного. Всё можно понять и простить. На крайний случай обзовут извращенцем, похлопают одобрительно по плечу или влепят пощёчину, если подобное услышит строгих правил дама. Или собственная жена. Но ничего действительно ужасного. Аллен опасался: будет поощрять свою другую сторону и может больно обжечься, отчаянно пожелав того, что будет ему недоступно. Большинство женщин, по крайней мере, не находят ничего отвратительного в сексе несмотря на различные исключения. Да и исключения почти всегда можно к чему-то склонить и как-то примириться с ними. А если Аллен влюбится в парня? Огромное количество молодых людей и зрелых мужчин полагали это неприемлемым, возмутительным, преступным и со всех сторон отвратительным! Не говоря уже о всех сопряжённых с данным обстоятельством опасностях. Но даже не это было главной проблемой Аллена. Он знал, что у него есть симпатии к мужчинам, что он старался не поощрять и подозревал, что иногда ему снится нечто подобное. Да он до сих пор смутно припоминал сон о странном сексуальном безумии, в котором участвовал и кто-то из мужчин. Да… что-то такое было уже. Больше всего Аллена тревожило нечто иное, чего он не сразу осознал. То, каким покорным он был в этом сне. Это сон, это всего лишь сон. Не так ли? Аллен не был уверен. Ему нравилась активная роль в сексе. По крайней мере, с женщиной. Сложно было представить, чтобы он мог отдать реальный контроль в чём-то столь интимном, как секс. Может быть, отчасти это отдавало паранойей, но любое иное положение почему-то казалось ему уязвимым, неправильным. Он вряд ли когда-либо мог позволить кому-то связать его во время ролевой игры или нечто подобное, хотя и находил в этом нечто возбуждающее. Если он был тем, кто связывал, приносил удовольствие, руководил прелюдией, контролировал процесс. Он не мог кому-то доверить подобное просто хотя бы оттого, что ему так нравилось. И ему неуютно было даже представлять нечто иное. Хотя такое и не представлялось, потому что он уже думал немного не в ту сторону, теряя связь с реальностью. Но этот сон… Интересно, а на что он тогда рассчитывал, когда понимал, что ему нравятся мужчины? Может, это было одной из дополнительных причин, по которым Аллен пытался избегать даже мыслей? Он ведь не мог точно сказать, в каком смысле находил мужчин сексуально привлекательными, но понимал, что точно не находил такими всех. Даже весьма симпатичные, мужественные или, наоборот, смазливые не все вызывали в нём подобные чувства и мысли. А мужчины, что привлекали его, делали это не за счёт внешности, но чего-то иного. Быть может, особую роль играли их манеры, или привычки, или что-то настолько мелкое, что Аллен, избегающий подобных мыслей, ещё не сумел подметить. Особый вид мужчин. С женщинами всё было несколько проще, позволяя вздохнуть с облегчением и забыть о терзаниях, если бы не… Вот такие вот глупости, как сегодняшний сон. Аллен прислонился плечом к стене, склоняя голову на бок. Воспоминания о сне вызывали отвращение в связи с не самым приятным пробуждением и томлением. В связи с содержанием этого самого сна. Ему казалось, что там кто-то занял его любимое место и пытался научить юношу подчиняться. И у него неплохо это получалось. Совсем не плохо, хотя воспоминания не были чёткими, и вряд ли этот сон, как сотня подобных, отличались логичностью и последовательностью происходящего в нём. Аллен хотел, чтобы его взяли. Впервые в своей жизни. И вздрогнул, возвращаясь к реальности, лишь услышав грохот на нижнем этаже. Реальность оказалась жестокой и беспощадной. Аллен развернулся, ощущая дискомфорт там, где он не желал сейчас его ощущать, и проклиная себя за полную неконтролируемость мыслей. Теперь ему лучше снова вернуться в ванну. А потом напроситься на тренировки. Нет лучшего борца с подростковыми сексуальными проблемами, чем «чистая сила – активация!». Путь до местной лаборатории Майтры оказался на редкость простым — Аллена после первого же робкого упоминания захватил с собой Граф. Решил сначала забросить на место мальчика, а потом отправиться по делам. Судя по тому, как он выглядел и как был настроен, работа касалась либо «обслуживания трагедий», либо встреч с экзорцистами. Уолкер не спросил, что именно это было, радостный просто оттого, что сейчас ещё полдень, а он уже готов проживать день. Граф же был довольно молчаливым, лишь уточнил кое-что о самочувствии, смущая Аллена и позволяя ему громко напомнить о существовании чистой силы. Граф покивал. Выразительно на Уолкера взглянул. Одним только взглядом, будто желая сказать что-то вроде «и что бы ты делал без чистой силы, а?». Пожурил за дело. А Аллен жизни без «проклятой руки» не представлял. Она столько для него сделала. Плохого, приведшего к хорошему, только плохого и только хорошего. Разного, но он был доволен. Сомневался, что был доволен Граф. Всё же чистая сила – враг Ноев, но спросить времени уж точно не хватало. Да и не выглядел Граф никогда особо недовольным, иногда показательно возмущался присутствию чистой силы в руке Аллена и синхронизировавшегося в Семье. Но не более. А на входе в лаборатории Аллен едва не столкнулся с Лулу. Сразу же вспоминая, по какой конкретной причине она могла находиться здесь, и чувствуя жалость к этой никогда не симпатичной для него женщине и вину. Удивительно, но если бы кто-то причинил вред даже Шерилу, он был бы этим весьма озабочен. Другой вопрос, стал бы он пытаться сделать с этим что-то невероятное и невозможное, зная, что Нои это Нои, и они перерождаются? Вряд ли. Лулу же, проходя мимо, увидела во взгляде Аллена что-то, что ей совсем не понравилось, и Уолкер поспешил отвернуться и слегка ускорил шаг, опасаясь даже глядеть в её сторону. Он обернулся, лишь услышав, как за спиной захлопнулись двери своеобразного портала, некоторое время постоял там, а затем направился на поиски Майтры. По-хорошему следовало спросить о его нахождении у Лулу, а не думать о судьбе Страсти Ноя! Найти Майтру в лаборатории, где никогда не можешь быть уверен, существует ли ещё то или другое помещение и куда ведут двери, можно было, лишь дождавшись его в приёмной. Довольно неплохой, уютной комнате, что постоянно менялась и дополнялась. Сегодня, к примеру, Аллен обнаружил в ней лишний стол и не смог найти второй старый диван. Ему, впрочем, хватило бы и одного. Ему хватило бы даже походить из угла в угол, а присутствие дивана лишь ухудшало положение, привлекая внимание и обещая спокойный приятный сон. Нет, Аллен выспался, пусть даже на сон ушло всего пять часов. «Нечего было так поздно домой приходить» — так бы сказал ему Шерил, оказываясь бесконечно правым. И ничего, что Уолкер, словно ночное животное, куда уютнее чувствовал себя, активничая первую половину ночи и засыпая не раньше часа. Такой полуночной режим у него был всю сознательную жизнь. А может, и дольше. Утро было опасно внезапными приливами сонливости в любой день недели, и Аллен не решался расположиться на удобной мягкой поверхности. Предпочёл усесться на стул и дожидаться так. Согласно разумным соображениям, если Лулу только ушла, значит, Майтра как раз с ней закончил. Значит, должен быть свободен. А о гостях в приёмной ему всегда докладывала местная система. Аллен душераздирающе зевнул и всё же решил не рисковать, поднимаясь со стула. Сюда бы музыку повеселее. Какое-то время назад в углу стоял граммофон с подборкой пластинок на любой вкус, и Уолкер реально пожалел о его отсутствии. Даже интересно стало, а куда его дели? И за какую такую провинность? Он знал, что мебель меняется, если дожидающиеся в приёмной её ломают или какая-то часть обстановки вдруг разонравится Майтре. Кому мог не понравиться граммофон? Аллен продолжал зевать во всю глотку и понимать тщетность бытия. Майтра появился лишь минут сорок спустя, задумчивый и кажущийся спокойным. Поглядев на клюющего носом, расположившегося за столом Аллена, покачал головой, развернулся и вышел. Юноша хотел было возмутиться, но засыпал, и было откровенно лень. Особенно когда он закрыл глаза на мгновение и открыл лишь на сильный аромат кофе, оказавшегося под его носом. — Спасибо, Майтра. — Я заставил тебя ждать. Разбирался с отчётами. Что, ночь не удалась? — Я спал. Любая ночь, где я спал, должна быть удасшейся… удавшейся, — всё же додумал Уолкер, обжигая губы о горячий напиток. Вкусный, почти не сладкий, но бодрящий уже одним запахом. Одарённость обошёл столик, уселся рядом, потягивая кофе из своей большой кружки, что была в полтора раза больше чашки Уолкера. Аллен хмыкнул и, наконец, вспомнил, зачем он здесь. — Я видел Лулу, когда пришёл сюда. — Глаза тебя не обманули, — кивнул Майтра. — И ты гонял её. — У меня была сложная неделя. «Неделя?» — так и просилось сорваться с языка, но отвисшая челюсть всячески мешала. Майтра наблюдал за ним с нескрываемой насмешкой. — То есть. — То есть семь дней назад…… И в течение ещё девяти минут Аллен больше не услышал ни одного реально приличного и понятного ему слова. Кроме редких предлогов и союзов, разумеется. Но неделя Майтры, очевидно, была… Да, именно такой, какой он её и описал. Уолкер лишь закашлялся, когда Майтра, наконец, остановился и вернулся к тому, ради чего пришёл: — А что с Лулу? — Всё *******! И как Аллен сам об этом не догадался? Если бы он попросил уточнить, то уж точно Майтра приступил бы к новой страшной речи с непонятными словами и оборотами, изобилующей забытыми выражениями. К речи, от которой хочется зажать уши и уползти под стол. Поэтому он просто сказал: — Я чувствую вину. — Ну и ****** дурак. «Дурак» едва не отправило расхохотавшегося Аллена под стол. — Объясняю специально для тебя: ты бы ей ничем не помог, — длинный палец с аккуратно подстриженным ногтем, быть может, даже короче, чем надо, ткнул в юношу. Но Аллен об этом и сам догадывался, а значит, нуждался в кропотливом объяснении. — Я помог Узам. Я вытащил все нити чистой силы из их рук. Им стало гораздо лучше! Я же знаю. И я ничего не смог сделать с Лулу. — И это уже было полезно. — Почему? — Мы скорее обратили внимание на то, что раньше казалось обыденным. — Майтра? — со вздохом позвал Аллен. И убедившись, что Ной смотрит на него, продолжил, — Тебе нравится издеваться надо мной? — Несомненно, — не моргнув глазом, отозвался молодой мужчина. Как будто Аллен мог ожидать другого ответа от этого Ноя! — Но я люблю издеваться над всеми. Аллен лишь закатил глаза, поднимая ладони, признавая победу Майтры. — Ты смог помочь Узам, потому что распространение чистой силы в их руках уже остановилось, — неожиданно и спокойно продолжил Ной. — Прошло достаточное количество времени, и ты смог это сделать. У Лулу же распространение заражающих нитей пока не прекратилось. И благодаря тебе мы знаем, что именно в этом вся загвоздка. — Я думал… я думал, у меня будет преимущество с Лулу. Что я раньше помогу. У Джасдеби столько времени ведь прошло. И… Я смогу помочь ей позже? — Мы не знаем, когда прекратится заражение. Даже приблизительно. — Но у Джасдеби это заняло не так много времени. — Да. Всего лишь полчаса максимум. Это потому что речь шла о них двоих. Аллен. Когда их ранили, это было их одно, общее тело. Продукт их дара вообще-то, но в данном случае это не важно. Это было одно тело, и их серьёзно поразила чистая сила. Но позже они снова стали собой. Одно распалась на два, оставив в каждом теле в два раза меньше нитей, чем было в самом начале. Понимаешь? — Я умею считать, — кивнул Уолкер. — Их раздвоение и позволило так быстро поразить оставшиеся в телах нити и не дать им распространиться. — А ещё их нити… Если они перестали распространение, вскоре после того как Узы отменили материализацию единого тела, то, получается, это происходило очень быстро, да? — Да, — кивнул Майтра. — Их атаковала очень интересного вида чистая сила. Необычная чистая сила, перед которой они оказались уязвимы. Это информация и для меня, и для Уз, и для Графа, и для Трайда, конечно. Но так же не стоит забывать, что их атаковала интересная чистая сила продвинувшегося новичка, что вряд ли способен сейчас повторить тот же трюк, а Лулу попалась Генералам. И да, распространение нитей в её теле гораздо медленнее и оттого почти незаметно. Последние слова Майтры будто должны были помочь Аллену, подтверждая полезность его действий. Но Аллен себя полезным не чувствовал. Хотя он ведь пытался помочь. И немного помог. И Узам тоже. — Вы не можете остановить распространение нитей. — Это даже не было вопросом. Одним большим, болезненным утверждением. И Майтра согласно кивнул, опять тихо выругавшись. По крайней мере, не стал городить речи. — И вы понятия не имеете, сможете ли вы ей помочь. Теперь Одарённость даже не среагировал, пощипывая мочку уха и вставленную в неё серьгу; он смотрел в пространство, покачивая опустевшую уже кружку. Аллен опустил взгляд к собственному кофе и несколькими большими глотками допил его, оставляя размытые следы гущи на дне и стенках. Верил бы в гадания — попытался бы найти образы. А так Аллен лишь отставил чашку на край стола. Затем сложил руки перед собой, опустил на них подбородок, всем своим видом выражая печаль и скорбь. Возможно, это могло погубить Лулу. Не совсем заражение, но оно могло достаточно ослабить её. А она была не из тех, кто начнёт ютиться в безопасности при повышенном риске. Он чувствовал себя неуютно, по меньшей мере. Знать, что Лулу Белл постепенно становится всё хуже и ничего сделать нельзя, было мучительно. Вот со Скином всё было иначе. Совсем по-другому. Юноша не видел его смерть. Он лишь уснул и, проснувшись, услышал о смерти этого забавного Ноя. Узнал, что тот погиб сразу же в бою с экзорцистом. И знал всегда, что Скин немного повреждён. И что он переродится. Так же, как и Лулу, но всё равно всё было другим! Там была болезнь и куча отвлекающих факторов. Ковчег, экзорцисты — много интересного происходило тогда в Японии. И тот факт, что это происходило именно там, тоже отвлекал. А сейчас он осознавал всю суть проблемы чрезвычайно ясно. Нечто подобное было в первые его дни в доме Ноев. Тогда умер Мана, и это действительно страшно. Но Нои, новая обстановка, Семья, акума, Тысячелетний Граф, оказавшийся Мане родственником, встреча со Скином Бориком и первая активация чистой силы — Аллен был слишком ошеломлён напирающими событиями и новыми фактами. На него одним махом вываливали столько информации, столько страшного, но притягательного! Он просто не успел как следует задуматься, вспомнить о произошедшем, даже если почти всё, что окружало его, напоминало о Мане. Да, было время печали. И боли. Особенно ночью, когда мальчик не мог уснуть, но не всегда решался отправиться гулять по большому поместью. Но он пережил боль. Он, который совершенно не видел смысла в том, чтобы жить. Может быть, в чём-то помогло и то, что он был ребёнком. Говорили и писали, что дети легче переносят многие вещи. И в то же время именно детские травмы становятся основополагающими многих проблем во взрослой жизни. И верь после этого написанному людьми! — Ты зачем сюда припёрся? С Лулу же просто столкнулся, — раздался голос Майтры. Аллен дёрнул головой, понимая, что опять задумался. Но, по крайней мере, больше не засыпал на ходу. — Хотел, чтобы ты меня погонял. Много лишних мыслей. И я полночи не спал. Не то чтобы только от мыслей. Но преимущественно от них. — И встал поздно. — Ага. — Это потому что ты сова, Аллен Уолкер, — хмыкнул Майтра, поднимаясь. Аллен хмуро проследил за ним и не успел даже отреагировать, когда Одарённость схватил его за руку, поднимая на ноги и буквально выволакивая из приёмной. — Тогда не будем терять ни минуты!! — бодро провозгласил Ной, и Аллен на пару мгновений усомнился в том, что его прибытие в лаборатории было правильным поступком. Чуть позже он уже был в этом полностью уверен.