Экзорцист Семьи Ноя.

— Чисто теоретически можно вывести два пути для развития человечества в этом плане: подогнать всех под одну планку или же создание мира, где есть место всему, что есть в людях. В первом случае невозможно представить себе людей, полностью принимающих один свод моральных законов и следующих ему без подавления их воли. Без прямого контроля разума. Опять же чисто теоретически он должен быть принят на ура. Этакое божественное вмешательство, уничтожающее всю скверну из людских голов. С религиозной поддержкой это было бы тихо и более чем реально, но единая религия для всех людей — это посложнее. — Мы говорим о мире, где придумана техника вмешательства в чужие головы! — Ну да. Если так, то да. Я слабо это представляю. Ну, от других людей. Однако такой способ, разумеется, несмотря на кажущуюся жестокость… Эмм… Возможно, единственный путь собраться всем людям вместе и не уничтожить друг друга, разрушая при этом всё, что попадётся под руку. Я симпатизирую подобному варианту. Ну.. оно и ясно, почему. Что касается второго, то… Предусмотреть структуру, позволяющую существовать всем людям во всех их проявлениях, подтвердить, что всё, ими творимое… — Ты реально можешь себе такое представить? — Нет. — Я тоже. Новый порыв ветра (откуда он здесь?) грохотнул оконной рамой. — Человечество обречено! — хором возвестили Аллен и Вайзли. — Зачем им Граф? — сложил руки перед собой Аллен. — Чтобы списать ответственность, — пожал плечами Вайзли. — Мы сами не виноватые, ничего не делаем, это злой Граф. — Граф злой. Особенно сейчас, — отметил Аллен. Он, как и положено, продолжал лежать в кровати. И не противился, в общем-то. Куда ему противиться? Придя в сознание, юноша всё старался кому-то что-то доказать, но, как оказалась, его силы тратились чрезвычайно быстро. Вот вроде встаёт на ноги, делает бодро первый шаг, второй уже с трудом и падает на третьем. Это не было привычной слабостью и нешуточно испугало Аллена. Правда, Майтра пояснил, что ничего страшного в том нет, и его чувство наполненности силой — обман. Тот самый, что породила чистая сила. Он покорил её, открыл новые горизонты, и теперь у него в теле осталась с того времени и трюка «эйфория». Он чувствовал себя гораздо лучше, чем это было на самом деле, и не мудрено, что подобный обман быстро раскрывался. К счастью, Аллен восстанавливался. А Граф действительно был злым по отношению ко всем, кто пытался нарушить покой Аллена или Тики. Разрешено здесь находиться было лишь Вайзли. Хотя Аллен не вполне понимал, зачем он здесь теперь, когда убедился, что эксперимент прошёл успешно, но хоть чья-то компания ему нравилась. Чья-то, кроме Майтры, регулярно заглядывающего и проверяющего состояние, но в основном наблюдающего якобы восстанавливающегося Тики. Что именно с Ноем и как он себя чувствует, Аллен вызнать так и не сумел. Хотел его увидеть, регулярно спрашивал и в то же время немного опасался. Они воевали с Тики. Аллен отлично помнил всё, что происходило, и воспоминания наполняли его тошнотворным чувством, будто ничего уже не может быть так же, как прежде. А ещё он понятия не имел, что теперь Тики из себя представляет. Он полностью пробудился, он стал больше Ноем, чем прежде. И что это значило? Насколько он остался собой? Если чистая сила никак не влияла на сознание экзорциста (по крайней мере когда была покорена, уж точно), то гены Ноя меняли личность. Аллен задавал наводящие вопросы пару раз Вайзли, но выразить сомнения напрямую не получалось. Да и не нужно было, телепат и мозгоправ на то и является собой, чтобы понимать такие вещи до того, как хоть слово будет произнесено. И Вайзли точно не знал. Обращаться с такими вопросами к Майтре или Графу было неловко. Для них главным было то, что Тики жив, что он полностью раскрылся, а какие-то перемены в характере? Это такие мелочи! И Аллен продолжал болтать с Вайзли. Ной первым узнавал, когда Аллен просыпался или ему было скучно. У него всегда была связь с остальными Ноями, и за проведённое рядом время он старался наладить нечто подобное с Алленом. И Вайзли совсем не напоминал подростка, коим являлся. Он определённо имел самые ясные воспоминания тёмной сущности из прошлых жизней, и лишь характер выражал некоторую незрелость. Вайзли был лёгок на подъём, любил болтать, много улыбался, рассуждал, фантазировал. Они с Алленом потратили часы, обсуждая людей, работу их сознания, память, эмоции, чувства, психологию. Это было просто невероятно, и сам Ной постоянно напоминал, что его выкладки и теории не есть гарантированная правда. Он изучал сознание людей постоянно, но почти все были слишком слабы, чтобы выдержать напор его дара. Так что менять память простым смертным или заставлять их работать на себя Вайзли не мог. Другое дело экзорцисты. Ну и некоторые более или менее сильные личности, однако и с ними нельзя было провести и половины операций, не повредив. Вайзли умел, но не было никого, на ком он мог бы опробовать силы. Потому-то и идея стравить Тики с Алленом была воспринята им с большим энтузиазмом. Конечно же, он также заверил, что в случае Аллена ничуть ему не повредил. Аллен экзорцист, да и вся операция была тщательно продуманной, отточенной, филигранно выполненной. Юноша явно гордился собой, и Аллен не мог отказать желанию хвалить его за произошедшее. Даже если ему было не по себе. Вайзли, отметив мрачные мысли Аллена, также предлагал притупить воспоминания о произошедшем, чтобы так не терзаться. Потихоньку напел целую лекцию о том, как лучше и как это просто, но юноша отмахнулся. Сообщил, что сам разберется с Тики уже без чьей-либо помощи. И запоздало осознал, что вообще-то Вайзли хитрый манипулятор! Но смотреть на приближающуюся встречу с Тики стало в разы проще. — Не могу, надоедает сидеть здесь, — вытянулся Аллен. — Я тоже не против, чтобы ты выздоровел, и мы опять поболтали с Четырнадцатым, — кивнул Вайзли. — Хотя для начала близнецы должны проверить эффективность их коридора… — Коридора? Так вы назвали то, что они собираются материализовывать? А для других вещей тупых названий случайно нет? А то я из вашей беседы тогда мало что понял! — Мы шифровались, как могли, — подняв ладони, сдался и сдал всех Вайзли. Аллен отвернулся с подчёркнуто обиженным видом и недовольно засопел. Дни тянулись, словно резина. — Мне скучно и я чувствую себя очень слабым. — Ты едва не грохнул Тики. Ты не слаб, в общем. А временные проблемы не требуют даже никакого серьёзного вмешательства! Положение твоё могло быть и похуже. — Ещё бы. Я мог бы стать экзорцистом. И они улыбнулись, но не засмеялись. — Мне жаль их порой. Не у всех из них даже был реальный выбор. — Аллен, они люди, росли среди людей и знают, что такое плохо. Мы были бы врагами для них в любом случае… — Солдаты убивают на войнах больше, чем некоторые из вас! А те, кто посылают их в бой… — Порой с нашего пинка! — Не пытайся нарисовать плохой портрет Семьи, я и так в курсе. Просто вы не люди. Вы живёте иначе. Вы перерождаетесь. Чувствуете тоже, наверное, иначе. Вы гораздо старше любого из нас и можете привязаться лишь друг к другу, ведь это ужасно привязываться к тем, кто так легко и быстро умирает! Вы отличаетесь от людей и это вполне обосновано. А не ваша демоническая природа. — Но наша природа очень даже… — Но уж точно не так, как рассказывают люди! — Да, люди мало что о нас знают, — всё же был вынужден согласиться Вайзли. — Вот и чудно! Наконец-то довольный Аллен постучал ладонью по краю подушки и разместился поудобнее. Улыбка не сходила с его губ, и Вайзли не нарушал идиллию. Спустя ещё совсем немного, около получаса тишины, юноша, продолжавший время от времени тихонько ворчать и ворочаться, уснул. Вайзли поднялся, подошёл к спящему, положил ладонь на лоб и некоторое время провёл, вглядываясь в безмятежное, расслабленное лицо юноши. Мудростью Ноя владели противоречивые и не заслуживающие доверия эмоции. Но он определённо желал Аллену чего-то хорошего. Ему нравилось такое дополнение к Семье. Кто бы раньше предположил, что в их компанию так впишется экзорцист. Человек. И вроде бы враг. Мудрость фыркнул, убирая ладонь. Если он правильно всё понял, то уже завтра Аллену придётся оживиться, учитывая всё происходящее… Разумеется, сообщать об ожидающем самому Аллену он не собирался. Иначе сюрприз перестанет быть сюрпризом. «О великий Майтра?» — Вайзли запрокинул голову, впиваясь взглядом в ни в чём не повинный потолок. «Что-то случилось?» — мгновенно отозвался Одарённость. С ним телепатические разговоры получались очень сложными, но неизменно оставляли Вайзли довольным. В Майтре всегда бурлили эмоции, огромная, сумасшедшая мешанина, заставляющая задыхаться и удивлённо хлопать ртом. А вот его мысленный голос почти всегда оставался спокоен. Эмоции оборачивались вокруг него, скручивали, порой причиняли почти физическую боль. А порой и действительно физическую — после разговоров с Майтрой у Мудрости Ноя часто болела голова. А ещё Майтру совсем не смутило или задело, что его назвали великим. Как будто и не заметил и к нему так каждый день обращаются. «Аллен спит сейчас и беспокоится за Тики, между прочим» Одарённость ничего ему не отвечал, но Вайзли чувствовал глубокое недовольство Тринадцатого Ноя. «Слушай, а куда Граф прогнал всю толпу?» «Куда они желают. Только бы ни сюда. А что?» «Джасдеби» — вздохнул Вайзли. «Они нужны тебе?» — теперь удивлён был Майтра. «О да. Забыл, кто хочет вернуть себе тело? Мне надо бы узнать, что у них получается. Или, что точнее, напомнить, что пора пробовать их технику. Понимаешь?» «Вайзли… — теперь голос Майтры в голове звучал печально и задумчиво, — как только пробудившийся, расскажи мне, тебя не удивляет происходящее? Ведь ты, по сути своей, должен также лучше других помнить о произошедшем…» «В основном лишь эмоции». «А не в них суть? Как тебе идея вернуть Четырнадцатого?» «Я принимаю её без восторга». «И участвуешь в авантюре?» «Люблю занимать лучшие места, — хмыкнул Вайзли. — Ситуация касается двух новых и интересных членов Семьи — хороший шанс присмотреться к ним. Это интересно мне и с профессиональной точки зрения. Меня удивляет даже сам способ существования Четырнадцатого сейчас, чего уж говорить о его связи с Алленом? Как я мог оказаться в стороне?» «Да, — в голосе Майтры внезапно послышался смешок, хотя вокруг продолжало кружить раздражение, гнев и восторг одновременно. — Ты всегда был деятельным малым, насколько я знаю». «Да, — Вайзли улыбнулся, снова обратив взгляд на спящего юношу. Человека. Экзорциста. Его тёмная рука крепко сжимала одеяло, грозя снова оставить дырки. — Мне нравится нынешняя Семья. И я не чувствую ничего плохо по отношению к перспективе возвращения Четырнадцатого. Он удивляет. Немного восхищает. Вызывает негодование. Но больше всего — любопытство. Почему так получилось, что он напал на Тысячелетнего Графа? Что довело его?» «Акума.» «Что?» «История с акума. Неа возненавидел то, как именно Граф использует свои возможности. Умеет призывать души умерших людей и сажает в ловушки? Создаёт оружие с перспективой? Едва ли не выводит новый демонический вид!» «Круто же!» «Неа так не считал. У него был смертный брат. И он только первую жизнь был Ноем. Только начал жить с нами, у него не было этих сотен лет за плечами, привязанностей, сплоченности, торжеств и бед. Мы были равны с людьми в его глазах. Мы не поняли. Ни он, ни Мана так до нас и не достучались. И Неа решил решить всё по-своему. Он-то помнил, кто такие люди, кто его брат, и знал, как мы выглядим для людей. Да и с Маной у нас начались серьёзные конфликты, где Неа выбирал сторону Маны. А мы удивлялись.» «Есть чему.» «И злились.» «Я думал… ты не помнишь этого!» «Всегда существует Роад.» «Разве это не её большая тайна?» «Тайна? От меня? У милашки Роад?» Вайзли потёр виски, Майтра становился чересчур кровожадным. «Голова болит? Что опять стонешь?» «С тобой трудно поддерживать связь.» «Так подойди лично, болван!» «Нет. Так безопасней.» «Мазохист.» Вайзли поспешно разорвал связь, потирая глаза и костеря себя и собственный.. мазохизм, что ли, в самом деле? *** Как заведено, проснувшись, Аллен не сумел определить, какое сейчас время суток. Приглушённый свет, лживые окна. Как он собирается жить после выхода в реальный мир, где существует смена дня и ночи? — О, ты проснулся? — произнесли в стороне. И голос был слишком знакомым, чтобы Аллен сумел выдержать подобное приветствие просто так. И его переполох не остался незамеченным. — Ты умеешь прыгать лёжа? — Ты… ты..Т-тики! — выдавил Аллен. Ной смеялся. Мягкий, бархатный голос был наполнен тёплыми тонами. Словно новое солнце в комнате, согревающее не снаружи, но изнутри. — Вроде того. — Ты здесь? — Ага. Аллен дико оглянулся, наконец-то получая возможность увидеть его. Тики выглядел как обычно: просто одет, всё такой же обаятельный, если хочет и в настроении, разве что волосы стали гораздо длиннее, чем раньше, и оказались забраны в хвост. А ещё… Было в нём нечто неуловимое и совершенно новое. Сила? Знание? Уверенность? Стать? Аллен не мог определить, что именно, и имеет ли оно придуманное людьми название. — Тебя отпустил Майтра? — Ему надоело моё нытьё. Послал тебя развлекать. — Тики сидел в кресле, там же, где раньше сидел Вайзли. И теперь Аллен не сомневался, что эти двое родственники. Что принадлежат одному виду. Может быть, Тики выглядит даже совершеннее. Или это Аллен так по нему соскучился? — Как ты себя чувствуешь? — юноша перевернулся на живот, упираясь локтями в подушку. — Цельным. Это слово подходило. Аллен подумал расстроено о двух сторонах Тики. Их больше не будет? Тогда как? Он не знал, но, чтобы не расстраиваться сильнее, продолжил: — Ты… вот черт! Ты напугал меня до смерти! — Ты избивал меня до смерти. — Ты тоже. Меня! Некоторое время они смотрели друг на друга оценивающе, и Аллен подвёл итог: — Мы квиты! — Но можно придумать план большой мести тем, кто это устроил. — Трайд, Граф и Вайзли? А разве нам не стало лучше? — поинтересовался Аллен. — Хотя мы оба натерпелись. — Да, Майтра и Граф только и делали, что переживали о тебе, — Тики поднялся, потягиваясь под завистливым взглядом юноши. Он точно не чувствовал себя особо больным или слабым. — Слышал, тебе приходится долго восстанавливаться. — Я истощился, — выдавил улыбку Аллен, отводя от Тики взгляд. Как-то не вовремя пришло понимание, что он на самом деле пытался убить его! Желал его смерти, ненавидел, дрался. И даже если всё обошлось, даже если всё было так задумано, даже если им в итоге стало лучше. Аллен обнял себя, не сводя широко распахнутых, слезящихся глаз с окна перед собой. — Да, это я тоже слышал, — продолжал Тики, не замечая состояния юноши, оглядывая предоставленные ему апартаменты. — Чистая сила — паразит и трудности её воспитания. О том болтал Майтра. И не только. Поначалу я надеялся, что мы выйдем одновременно, потом узнал, что меня будут тестировать до последнего, и ждал, что появишься ты, и в итоге мне завтра мучиться у Майтры, а сегодня я здесь. Знаешь, я… Тики обернулся к Аллену и осёкся. Даже если он смотрел сзади и совсем не видел лица Аллена, всё равно чувствовал, как неестественно и напряжённо сидит юноша. — Аллен? Он пытался улыбаться, медленно подступая к кровати и надеясь, что не ляпнул чего-нибудь лишнего. Противостоять и спорить со слабым Алленом совсем не хотелось. А учитывая его новое самочувствие, Тики казалось, он может пропустить что-то очевидное, ведя себя не так, как раньше. — Эй, Малыш? — он наклонился к кровати, — Почему ты даже не ругаешься меня за «Малыша»? А? Аллен…? А вот в конце его голос стал гораздо серьёзней и тревожней. — Ты плачешь? Аллен продолжал не реагировать. Ной оглянулся назад, не вполне понимая, что делать, но зная, ощущая потребность немедленно предпринять что-то. Позвать кого-то, чтобы они разобрались, в чём дело? Логично, но Тики, вопреки мыслям, уже сел рядом, осторожно обнимая за плечи, притягивая не сопротивляющегося и не оживающего юношу к себе. Такой тёплый, напряжённый и несчастный. Сердце забилось куда скорее. Он так давно не обнимал Аллена, не прикасался к нему, не рассматривал со столь близкого расстояния. Рыжие волосы, заправленные за уши, закручивающиеся у мочки, едва приоткрытые бледно-розовые, пересохшие губы, блестящие слёзы, прочертившие дорожки на худых щеках, едва заметное посинение под глазами, несмотря на частый сон, покрасневшие веки и влажные глаза. Зрачки суженные, выразительные и глубокие, окаймленные радужкой. Серой, ясной, без мельчайшей крапинки иного цвета. — Аллен, посмотри на меня, — тихо-тихо позвал он, наклоняясь прямо к уху юноши, так что тонкие волоски щекотали губы, а наклонись он ещё хоть чуток — коснётся губами уха. — Аллен? Он даже не был точно уверен, что звал юношу, чтобы тот среагировал. Ему просто чертовски нравилось повторять его имя, зная, что тот прямо в его руках. И зная… Боже, он должен был что-то сделать! — Аллен? — теперь он грубо тряхнул юношу, и тот всё же обернулся. Тики затопило облегчение при виде хоть какой-то реакции. — Не пугай меня так! Почему ты плачешь? Но Аллен лишь поморщился, отвернулся, попытался оттолкнуться, но не слишком сильно. Только опустил голову и остался сидеть так. На сей раз Тики его не беспокоил и не торопил. А Аллен не знал, как объяснить происходящее. — Всё так глупо. — Малыш, прекрати себя так вести, это страшно. — Мне страшно! Подумай обо всём, что произошло! Я мог умереть и ты тоже! — кажется, у него начиналась новая истерика. Нечто подобное он уже устраивал на третий день после пробуждения, Вайзли сообщил позже, что это с него сошли последние следы внушения. Но сегодня Аллену вновь было совсем не просто. И не ко времени. Он сжал руки, сосредотачиваясь на мыслях о присутствии здесь Тики. Здорового, похорошевшего Тики, который Ной и не мог умереть в любом случае. — Я, знаешь ли, хорошенько подумал, — кивнул Аллен решительно, продолжая кривить сухие губы. — Я хочу мстить! И насупил брови грозно. — Мстить? — Да. Это было слишком большим испытанием, и я хочу кому-нибудь за это врезать хорошенько. Даже если это такая крутая идея. И даже если мне стало лучше, и ты тоже стал правильнее. Мне плевать. У тебя есть идеи, что делать? — Не совсем, но да. — В смысле? — Ну, я знаю, что поможет мне почувствовать себя лучше. — И что это? — заинтересовался Аллен, улыбаясь куда искреннее, приоткрывая губы. Тики провёл пальцем по щеке юноши, оттирая следы слёз. В глазах Аллена поселилось недоумение. А потом Ной наклонился, соединяя их губы. Аллен не знал, что это было, почему это происходило, но понимал, что отчего-то ждал подобного. Может быть, ждал всю жизнь. Может быть… родился для этого. В такие минуты в голову лезет глупость, но когда Тики понял, что ему отвечают, обнял юношу в ответ, и мысли скрылись в недрах, позволив править эмоциям и чувствам. И вот тут всё было просто отлично. Ему так нравилось это! Всё так отличалось от того, как он целовался раньше. Сейчас — движения губ против друг друга с лёгким вмешательством языка казалось гораздо желанней, теплее и прекрасней, чем всё, что было в его жизни раньше. Поцелуй не был особенно глубоким, страстным или долгим, но закончился лишь для того, чтобы начаться новому, уже с инициативы Аллена. Аллен прижался губами, мимолётно вновь отмечая горечь и глупое чувство счастья, набухающего в груди, что всё как-то не так, но именно так должно быть! Тики отстранился сам. Аллен ему не мешал. — Что это значит? — голос у него был хриплый. Странно, что не дрожал. — Ты задал вопрос, и я ответил. — А вот Тики будто бы оставался всё таким же спокойным. Хотя и сердце под рукой Аллена стало колотиться в два раза быстрей. И глаза странно блестят. — Я вновь чувствую себя гораздо лучше. А ты? — Я вряд ли буду думать о тех же глупостях, — Аллен опять отвернулся, запоздало краснея, дурея от себя, от Тики, от происходящего. Лихорадочно соображая, не может ли всё это быть сном, а в реальности Тики всё ещё так и не пришёл в себя. Следующие полчаса они обсуждал что-то совсем другое. Правда, в итоге Аллен не сумел вспомнить даже приблизительно, что именно.