Экзорцист Семьи Ноя.

Среди прочих зданий на улице то самое, к которому прогулочным шагом направлялся Аллен, ничуть не отличалось от остальных. Крепкое, просторное, светлое, отлично выглядящее снаружи. Тики не сразу понял, куда они вообще идут. Аллен бродил по городу уже с полчаса, болтая полную чушь о местных и в особенности о местечках, где можно хорошо перекусить. Эмоциональность юноши порой зашкаливала, выдавая некоторое напряжение и смущение. Уолкер порой совсем отчаянно начинал размахивать руками, эмоционально окрашивая не требующие такого «обращения» вещи. Аллен вёл себя странно, должно быть, потому, что опять был с Тики. С момента их прошлого разговора прошло всего ничего, больше пообщаться они почти не сумели. Юноша сам попросил Тики сейчас его не трогать и не искать, заявив, что как только придёт к какому-то пониманию, сразу же придёт сам. А дёргать его и пытаться что-то выяснить не надо, иначе Аллен натравит на Тики Майтру. Знает ведь, стервец, чем пугать. В ту пору, согласившись, сам Тики переживал не лучшие времена. Всё ещё не привыкший к таинственному «равноправию» двух сторон, слиянию тьмы и света, отсутствию противоречий и споров, ясному пониманию вещей, что раньше казались сложными, а также робкому простукиванию памяти прошлых поколений. Эта память должна была беспокоить Тики больше всего. Так как во всех иных воплощениях, кроме самого первого, у него было отчётливое разделение на две стороны и две жизни; сейчас, когда он вновь объединил их, память могла лишь пошатнуть его положение, ухудшив и общее состояние. Вайзли и Майтра уделили этому вопросу пристальное внимание, как только обнаружилось, что инстинктивная, «тёмная» память просыпается и у Третьего Ноя. Мудрость Ноя в данном случае мало чем мог помочь. Лишь смягчить углы, дабы память не донимала во снах, а пока Тики бодрствует, настоятельно советовал не пытаться ничего вспомнить. Мол, ничего важного с тобой всё равно не происходило, а вспомнишь – испортишь идеальную картинку настоящего. Проблем с отвлечением у Тики не было. Он даже особо проблем с памятью на своей шкуре не ощутил, сосредоточенный на чём-то новом и старом одновременно. На Аллене. И на мыслях о том, что с ним такого теперь делать. Уолкер был проблемой, вызывающей в нём куда больше интереса, нежели всё то, что происходило с самим Ноем. Особенно после прошедшего боя Тики переживал за юношу с особым трепетом. Так что объявление о необходимости подумать Ной принял внешне бодро, а внутри словно приближение апокалипсиса. Наконец-то понял, чего его и Графа (как создателя и инициатора) так боятся люди. Ожидание продлилось недолгую вечность, вопреки основным опасениям, будто Аллен закроется и сбежит на ближайшие полгода точно. А потом юноша явился. Потупив взгляд, предложил прогуляться таким тоном, что сразу стало ясно – он просто предлагает прогуляться. Как будто бы Тики был против!! Возникало чувство, будто Аллен считает, что Тики будет ждать от него чего-то большего, глупый мальчишка! К тому же еще при отправлении сквозь врата юноша сбивчиво объяснил, что собирается показать место, в которое обычно ходит один. И оно особенное. Там есть что увидеть, но Аллен никогда не был уверен, пожелают ли Нои смотреть и принять подобное. Создавалось впечатление, словно место было тайной Аллена по крайней мере для большинства Ноев. И юноша опасался рассказывать о нём другим. И тот факт, что он повёл Тики именно сюда, оправдывал все ожидания Ноя. Вот только он всё ещё не понимал, зачем конкретно они сюда пришли, а Аллен специально болтал полную чушь. Иногда среди чуши проскальзывало кое-что интересное, да и просто слушать эмоционального, нервничающего юношу оказалось приятно. Особое непонимание вызывал также факт сумки, взятой Алленом с собой, потому что Тики успел засечь, что в сумку были сложены конфеты. Что они здесь делали? Аллен замолчал, осёкшись на полуслове, и пошёл ещё медленнее, чем до этого, оглядываясь и всматриваясь во все проезжающие экипажи, проходящих людей, встречающиеся вывески. Любопытство Тики не выдерживало этой садистской проверки. И тогда юноша остановился. Они оказались перед двухэтажным домом, окружённым аккуратным, белым заборчиком с узкими высокими оконными провалами. Лестница с массивными, гладкими перилами вела к светлой двери. Весь дом, даже камень был светлым и ясным, над дверью, на крыше возвышался крест, а прямо под ним оказалась прикручена аккуратная табличка «Приют Хёрста» и дата открытия – май пятьдесят второго года. Практически ровесник Аллена — сообразил Тики, последовав за молча поднимающимся по ступеням юношей. О том, что они здесь делают, он теперь старался не думать.Вряд ли угадает правильный ответ. Аллен толкнул легко поддавшуюся дверь, заглядывая внутрь и с кем-то как будто здороваясь. Тики поспешил за ним, но, переступив порог приюта, оказавшись в узком, но длинном коридоре, обнаружил Аллена уже окружённого несколькими детьми разного возраста, но примерно пяти-восьми лет. Ребят было всего лишь шестеро, и Аллен, кажется, был не вполне рад их появлению, в то время как ребятишки приветствовали его с радостью, пытаясь одновременно рассказать о чём-то своём. В шуме их слишком звонких голосов Тики не разобрал ничерта, припоминая жалобы Графа на то, как порой слишком громко выражает свои эмоции маленький Аллен, и ответ Джасдеби, что дети и женщины не замечают, когда начинают кричать. Он остановился позади, ожидая объяснений. Аллен обернулся с не особо радостным выражением. Тики пожал плечами. Сам влез – сам разбирайся с последствиями. — Ребят, почему вы вообще здесь? Разве вы не должны быть в это время заняты, нам же сейчас всем влетит? — попытался привлечь внимание к своим словам Уолкер. — Но какая разница? — А посмотри, какую мне купили куклу! Она такая красивая. — Аллен пришёл! А ты поиграешь с нами сегодня хоть немного? — Ну пожалуйста! — А это кто? — мальчик повыше других всё же догадался заглянуть за Аллена. Будто Тики так сложно было упустить из виду. И остальные не сразу, но обратили внимание, что сегодня явно знакомый им юноша пришёл не один. Растерянность детей выдавала необычность происходящего. — А почему Аллен не один? — маленький мальчик, прижимающий к телу потрёпанную книжку, смотрел с таким ужасом, словно Уолкер всех предал. — Действительно… — теперь дети едва слышно шептали. — Всё в порядке. Это просто… — приподнял руки Аллен, но договорить ему не дали. — А вы то почему не на.. ?! — крик возникшей из-за двери девушки, больше напоминавшей разгневанного демона, подтверждал теорию Уз. Женщины действительно не замечали. Вот только эта замолкла на полуслове, увидев Аллена и стоящего за ним Тики. И как-то сразу растеряла весь свой грозный вид, только дети, попытавшиеся спрятаться за Аллена, шмыгнули, наткнулись на Тики и, совсем растерявшись, замерли без движения, словно пойманные в яркий луч фонаря посреди ночи на кухне с кусками пирога. — Господин Уолкер? — Просто Аллен, я же просил вас, Эмилия! — Простите, эти оболтусы опять пропускают занятия. Пример Тимоти настолько заразителен? — Должно быть, они услышали, как пришёл я, — сконфужено пробормотал Аллен. — Я надеялся, что, придя во время занятий, смогу сначала нормально поговорить, а потом уже поболтаю с детьми. — Мы видели Аллена ещё из окна! — захлопала в ладоши светловолосая девчушка, но, оглянувшись на Тики, как-то притихла. — Аллен занят! — Эмилия, молодая, привлекательная девушка в длинной юбке и шикарной блузке снова приняла грозный вид. — И если через три минуты вы не будете на занятиях, я оставлю вас без принесённых им гостинцев! Малышня пискнула и поспешила прочь. По крайней мере, понятно, зачем Аллен носил конфеты — инструмент манипулирования мелкими паразитами. — Доброго дня, господин Аллен, а кто это с вами? — Эмилия явно не знала, какого тона придерживаться, осуждающего из-за приведённого незнакомца или учтивого. Ведь ещё неизвестно, кто такой Тики на самом деле. Впрочем, Тики не знал так же, кем выступал для обитателей приюта сам Уолкер. — Это Тики. Один мой родственник и друг. Он здесь буквально за компанию. Тики, это Эмилия, одна из учителей, воспитателей и главных опор этого приюта. Я могу поговорить с матушкой? И как поживают дети? — Дети отлично… — Никаких проблем? — Нет, что вы, — девушка явно никак не могла определиться, как ей обращаться с Алленом, хотя и говорила с уважением. — И ваш отец перестал считать меня сумасшедшим, преступником и просто подозрительным типом. Выражение лица Эмилии изменилось. — Ах, он просто тупой..! Он дурак, Аллен, но поверьте, никаких проблем с ним больше не должно быть. Я не понимаю, почему вам так интересен именно этот приют и эти дети, особенно он, но без вашей помощи… — Я уже объяснял, почему поступил так, и рад, что ваши проблемы ушли. Если вдруг понадобится ещё какая-то помощь, начнёте расширяться, к примеру, всегда можно обратиться ко мне. Ведь наверняка за время, что я отсутствовал, в приюте появились новые дети? — Отец постоянно ругал меня за это, утверждая, что средств не хватает и на десяток. Но теперь… Да, у нас есть два новых малыша, братья-близнецы. Но сейчас мне лучше пойти присмотреть за детьми. Вы подождёте матушку в кабинете? Я передам, что вы ждёте. — Разумеется. Спасибо, Эмилия. И на первой же развилке девушка направилась в одну сторону, а Аллен повёл Тики по лестнице. — Странно, неужели он всё же на занятиях? Эмилия таки нашла на него управу или опять Матушка застыдила. — О ком вообще идёт речь? — подкравшись сзади, поинтересовался Тики, так что Аллен подпрыгнул, запинаясь на ступени и цепляясь за Ноя, чтобы удержать равновесие. И как-то так оказалось, что их лица оказались друг на против друга. — Ты сделал это специально? — Внушил тебе сделать прыжок с пируэтом? — Я не делал пируэтов! — Но это ты всё ещё висишь на мне, — Тики довольно улыбался. Аллен сердито отцепился, отвернулся и, с остервенением цепляясь в перила, пошёл наверх. — Так что мы здесь делаем? — крикнул Тики вдогонку. — Я всё расскажу… — В следующем веке, — завершил Ной, и Аллен не стал его переубеждать. Сам не знал, как и с чего начать разговор. Тема-то непростой будет. Хорошо ещё у них двоих время есть: и Эмилия, и Матушка пока были заняты. — И что это за отец, принявший тебя за преступника? — в коридоре царил полуденный полумрак, что бывает в длинных коридорах с рядом комнат по сторонам и единственным окном в самом конце. Теперь уже Тики едва не запнулся о край выпирающей половицы. — Инспектор полиции местный. — Чего? С какой стати? Во что ты успел вляпаться? — Во все истории мира, милорд, вы ведь как раз осваивали профессию хорошего друга для своих скучных, обычных людишек, — показал язык Аллен, отвернулся, толкая дверь и проходя в кабинет. Задержался бы ещё на пару секунд, и Тики так просто бы не отпустил. Кабинетом оказалась привычная Аллену небольшая комнатушка, что, несмотря на наличие любящих совать куда ни попадя носы детишек, никогда не запиралась. Быть может, оттого что замок всегда был сломан. Как раз теми самыми детишками, пытающимися разгадать великую загадку запрещённой комнаты. Ничего удивительно не было и в том, что, как только замок перестали чинить, ребята потеряли к уже открытой комнате всякий интерес. Здесь были собрано множество документов, счетов, несколько ящиков с новыми или изношенными вещами. Отчасти кабинет использовался как склад. Аллен тут же занял диван, единственный и неповторимый, вытащив принесённые конфеты на стол. Тики сел рядом, со стороны двери. — Так в чём дело? И почему тебя обвиняли? — Я помогаю этому приюту. В глазах инспектора Гилмора я выглядел весьма подозрительно. Юный, обладающий возможностью тратить большие суммы, да ещё и на такую ерунду, как приюты, никому не нужные. Он долгое время пытался обнаружить в моих действиях двойное дно и, кажется, ожидал чего угодно: что я какой-нибудь оккультист-сектант, пытающийся добыть деток для принесения в жертву, что я собираюсь здесь торговать кем-нибудь или использовать ещё для каких целей, что я рою под него лично или какое-то их дело или вовсе имею виды на Эмилию. Один из тех отцов, что всегда занят работой, времени на дочь нет, как и не было на сбежавшую жену, но он страшно боится, что однажды дочь покинет семью, выйдет замуж или ещё что похуже придумает. — Ты же не запал на Эмилию? — после долгой паузы всё же спросил Тики. С совершенно серьёзной миной и, не смотря на хохочущего Аллена, продолжил, всё так же не теряя лица, — Было бы весьма прискорбно, если бы ты позвал меня сюда признаваться, что запал на какую-то девушку. Устного отказа и пары предложений, объясняющих ситуацию, мне бы хватило, между прочим. — Да, и что бы ты сделал? — с трудом сдерживая смех, поинтересовался юноша. — Убил бы её. Улыбка сползла с лица юноши. — Шучу, — нахмурился Тики, — убил бы кого-нибудь другого. Или себя. Или тебя. Занялся бы фигнёй, рассказал, что тебя приворожила неизвестная, опасная сволочь кое-кому из Семьи, а тебя бы запер на время. Не беспокойся, возможно, мне бы и шагу не пришлось делать. Аллен понятия не имел, серьёзно Тики или же всё это продолжение весьма искусной шутки. Лицо Тики держал лучше, чем раньше. Особенно лучше, чем при игре в покер. Может быть, сейчас сумел бы даже обыграть пару раз Аллена, если бы отвлёк на себя. — Я прихожу сюда из-за одного ребёнка. — В рамках только что обсуждаемого твои слова звучат просто ужасно. — И ты чудовищный извращенец! — Но ты можешь быть уверен, что в моих глазах твоя чистая сила приближает тебя к совершенству, — невозмутимо продолжил Тики. Аллен набычился, закусывая губу, мысленно проклиная желания вот прямо сейчас взять и смутиться. Лицо и шея уже горели. — Мальчика зовут Тимоти, — попытался продолжить юноша. — Хорошо. — Ему девять. — Малец ещё. — Он старше многих. Его отец был преступником, вором, которого убил Гилмор. В итоге мальчик остался сиротой, и дочь Гилмора решила взять мальчишку к остальным детям в их небольшом приюте. — Весьма великодушно с её стороны. Эмилия Тики не нравилась. — Я слишком молод для неё. — Твоей… твоя эта была на два года старше! — На полтора, и суть не в том. Тики! Фу! Прекрати ревновать! — Я не ревную! — Тогда посмотри на меня и скажи мне это в лицо! Ной посмотрел. Сердито, зло, раздражённо. Вцепился взглядом в Аллена, тщательно изучая лицо, всё ещё алеющее от смущения, особенно пристально вглядываясь в глаза. Затем уделил внимание губам. Аллен не мог игнорировать это, сам потянувшись навстречу. Мягкое прикосновение губ сменилось таким же мягким, ненастойчивым движением. Аллен слегка наклонил голову, сразу находя самый оптимальный угол и положение, чтобы поцелуй, совершенно детский, всего лишь игра губ, стал идеальным. Ему нравилось целовать Тики. И должны были понравиться и его поцелуи, хотя где-то в глубине души при мысли об инициативе со стороны Ноя что-то неуютно скреблось. Оттого что он Ной? От осознания того, сколько силы и тьмы скрывалось в его новом… любовнике? — Вообще мы с Тимоти столкнулись случайно, — в губы прошептал Аллен, продолжая историю и улыбаясь неудовольствию, явно отразившемуся в голодном взгляде Ноя. Но Тики не стал возражать, возвращаясь к прежней дистанции удовлетворённым подобным ответом на ревность. — Я был здесь по делам Графа. Ну, знаешь, люди, посредники? Вот, тогда я ходил по этим же делам. — Я как раз перестал подобным заниматься, — хмуро отметил Ной. — Ага. А мне было весело и интересно первое время. — Развлекался, как мог… — Ну да, — Аллен неловко хмыкнул, замирая, чувствуя, как прижимается к его ноге нога Тики. И сразу стало подозрительно жарко. Захотелось отодвинуться, создать хоть какое-то расстояние между ними. Но затем, оглянувшись на дверь и припомнив, как скрипят половицы в коридоре, напротив, прильнул к Тики, полуоборачиваясь и укладывая голову мужчине на плечо. Тики, среагировав на его действия, придвинулся, мягко и ненавязчиво обнял за плечи. Со стороны можно даже подумать, что племянник засыпает на плече дяди. Ничего плохого. Ничего страшного. Аллен хихикнул. — Представляю, как мы выглядим сейчас со стороны. — А я нет, — ответил Тики. — Хотя не отказался бы. Знаешь, было бы здесь большое зеркало.. Но мы отвлеклись. Что за мальчишку ты встретил в этом приюте? — Мальчика зовут Тимоти. И он как бы синхронизированный. Тики вздохнул. Аллен почти не услышал, лишь явно ощутил, как приподнялась и опустилась грудь. — Он врезался в меня. Налетел. Мы столкнулись лбами, и он случайно использовал свою силу. В ту пору он только начал её для себя открывать и принимать. И это получилось случайно. Он жутко испугался. Я был очень удивлён. И сразу понял, что это чистая сила. — Так что он сделал с тобой? И что за чистая сила? — У него во лбу драгоценный камень. Так что понятия не имею, можно ли называть её паразитом. Это же камень, а не часть тела. Хотя он стал ее частью. Пророс в теле и явно не похож на техническую, ведь его не создавали в Ордене в виде оружия. То есть не придавали вида никакого… — Камень во лбу??? — Да. Выглядит весьма круто. — Откуда он там взялся? Ты сказал, пророс? Как, чёрт возьми? Эта ваша чистая сила совсем сдурела, что ли? То целую руку занимает, то во лбах прорастает… — Тебя же устраивала моя чистая сила, нет? И вообще это оружие. Странное, но что поделать-то? Противников нам кто клепает и можно ли назвать их обычными? — Аллен пытался выглядеть очень-очень обиженным. — А с камнем длинная история. Его отец, вор, украл его, и когда за ним пришли, решил спрятать. Спрятал, скормив своему сыну. А он пророс во лбу. Обычные камни так не поступают. А я распознал в нём чистую силу, когда мы столкнулись, и… ну… он занял моё тело. — Занял… ЧТО? — Он может вселяться в чужие тела! — восхищённо пропел Аллен. — Только представь, как это круто! К тому же это совсем ребёнок, ну куда его? Убивать? А за что? В Орден отправлять? Ну уж нет! Извините! Я получил присмотр за мальчиком, заодно помог приюту, они как раз были на грани краха, так что всё отлично. И мне нравится наведываться сюда и смотреть за Тимоти, он, конечно, та ещё колючка, но классный мальчишка. Да и мне ничего не стоило начать им помогать. Здесь находится его второстепенный контакт, и я здесь, можно сказать, представляю волю Графа. Из семьи же! — А Граф в курсе, что ты его волю представляешь, а? Умник? — Обижаешь! Зачем отвлекать его такими незначительными мелочами? — искренне возмутился Аллен и, не удержавшись рассмеялся. — Шучу! Не делай такое лицо! Он знает, — вот теперь улыбка стала печальной, — Я обрисовал ситуацию, и Граф принял мою позицию, до тех пор пока Тимоти не экзорцист, не сражается против Ноев на полном серьёзе. Так что здесь я пытаюсь наблюдать, чтобы мальчишка не высовывался с глупостями, а то одну кражу века уже совершил, дурак. Смотрю, чтобы искатели не рыскали и экзорцисты не появились. — А если этот Тимоти станет одиночкой-охотником на акума? Графу тоже будет плевать? — Что он один сумеет? Без формы, привлекающей акума? Без поддержки? Без информации? Без возможности успевать туда, куда надо? Да и сам мальчик не очень-то рад перспективе куда-то отсюда уходить. Я попытался ему объяснить, что он такое и что с ним может произойти. Попробовал остаться честным. Мы работаем над этим. А ты что думаешь? И стало очевидно, что именно последний вопрос был именно тем, что желало сорваться с языка юноши с первого мгновения их прогулки. — Другие знают? — Майтра чуть-чуть. Общую ситуацию от Графа. А ты? — А мне плевать. — Ась? — Мне плевать сейчас на людей. Даже на тех, что тебе приглянулись. Хотя они будут стоять чуть повыше остальных, но кем бы они ни были, чего бы ни крутили против Семьи или за Семью, сейчас моего вмешательства не требуется, ведь так? Значит, всё отлично. Что такого ужасного в ребёнке синхронизированном, которого ты решил взять под своё крылышко? Ничего. И я не думаю, что кто-то из семьи будет иметь что-то прямо-таки против. Успокойся и живи дальше, как желаешь. Аллен медленно кивнул. Что-то с этим Тики явно было не так. Но ему вроде бы нравилось. И слова его звучат вполне уверено. — Хорошо, значит, сейчас общаемся с взрослыми и идём знакомиться со всеми. Я не буду прямо говорить, что ты Ной и о твоей роли, я постепенно пытаюсь открывать ему правду, показав со всех сторон, и пока Тимоти выглядит воодушевленным. Будто ему нравится моя позиция, что я сумел приручить чистую силу. И думаю, в будущем неплохо было бы ему с акума подраться. Хотя он ещё мал. — И если паразитический тип, как и у тебя, слишком сильная нагрузка на тело. Помнишь, тебя долго не тренировали. — Да. Точно. И я был очень зол. Тимоти тоже хочет всё и сразу, между прочим. И знаешь, я знаю, что в Ордене может быть и неплохо, там есть хорошие люди, но они не всесильны, и если скажут «надо», то вся их мораль канет в Лету. — Не хочешь допустить его становление экзорцистом, проводя параллель с собой? Аллен поёжился, поудобнее устраиваясь в объятиях, мысленно удивляясь тому, как долго они сидят одни. — Может быть. *** — В чём суть вашей беды? — в третий раз задал вопрос Граф и всё ещё не получил никакого вразумительного ответа. — Всё же хорошо! — Ну да, техника вроде работает и её надо опробовать, и вот тут-то и начинается непорядок! Граф, вы сами виноваты в этом! — возмущённо затопал Джасдеро от ярости, едва не начиная рвать на себе волосы. — О чём вообще речь? — Вы сказали, что, раз у нас лимит всего три кристалла, то нас надо беречь! — Но это верно, недоумки! — откровенно зло выдохнул Майтра. — Но значит, мы никуда не отправимся! Граф, это наша техника, её надо протестировать… — Хоть на первом встречном! — Но всё равно! — Дебитто беспомощно оглянулся в поисках целой мебели, но ничего не обнаружил. Пришлось топтать уже проломленную спинку кресла. — Мы же были частью этого! Мы хотим увидеть сами! Почему нам нельзя пойти? — Мы хотим сохранить вас в безопасности. И я имею в виду не только от смерти, но и от любого «заражения». Вас однажды ранило чистой силой, кто знает, чем отзовётся второе столь же серьёзное? Вы нужны сейчас здоровыми! — Графу казалось, будто он повторяет это раз пятидесятый. — Но если туда пойдут другие, откуда они узнают, что конкретно надо достать? — Да элементарно! Адам! — всё же не выдержал Майтра, всплеснув руками. Граф содрогнулся. Не так-то часто Тринадцатый обращался к нему по имени. — Мне плевать, кто пойдёт в набеге на отделение, но они пойдут вместе со мной!! Я понимаю так же более чем достаточно в том, как собирается мой сын найти себе тело, так что меня вполне хватит! И Вайзли можно прихватить для полного комплекта. И всё.