Экзорцист Семьи Ноя.

Алма Карма медленно и не вполне охотно опустился в кресло под присмотром Рене Эпстейн и старого Генерала, что некоторое время назад осматривал его копьё, качал головой и заключил вывод о том, что его оружие может быть чистой силой. Но оно было… странным. Даже сейчас, когда Алма не активировал его и чёрные искры не трещали наравне с зеленоватыми, всё равно, кто бы не посмотрел на оружие, — оно пугало. Алма не знал, куда забрали копьё, понятия не имел, где остались Юу и нападавшие Вороны, но надеялся, что по крайней мере Канда не получит за это происшествие. Сам же, сжавшись и обняв себя руками, впервые за день ощутил, как на самом деле ужасно устал и какая сильная боль в его теле. Даже мелкие царапины не спешили сразу же затягиваться без следа. Что с ним сделали? Что случилось? Алма наблюдал за людьми исподлобья. Уставший, измотанный, злой. И чем дольше он позволял себе молчать и наблюдать за другими, тихо переговаривающимися занятыми сотрудниками Чёрного Ордена, тем прочнее и глубже становилось его стремление что-то предпринять, несмотря на ужас. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Может быть, если бы он видел Юу. Чёрт, сколько, сколько… — Сколько прошло лет? — горло всё ещё болело невыносимо, он чувствовал кровь и нечто набухшее, словно волдыри. Рене и Генерал обернулись, но так ничего и не произнесли, словно растерянные его вопросом. — Сколько… сколько лет? Сколько мне лет? — хоть это он имел право сейчас знать. — Двадцать? — неуверенно предположил Генерал. Эпстейн медленно кивнула. Алма шокировано закрыл глаза и попытался сглотнуть —, но нечего. Рот пересох, только дурацкая корка, налипшая с внутренней стороны щёк. Впрочем, может, оно и к лучшему. Стоит ему сейчас попытаться глотнуть что-нибудь, и он, наверное, загнётся от боли. Кожа продолжала навязчиво зудеть, особенно тянуло почесать один локоть, но при остальных Алма не решился. И так смотрели на него, словно на монстра. — Что вы сделали со мной? — Что? — Рене, пытающаяся шёпотом что-то внушить замершим около неё работникам, удивлённо обернулась. — Что вы со мной сделали? — впился взглядом в неё Алма. Сейчас хорошо бы иметь на руках копье, уж точно леди не будет выглядеть столь совершенно, если тряхнуть её как следует разрядом. Да к чему копьё? Он с радостью и голыми руками свернул бы её шею, если бы имел возможность, просто за то, как она смотрит на него, словно на… Чья-то ладонь опустилась ему на плечо и мягко толкнула назад. — Никто из членов Ордена не имеет отношения к тому, что случилось с тобой. Ты был… в коме, — спокойно ответил Генерал. Алма тяжело и больно дышал, переводя взгляд с Рене на Генерала. Эпстейн махнула рукой, входя наконец в кабинет и запирая дверь, наконец-то концентрируя внимание на юноше и наблюдая за ним, словно Алма был не просто подопытным (на него так всю жизнь смотрели), но словно юноша был чудесным спасительным результатом эксперимента. Совершенно неожиданным прорывом. Чудом! И она собиралась изучить каждую его клетку. Когда-то в тумане прошлого Алма не относился так негативно к экспериментам, создавшим и выращивающим его. Да и если он провёл всё время во сне, целый десяток лет во сне, разве его прошлое не должно быть для него словно вчера произошедшее? Но нет, он словно чувствовал во тьме бессознательности тянущиеся часы, дни, месяцы. Или же это были не совсем его чувства. — Алма, на отделение напали Нои, — тихо начала Эпстейн. — И что? — До этого ты постоянно был в коме. Мы не могли разбудить тебя, слишком велики повреждения. Но Нои оказались по неизвестным причинам заинтересованы в тебе, — Рене говорил всё это ему не понятно зачем и почему. Мало ли кто он и что с ним сделали? К тому же… — Кто такие Нои? Недоумение на лице женщины сменилось досадой всего через мгновение, и Алме эта реакция вновь не понравилась. Он был уверен, если вслушаться в биение сердца и болезненную пульсацию, можно услышать, где именно находится его копьё. Не так уж и далеко. — Так называемая Семья Тысячелетнего Графа это семья Ноя. Алма кивнул, удивлённый. Раньше он слышал лишь об акума и их страшном, тёмном создателе. В конце концов, его создали как оружие против акума, которые, в свою очередь, создавались Тысячелетним Графом как его оружие. Но чтобы у него была целая Семья? Как давно о них известно? И что они из себя представляют? — Ты не видел..? — Я очнулся один! — резко ответил Алма, опуская взгляд. Чёрный узор на его коже напоминал чудесную татуировку. Он погладил пальцем тёмный, шершавый участок ладони, прикусывая губы. На сей раз эти Нои сделали из него что-то? Быть может, даже новое оружие? Значит, внутри него заложена разрушительная программа, и он в любой момент может начать бунтовать и рушить всё окружение? В любой момент он может потерять свою волю и душу. — Тогда что я? .. — Ты не помнишь ничего о том, как очнулся? Не было совсем никого поблизости? Вообще? — пытался вытянуть хоть что-то Генерал. Генерал экзорцистов. Тот, кто борется против созданных из тёмной материи акума. И, если он тоже создан с помощью подобных технологий, — они враги. Всего лишь притворяются дружелюбными, чтобы почерпнуть с его помощью как можно больше знаний. Но на чьей стороне должен быть Алма? — Я ничего не знаю. Я пришёл в себя в темноте, на полу, в таком виде, ничего не понимая. Всё, что я хотел, — сбежать и понять, что произошло. И ни слова больше. Лучше даже не думать о тех двоих, что навестили его и вытащили из долгого тёмного сна. Посетитель и его ассистент. Они вовсе не казались плохими, или это лишь оттого, что Алма теперь был отчасти их новым оружием? Они просили его продержаться какое-то время. Выжить. Алма не собирался ни слова о них передавать остальным. Вот только ещё один нюанс: если на остальных ему было плевать, то был кое-кто, о ком он был совершенно иного мнения. — А Юу теперь экзорцист? Когда-то Алма считал, будто они с Юу станут экзорцистами одновременно. — Да. Он был моим учеником, — ответил Генерал, словно поощряя любые вопросы о старом друге. Губы болели, но сами собой растягивались в растерянную улыбку. Юу был экзорцистом. Алма стал оружием Ноев. — Я видел его оружие, оно классное, — Карма продолжал улыбаться. Боль стала слишком привычной, чтобы отвлекаться или говорить меньше, чем хочется, из-за таких глупостей. — Муген, его чистая сила. — В середине боя она будто расплавилась, и, кажется, я не уверен, но Канда проглотил её. И создал новый меч. — Алма мечтательно пялился в потолок. Юу действительно вызывал восхищение и детскую, обидную зависть. — Гораздо круче, чем я мог предположить. И он всё ещё жив. — Всё ещё? — не понял Генерал. — Нам говорили… то есть не совсем нам говорили, скорее между собой. Что мы с Юу можем и не протянуть больше пары лет с такими телами, — Алма объяснял известные ему с «рождения» вещи просто и открыто, не подозревая, какие чувства его слова могут вызывать в слушателях. И в чём-то новом… внутри него. Он не желал умирать. Особенно сейчас, когда мир шагнул так далеко, и Алма мог бы увидеть его. Алма Карма теперь уже должен был сделать что-то, хоть что-нибудь. Выбраться отсюда — звучало лучше всего, но, кажется, неисполнимо. Почему те, кто сделал это, не забрали его с собой? Да Алма даже сейчас чувствовал желание прорваться к ним любой ценой, но не понимая, к кому именно. Словно ему что-то мешало. Или он был не завершён. Всего лишь глупый эксперимент, чтобы кто-то повеселился. И уже точно не человек. Как будто когда-то он был человеком! Люди не рождаются так, как он, без помощи своих матерей! Маленьким новым людям не приходится объяснять, почему у них никогда не было и не будет никого подобного маме или папе. Он никогда не был человеком. И мало какой человек посмотрел бы на него с заботой и пониманием. Или хотя бы как на равного. Он знал это. Откуда? Будто его посетитель, заботливо поглаживая по головке во время пробуждения, посвятил во многие тайны мироздания. Голова болела. — Алма, ты помнишь… Что ты помнишь последним до пробуждения здесь? — вопрос был задан осторожно, после пристальных переглядываний, обмена очень хмурыми взглядами. Но Карма этого не заметил, поглощенный своими размышлениями и анализом происходящего. И на вопрос он отреагировал далеко не сразу. — Последнее? — попытка облизнуть губы провалилась, язык был слишком сухим, и юноша лишь содрал одну их кровавых корочек с нижней губы. А там было последнее? Ох, что-то связанное с Юу, наверное. Алма помнил его раньше яснее всего. Вся его память была связана с ним, грубым букой, к которому Алма так отчаянно тянулся. Он хотел увидеть Юу. Если они захотят причинить ему вред за то, что Юу защитил его, Алма этого так просто не оставит! Но если психанёт первым, может вовлечь Юу в неприятности своими действиями. Может, всё и так обойдётся. Алма пожал плечами. — Что? Что ты помнишь? — нервно повторила Рене. — Не знаю. Там всё похоже. Опыты, опыты, опыты, опыты. И бесконечные беседы, разговоры, Юу, и они… Почему-то Алма не мог вспомнить ни единого имени учёных, хотя кое с кем был весьма близок. И их лица тоже затуманились. — А почему я был в коме? — наконец осознал, чего именно не хватало в истории, Алма. — Что-то пошло не так? Какой-то опыт, да? Генерал и Рене молчали. Теперь, видно, ни один никак не мог решиться сообщить правду. А она была, была в тех последних часах, что Карма никак не мог откопать в своей памяти! Знал, что эти события там когда-то были. И может быть, даже сейчас, если как следует покопаться, станет ясно. Но должен ли он пытаться вспомнить? Голова предупреждающе вспыхивала отвратительными, разбивающими целое на уродливые части трещинами. Он знал, что пытаться рыться в памяти и дальше может быть попросту опасно. Выдержит ли он такое испытание? Или стоит остаться в стороне? — Как утверждает Канда, — медленно начала Рене, — он обнаружил тебя сражающимся с безумными — результатом нашего столкновения с Ноями. Он принял тебя за врага, не узнал сразу… Как будто кто-то сейчас мог узнать Алму! Удивительно, что после всех этих лет Юу вообще о нём помнил — горько подумал юноша. Он понятия не имел, откуда в нём столько горечи, желчи, ярости. Спокойно, он обязан выдержать всё, что свалится на его плечи, и затем… затем что? Алма поднял голову, желая прислушаться к чему-то, что он должен был услышать, но не слышал. Тишина казалась неестественной. Особенно учитывая тот факт, что эта тишина царила у него в голове. — Когда ты узнал его, уже будучи раненым, сформировал копьё из крови… — Юу тоже сделал так! — Да, и… — Рене нахмурилась. — Затем на тебя напали, пытаясь убить. Убить или захватить, какая разница? Эта женщина и впрямь думает, что в горячности боя такие вещи различимы и ясны? Алма поджал губы и скукожился, словно обиженный, больной ребёнок. Теперь ему становилось холодно, но холод успокаивал зуд. Алма не протестовал. — Так и было? — спросил Тиедолл. — Да, — Алма кратко кивнул. Женщина зажала переносицу пальцами, закрыв глаза, и пробормотала что-то себе под нос. — Алма, мы должны понять, что с тобой произошло, — наконец произнёс то, что Алма давно ожидал, Генерал. Правда, он не думал, что от этого будет большой толк. Может, его возненавидят сильнее, нежели прежде, осознав, насколько он другой? — Обследование? Что ж, он не был против. По крайней мере, обследования были похожи на то, чем он жил раньше. *** На чём именно стоит североамериканское отделение? — вопрос напрашивался сам собой. Пока Канда устранял опасные последствия вторжения Ноев в виде ожившего вдруг и мутировавшего Алмы Кармы, остальная часть команды занялась «починкой» основных систем и опор. Как оказалось, несмотря на неожиданные атаки одного из Ноев, куда сильнее пострадали скалы за отделением, а вот щиты выдержали не мало. Да отделение не обвалилось, похоронив под собой всех, — вот это уже достижение! Уезжать и расходиться никто, очевидно, не собирался, и, несмотря на довольно разгромный итог битвы, всё же люди чувствовали довольство. Ноям не удалось захватить что-то, чего они жаждали, а потом психанувшего Ноя ещё и кто-то приструнил. Кто? Количество предположений перевалило за сотню, и включали в себя они как совершено безумные, так и отстающие горькой истиной. Забавно, но именно Канде было больше всех остальных плевать на то, кем был неизвестный, прогнавший Ноев и прекративший бой. Особенно сейчас, когда он стоял в коридоре под острыми взглядами разозлённых Воронов. Восстановление его тела работало на полную, и, похоже, Юу чувствовал себя в разы лучше потрепанных стражей. Рене Эпстейн сейчас как раз разбиралась с Алмой при поддержки Генерала и кого-то из своей команды за плечами. Последние часов двенадцать, присматривая друг за другом, помогали медленно восстанавливать жизнь в отделении. И пока ещё никто не объявил, что с ними будет дальше. Ведь нужно же переселяться теперь, так? К тому же Вороны явно не радовались Канде, так же как Канда не радовался им. То и дело взаимные оскорбления перерастали в полноценные конфликты, от которых всего полшага до рукоприкладства. В их случае, правда, никто драться руками не собирался. Не солидно как-то Воронам и экзорцистам. Простые смертные предпочитали проходить мимо, бочком. То и дело появляющиеся Дейся и Мари будто получали бесплатное развлечение. Дейся ещё едва не получил множественный перелом руки, к Мари и его замечаниям Юу относился поспокойнее. Ни учителя, ни Эпстейн видно не было до тех пор, пока их не позвали к её кабинету. Женщина как раз внутри получала какие-то отчёты, возможно, связанные с Алмой, и Канда понятия не имел, о чём они были. Когда их попросили пройти внутрь, Юу чувствовал себя эмоционально исчерпанным. — Для начала вы, — Эпстейн обратилась к Воронам. И последовала короткая речь на тему их неверного поведения. Как бы странно оно ни звучало, в этот момент Эпстейн встала на сторону Канды или на сторону возможности исследовать Алму. Затем выпроводила их, передав какие-то пришедшие для них указания. — Итак. Есть предположения о том, что именно желали Нои сделать с Кармой? Вопрос, адресованный ему? Да ещё и такой? — Без понятия. Разве вы не выяснили ничего? Рене нахмурилась, но ответила: — Мы не смогли. Наша аппаратура просто не желает нормально работать с Алмой. Но то, что он принёс, кажется чистой силой, а то, что внедрено в его тело, — тёмной материей. С его телом вообще нечто необычное. Условия консервации не были подходящими для поддержания его тела во всегда оптимальном для жизни состоянии. Иными словами, даже если бы сумели его разбудить, несмотря на все наши эксперименты, ему никогда не удалось бы и пары метров шагнуть. Атрофированные мышцы — весьма обычное дело для больных, давно не проявлявших физическую активность. Некоторые из его органов тоже имели бы свои проблемы. Однако его обновлённое тело справляется просто чудесно. Это определённо результат стараний Ноя, успевшего побывать здесь, ведь для начала на себя обратил внимание пришедший с ним экзорцист и все те, кто впоследствии посходили с ума. Вопрос лишь в том, зачем им это? Да и чистая сила… Похоже, мы имеем дело с почти идеальной подделкой. — Подделкой? Нои собирались создавать поддельную чистую силу? Или это необходимо для эффективной борьбы с уже существующей? Но их подделка сразу напомнила кристаллизировавшуюся чистую силу, как у Юу и Линали. — Возможно. Мы можем ответить точно, лишь отправив её к Хевласке, но это всё равно что посылать бомбу замедленного действия. Они придумают другие способы определения подлинности копья как чистой силы. Или примут на веру тот факт, что оно ей не является. — Откуда бы Ноям взять чистую силу, в первую очередь? — Они постоянно уничтожают её. Сохранить один кристалл — проще простого, — возразил Юу, но Рене лишь кивнула, занятая мыслями. Кажется, в такие минуты вдохновения ей было плевать, кому именно делиться идеями, главное развивать их сообща. — Это подозрительно в любой ситуации, но сейчас Алма Карма ведёт себя весьма смирно и… не важно, впрочем. Он хотел бы тебя увидеть. — Меня? — не так уж и удивительно, но почему Рене потакает этому желанию? — Именно. Может быть, позже мы сумеем реализовать его желание. Поговоришь хоть о чём, но если при этом ты выяснишь нечто действительно важное… Ах, его собирались использовать, всё просто и логично. — … его хорошее поведение залог долгой жизни. Я думаю, ты тоже согласен с тем, что потеря Алмы Кармы, его убийство, весьма непродуктивно? Юу придумал бы другое слово, может быть. *** — Аллен, ты специально сюда пришёл, да? — тихо поинтересовался Граф, слабо улыбаясь. Юноша, борясь с усталостью, лохматый ото сна пришёл к нему десять минут назад, заявил, что больше не может спать, но хочет, и вообще будет сидеть и пялиться на Графа. Время от времени он ещё бурчал что-то про Тики, отчаянно пряча лицо, но Граф предпочёл этого не услышать. — Что значит специально? Конечно, когда я встал и пошёл, я пришёл туда, куда я желал прийти! Это так удивительно? — Ты пришёл меня отвлекать. — От размышлений? — давил Аллен. — Не важно. — Хочу знать, что будет теперь с Неа и что мы получили. — Всё же выдал юноша. — Оно поможет? — Оно даст безусловную мотивацию Неа пробуждаться поскорее, — ответил Граф. — Мммм… — глубокомысленно протянул юноша, утыкаясь в собственный рукав. Свернувшись калачиком в кресле в самой неудобной позе из возможных, от взгляда на которую даже у Графа начинало ломить спину, Аллен умудрялся отдыхать. И отлично проводить время. — Чего вы ждёте, Граф? — донёсся голос с другого конца комнаты, вернее, с дивана, где расположился Вайзли. Мудрость Ноя никогда не спал, если желал отдохнуть. Утверждал, будто его мысли в уставшем сознании создадут хаос. Так что Граф был окружён и тихо-мирно у камина почитывал нечто интересное. Не отчёты по заводу акума, не план по захвату Чёрного Ордена, не расчёты возможного местоположения чистой силы и даже не рассуждения на тему того, кем же является Сердце. Граф читал обыкновенный детективный роман и пока находил его весьма и весьма нескучным. — Жду отчёта Майтры по собранному материалу? Возможности присоединиться к нему? Я много чего могу ждать. Хотя бы конца света. — А если серьёзно? — Я серьёзно! Аллен не стал возражать, но Граф продолжил сам: — То, чего я действительно жду, так быстро не получу. — То есть? — приподнялся Аллен. — Подарок, оставленный в Ордене. Не знаю пока его судьбу. — А Трайд не скажет? — расхохотался Вайзли. — Трайд? — не понял Аллен. — Нет, ты же знаешь его принципы, — покачал головой Граф. — Но эй! Это весело! Аллен, ты не знал до этого, да? Тебе не рассказали, что нашла Лулу, когда была в Ордене? — Так давно? Нет, — обида Аллена росла. — Трайд работает в Ордене. Причём на весьма высокой важной должности, долбанный трудоголик! Аллен разинул рот, да так ничего и не сказал. Пытался переварить информацию. Он знал, по каким принципам живёт Трайд и что он противостоит Семье Ноя, но никогда не задумывался, где именно! — Разве подарочек не должен иметь родство с акума? Вы не сможете прощупать его? — неуверенно предположил Вайзли, снова вернувшись к Графу. Аллен, не знавший даже, что именно они делали, заинтересовался ещё больше. — Нет. Не совсем. Этот проект, это нечто другое. Даже не моя разработка. — Н-не ваша? — побледнел Вайзли. — То есть я доработал её до рабочего состояния и вдохнул жизнь. Я и Майтра, но я никогда не попытался бы даже рыпнуться в эту сторону. И сама основа, самые важные части проекта были созданы Четырнадцатым.