Экзорцист Семьи Ноя.

— Подожди, не вертись! — Я ничего не трогаю. — Значит она сама, подержи! — У тебя руки трясутся! — Это всего лишь цепочка, что за… — Да установи ты её уже! — Не толкайся! — Может, вам переселиться в одно тело? — громко и ясно предложил Аллен. Джасдеби резко обернулись, опять сталкиваясь локтями и плечами. Прозрачный кристалл вместе с длинной цепью упали на пол, покатившись к самому зеркалу. — Да чёрт бы их! — Ну какого! — Они просто оба нервничают, — спокойно объявил голос из-за зеркала, и Аллен рассеяно улыбнулся парню. Не передать словами, как юноша был рад снова увидеть Неа! Снова говорить с ним и знать, что скоро, по сути, он мог бы даже обнять своего зеркального друга. Если, конечно, выйдя в реальность, Неа не окажется манипулятором и ублюдком, притворявшимся все эти годы. Но о таком Аллен даже думать не желал. — Ты тоже нервничаешь? Неа удивлённо склонил голову на бок, а затем улыбнулся. — Разве что чуть-чуть. — Очень, — продолжал настаивать Аллен, не обращая внимания на возню близнецов и искренне радуясь отсутствию Майтры в помещении. Тринадцатого не пустил Граф. И он же сейчас разбирался с последствиями своего решения. — По-твоему меня так просто читать? — Очень. По крайней мере, тебя такого. — Ты сейчас о том, что можешь меня видеть, а не тень, или ещё о чём-то другом болтаешь? — Неа откинулся спиной на диван, продолжая сидеть на полу в окружении огромного количества бессистемно разбросанных бумажных листов. За зеркалом сегодня было на редкость беспорядочно и не прибрано. За зеркалом... Аллен не мог удержать улыбку уже просто оттого, что мог видеть что-то за этим волшебным зеркалом. Скосив взгляд, Аллен убедился, что Джасдеби уселись на полу вместе с кристаллом, что-то тихо друг другу настойчиво внушая, и подошёл ещё ближе к холодной, стеклянной поверхности, робко улыбаясь. — Ты даже подрасти успел за время, что мы не виделись, — как-то очень мрачно объявил Неа, и Аллен рассмеялся, начиная чертить нечто беспорядочное на зеркале. — Не думаю. — А я вижу. — Зато ты ничерта не меняешься. — Изменюсь очень скоро. И ты отлично должен это знать. — Я чертовски рад, что у тебя наконец-то будет возможность жить по-настоящему! — Аллен сиял, а вот Неа отвернулся, предпочитая глядеть в сторону. — Что-то не так? — Тут же заподозрил неладное Аллен. — Во всём вашем приколе есть какие-то подводные камни, и, может, ничерта не выйдет. — Я в любом случае выберусь отсюда, — Четырнадцатый был уверен в своём ответе. — Да. Только когда я уже состарюсь и умру, — фыркнул Уолкер, скрещивая ноги в попытке разместиться поудобнее. Узы всё ещё нервничали и пытались добиться какой-то осмысленности и слаженности в работе. Времени для разговора предостаточно. Только вот что обсуждать, если тем для обсуждения больше, чем может вместить в себя даже сотня часов, и вряд ли суть выразят хотя бы и тысячи различных слов. — Не шути так, — Неа рассердился. — Ась? — Не шути! Пришлось немного поднапрячь мозги и припомнить, о чём именно Аллен говорил в последний раз, до того как улетел вслед за мыслями. Похоже, после последней его фразы Неа не спускал с него глаз, раздумывая над тем, как правильнее донести мысль и чувства. Аллен раздумывал теперь над чем-то подобным. — Я не шутил. Ты так давно пытаешься выбраться в реальный мир, что я переживаю всё сильнее, что так и не сумею с тобой реальным увидеться. Сколько можно довольствоваться встречами через стекло? — Я тоже волнуюсь. И именно ты сейчас нагло даёшь мне для этого повод, также не думая о наблюдающих лишь одну сторону диалога и ничерта не понимающих братьях, ты в курсе? Уолкер удивлено оглянулся, понимая, как нелепо и страшно может выглядеть диалог, если слышать лишь одну его сторону. У него совсем из головы вылетело. — Пусть не слушают чужих разговоров, — детское упрямство всё никак не желало прятаться. — Вот сейчас! Мы находимся тут же и по делу, между прочим! — возмутился Дебитто, правильно сообразив, о чём идёт речь. Аллен проигнорировал близнецов, молчанием стараясь указать им путь к возвращению к собственной работе. Неа же так просто замолкать не собирался. — Так что, Аллен, пожалуйста, прекрати раскидываться подобными фразами о своей смерти в обществе семьи, что не умирает, а перерождается. Ну да, может быть, Ноям сложнее и больнее осознавать смерть близкого? Может быть, Аллен был слишком резок. Неа всё ещё сверлил его взглядом, но теперь к Четырнадцатому присоединились ещё двое, что пристально глазели сзади, потеряв всякий стыд и смысл понятия охраны личной жизни. — Займитесь своим, а? — обернулся Аллен. — Ты думаешь… — Это… — Ого… Если Узы нервничают – болтают поочерёдно прерывистую, лишённую смысла и логики чушь. И продолжают глазеть, широко распахнув жирно подведённые глаза. — Я умру, и все умирают! Граф научил меня, что это нормально, при нашей первой встрече, когда я хотел, чтобы Мана вернулся, — начал Аллен решительно и громко, а закончил тихо и нерешительно. — Граф будет первым, кто пожелает вернуть тебя после смерти, — тихо, но отчётливо произнёс Неа с нескрываемым злорадным торжеством. — Да. Но не станет творить акума. — Надеюсь, — кивнул Неа. Аллен посмотрел на Четырнадцатого, пристально, задумчиво, пытаясь понять, что не так. — Опять ваши тайны? — Если я объясню их открыто и ясно, они перестанут быть тайнами, — ответил Неа, объясняя очевидные вещи. — Но ты и так многое знаешь. Аллен кивнул, не задерживаясь на этой мысли. Беседуя о Неа и с ним, он постепенно, по крупицам вызнавал, кто такой этот Ной на самом деле, его историю, его планы. И отчасти понимал, что именно происходило сейчас, кроме попытки вернуть Четырнадцатого в реальный мир. Кажется, он больше Вайзли понимал о том, что именно они делали с Алмой. Жаль, что теперь Граф не мог даже предположить, как поживает их эксперимент. Аллен хотел бы, чтобы он выжил. — Что происходит вообще там? — лениво поинтересовался Дебитто у брата, напоминая Уолкеру, что в комнате не он один находится. — Я жду, чтобы вы вернулись к своей работе! — И при этом болтаешь о своей смерти! — Блин! Да задолбали! — вскочил Аллен, желая от души пнуть кого-нибудь или что-нибудь. — Это разговор с Неа. О разном! Не надо лезть! — Вот это экспрессия! — качнул головой Джасдеро, проворачивая кристалл между пальцев, — эмоции так и хлещут. — Да уж, Четырнадцатый, мы тоже желаем знать, как довести милашку Аллена до состояния полного неконтролируемого бешенства. — Я сейчас покажу кое-кому неконтролируемое бешенство! — прорычал Аллен, выпуская стальные когти и распуская за спиной плащ. — Полегче, парень! — Джасдеби отшатнулись от него, замахав руками. — Не надо сходить с ума, тебе же потом самому выскабливать её придётся. Аллен, не имевший никакого серьёзного намерения бить кого-либо и понимающий, что Джасдеби тоже это понимают, лишь сердито сопел оглядывая то одного, то другого и угрожающе скользя одним когтём о другой, словно те были острейшими ножами. — Он просто тоже нервничает, не желая признавать очевидного, — тихо произнёс Четырнадцатый, будто насмехаясь над невозможностью Ноев услышать его слова. Мог бы обращаться к Аллену, так было бы правильней, но нет, он выбрал тех, кто не слышит ни слова, подчёркнуто игнорируя юношу. – Сам же не просто так заявил о своей скорой возможной смерти или моём запоздалом возвращении в мир реальный. Не так ли? В конце Неа не удержался. Аллен скрипнул зубами. — Да, я переживаю за тебя! Чёрт знает сколько времени не видел, после того как ты избаловал меня, являясь почти каждую ночь! — И нас снова игнорируют, — тихо вздохнул Дебитто, наблюдая за обернувшимся к зеркалу подростком. — Наорал и бросил! — подтвердил Джасдеро. — Похоже, нам придётся вернуться? — Это здорово расслабляет, — блондин приподнял цепочку. — Давай ещё чуток его раскачаем и вдруг удивим всех, решив начать. Аллен этого диалога не замечал, полностью занятый Четырнадцатым, что вроде выглядел родным, приятным, мягким и тёплым, вызывал непонятные эмоции и чувства. Будто юноша только начал осознавать, что отражение Четырнадцатого может оказаться не точной копией его настоящего. И самый молодой Ной всегда был неплохим обманщиком, умея водить за нос даже свою родню. Только не Ману, вроде бы. Ну и ещё пара Ноев было, с которыми Неа был весьма откровенен. Но и эта информация не проверена. Ничего не может быть проверенным в человеке, от которого ты знаешь лишь отражение во снах или в реальности — значения уже не имело. Просто в глубине поселилось неприятное, тянущее ощущение, страх поворачиваться к нему спиной. Почему именно Неа вызывает столь сильные и страшные эмоции? Почему именно сейчас Аллен вспомнил, сколь силён и восхитителен может быть Четырнадцатый, прославившийся убийством и предательством родной семьи, да ещё и не в самое простое для них время! Кризис доверия – вот как назвал бы их состояние Аллен. Неужели Неа не мог понять этого? Или он уже заметил, но тоже не знал, что со всем этим делать? — Я просто переживаю за тебя, так же как ты переживаешь за меня. — Мы тоже переживаем! — заорали в один голос Джасдеби. Аллен едва удержал истерический хохот и лишь бросил в них стянутую с левой руки перчатку. И, конечно же, не попал — снаряд пролетел прямо над головами. — Все переживают! — продолжил Дебитто. — Да-да! Так что даже не думай умирать раньше срока! — Вам не кажется, что мы остановились на неправильной теме? — тихо, но отчётливо задал вопрос Аллен. — Давайте вернёмся к тому, с чего начали? Вы двое, нервничайте и переживайте… — Ситуация, несмотря на серьёзность и абсурдность, весьма расслабляет! — отметил Дебитто. — Но вам лучше уже работать, потому как иначе о нас начнут беспокоиться, и сюда явится если не Майтра, то Граф точно, а за ним и Майтра, и ничего хорошего мы уже не услышим. Так что сделайте вид, будто меня здесь нет, и займитесь своими делами, а я займусь Неа. Нам много чего нужно с ним обсудить сразу после того, как признаем, что оба безумно переживаем за исход дела и оба скучали друг по другу… Мы же скучали? — вопрос Аллен задал уже очень злобным тоном. — Да, мы скучали! — согласился его потусторонний собеседник, с трудом поднимаясь на ноги, будто, даже существуя за стеклом, мог иметь проблемы с затёкшим телом. Аллен не раз видел, как Неа в мелочах, но всё же выдавал своё настоящее состояние. А потому он был вынужден объяснить мальчику, как существует в зеркале, и что реального тела там нет, только весьма чудесная и полноценная имитация, в свою очередь не всегда поспевающая за реакциями настоящего тела в реальном мире. — И, если ты заметил, начал я с того, как ты подрос. — Да, а я сказал, что ты не изменился. — И потом мы сошли с рельс, покатив разговор под откос. Каким образом? — Если мы уже не помним, значит, не сможем повторить этот путь. Как ты там? Насколько серьёзны ваши приготовления и когда ты сможешь вернуться, если пройдёт всё успешно? Всё же близнецам надо создать их зеркальный коридор из нашего мира в мир, что существует только для тебя и то весьма условно. Признаться, впервые услышав о затее, я сомневался, что такое возможно, — очень не хотелось объявлять такое при Узах, но Аллен делал вид, будто в комнате управления больше никого нет. — Никто, кроме них, не сумел бы. И в противном случае моё переселение заняло бы в разы больше времени. — А сейчас? — за всё время построения теории и исполнения практических реверансов Аллен ни разу не услышал ни единой реальной цифры. Даже самой приблизительной. — Я хотел бы устроить сюрприз. — Очередную кровавую бой… ой! — Аллен зажал себе рот рукой, понимая, как не смешна его шутка. И как явно выдаёт его переживания и чистое недоверие. — И вот как тут сосредоточишься на работе? — нахмурил брови Джасдеро, пытаясь не отвлекаться, медленно раскачивая цепочку с кристаллом в две руки с Дебитто, не отрывая от сияющих граней глаз. Как будто в попытке загипнотизировать самих себя. Нечто гипнотическое в этой технике действительно было, по утверждению Тринадцатого Ноя, помогавшего Джасдеби разбираться с ней. — Я переживаю и болтаю чепуху, — попытался оправдаться Аллен. — Почему же чепуху, — навис над своим пианино Неа. — Я уже делал подобное. Мы все осведомлены о данном моём грешке. Но, как уже замечал, желания повторять сделанное у меня нет, и вряд ли оно вдруг появится в ближайшее время. Других дел по горло. Вон, Граф вдруг заинтересовался, продвинулся, подкинул мне забаву, воплотив одну из моих идей в Алме Карме. А я сижу здесь не в состоянии даже помочь парню выжить, понимая, что в любой момент, вот даже прямо сейчас его могут убивать! — Кто-то из нас мог бы позаботиться… — Граф не хочет этого. Специально. Мне назло! — Неа в гневе ударил рукой по крышке жалобно взвизгнувшего инструмента. — Специально надеется разозлить тебя известием о его смерти? — Опять смерть у них, — невнятно пробормотал Дебитто. — Показывает, кто здесь главный! — Неа, — Аллен кашлянул, сжимая руки в кулаки и удивлённо отмечая, что чистая сила уже давно дезактивировалась без его прямой команды, лишь правильно почувствовав настроение носителя. – Ты уж извини, но выглядит всё так, будто данное напоминание тебе необходимо. Не так-то просто подбирать слова, чтобы лишние уши ничего не поняли. — Неа, я знаю, кто ты такой. И понимаю стремление Графа…. Эмм.. напомнить… — Показать мне моё место, — холодно прокомментировал Неа. — Вроде того, — поморщился Аллен, но, замахав руками, продолжил, всё больше увлекаясь идеей секретной беседы. — Но разве оно плохое? Смотри, он согласен с твоими ранними выводами, он, по сути, проиграл тебе в этом споре! — Он проиграл тебе, Аллен! — надавил Неа. — Хорошо. Но это всё равно хорошо! Где был бы я, если бы не ты? Четырнадцатый лишь развёл руками, явно не считая, что сделал достаточно в своей жизни, и выражая всего одним жестом всю свою позицию: гордиться нечем. Как будто в одно мгновение забыл, что это он и Мана начали подрывную деятельность в Семье Ноя, разрушая их традиции, основы и заповеди, смущая неправильными вопросами, привязанностями и наглыми выходками. Как будто это не Неа, Четырнадцатый Ной, боролся за свои идеи, пытаясь образумить Графа, указать, что и в людях может быть нечто стоящее и не только в роли материала для создания акума. Его брат, Мана, уже умер. Умер, перед этим пережив смерть Неа, пусть и не вполне настоящую. И теперь Мане не было пути назад, но был Аллен, проживший жалкие пару лет под его присмотром и ничего на самом деле о нём не знавший. Не знавший о его семье, об ужасах прошлого, о войне Графа и экзорцистов. Неа будто хотел сделать что-то большее, но, к сожалению, уже не мог вернуть своего погибшего брата, со смертности которого и начался самый большой и страшный скандал Семьи Ноя. — Так каковы реальные сроки? — вспомнил так и оставшийся без ответа вопрос Аллен, и Неа застонал в голос. — Я не знаю точно. — Приблизительно скажи! Ты извёл меня ожиданием! Мне самому приходится справляться со своей жизнью, тогда как раньше ты всегда был на связи! — Прям всегда-всегда он был? — заинтересованно поблёскивая глазами, поинтересовался Джасдеро, обернувшись. Улыбка во всё лицо не предвещала ничего хорошего или приличного. — И прямо всё-всё ты с ним обсуждал, да? А что-то более интимное и интересное? Аллен вспыхнул, мгновенно понимая, о чём речь, а Неа, к счастью, невидимый для Уз, сложился пополам от хохота. Видимо, вспоминая время, когда у Аллена только появилась девушка, и юноша этого ещё смущался. Хотя и был переполнен эмоциями, связанными с новой открывшейся ему стороной жизни. Четырнадцатый в ту пору тоже отыскал пару правильных моментов и ситуаций для больших подколок. А в ответ на ядовитые вопросы Уолкера, сколько сам Неа понимает в отношениях с девушками и сексе, невозмутимо пожал плечами и ответил, что был лучшим другом Кросса. И с борделем они познакомились в одно и тоже время. Аллен не любил бордели. Вот и приходилось страдать. Хотя в ту пору он не считал себя таким уж страдальцем, это сейчас в его личной жизни происходило нечто невероятное. — Кстати, разве ты там не собирался снова искать себе девушку? — к сожалению, Узы были как раз теми, кто мимо ушей информацию о личной жизни не пропускают. — Вам-то какая разница? — сердито поинтересовался Аллен. — Интересно. — Для статистики, — ответ блондина выглядел более искренним и странным. — А что? Нельзя собирать такую статистику? Может, мне действительно интересно, сколько парень твоего возраста с чистой силой - паразитом может прожить, не заботясь вопросом появления девушки, а точнее секса, при том, что он уже знает, что это такое… — Пытаешься понять, как это у нормальных людей, — хмыкнул Аллен, пытаясь намекнуть на прошлое Джасдеби, но не зная, как сделать это не слишком обидно. — Ты экзорцист и ненормален по определению. Оттого я и изучаю, — возразил блондин. — Так что? — Это не ваше дело, но так как вы не отстане… — Аллен остановился, перехватив заинтересованный взгляд Четырнадцатого. — Вы не отстанете, а Неа понятия не имеет, что значит иметь отношения сроком хотя бы в месяц, а не секс на одну-две ночи… — У меня было мало времени! Я был занят свержением Графа! — …на данный момент я никого не ищу! — всё же завершил Аллен. — То есть у тебя кто-то появился! Я же говорил! — торжественно хлопнул в ладоши Дебитто, и сразу стало понятно, зачем на самом деле начинались расспросы. Заметили что-то. Интересно, что? Аллен не помнил, чтобы вёл себя как-то иначе с тех пор, как сблизился с Тики! И тем более он не спешил позволять другим узнать об этих отношениях. Особенно сейчас, когда сам мало чего понимал в них. Но Узам теперь хватило бы мозгов в короткие сроки узнать, что к чему, в них Уолкер не сомневался. — Реальные сроки, — напомнил Аллен о более актуальной теме. — Каковы они? — От пары дней до пары месяцев. — Больше Четырнадцатый не сопротивлялся. — Пока не будет установлена связь, я не смогу реально оценить свои возможности пробуждения в новом теле, разве не понятно? Аллен сложил руки на груди, понимая, что добивался ответа чёрт знает сколько времени, а получив, не узнал ничего полезного. *** — Так что положение вынуждает принимать нас соответствующие меры, — завершил речь Рувелье хмуро, из-под бровей глядя на собеседника и поворачиваясь к вошедшему новому гостю. Тот неспешно подошёл прямо к столу, за которым расположился Говард, с болезненно печальным выражением лица опуская папку с соответствующими пометками на обложке и корешке. — Это столь печально и отвратительно, — тихо произнёс вошедший так, что все сразу прислушались к его голосу. — Это дитя, одурманенное Ноями, завлечённое в их логово. Кто бы мог подумать, что такое возможно? — И всё же так оно и произошло, — кашлянул пожилой мужчина, сидящий у окна, большими пальцами протирающий обложку небольшой книжки. — Экзорцист в стане врага, действительно нелепость, — весьма мягко отозвался Рувелье, пристально всматриваясь в их гостя. — Бедный ребёнок, избранный божественными силами, вряд ли понимает, сколь ужасно его положение, или же бьётся, словно пойманная в стеклянный колпак бабочка, не ведая, как дать нам знать. — Мог бы уже дать, если бы желал, — мрачно отозвался Рувелье, совершенно не собирающийся оправдывать неизвестного экзорциста, с каждым новым словом всё больше жалея о присутствии этого навязанного спутника в его скором путешествии в Чёрный Орден. — Ему необходима помощь…. Излечение, — кардинал опустил голову, очевидно, чтобы не дать остальным увидеть ужесточившиеся черты лица и гнев в глазах. — Возможно, он и не экзорцист, — отметил мужчина у окна, сразу привлекая к себе всё внимание кардинала. — Но ведь были свидетели и даже эти… блюстители тайны истории подтвердили данный вывод. — Но у них не было реальной возможности подтвердить сей факт, Хевласке ведь такого не покажешь, — продолжал гнуть свою линию мужчина. — Связанное с недавним происшествием в Североамериканском отделении, когда один из… в общем, юноша, Алма Карма, оставшийся после закрытия проекта Второй Экзорцист и не имевший шансов на пробуждение, был пробуждён Ноями. — И, разумеется, они воспользовались возможностью натолкать его всякой дрянью? — Да, и при всём том он получил некое оружие, по всем параметрам напоминающее чистую силу. Разумеется, из соображений безопасности мы не смогли проверить его у Хевласки, но совершенно невероятно, чтобы он мог управлять чистой силой, а оружие весьма похоже. Похоже, наши враги сумели создать качественную имитацию. И либо юноша, выступающий с их семьёй, тоже образец подобного эксперимента, либо… — Его использовали, чтобы создать эту подделку, и мальчик… И мальчик, и Алма Карма заслуживают свободы от тёмных пут и скорейшего очищения.