Экзорцист Семьи Ноя.

В тот же вечер снаружи, среди глубоких отпечатков недавнего сражения Трайда ожидали книжники. Невозмутимый Старик и сбитый с толку Лави, которому только объяснили, с кем именно они будут беседовать. И принять факт всегда существовавшего Ноя, смыслом бытия которого было противостояние остальным членам семьи, оказалось не так-то просто! Чем ближе и больше он знакомился с Семьей Ноя, тем меньше понимал о них и окружающем мире. И началось его недоумение, разумеется, во времена ещё прошлого, невольного посещения Ковчега и Ноев. Когда он упал в Ковчег вслед за Алленом, подозрительным старым знакомым, владельцем чистой силы, проживающим мирно, не очень тихо, но весьма неплохо в семье Ноя. В тот день Лави разрывался между двумя эмоциями: страхом перед Ноями, пониманием, как близка смерть, и всепоглощающим любопытством, что наставляло и требовало покопаться в истории. Перед ним открылся мир второй стороны войны! Удивительной стороны не менее странной войны! Конечно, ему было любопытно! Но потом страх перевесил. Когда вдруг явился первый из Ноев. Когда он увидел, сколько их там на самом деле. Когда его сопроводили к Тысячелетнему Графу. Лави оставалось лишь надеяться на… на что угодно, что позволит ему выжить. Он вспоминал всё, что рассказывал ему Старик о Ноях, о том, как раньше с ними можно было даже вести дела. Раньше. Очень давно. А потом появился Четырнадцатый, что-то пошло не так. Забрезжила большая опасность для Графа и Семьи, скорее всего, связанная с пробуждением Сердца. Нои относились к книжникам довольно снисходительно, но с интересом, и ставили выше остальных людей. Но теперь они уже никому не позволяли к себе подобраться. Более того, Граф либо погрузился с головой в планы мести и уничтожения человечества, либо просто поехал крышей по последним данным, имевшимся у Лави на тот момент. И единственное, что кое-как воодушевляло, это присутствие экзорциста, никем не запланированного в семье. И недаром. Граф оказался вовсе не таким страшным и уж точно не безумным. Был весьма удивлён появлением Лави и Лулу, засыпал вопросами сразу обоих. Страсть Ноя о её самочувствии, ранах и немного об итогах их вылазки и Лави. О том, сколько он уже у Книжника в учениках ходит, что-то не очень значительное про Орден и общее про самого Старика. Перед тем как ответить на каждый новый вопрос, Лави напряжённо, но как можно скорее размышлял, стараясь, чтобы в ответах было как можно меньше действительно важного. Это уже позже Граф интересовался тем, что именно известно книжникам и Ордену. Причём не задавал вопросы, а так, болтал, после того как отлучился куда-то на пару часов, оставив Лави на акума и Уз. Как ни странно, парни его даже накормили, тоже интересовались Орденом, особенно Крори. Раздобыли откуда-то коньяк. Угостили гостя. Лави, зная свою меру и понимая, что, отказываясь от еды и напитка, явно испортит всем настроение и, может быть, даже оскорбит хозяев, послушно отвечал, слушал, анализировал и всё больше внутри удивлялся. Та пара дней, проведённая среди семьи Ноя, была действительно странной, пусть даже почти всё время его старались держать изолированно от остального мира (как будто Лави мог куда-то деться с Ковчега) и не позволили больше увидеть Аллена. Стоило только завести разговор о нём, как все Нои без исключения становились молчаливыми, грубыми и подозрительными. В общем, до того как прибыл Старик и забрал его, кое о чём договорившись с Графом, предоставив им кое-какую информацию и просто поболтав немного, Лави накопил впечатлений на недели вперёд. И к счастью, Старик не стал его почти ни в чём обвинять. Отчасти даже считал происшествие хорошим опытом. Чуть позже Лави тоже счёл это прекрасным опытом. И всё более прекрасным оттого, что опыт закончился. Какого же было его удивление, когда, получив отчёт о происходившем в Североамериканском отделении беспределе, Старик опознал в появившемся неизвестном не только Ноя (Ноя, который защитил Орден и не только его от атаки своего брата), но ещё и их давнего знакомого, работающего и проживающего в Чёрном Ордене с самого раннего детства. И мало того, им оказался Трайд! По сути, новый глава отдела безопасности Ордена и около лежащих структур! Имея Ноя на таком месте, Граф и Семья могли уничтожить их в один заход. Да что там, если бы Нои играли серьёзно, то уже давно многократно возросли бы потери экзорцистов, искателей, учёных и даже просто людей, проживающих в разных концах света, сочувствующих, сотрудничающих и даже стоящих в сторонке. Это уже потом Панда соизволил сначала выслушать все догадки ученика, заставил пошевелить мозгами и выдал истину. Не очень распространяясь, но позволяя понять суть: Второй Ной никогда не был обычным. Он часто противостоял другим членам семьи, чтобы выявить их слабые стороны, натренировать, сделать сильнее, и подобное поощрялось Графом. Более того, как будто в угоду своему предназначению, Второй Ной начинал частенько заниматься деятельностью, направленной против Ноев или их скрытых структур, задолго до пробуждения, посвящая борьбе всю жизнь до и после. Второй Ной в союзниках в Ордене, по словам Книжника, вовсе не был таким уж плохим происшествием. И Панда решил связаться с Трайдом, открыв карты, и послушать хоть немного объяснений. Раз уж они теперь как бы чуть-чуть сотрудничали с Ноями, не было ничего ужасного в попытке выяснить что-то от одного из них. Хотя Лави было немного неудобно. Но лишь до того момента, пока Трайд не появился в поле зрения вместе с идущим рядом человеком, которого Лави здесь увидеть совсем не ожидал. Обернулся к Книжнику, шёпотом уточнив, что это может значить, но вопрос остался без ответа. А вот человек, что шёл за Трайдом, видимо, точно знал, что за встреча назначена или просто слишком хорошо скрывал свои эмоции. Лави иногда приходила в голову идея вроде той, как просто скрывать настоящие эмоции за постоянным недовольством миром и людьми. В любом случае Канда Юу шёл за Трайдом и, возможно, знал больше, чем казалось со стороны. — Так как за мной увязался один примечательный экзорцист, сразу перейду к главному, — мужчина приложил ладонь к груди и представился: — Трайд. Временно исполняющий обязанности главы Отделения Океании, по совместительству Второй Апостол – Правосудие Ноя. Что вам двоим уже должно быть отлично известно. И, судя по не изменившемуся выражению лица Юу, — ему тоже. — А Юу..? — попытался уточнить Лави. — Знает о том же уже некоторое время. Без подробностей, но Лави не собирался настаивать. Знает Юу – и ладно. Живёт как-то с этим – любопытно, но и только. Всё же именно Канде удалось недавно победить Ноя. А победой над Ноями считалось лишь их «убийство», вынуждающее уйти на перерождение. Если Нои уходили – это не победа. Это часть их игры, даже когда уходили они в очень потрёпанном, ослабленном состоянии. — Признаться, я был весьма удивлён, когда вы связались со мной напрямую, заявив о представлении о моей личной идентичности, — обратился к Книжнику Трайд. — Узнать меня как Палача, как Второго – это одно. Но какого чёрта проводить разговор с парнем по имени Трайд? Очевидно, посвятившего всю свою жизнь выстраиванию защитных систем, помогающих скрывать информацию, немало коробила собственная несостоятельность — не знать, как тебя вдруг опознали. — Совокупность некоторых мелочей, — позволил себе усмехнуться Книжник. — Вряд ли кто-то ещё сумеет провести параллель. — Вряд ли вообще кто-то с уверенность может сказать, что палач, остановивший другого Ноя, тоже Ной, — дополнил Лави. Но Трайд шибко довольным не выглядел. — О чём вы хотели поговорить? — О! О многом, но боюсь, большинство тем тебе совсем не приглянется. — Откуда вообще взялась идея болтать с Ноем? — Ты же знаешь, я раньше практиковал подобное. К тому же… Не так давно мы были вынуждены силой определённых обстоятельств побеседовать с Тысячелетним Графом, — и после этих слов Лави впервые заметил, что Канда о чём-то не знал. По крайней мере, они смогли прикрыть свои действия как полагается. — И были приятно удивлены. Действительно отрадно видеть, что к Графу вернулся разум. Трайд сощурился. — И что, уже расплатились за вашу беседу? — Ты считаешь это расплатой? — Я знаю, что происходит в Семье, слишком хорошо для того, кто проводит там неделю в году, и этого достаточно, чтобы выяснить, какие идеи и под влиянием какой информации родились. — Трайд вздохнул. — Ваши отношения с миром бесят меня. Никогда не понимал, как Лори вас терпит. Ещё до пробуждения. — Если собираешься обвинить нас в двуличности, то разве сам не играешь на обе стороны? — хмыкнул всё же задетый Лави. Старик не напоминал, насколько напряжённые у них с Трайдом отношения, но советовал ни в коем случае не прогибаться, не подчиняться и не бояться. Трайд, очевидно, терял всякое уважение к тому, кто не только жил отвращающим образом, но и не был способен отстаивать и защищать свой образ жизни и работы. Впрочем, не выходить за рамки наглости – тоже полезно. — Интересное утверждение. Даже забавное отчасти, если бы я не принимал его всерьёз, когда мне его так уверенно предъявляют, словно претензию. Но что-то не помню ни единого случая, что позволил бы усомниться в моей преданности Ордену и противостоянию Семье Ноя в этой жизни! И знаешь, почему не помню? Потому что такого не было и быть не могло, даже несмотря на последние события. — Ну да. Верность Ордену и борьбе против. Ровно до той поры, пока не обнаружит себя Сердце чистой силы, так? — продолжал напирать Лави. — Или пока не случится ещё какая крупная беда, что будет вам угрожать! — Я верен Графу и сражаюсь против Семьи Ноя, это две разные вещи, что не обязаны исключать друг друга! — прошипел Трайд, и, на первый взгляд, показалось, что он был готов в любой момент окончательно потерять терпение. — Я Ной, и моя изначальная верность принадлежит Тысячелетнему Графу. Как и верность любого члена Семьи! Весьма опасное признание-откровение. Вы, люди, здесь просто так, я вас использую. С такой точки зрения Трайд выглядел одним из самых отвратительных Ноев. Набирал людей, чтобы с ними, как с пушечным мясом, пытаться драться против остальных членов Семьи, таким образом их тренируя. Не нужная, искусственная оппозиция. Впрочем, появлялась она и без Трайда и почти всегда понятия не имела, что борются против именно Ноев, так как в прочие времена открытой войны между членами семьи и носителями чистой силы не было. С той же стороны Трайд помогал людям ослабить власть Ноев. Да, Трайд не выступал против главы, но если бы его не было, влияние и власть Семьи Ноя была бы куда более ужасающей, и страшно представить, какая мерзость могла твориться в мире совершенно официально и нормально. И при этом все Нои, по сути, служили Графу и защищали его. — Тем более, как бы выживали без него… — И это тоже. В отличие от людей, мы не страдаем склонностью уничтожать всё, от чего зависит само наше существование. Ещё более интересное откровение. О том, что Нои не могут желать смерти всем людям, иначе в ком же им перерождаться? — И верность всех вас… — кивнул Лави, не сразу осознавая, что именно его так развеселило в формулировке. — Но подожди! Наверное, всех, кроме новеньких? Или просто слишком умных? Тех, кто может перебить всю семью и попытаться уничтожить даже Графа, нет? — Ах, а новые книжники, должно быть, судят ситуацию, лишь исходя из слухов, пренебрегая сбором важных сведений. Трайд ядовито улыбался, и Лави понял, что его поймали. Ведь и правда, фактов, рассказывающих историю, стоящую за нападением Четырнадцатого, на руках не было. — Вы все здесь двуличные придурки и жутко бесите! В том вся суть?? — очевидно, именно злого окрика Юу им всем не хватало, чтобы снова взять себя в руки. Лави оглянулся на своего учителя, пытаясь понять, насколько тот недоволен произошедшим, но ничего понять не сумел. Старик лишь кашлянул и напомнил: — Мы никогда не отрицали желания узнать о войне со всех доступных сторон. Впрочем, как и Второй Ной никогда не отрицал своей верности Графу и направленности действий против прочих членов Семьи. Просто ни он, ни мы о подобном никогда не распространяемся. Да нас обычно и не спрашивают. — И я знаю, что вам интересно было бы от меня узнать, — очевидно, возвращаясь к иной стороне вопроса, продолжил Трайд. Да, он знал, как работать, и ни слова лишнего не сказал, но его раздражение было очевидно. Официально Книжники принадлежали стороне Чёрного Ордена. И имели полное право сдать его сущность с потрохами. И может быть, даже избежать гнева других членов Семьи, так как Графа такой поворот мог бы всего лишь позабавить. — Начиная с Алмы Кармы, — Трайд оглянулся к Канде, — Я не могу знать всех подробностей. — Я знаю достаточно, чтобы догадываться кое о чём, — кивнул Книжник. А вот Лави не знал. — Почему вы оставили его здесь? Если провели свой опыт, почему не ждёте результатов? Или они связаны с нахождением Кармы здесь? — Нет. Просто, у нас нет возможности его забрать. Знаю, звучит странно, но… Есть причины, чтобы оставить его. И некоторые из членов Семьи, я уверен, будут даже надеяться, что судьба юноши окончится плохо, до того как о нём смогут позаботиться. Просто чтобы выступить назло. — Звучит как бред! — выдал Юу, и Лави был с ним согласен. А вот Книжник, кажется, что-то понял. — Если то, о чём я думал, истина – их реакция не удивительна. — Некоторые из нас весьма мстительны. — И при чём здесь Алма? Трайд обернулся к Канде и покачал головой. — Попался под руки. Был слишком удобным. К тому же есть и второй, подобный Алме, – ты. Так что если Алма умрёт, ничего критического и не произойдёт для них. Так что… — Мы должны беречь свои шкуры, чтобы стать вашими подопытными… — Вас такими создали. И ты всё ещё свободен. Можешь хоть сейчас скрыться из Ордена и… — Предпочитаю досмотреть ваше шоу до конца. Вам не помешает немного здоровой критики. Если что – Канда вмешается, а не станет стоять в сторонке, как сейчас, понял Лави. — Кто и когда должен забрать отсюда Алму? — Я даже не уверен, что заберут, и тем более не могу знать точных сроков. — Блестяще! — Судя по некоторым данным, Карма всё же знает о том, что его заберут. Возможно, ему даже сказали так, пытались вселить надежду — И кинули здесь! — Переплетение отношений внутри семьи не всегда просты, — ответил Трайд. — И люди не в первый раз становятся разменной монетой. Как будто люди часто бывает чем-то иным! Лави чувствовал что-то вроде облегчения от понимания, что Канда как бы осознает, в какую дыру лезет, с кем и чем ему это может грозить. Впрочем, получив результаты с Алмы, даже местные могли бы загореться желанием проверить подобное либо на возрождённом проекте второго экзорциста, либо на Юу. Да и все эти разговоры вряд ли заводились бы без особого рода причин, которыми никто, тем не менее, не делился. — Алма проронил пару слов о том, что хотел бы сбежать… — вернул всех к ранней теме Канда. — Но не знает, куда, и даже где он находится. Он выразил это другими словами, но суть оставалась ясна. Он чувствовал необходимость быть в другом месте. Уйти… к кому? — К тому, к кому он не сможет сбежать. Это невозможно. Он – отсутствует. — Ответил Книжник вместо Трайда. Ной нахмурился, но открыто выдавать недовольства не стал. — Отсутствует? — очевидно, такого ответа Канда никогда не получал. — Если ваши акума привязаны к Графу, Алма должен иметь подобную привязку? И как его могли разбудить при том, что ответственный отсутствует? — Вообще-то проект Алмы не проект Графа, — не нашёл лучшего ответа Трайд. — И в прошлой жизни он бы им никогда не воспользовался. Он ненавидел всё, что с ним связано, и на то были причины. — И что изменилось теперь? — поинтересовался Лави. — Теперь? Теперь он, как и все члены семьи, в той или иной степени повержены так называемой болезнью «Аллен Уолкер», как говорит один из моих назойливо разговорчивых братишек. Лави не сдержал усмешку. Среди всех людей, среди подчёркнуто наплевательского отношения к людям Нои всё же получили мальчишку, что, кажется, не был их экспериментом или слугой. Напротив, именно мальчик влиял на некоторых членов Семьи Ноя. Изменял их и их отношение к людям, может быть. Забавно, даже Нои это понимают. Жаль, что мальчику его единственной жизни не хватит для глобальных изменений. Как ученик книжника, он не мог заявлять, будто знает, чем закончится война до тех пор, пока это не произошло. Но то, что он знал, всё же помогало предположить, что Нои выживут. И люди тоже, соответственно. Вот только что станет с людьми и что с ними будут делать Граф и Сердце? И выживет ли Сердце, о котором Лави всё ещё не обладал никакой информацией? Впрочем, можно ли сказать, что Сердце, обладай оно собственным разумом, относится к людям лучше, чем к Ноям? Набирает среди людей воинов без спросу, дарит определённую силу, при этом обременяя и новой ответственностью. Возможно, Сердце желает им всего лучшего и освобождения от Графа. А возможно, просто использует в собственной войне против Графа, что, согласно знаниям Лави, звучало чуть ближе к истине. — О ком, чёрт возьми, речь? — а Канда, видимо, размышлял о своём. — Кто этот неизвестный, если не Граф? — Он о Четырнадцатом, — кивнув на Книжника, ответил Трайд. И Лави снова подивился, почему Ной это делает? Предпочитает держать Канду в поле зрения? — И это действительно Четырнадцатый? — Юу даже не дрогнул. — Тебя это не удивляет? — вот так сюрприз! Лави даже, впервые за время разговора обратился к мечнику. Юу молча смерил его мрачным взглядом, будто ответ был очевиден или же слишком сложен для мозгов Лави. — Кто такой Четырнадцатый, откуда он взялся? Почему ваши якобы обиженные выполняют его проекты? И когда ждать его появления? «Хорошие вопросы» — невольно отметил Лави. — Четырнадцатый – новый Ной, как верно было подмечено. Один из членов семьи со своими собственными… особенностями. Когда он появится – неизвестно. А мы следим за ним. Но есть большая надежда, что в ближайшее время, — Трайд обратил к книжникам красноречивый взгляд, — Четырнадцатый всё же вернётся. То есть в пределах нескольких месяцев. О том, почему и что мы творим, я отвечал раньше – отношения в нашей семье не всегда очень просты. Но уже оттого, что Алма— часть его проекта, должно стать ясно, почему некоторые полагают, что смерть Кармы лучший исход. — Потому что опасаются проекта или всего лишь желают отомстить, зная, как желалось бы Четырнадцатому получить Карму живым? — уточнил Лави. В этот раз Старик доверил ему задавать вопросы и вести разговор. И ученик книжника слегка нервничал, вдруг что не так получится. Вдруг он что-то упустит, тем более сейчас, так сильно нервничая? — Скорее второе. Слухи о вражде между нами и Четырнадцатым преувеличены. И едкая усмешка, как будто Лави мог забыть собственные глупые слова, сорвавшиеся ранее с губ. Так получалось, что история с нападением на других Четырнадцатого не была чем-то ужасным. А нападение на Графа? Лави скосил взгляд на Книжника, будучи уверенным, что тот точно знает правду и вылавливает из разговора лишь некоторые интересные и весьма значительные детали. — Почему Четырнадцатый вообще появился в мире? — А Канда решил изучать основы. — И что это за тип, устраивающий подобные опыты? Это ведь не так уж и обычно для вас, верно? — Явление нового Ноя действительно не самое обычное событие для нас, — согласился Трайд. — И он был не первым? — предположил Лави, бегло припоминая все намёки и мелочи. — Возможно, — ответил Трайд. — Уверен, твой учитель мог прокомментировать эту ситуацию. — И я всё ещё жду ответа! «И удивительно терпелив» — хотелось добавить Лави. — Явление Четырнадцатого означало, что Тысячелетнему Графу угрожает смертельная опасность, — медленно, но уверенно произнёс Трайд, сразу давая понять, что распространяться на эту тему, рассказывать разного рода подробности не собирается и другим не позволит. Опасная тема, но сразу очевидно – новые Нои в семье к проблемам. Появляются они сами или с их появлением связаны манипуляции членов Семьи, напуганных угрозой Графу, – не понятно. Или же сам Граф каким-то образом пополняет семью, чуя опасность. Как бы это не звучало! — Он тот, кто мог бы заменить Графа, случись нечто непоправимое. Но только лишь при смерти последнего. Однако Семья удачно и старательно пережила угрозу, устранив ее таким образом, каким позволяли обстоятельства. Мы позаботились об угрозе, изрядно подорвав свои силы, многие из нас в ту пору умирали без очереди. Ваш Орден даже не подозревал, как жарко у нас было в то время. — И всё же после произошедшего Четырнадцатый по неведомым причинам вырезал Семью? Трайд задумчиво глядел на Лави, явно сомневаясь, сколько информации следует выделить ученику книжника и сколько он заслуживает. — Да, так оно и было. — И ты помог ему. — С чего бы мне помогать? Я хотел увидеть его уровень – я его увидел. — Дал себя убить? — предположил Лави. Губы Ноя дрогнули в подобии слабой улыбки. — Когда ещё я мог собрать информацию по столь удивительной ситуации, как нападение одного из нас, предателя? К сожалению, в ту пору, несмотря на то, что я родился в подходящем для моей обычной деятельности месте, из-за прямой угрозы Графу мне пришлось сразу забыть о всяких проверках и перебраться поближе к Семье. И когда минула опасность, появилось более чем достаточно свободного времени. И Четырнадцатый решил, что было бы весьма занимательно напасть на нас всех. Мы не сошлись в некоторых взглядах в ту пору. — А если бы он преуспел..? — Графу в любом случае уже ничего не угрожало. — Фыркнул Трайд, как будто отвечая на давнюю загадку, пытался Четырнадцатый убить Графа или нет. — Кандидат не может убить Графа. Мальчишка об этом не знал. А Лави даже подозревал, что, по сути, Кандидат занимал место Графа после его смерти лишь на время и мог быть ответственным за возврат Тысячелетнего к жизни каким-то удивительным образом. — Стоп, с Тринадцатым… Если он пришёл так же… — Он уже давно снял с себя обязанности Кандидата. И всё. Но очень уж красноречивый взгляд дал понять, что давить и расспрашивать теперь, пытаясь раскрыть тему, точно не стоит. Ему и так немало доверили.