Экзорцист Семьи Ноя.

Аллен Уолкер мурчал под нос старую добрую колыбельную и разбирал досье, собранные на… членов Чёрного Ордена. А что только не позволишь заскучавшему молодому экзорцисту ради всеобщего душевного спокойствия. Досье собрал, достал и сунул под нос Аллену Тики Микк, распоряжающийся в кабинете Графа, словно хозяин, и на удивление хорошо знающий, где что лежит. Аллен даже уточнил, откуда такие знания, ведь Тики не так часто ошивается с Графом, как тот же Шерил, а его ориентирование в кабинете достигало уровня Лулу. Тики заявил, что куда лучше здесь всё знает Роад. Лучше всех и всегда. Просто опыт общения с Графом и воровской опыт многих лет. И у него тоже подобного типа опыт. И нет, ему ничего не нужно было. Он просто скучал. А проходить сквозь стены большинства помещений Графа вне Ковчега можно так же просто, хотя глава семьи вполне мог ограничить его передвижения. То есть Граф как бы давал добро, позволял всем заниматься безобразиями. Аллен любил Графа за это, и в то же время… такое отношение смущало порой. Ещё порой смущал тот факт, что Тики так настойчиво находил ему занятие, словно опасаясь, что бездельничающий Аллен сотворит апокалипсис в ожидании пробуждения Четырнадцатого. Хотя Аллен о том уже почти не думал. Последние дни. Его как-то так заняли, и столько разного интересного произошло. — Ты просто профессионал по отвлечению, — неожиданно произнёс Аллен. Действие из разряда «сделать хоть что-нибудь». Сидел здесь, уткнувшись в документы, разгребал, постигал устройство, историю и интересные происшествия из хроник Чёрного Ордена, порой сетуя на недостаток информации, но понимая, что рядовым служителям Ордена известно и того меньше. Окажись Аллен по ту сторону войны, уж точно не увидел бы ничего подобного, разве что кое-что на словах услышал и вообще… Кошмар ожидал бы. Страшно представить, что там может быть, на той стороне войны. Аллен интересовался той стороной и боялся, словно маленький мальчик монстров под кроватью. Ведь именно такие страхи должны быть у среднестатистических мальчиков? А то Уолкер порой сомневался. В его детстве было полно совершенно материальных страхов, связанных с голодом, холодом, человеческой жестокостью, равнодушием или озабоченностью своими делами. Объективно глядя на ситуацию детства, он даже не мог уверенно заявить, будто все вокруг него были такими ужасными. Нет. Просто Аллен рос там, где особой разницы между плохими и хорошими не было. Где проблемы, нешуточные, серьёзные проблемы, грозящие твоему существованию и не только, сыпались каждый день на девяносто процентов представителей постоянного окружения. Сравните леди, что благовоспитанна и не заботится о завтрашнем дне, и оборванку, что каждый день переживает унижения. Разные люди. Разные ситуации. И хоть и похожая адаптация, но всё равно… Аллен мог бы понять злость, досаду, злые слова и не очень умные поступки от любого человека любой профессии. Кто знает, что у него случиться уже успело? Как накипело? Сколько злости и боли внутри и что для него в данный момент важнее вежливости, уступчивости и тем более какого-то изувеченного, никому не нужного ребёнка с больной, проклятой рукой? Единственная, чьих поступков Аллен не оправдывал никогда, кроме одного единственного раза, – его мать. Однажды он решил для себя, что она больна. Сошла с ума. И уж, наверное, не только сама: так сложилась сеть обстоятельств, воспитание, те человеческие примеры, что проживали жизнь перед ней, муж, что не внушал достаточно доверия, чтобы попытаться представить проклятого мальчика как его сына, суеверия и ужасы о проклятиях, вбитые в голову наверняка с самых малых лет. Один раз Аллен проговорил всё это, объективно понимая, что так оно и есть. И… И больше ни разу. Даже если человек понимает, что у обидчика были причины, всё равно, бывает ведь, остаётся гнев. Потому как не только у обидчика вся грязь, боль и ненависть копятся день за днём, только и мечтая о возможности излиться наружу, но и в обиженном тоже. И люди вовсе не всепрощающие ангелы. Они не так устроены. А те, кто именно так устроен, – тоже разновидность сумасшедшего. И Аллен опять думал о чём-то странном. Медленно прошелестел данными по Генералам Чёрного Ордена, отложенным в самый конец, и повторил: — Ты действительно хорошо меня отвлекаешь. — Я просто давно этим не занимался. Вот тебе и в новинку. И интересно. — Ага… Давно! Вчера и позавчера? — Ты знаешь, что я имел в виду. — Я знаю даже то, что ты не имел в виду. — Кто знает? Может, я это в виду и имел, — очень весело произнёс Тики. Аллен расхохотался, утыкаясь лицом в бумаги. Тики, несмотря на меланхоличное состояние, не только лежал на диване, но и умудрялся поддерживать лишённые смысла разговоры. Да ещё и разбрасывается намёками! Аллен сердито поглядел на Тики, не скрывая улыбки. Вот только Ной на него не смотрел, предпочитая именно в этот момент разглядывать скучный потолок. — Эй! Тики не реагировал. Или реагировал, но всего лишь закрыв глаза. — Я с тобой говорю! Не пытайся обмануть меня, будто владеешь тайной техникой моментального засыпания! Аллен откинулся, скрипя старым стулом и не понимая, как тот не развалился ещё, если периодически выдерживал Графа и других не особо смирных членов его семьи. То, как близнецы сидели на стульях, напоминало о вероятном их умении танцевать с этим самым предметом. Впрочем, Джасдеби напоминали и о маленьких детях, что не могут и минуты спокойно просидеть, не оглянувшись, почесавшись, поделившись какой-то мыслью. Жаль, но в этот раз даже их энергии не хватило на то, чтобы расшевелить Аллена. Может быть, юноша просто ждал кого-то определённого, смутно догадываясь, что он всё же однажды соизволит появиться? — Тики? Ной продолжал делать вид, будто спит. У Аллена даже появилась пара очень коварных идей о том, что с ним таким можно сделать, но стоило только идеям сформироваться в какой-никакой план, как Тики вдруг перевернулся на бок, словно почуяв неладное. Вайзли вот на полном серьёзе как-то заявил, что злобность Аллена можно определить по ауре. — Ты же вроде как занят? — Может, я хочу задавать вопросы? Юноша поднялся со скрипучего стула и упал на диван, стоящий напротив того, что занял Тики. Когда-то, судя по следам на паркете, их разделял столик, судьба которого так и осталась неизвестной. — Вопросы о чём? — Не знаю. Я читаю, как основывался Орден. Знаешь, когда была обнаружена чистая сила и послание, невольно возникает вопрос: кто его оставил? Само Сердце? Какие-то люди, что были ему подчинены? И вообще люди ведь умерли, и все, что сейчас бродят по свету… — Их родиной является Ковчег. Да. — И я тут подумал, если Граф сравним с дьяволом, то всё человечество заражено вашими генами? — Я бы не был так категоричен. — Я читаю то, к каким выводам приходили там. Ну и Граф что-то вроде его посланника выходит. Хотя странно, разве апокалипсис не обещают рано или поздно в нескольких религиях? Причём апокалипсис руками хорошей стороны. Так может Граф прав, а то, что создаёт акума, всего лишь наказание – вряд ли можно найти множество людей, действительно подходящих под все характеристики, ведь так? Тики застонал в голос, утыкаясь лицом в бахрому диванного пледа. — Что? — возмущённо завопил Аллен. — Давай без вот этого всего, а то мне даже начало слушать было страшно, а потом я попытался отключиться от этой реальности, но вспомнил, что подключения к другой, как у малышки Роад, у меня нет, представляешь? Аллен представлял. Но взволновало и заинтриговало его совсем не то. — Подожди, ты её всегда малышкой называл? — Не знаю, — всё так же лениво отозвался Тики, не видя, как сузились глаза Аллена. — А почему? — Она всегда мелкая? Или у Шерила подхватил? Или у Графа? Ты чего? Уолкер продолжал излучать недовольство. — Да вот что-то вдруг зацепился за слово, не знаю с чего, — юноша пожал плечами, понимая, как глупо начинает себя вести. Юноша поспешил к просмотру бумаг об Ордене. На чём он остановился? Ах да, до того как пересесть и невольно сменить тему, Аллен мысленно рассуждал о том, какая же это громада — пять громадных отделений со своей структурой и продвинутыми революционными технологиями, проводящие удивительные исследования, имеющие право распространения и перемещения практически по всему миру! Почему-то когда при Аллене упоминали Орден, он до недавних пор, хоть и знал уже об отделениях в разных точках мира, всё равно концентрировался мыслями на одной тёмной башне. Там, где хранилась чистая сила, обитали, отдыхали экзорцисты, центр организации. Про всё остальное он невольно забывал. До тех пор, пока лично не побывал с Вайзли в другом отделении и не оценил масштаб. Вид, признаться, оказался захватывающим. А теперь он мог рассмотреть, как из одной только идеи постепенно расцветала организация. — А вот если Орден сумеет победить… — Не сможет… — Чисто теоретически в другой вселенной с другим Графом? — предложил Аллен. — И с каких пор ты стал так отзываться о нём? Что, мол, он не может умереть? — Мы не позволим. — Вау! — искренне восхитился Аллен. — Что? — снова не понял Тики. — Ты стал таким Ноем! — провозгласил юноша, и Тики снова застонал. Вообще-то он устал, замотался и, кажется, не имел времени и возможности поспать. Почему? Да потому что в иное время должен был караулить Аллена, а когда он, наконец, задремал и позже провалился в крепкий сон, это было единственным временем, когда Ной мог заняться чем-то своим. Впервые за четыре дня, если точно подсчитать. — Ты меня балуешь? — Чем это вдруг? — Вниманием, допустим? — фыркнул Аллен. — А то ты без меня не знаешь! — Мне нравится. Аллен снова вернулся к бумагам, перед этим мазнув взглядом по часам. Тики стоило подремать хоть пару часов, а Уолкер дал ему лишь час. Хорошо бы конечно дать три-четыре, но такой выдержки в юноше не было. И вообще… нечего было столь заманчиво разваливаться здесь! Аллену вот достаточно взглянуть, как мужчина вытянулся здесь свободно, подложив согнутую в локте руку под голову, и возникает желание, несмотря на ранний час и бодрое состояние души и тела, присоединиться. Улечься вот прямо на Тики и подождать ответных действий. Правда, будет ли у него после время искать дальше информацию об Ордене? Интересы Аллена неожиданно сошлись на одном конкретном Ное, мешающем думать обо всём другом, что юношу интересовало раньше. — И кстати, я говорил о победе Ордена, — героическими усилиями Аллен заставил себя вспомнить. — В параллельной вселенной, — напомнил Тики. И Аллен тут же вспомнил о желании дать Тики хоть немного поспать. И на мгновение ощутил стыд. За то, что отвлекает, болтая, и за то, о чём думал. Хотя… он может лечь на Тики и уснуть. Только не будет ли это ещё более жестоким для Ноя? — Да. К чему я начал развивать эту тему? — подобрался юноша, напоминая себе, как интересна его мысль. — К тому, что даже если они победят, что будет дальше с Орденом? Сейчас все его исследования направлены на борьбу с Тысячелетним Графом. Это действительно так и это неплохо. На удивление неплохо. Но что будет после? Ведь, по сути, они обладают технологиями, что могут позволить им захватить и контролировать весь мир, чёрт возьми! И никто ничего им противопоставить не сумеет! Тупо потому что даже исследования подобного плана официально были бы запрещены всюду! То, что они делают, в глазах обывателей вряд ли выглядело бы лучше, чем то, что творит Граф! — Кстати, я слышал мнение о том, что было бы круто выявить все их тёмные эксперименты и обнародовать, — отметил Тики. — Только проблема в том, как распространить и подтвердить подлинность информации. Да можно и подлинность не подтверждать, но донести до всех, чтобы люди могли свободно передать друг другу. В общем… коммуникации людей слишком недоразвиты оказались, по нашему мнению. — Хорошо. Но Церковь станет всесильной. Что за будущее может ждать людей с такими циничными управляющими? Теми, что проповедуют одно, а в реальности проводят жуткие эксперименты? — Мы проводим не менее жуткие. — Вы и не пытаетесь выглядеть иначе. И я о будущем… — Выдуманной вселенной. Я не хочу думать об этом, — категорично заявил Ной. — А о чём тогда думать мне? — Малыш, ты можешь думать о чём угодно, но либо рассуждая вслух и не требуя ответов на конкретные вопросы, либо думай без оповещения, как и полагается. Про себя. — Тики? — вкрадчиво позвал Аллен, тихонько откладывая бумаги в сторону. Тики снова закрыл глаза и нахмурился, как будто ему мешает головная боль. Не слишком сильная, не мешающая жить, но очень уж надоедливая. Клинило его сегодня на прозвищах, что раздавал окружающим Тики. Максимально бесшумно он приподнялся и всё так же, на полусогнутых ногах, сделал пару шагов к вытянувшемуся Ною. Затем опустился на колени, любовно рассматривая каждую деталь. Аллен никогда не понимал, как вроде аккуратно одетый Ной умудрялся при этом выглядеть таким соблазнительно небрежным. Вот всего пара лишних расстегнутых пуговиц, подвёрнутые рукава да несколько сладок и помятостей, чуток растрёпанные волосы… Он опустил голову, касаясь губами пальцев Тики и вдыхая стойкий запах парфюма, распространяющийся от рукавов рубашки, так же не застёгнутых на запястье. Тики скосил взгляд, улыбаясь. — Малыш? — Ты красивый ублюдок, ты знаешь? — Знаю. Но что мне с собственного знания? Куда приятнее слышать это от тебя, — приподнимаясь, чтобы сесть, ответил мужчина, перехватывая Аллена за плечо и притягивая к себе на освободившееся место рядом. Юноша поспешно стряхнул обувь, забираясь с ногами, продолжая утыкаться куда-нибудь в Тики и всё ещё не вполне понимая, как он дошёл до такого. — Мне, между прочим, о моей красоте и способностях в своё время все уши прожужжал Шерил. Аллен поперхнулся смехом, поднимая голову выше и утыкаясь носом во вьющиеся волосы. — Наверное, это ужасно. И от меня тоже. — Если бы так и было, ты бы сейчас не имел возможности так ко мне подлизываться! Аллен вновь хихикнул, обвивая шею руками и устраивая голову где-то на грудной клетке. Особо удобно не было, но юноша в компании Тики чувствовал себя кошаком, которому хоть вверх лапами, хоть перекошенным и наполовину свесившимся, но всё равно близко к желанному телу мурчать охота. И хрен его кто сумеет прогнать. Наверное, зря он с детства так хорошо к кошкам относился. — Разве ты не был делом занят? — Мне это нравится больше, — буркнул юноша. — Ну, должен признать, такое времяпровождение и мне тоже куда больше нравится, — взлохмачивая медную чёлку и заглядывая в серые, довольные глаза, ответил Тики. Тепло поцеловал в лоб. Потом в висок и ниже, спускаясь по щеке вытягивающегося юноши. Аллен даже не успел сообразить, как оказался прижат к спинке, почему так отчаянно цепляется за Тики и что вообще происходит вокруг, потому что вокруг и здесь стали не так уж важны, оставляя существенным лишь отчаянные попытки прижаться к мужчине поближе и задохнуться вместе, связанные одним обещанием не размыкать губ. Внезапно чужой голос, раздавшийся в кабинете, впрочем… — Вот это нихрена себе!! Он отрезвил их обоих, одновременно побуждая юношу отскочить в сторону, а Тики подняться, враждебно сужая губы на того, кто посмел вторгнуться и прервать их с Алленом отдых. В дверях, сложив руки на груди, стоял незнакомец, яростно и с явным возмущением сверлящий взглядом Тики и лишь на мгновение отвесивший короткий, наполненный яростью взгляд Аллену, словно отвесил болезненную, унизительную и очень неприятную во всех смыслах пощёчину. — Восхитительное начало дня! — Уже вечер, если это твоё начало, — злобно прошипел Тики, и Аллен, открывший было рот, чтобы тоже высказаться, всё же заглох. Определённо, несмотря на всё старание семьи и годы жизни в ней, в Аллене осталось что-то плохое из прошлого. Что-то, не позволившее сейчас высказаться, возразить, защитить себя, влезть между двумя уже выбравшими себе объект недовольства. К тому же Уолкер не вполне понимал ситуацию. Кто это и откуда он сюда пришёл? Его реакцию можно было считать совершенно нормальной, Аллен был с собой честен. То, что он был с Тики, многих могло бы шокировать. Он остальной части Семьи до сих пор не решался рассказать и точно не собирался посвящать чужих. — Во-первых, обед, вопреки всем твоим желаниям! — продолжал напирать незнакомец на Тики. — Во-вторых… — Во-вторых, вот уж кого, а тебя ничего из происходящего здесь не должно волновать! Они знакомы? Вот теперь в голове Аллена начали формироваться совсем уж безумные идеи. — Ах не должно? Ты, чёртов ублюдок…. — Вот только не стоит пытаться напирать на то, как я совратил бедного мальчика! — А зачем мне вообще на что-то тут напирать, если я знаю тебя как облупленного? И все твои манеры и привычки легендарные тоже, дорогой Удовольствие Ноя! Я знаю, а не Аллен! Тики почему-то вдруг побледнел, сжал ладони в кулаки и отступил. — Это не тот… — теперь Ной звучал не очень уверенно, пытаясь обороняться, а не наступать, явно признавая за собой нечто, о чём Аллен не знал. Оглянувшись на растерянного Уолкера, он, впрочем, продолжил куда увереннее, — Это не тот случай! — Ах, а мне казалось, ты уже доказал обратное! — Если так важно докопаться до истины, спросил бы у Аллена! — Обязательно, но после того, как объясню пару истин тебе! Говорят, ты тут слегка улучшился, да? Впервые за тысячелетия. Интересно, укатать тебя будет гораздо сложнее, чем грохнуть в прошлый раз, или ты не настолько продвинулся? — Если так не терпится увидеть… — Заткнулись, пожалуйста, оба!! Немедленно! — наконец-то вскакивая, проорал Аллен, шокировано оглядывая то одного, то другого… Ноя? — Какого чёрта вы тут устроили? И... и вообще, — продолжил он, совершенно растерянно останавливая взгляд на молодом незнакомце.— Неа? Плечи незнакомца опустились, часть ярости явно схлынула, уступая место теплу и заботе. Так неожиданно, что Аллен, ожидавший ответа на вопрос, онемел. И что ему теперь? И как такое? Молодой человек, что стоял перед ним, был лишь чуть-чуть выше Аллена, хотя его рост вовсе не мешал парню выглядеть пугающе, внушая страх в момент их с Тики перебранки, что реально могла перерасти в нечто ужасное. Тёмноволосый, с не очень длинными волосами. В отражении он отрастил их длиннее. Лицо совсем не напоминало то, что помнил Аллен, другой разрез глаз, нос, рот с заострённым подбородком, хотя по-своему оставалось весьма красиво. Телосложение напоминало прежнее, но Аллену казалось, что отражение было выше. Определённо немного, но выше. И парень, стоящий перед Алленом, сейчас выглядел стройнее, чем то, к чему Уолкер привык. Но, наверное, раз уж так всё получилось, это действительно был Неа. И хоть и желание подойти, прикоснуться и убедиться, что теперь Четырнадцатый Ной реален, было велико, Аллен не находил сил даже сдвинуться с места. А Неа и Тики ждали его. Неа, едва заметно улыбнувшись, Тики, не выглядевший особо счастливым. Какому собственнику понравится столь говорящая и открытая реакция на появление пусть даже того, кто сопровождал Аллена годами, помогая, успокаивая, направляя отчасти, но не имея возможности предстать перед ним в реальности? Может быть, только сейчас Тики впервые понял, какие проблемы для него может нести пробуждение Четырнадцатого. А Аллен, справившись с первым наплывом эмоций, всё же взял себя в руки, припомнил, с чего всё началось сегодня, и решительно заявил: — И что тогда ты здесь за сцену устроил? Аллен чувствовал свою вину, ведь действительно никогда не упоминал при Неа о своих изменившихся отношениях с Тики. Да, в последнее время они редко виделись и почти всегда при свидетелях, но Уолкер умышленно избегал подходить к опасной теме. Он заслуживал упрёка. Однако… — Ну, знаешь ли, я тут проснулся, решил навестить тебя и застал то, что застал, и отчего-то вот почувствовал возмущение, Аллен! — с некоторой долей злобы произнёс Ной. Он определённо не был доволен увиденным. — И, может быть, ты мог бы хотя бы обратить на меня внимание чуть раньше. Но, постой, ты очень уж был занят тем, что сосался с Тики Микком, чёрт возьми! У меня даже возникла идея уйти отсюда и не мешать, и я так бы и поступил, если бы не… Тики Микк?? Удовольствие Ноя? Этот не знающий ни меры, ни приличия сукин сын? С каких пор я должен ждать его? — Ну знаешь ли, — Аллен никогда раньше не видел, чтобы Неа так открыто выражал ненависть к кому-то из своих братьев. Только пару раз он показывал ярость по отношению к Тысячелетнему Графу, вспоминая прежнюю жизнь и Графа, решившего, будто лучше Неа даже не догадываться о том, кто он такой и почему существует. — Я тоже не знал, что первым делом после пробуждения ты полезешь нападать на Тики! Если так уж… Мог оттащить меня. Обнять хоть впервые в жизни! И уж оттуда, из угла рычать на ничерта не понимающего Тики! Вот это я бы понял! Ошеломление на лицах Ноев – нет лучшего бальзама для души. Аллен хмыкнул, вздёрнул нос, а через миг вдруг оказался стиснут в неожиданно сильных объятиях Четырнадцатого Ноя. Тёплого, настоящего, пропахшего неестественной стерильностью и лекарствами. И все глупые сомнения о возможной опасности, исходящей от этого Ноя, растворились в долгожданном признании — это действительно Неа. Настоящий, родной, близкий и совершенно реальный. Слёзы заскользили по щекам сами по себе из закрытых глаз. И последнее, о чём мог думать юноша, это то, каким злобным взглядом сверлит самодовольного и счастливого Четырнадцатого оставшийся в стороне и позабытый так легко Тики Микк. Они стояли, обнимаясь, достаточно долго, но, даже отстранившись, Аллен продолжал цепляться за Четырнадцатого, за руки его, за небрежно накинутый на плечи и порядочно сползший, мокрый плащ и едва удержался от того, чтобы задержать руку, поддерживающую подбородок улыбающегося Ноя. Наконец вздохнул и пробормотал: — Чёрт, это было внезапно. — Извини, что получилось так некрасиво. Аллен покраснел. Четырнадцатый, очевидно, хотел устроить сюрприз. Догадывался или ему даже сообщили о том, как верно и преданно ожидал его Аллен. Сам отправился к юноше, никому не позволив сообщить о его пробуждении. А застал то, что застал. — Неа, слушая то, что ты сейчас увидел, почему ты так остро среагировал? — постарался прояснить происходящее юноша. Четырнадцатый вздохнул. — Никто из Семьи точно не знает? — Кое-кто точно догадывается, — ответил Аллен, робко улыбаясь, довольный оттого, что былой ярости в Четырнадцатом видно не было. — Но никто из вас точно им не сообщал, ведь так? — продолжал настаивать Неа. — Да и что? Это неудобно. Ну, мы с Тики – выглядит странно, да? — предположил юноша. — Я с детства привык к нему, мы в одной семье, он старше, и вряд ли кого-то сильно заденет, что он мужчина, но всё же… проблем и неловкостей хватает. — Кто-то наверняка почуял бы возможные проблемы. Но не только то, о чём ты думал. Просто Нои знают Тики из истории тысячелетий, а я из баек, рассказанных о каждом члене семьи в огромных количествах. И из того, что имел честь наблюдать сам. И ничего хорошего от признания Тики не светило, — уверенно заявил Неа. — Что ты имеешь в виду? — не понял Аллен. — Только то, как Тики порой обращается с… — Это не твоё дело! — зашипел Тики, явно давая знать, что что-то не очень красивое в его прошлом точно имеется. И не факт, что не имелось в предполагаемом будущем. —Ты реально пытаешься сказать мне, что тебе так нужны отношения с этим раздолбаем? — отвернулся от Ноя Неа, схватив Аллена за плечи в отчаянной попытке достучаться. — После всего, что этот дурак натворил? После того, как ты уже понял, что он и его привязанности из себя представляют и насколько трусливая и безответственная дрянь он на самом деле? И не делай такое лицо – это всё твои определения, или уже успел забыть? Аллен помнил. И знал. И всегда воспоминания о том причиняли боль, засев слишком глубоко. Детские обиды порой бывали удивительно настойчивыми, готовыми пройти с человеком до самой старости и смерти. А может быть, и в смерти не покидая. — Это было давно. Для знающего его Неа то было совсем не аргументом. И Четырнадцатый не собирался принимать озвученную глупость. — Аллен, — улыбнулся парень, — Я был связан с тобой на протяжении некоторых лет. На постоянной основе. Я являлся к тебе во снах, при этом успокаивая при кошмарах, не позволяя неприятным видениям разрастись. Я тесно связался с твоим подсознанием. Я отлично видел величину и ширину твоей обиды, непонимания и горя, а теперь ты вырос ничуть не угасшим, но позволившим, при первой же подвернувшейся возможности вернуть уже предавшего тебя однажды остолопа обратно! Все слова были произнесены с одной интонацией, без повышения голоса, жутко, искренне и правдиво. И обращена речь всё больше не к Аллену, и так помнящему о произошедшем и понимающему, что желает быть привлекательным для Тики и оттого, что в детстве Ной посмел его бросить. Речь предназначалась скорее Тики, не подозревавшему, как сильно задел мальчика и каким важным успел стать. Так и не сумевшему понять, насколько глубоко засела в мальчике обида, не имеющая никакого объяснения. Тики и Неа сверлили друг друга взглядами. Аллен понимал, как глупо должны выглядеть для всезнающего Неа отношения с Тики. И не мог отыскать слов для защиты, что самое ужасное. А Тики явно боролся с раздражением, подсказывающим просто послать влезшего куда не просили Четырнадцатого, и пониманием, что, возможно, всего лишь следует объясниться. И куда разумнее искренне пояснить, как он серьёзен и желает понять Аллена, потому что это сложно, и позволить Аллену понять себя. Наверное. Пока он колебался. И, может быть, к лучшему, что как раз в этот момент их компанию разбавил кто-то еще. — Доброго дня, умники! — провозгласил Вайзли, уверенно шагая в кабинет и затыкая сразу всех. — Отрадно видеть, что ты по крайней мере предсказуем, Неа! По крайней мере, не спрятался в какую-нибудь дыру! — Я не прятался! — уверенно ответил Неа. — Всего лишь счёл нужным предупредить Аллена о своём пробуждении. Ничего больше. — Ты что сделал? — не представляя, как это возможно — улизнуть из лабораторий Тринадцатого без предупреждения, изумлённо выдал Аллен. Как ни странно, Тики тоже вмиг растерял свой грозный вид и обалдело разглядывал юношу.. — Я же говорю, как пробудился, так и пришёл! — То есть… Подожди… а другие… — беспомощно замотал головой Аллен. — Он только очнулся, и ему ещё неделю следовало провести под присмотром, чёрт возьми! Мы даже не уверены, что пробуждение прошло как надо! — возмутился Вайзли. — Он действительно сбежал, — уверенно предположил Тики. — Ну, вроде того, — невинно улыбнулся юноша. — Вот именно! И теперь он пойдёт обратно! И это… у вас тут что-то произойти успело? — теперь Вайзли внимательно оглядел и Аллена с Тики, особенно уделяя внимание Ною. — У нас сложилось некоторое… недопонимание. Ничего страшного, — уверенно ответил Неа, улыбаясь Вайзли, но посылая Аллену говорящий взгляд. Четырнадцатый понимает, что об отношениях Аллена и Тики никому неизвестно, и промолчит пока. Но Уолкеру ещё предстояло обсудить всё, что произошло в этой комнате с Неа и Тики.