Экзорцист Семьи Ноя.

Разумеется, одного Неа Аллен увести не позволил, твёрдо настояв на сопровождении в лице себя любимого. Успел только под конец объяснения обернуться к Тики, виновато попрощаться и ускакать прочь. Тики вообще-то не был доволен подобным раскладом. Особенно злорадная ухмылка Четырнадцатого бесила. Зараза, всё понимает! Всё и даже больше! Тики чувствовал себя брошенным. Столько времени провёл с Алленом, выручая его, позволяя не соскользнуть обратно в бездну тоскливого, вечного ожидания, и какова благодарность? Хотя ему и самому нравилось. И осознал он, насколько, только сейчас. Оставшись один и понятия не имея, когда теперь Аллен, наконец получивший живого Неа в личное пользование, снова вспомнит про какого-то Тики Микка! Тики злился и был весьма несправедлив к Аллену. Более того - он боялся. А Аллен спешил за Вайзли и Неа, переполненный счастьем. Лишь на миг ощутил укол совести, но не посмел отвлечься на такие глупости, как попытки совести снова воскреснуть. Она и так еженедельно пыталась это сделать, и пару раз в месяц Аллен даже успевал заметить её попытки. — Мы знали, что тебя никуда не денешь, — рассмеялся внимательно наблюдавший за ним Вайзли. — И не собирались оттаскивать от Неа. Не беспокойся. Хотя странно… — Что я сам побежал к Аллену? — Молчи, болезный! — Я здоров и великолепен! — рассмеялся Неа. — И впервые за долгие годы! Ты не сможешь испортить мне настроение и попытаться убедить в том, что является, насколько я знаю, совершенным враньём! — Мы ещё с наслаждением будем вспоминать времена, когда не могли тебя услышать, — уверенно пробормотал Вайзли. И Неа сквозь смех пообещал сделать всё возможное для исполнения пророчества Мудрости. А Аллен смотрел, улыбался и поверить всё никак не мог, что вот они идут втроём, и всё настоящее. — До сих пор кажется, будто это сон как минимум, — выдохнул Аллен, стоило им подойти к воротам. — Разве во сне нас не разделяло стекло? — возразил Неа. — Пошли! Меня уж точно там уже ждут! — Сбежал же, чего бы тебя не ждать? — с лёгким налётом раздражения отозвался Вайзли, толкая "брата по генам" в спину. И затем кивая проходить Аллену. После им пришлось слегка разделиться. Потому как Неа уже очень–очень ждали. Невозмутимый, но очень лохматый и тёмный (кругам под его глазами позавидовали бы даже панды) Майтра и очень-очень нервный Граф, взглянувший на вошедших, да так и замерший. Неа тоже замер. Скрестил руки на груди. Нахмурился. И вдруг Граф подскочил к Четырнадцатому, схватил за плечо и поволок за собой, бормоча о непослушных, маленьких детишках. При этом Неа с отвисшей челюстью и чуть не вылезшими из орбит глазами выглядел настолько комично, что даже Майтра едва сдержал смешок, разворачиваясь и следуя за этими двумя. Правда, явно ощутив за спиной гнев Аллена, оглянулся и заверил: — Прямо сейчас нам необходимо его проверить. Но через пару часов вы сможете увидеться. Подожди тут! Тут? Аллен даже не сразу понял, что комната была в очередной раз преобразившейся приёмной. Неожиданно заставленная, богато меблированная, лишь с узкими окнами под потолком. Как всегда – фальшивыми. Перемещаться по приёмной стало в разы сложнее, чем обычно, никакой свободы, и даже ковёр сверху постелен, тогда как раньше ковром становился сам пол. Обогнув столик и закрытый шкаф, Аллен опустился на диван, недовольно оглядываясь и припоминая истину: если хочешь, чтобы время прошло побыстрее, – поспи. — Тебе так хочется увидеть Неа? Ты ведь уже знаешь… — Если Граф и Майтра беспокоятся – могут быть проблемы. И мне много чего стоит с ним обсудить. Неа… непредсказуем. Или скажешь, это не так? — Хочешь сказать, единственный общавшийся с Неа не уверен в его планах? — усмехнулся Вайзли. — Но это эффективный способ заставить нас беспокоиться о нём ещё больше. — Я лишь оцениваю происходящее. Я ни разу не говорил с ним напрямую. И верю в существование людей, способных отлично скрывать настоящие чувства даже от меня, — сразу зачислил себя в профессионалы Уолкер, обнимая небольшую подушечку с пушистой бахромой, что так и просилась к пальцам, умоляя сплести из себя пару десятков косичек. — И я не должен был тебе этого говорить. — Почему нет? — не понял Вайзли. — Боишься делиться сомнениями о Четырнадцатом? Боишься уничтожить те крохи доверия, что появились у нас? — Кто-нибудь ещё знает, что он очнулся? — Нет. — Как думаешь, как они отреагируют, когда узнают? — Им будет любопытно, — усмехнулся Мудрость Ноя, присаживаясь на столик, предварительно сдвинув пустую вазу и пару пухлых книг. — Мы, Нои, очень и очень любопытные создания. Даже если нам страшновато. Даже если мы… Он покачал головой, с трудом подыскивая подходящие слова, чтобы объяснить, как именно относятся Нои к Четырнадцатому. — Я понимаю, — Аллен захватил три пучка, начиная плести. — Ты здесь останешься? — Вообще-то я собирался отлучиться наконец… — Посмотришь, как там Тики? — Они с Неа успели поругаться? — Не совсем, — качнул головой Аллен. — Но боюсь, он слегка охренел, когда мы все ушли, оставив его одного! До пробуждения Неа именно Тики пытался заставить меня не беспокоиться и отвлечься. — Я слышал, — кивнул Вайзли. — Вот я и чувствую себя… — Если Тики знал, как ты нервничаешь из-за пробуждения Неа, он должен понять, почему ты умчался к нему, — категорично заявил Ной, поднимаясь. — Тебя ведь можно одного здесь оставить? — Да. И Тики… — Поверь, ему самому было бы не по себе сейчас сидеть здесь, видя, как ты ожидаешь Неа, зная, что ещё всего пара часов— и вы нормально встретитесь и поговорите. Так что пусть уж лучше где-нибудь гуляет. Он всегда находил место и время для прогулок, разве не так? — Вайзли подмигнул, но Аллен лишь подозрительно прищурился. — А ты откуда знаешь? — Я знаю Третьего Апостола, Удовольствие Ноя! — пафосно воскликнул Мудрость, останавливаясь у выхода. — И я слышал, что происходило до моего пробуждения. И знаешь, — он вдруг запнулся, хитро усмехаясь, как будто не уверенный в том, стоит ли шутить или говорить серьёзно. — Я рад, что ты дал ему шанс. Конечно, одна невинная фраза вовсе не давала права Аллену предполагать, что Вайзли знает об истинных отношениях, но… Это Мудрость Ноя, и он общался с Алленом и Тики достаточно, чтобы понять, в чём дело. Только вот сам смысл его слов слегка удивил. — Рад, что я..? — Да. Я хорошо знаю Ноев, но не вполне понимаю, каков именно сейчас новый Тики. Такой, каким ты сделал его во время своей борьбы. Ты ведь до сих пор наверняка думаешь, что мы садисты, и вообще… Но Аллен, иногда жестокость необходима для обретения лучшего результата. Она окупается порой… — Я знаю, Вайзли. Признаться, я довольно скоро забыл о том, как всё происходило. Почему-то весь ваш обман не отпечатался в моей душе как реальность. — Потому что он был обманом, — кивнул Ной. — И, что касается, Тики, я полагаю, большинство и даже Шерил решат, что тебя стоит пожалеть. — Ась? — изумлённо выдохнул Аллен, отвлекаясь от третьей косички, что продолжал плести, несмотря на напряжённое вслушивание в слова Ноя. — Да о чём вы все говорите-то? — О, значит, уже говорили… — Неа говорил! — О! Даже он, — Мудрость задумчиво почесал макушку. — Но знаешь, я полагаю, нет, я знаю, что Тики в этой жизни иной. Наконец-то. И у него нет тех проблем, что бывали у прошлых воплощений. И тем более – ты для него нечто особенное, Аллен. И после замечания Неа, уверен, Тики сам пожелает обсудить это. — Или я вытрясу правду сейчас из Неа! — злобно сверкнул глазами Аллен, оборачиваясь к другой двери. Вайзли уже совсем не был уверен, что правильно сделал, заведя этот разговор. — Боюсь, он может решить нечто подобное, — попытался спокойно напомнить он. — Ага. Но это Четырнадцатый, никто не знает, как он думает. И чем, — злобно добавил юноша. — Что ж, — между смешками пробормотал Вайзли, приоткрывая дверь, — оставляю тебя в чудесном настроении и с пожеланиями не творить ничего необдуманного. — Не беспокойся, — махнул рукой Аллен. — Обдумывать планы мести, пыток и допросов тоже весьма замечательно. И выше вероятность, что всё пройдёт как по маслу. — До встречи, — только и кивнул Вайзли, наконец-то покидая приёмную. А Аллен остался один. Планы и косички не в счёт. Так же как… час или два ожидания, так? О, он уже готов был лезть на стену, если бы хоть в одном углу стена оказалась бы открыта для его потуг. Трудно описать всё, чем пытался занять себя Аллен во время ожидания, не в силах заставить себя лечь и уснуть. Он обошёл каждый предмет мебели, внимательно осматривая. Разглядывал книги, написанные на различных языках, в основном не понимая, что это и как это в них написано. Но даже когда Аллен понимал язык, понимать, о чём книга, было всё ещё очень и очень сложно. Читаешь вроде, а мысли порхают где угодно, но явно не там, где они бы помогли осознать происходящее. Аллен перемял все подушки. Посидел и полежал на всех диванах, креслах, стульях, столах. Даже забирался с ногами и, подпрыгнув, радостно сломал ручку одного из кресел. Едва не опрокинул шкаф, заставленный статуэтками, вазами и прочими звонко бьющимися милостями. Пять раз обошёл края ковра, пытаясь точно рассмотреть и воссоздать в голове узор. Сколько раз он закрывал глаза, успокаивался и мечтал о том, что следующее, что он услышит, будет голосом будящего его Майтры или Графа, приглашающего увидеться с Неа и наконец-то поговорить нормально. Аллен полагал, что в ближайшие дни его никто не оттащит от Четырнадцатого. А теперь знал правду. Через некоторое время он и сам пойдёт прочь к Тики, если он сам не заявится. Аллену понадобятся объяснения. Аллен привык к Тики, к его присутствию, к их общему, приятному взаимодействию. А ещё Аллен привык с ним спать. Как ни странно, Уолкер никогда не опасался спать с другими в одной постели. Слышал, что такие проблемы имеют место быть у некоторых людей. Они не могут довериться тому, кто лежит рядом, чувствуют себя уязвимым, и порой Аллену казалось, что в этом плане он тоже мог бы опасаться. Но такого не было. И это воспринималось им совершенно нормально. Он спал с детства с кем-то. Иногда – чтобы было теплее. Когда был Мана — и из-за тепла, и по ряду других причин. Потому что ему нравилось и о нём заботились, опасаясь порой отпускать. Когда оказался с Ноями, Аллен легко принял их манеру вторгаться в чужое личное пространство и спать в одной кровати, обниматься, быть шумными, приветливыми и сварливыми. Спать кучей-малой. Так что сон с Тики не казался необычным и выходящим за рамки. За рамки выходило то, что Аллен делал перед тем, как уснуть. Аллен не мог представить, что сегодня, возможно, он мог бы заснуть с Неа. И не мог не задаваться вопросами, что чаще всего откладывал в сторону: как Неа воспринимает Аллена? Он вроде уже отвечал, говорил, и всё же разве Аллен не был не только приёмным сыном Маны, но и постоянным напоминанием, что он уже мёртв и его не вернуть? Ожидание длилось долго, слишком долго. Вокруг как назло не оказалось ни одних часов, благо, у Аллена были свои, и по ним он с ужасом определил, что прошло уже не просто два часа, но ещё и дополнительные пятнадцать минут. Вот тогда-то он забеспокоился не на шутку. А вдруг с Неа всё же что-то не так??? К счастью, спустя ещё двадцать минут дверь открылась, впуская и Графа, и Майтру, и оба, наткнувшись на полубезумного Аллена, оторопели. — Ну? — Он спит, — ответил Граф. — И он в порядке. Уснул спустя всего час. Как бы ни пытался выставить себя полным энергии – это не так. Вот и отрубился. А потому и тесты Майтры прошли гораздо медленнее. И сейчас он тоже всё ещё спит. Если хочешь — можешь пойти, составить компанию, дождаться его пробуждения. А вообще… Ты давно ел? Вообще как только Граф объявил, что с Неа всё в порядке, Уолкер ощутил и желание спать, и есть, и пить. И едва не повалился с ног. Так что отрицать не стал и, пройдя в комнату спящего Неа, улыбнулся невольно, наблюдая за растянувшимся на кровати под тонким одеялом и всё ещё одетым Ноем. Дождался, когда Майтра занесёт бутылку с соком и несколько бутербродов, сооружённых на скорую руку, горячо поблагодарил и, умяв вскоре пищу, пристроился на краю широкой постели. Он был рад. И был уверен, что будет долго-долго рассматривать Неа, думая над тем, как ещё изменится его внешность за время стабилизации. Ведь в итоге он должен стать очень похожим на себя прежнего. Вот Аллен и смотрел. И даже не заметил, как в первые же минуты задремал. Пробуждение происходило медленно и сопровождалось неясным, щекочущим ощущением, что порождал смех прямо над ним. К тому же кто-то осторожно касался его, явно пристально рассматривая. Было странно, распахнув глаза, встретиться с чужим взглядом. И ещё… — Твои глаза стали светлее, — тихо прошептал Аллен, хмурясь. Когда он в прошлый раз видел Неа, радужка была очень тёмной. Тёмно-синей, сказал бы Аллен, а теперь выцветала. — Подстраиваю тело под свои нужды, — усмехнулся Ной, выпрямляясь и переставая нависать над Алленом. — Почему ты смеялся? — нахмурился Аллен, опасаясь какой-нибудь пакости. Вот спать в одной комнате с Узами можно без опаски, лишь если они заснули первыми. Легко проснуться до них, и тогда с тобой ничего не сотворят. А так фантазия-то у Джасдеби била ключом. Иногда – по голове. А вот о том, чем опасен Неа, Уолкер пока и не догадывался. — Забавно смотреть, как ты спишь. Раньше во сне ты приходил ко мне. — И ты говорил, наша связь сохранится, — напомнил Аллен, сам себе удивляясь: как так быстро проснулся и уже хорошо соображает? Давненько с ним такого не бывало. — Она и есть. Но это же не значит, что каждый раз, когда мы будем спать, мы сможем видеться? Только, так сказать, по нашему обоюдному желанию. И этому ещё придётся подучиться в нашем новом состоянии. Но связь осталась, это правда. Однако она теперь другого характера и не имеет столько же возможностей, и вообще… Неа неловко улыбнулся, пожимая плечами. Казалось, не только Аллену в новинку подобного рода общение тет-а-тет в материальном мире. — Я польщён, ты всё же выбрал меня, — наконец произнёс Ной, некоторое время молча наблюдавший за тем, как, оглядываясь, Аллен усаживается поудобнее, прогоняя зябкое чувство и разгоняя кровь по жилам. Из подставного окна лил сумеречный, голубоватый свет, но рядом с кроватью на тумбе Неа уже зажёг удобный торшер. — Я ждал тебя слишком долго, чтобы отвернуться прямо перед целью! — фыркнул Аллен, успокаиваясь и вытягиваясь в полный рост. — Цель была бы шокирована!.. Ты ждал и Тики, — ответил Неа. Аллен отвёл взгляд. Обсуждать подобное с Неа? А с кем ещё? Ной присматривал за мальчишкой действительно с самых юных лет, и сложно представить, чтобы хоть кто-то знал его лучше. — Я извёлся, ожидая твоего пробуждения. Так что давай отложим обсуждение меня? Как ты? И что говорят? Насколько я успел понять, сейчас даже точно не скажешь, насколько успешно прошли ваши манипуляции? — Для них - нет. Но я то могу и так сказать, подошло мне тело или нет! И заверю – всё отлично. От недели стабилизации я, однако, не откажусь. Мне нужны будут все мои способности и умения. Есть одно срочное дело, но придётся отложить на неделю. — Срочное дело это… — Да. — Оно актуально? — О да, Графу тоже было интересно! — раздражённо прошипел Неа, явно недовольный поведением главы Семьи. — Я участвовал, — напомнил Аллен. — Если у меня есть срочное дело – понятно, что да… Оно актуально. И, надеюсь, так и будет, и эти дни ничего не нарушат. Неделя. Или даже больше. Когда я уже так близок, осознавать, что у меня новые проблемы, когда всё как будто решилось, знать, что есть ещё дело подгоняющее, не позволяющее наслаждаться тем, что имею… это плохо, Аллен. — Тебе так… — Это очень важно для меня, — искренне ответил Неа. Просто и честно. И Аллен, улыбнувшись, кивнул, не желая ничего дополнительно узнавать по этому поводу. — У меня и к тебе будут… вопросы и, может, пара просьб. Уолкер вопросительно приподнял брови. — Звучит интригующе. Но у меня тоже много вопросов. — Я уверен, так и есть, — кивнул Ной. Аллен сел поудобнее, думая первым делом разобраться в самой неприятной теме. — Насчёт того, что ты сказал о Тики… — О нет, я больше ничего не буду говорить о Тики! — замахал руками Ной. — Я посеял семена сомнения, предупредил. Разбирайся сам, зная, что там есть, чего опасаться. Это твоя жизнь, в конце концов. — Серьёзно? — Я предупредил о проблеме. Остальное – твои действия. — Хорошо… — Но вот если этот мудак сотворит что-то неосмотрительное в своём духе, вот тогда я призову его на пару предельно ласковых!!! — Неа! — Аллен даже не знал, плакать ему или смеяться. Так нелепо, серьёзно и удивительно вёл себя Ной. — Я знаю, как тяжело тебе было в ту пору именно из-за Тики. — предельно серьёзно продолжил Неа. — Даже если ты этого не понимал до конца. И до сих пор не принял, как сильно на тебя повлияло его исчезновение. Без всякого предупреждения или объяснения просто ушёл и не вернулся, позволяя тебе от других узнавать, как он хорошо проводит время с чужими людьми! — Я не могу обвинить во всём этом Тики. То есть... В чём винить-то? — неловко тряхнул головой юноша. — Я был ребёнком с проблемами, которых так сразу и не видно. То есть непонятно, откуда корни и что реально причинит мне вред! А Тики был Тики. И у него была своя жизнь, свои стремления. И ему было неуютно с Семьёй. И благодаря мне в том числе он сблизился с ней до того, что, наверное, ему стало совсем худо. Он всегда имел право уйти обратно. Он сам… Ты знаешь, в тот раз, когда Тики стал для меня самым особенным, это было в Эдо. И даже тогда он не догадывался, что я в беде. Потому что ему плевать на семью. Это они вызвали его и попросили помощи, зная, что как раз Тики я не ассоциирую с Ноями. То есть он меньше всех был похож на Ноев и стоял особняком. Ты должен отлично это знать! — Я знаю. — Ну вот! И тогда его позвали помочь с проблемами. Чудо, что он проникся. Помог снова встать на ноги. Что был так заботлив… — Аллен, ты до сих пор неправильно принимаешь подобные вещи. Нет ничего особо чудесного и удивительного в том, что кто-то взрослый, узнав о ребёнке в беде, поможет ему. Тем более если ребёнок не чужой! Это правильно! Правильный поступок, а не что-то выдающееся! — Но люди так не поступают! — возразил Аллен, тут же, впрочем, вспоминая об Эмилии. — Ну, не все. Хотя я понимаю, что ты собирался сказать. Но в любом случае Тики винить в том, что он сделал, – глупо. Подумаешь, позволил мальчишке жить со своей новой семьей без себя. Тики же решился отгородиться от Семьи. А что ему ещё было делать? Пытаться тянуть и меня? — Если он обвинял тебя в том, что ты рос с Ноями, становясь монстром, то да, именно так он и должен был поступить! — Он сказал так всего раз! И то лишь оттого, что был под дурманом Вайзли! Неа вдруг осел, запрокинул голову и расхохотался в полный голос. Не такую реакцию Аллен ожидал на свой совершенно серьёзный отпор! Совершенно не такую! Нет ничего удивительного в том, что схватил он подушку и запустил ей в Неа, пытаясь заставить его заткнуться. И в то же время с удивлением замечая, что с ним в одной кровати Аллену уютно, но воспринимается как с…. Братом? Уж точно не как с Тики. У Аллена даже идеи пытаться понять, насколько привлекателен новый Четырнадцатый, как-то не возникло! — Ой, прости, Аллен, — едва выдавил Неа, утирая слезящиеся глаза. — Прости, я не хотел, но… — судорожный вздох и писк в попытке сдержать новый приступ безумного веселья. — Дурман Вайзли?? О, всеобъемлющее пальто Графа, никогда не слышал ничего подобного!!! Дурман… Дурман… — Неа всё ещё тихонько посмеивался, качая головой. — Не стоит тебе ему такого сообщать. Если в нём есть хоть что-то от предыдущих воплощений Мудрости Ноя, он будет весьма и весьма оскорблён. Эх… Аллен решил запомнить интересное предупреждение. — А что в этом такого-то? — Ты назвал его дар дурманом. Что такое дурман? — Эмм… — первое, что пришло в голову,— дурман опиумный. Так что это, наверное, могло и оскорбить Вайзли. А как давно подобные дурманы существуют? Наверное, очень давно, люди и раньше всякую хрень курили и себе мозги забивали. Может быть, в возможной реакции Мудрости Ноя мог быть смысл. И почему они вдруг начали говорить о Вайзли? Что было перед этим? Но вспомнив, что было, Аллен лишь опечалился. Вот и другая мысль пришла в голову: — Ты знаешь, что Майтра знал? Ну, про Тики? И про меня. Он даже последний раз как-то напрямую заявил, что мог бы порасспрашивать. Звучало почти как угроза! — если подумать, оно могло быть предупреждением для Тики, которого Аллен не помнил. Что это за жуткая репутация у Тики Микка, что все с ним так обращаются? Да какая разница? Что было – то было. Аллен собирался жить настоящим и ждать будущего. Не только ожидая чего-то от Тики, но и действуя сам, и вот уж кто, а Аллен не собирался позволять Тики творить фигню. Ну… он постарается. — Он вообще много чего знает и видит, но ничего не предпринимает, — продолжал Неа рассуждения о Майтре. — Его фирменная позиция. — Серьёзно? Я опасался именно этого! — Если его достать, он может. Но обычно он и слова не проронит о том, что кажется ему не касающимся его. Хотя конкретно в твоём случае… Я бы побеспокоился. — За Тики? — Нет. То есть да. Но я бы не беспокоился, а тебе, наверное, можно, — неуверенно попытался разобраться Четырнадцатый. — И вообще, знаешь, я, между прочим, голоден! — А меня покормили, прежде чем к тебе пустили. Хотя… — при его чистой силе Аллен был не прочь перекусить и прямо сейчас, начиная проникаться идеей. — А я голоден. Так что вставай, пойдём, узнаем, где здесь еда! Неа поднялся, потянулся и счастливо улыбнулся. — Ты не представляешь, какой это кайф — хотеть есть!