Экзорцист Семьи Ноя.

Пустая комната управления ощущалась неправильно. Аллен никогда не чувствовал себя здесь так жутко. Слепящие белые стены, пол и потолок. Неуютная пустота. Даже инструмент больше не манил к себе, желания сесть и сыграть хоть что-то не появлялось. И страшнее всего было глядеть в зеркало, где отныне осталось лишь настоящее отражение происходящего в комнате, безжалостно напоминающее о том, как одинок здесь сейчас Уолкер. В общем, неприятное местечко, от которого бросает в дрожь. Аллен перемещался здесь медленно, нерешительно, с куда большим страхом, чем тот, с которым он попал сюда впервые. Тогда у него был успокаивающий советчик. Теперь Уолкеру казалось, будто советчик не выбрался, наконец, из тюрьмы, а утрачен навечно. И почему он пришёл сюда в подавленном одиночестве? Ах да, причины были. И его больше никто не сдерживал, разрешая наведываться, но не творить чертовщины. Сам Аллен мог бы начудить здесь так, что больше и не выбрался бы до тех пор, пока кто-то снаружи не сумел к нему пробиться. Так что Уолкер собирался осторожничать изо всех сил. Он даже шагал медленно и осторожно, будто ожидая в любой момент подвоха с проваливающимся полом. Впервые ощущение, что он парит в воздухе посреди ничего, дошло до него, конечно, раньше, но теперь Аллен и впрямь не чувствовал себя в безопасности. Поспешил было к инструменту, замер над клавишами, не решаясь притрагиваться к любой. Раньше всегда был советчик, что помог бы в случае ошибки. Теперь он один. Как, однако, он успел срастись с Неа! Аллен понятия не имел, насколько их связь сумела сохраниться на сегодняшний день, не ощущая ничего подобного. Но он и раньше, каждый день встречаясь с Неа во сне, не мог сказать, как они связаны. Вайзли как-то объяснял, что эта связь почти односторонняя, то есть это Неа вцепился в Аллена, потому и приходит, чувствует и помогает. А Аллен со своей стороны мало что может. Обидно немного, и отчасти хотелось либо ничего, либо что-то равное, но… Да плевать! — решил Аллен, как никогда сожалея, что всё же не может никак с Неа связаться. Особенно сейчас, когда Ной ещё не устроился как следует в своём теле и не мог дёргаться ни в какую сторону. Связаться с Алленом старым способом уже не получилось бы, но даже подобные пути попроще таили в себе опасность. Аллен не собирался подвергать их опасности после всего, через что они прошли, чтобы достичь этой точки. К тому же у них было так много дел впереди! Он осторожно присел, задумываясь о том, что впервые общался с Неа, и тот не играл и не пел. Интересно, а реальный делает это часто? Или в зазеркалье нечем себя больше занять было? Ведь слух, похоже, был самым сохранившимся чувством у Четырнадцатого. Потому он так трепетно относился к музыке и возможности продолжать играть. А Аллен был единственным собеседником их реальности – вот почему он стал так дорог. Чем больше Аллен Уолкер думал об условиях жизни своего друга, тем страшнее ему становилось. И тем сильнее он, как ни странно, жаждал услышать ещё немного музыки Четырнадцатого, исполненной просто так, от души и для души, а не для таинственных манипуляций с Ковчегом. Аллену не хотелось играть самому. Он никогда не чувствовал тяги к игре. Игра сближала его с Неа. И ему очень нравилось халтурить, слушать мастера, признавая, что его способности и опыт гораздо ниже. Металлический скрежет, подобный мягкому шелесту, донёсся до сосредоточенно вслушивающегося юноши. Шелест под потолком. Мягкая улыбка легла на губы, и он позвал на пробу: — Тим? Шелест затих. Как он раньше не замечал? Ах да, бывал здесь редко, с тех пор как снесли Ковчег. А может, этот самый Тим вёл себя потише, чем сегодня. — Иди сюда, не бойся! Откуда бы я знал твое имя, если бы не успел пообщаться с кем-то, кто в курсе? Тим спускаться не спешил. А Аллену слегка полегчало. Пусть даже это всего лишь голем, но очень умный. Так что хоть какая-то компания. Теперь не чувствуешь себя таким одиноким, как раньше. — Тим, не испытывай моего терпения! Я тебя жду! Что-то хрустнуло прямо над головой, и Уолкер отскочил, прикрывая голову, не сразу понимая, что это и был, выполнивший его просьбу, спустившийся голем. Золотой, блестящий, пузатый. С тонкими крылышками, торчком стоящим хвостом длинным и большим ртом. Он был больше, чем ожидал Аллен, но его предупредили о том, что голем при желании может полностью заполнить собой комнату управления. Или что-то вроде того. — Привет, я Аллен, — мирно представился юноша. — Меня прислал Неа. Четырнадцатый. Он снова вернул себе реальное тело, но просил, чтобы я впустил из клетки его пташку. По крайней мере, именно так он и сказал. Ты его пташка? Действительно? Похож на големов Чёрного Ордена. Тим говорить не умел. Но слушал вроде внимательно, вникал. И сбежать больше не пытался. Несмотря на замкнутое помещение, Аллен не был уверен, что сумел бы поймать маленького, юркого голема. Разве что при поддержке чистой силы – но всё равно извёлся бы. Неа предупредил, что в своё время натерпелся с ним. Так что Уолкер собирался решить дело миром. — Я должен выпустить тебя. Выйти с тобой через дверь и там отпустить. Неа сказал, что там, снаружи, голем найдёт чем заняться и сделает всё по уму. Аллен опасался, что Четырнадцатый приказал ему что-то сделать. Что у этого Ноя есть свои какие-то страшные планы, и он собирается потихоньку воплощать их в жизнь опять за спинами остальных членов семьи. Аллен общался с ним почти без перерыва три дня, но всё равно не мог быть уверен. Казалось, будто всё это время, ведя себя мирно и приветливо, Неа лишь выжидал момент, оттенял подозрения, готовясь к нужному моменту. Готовясь изо всех сил. И наконец он всё-таки озвучил просьбу, стараясь, чтобы она звучала как можно невинней, а Аллену было очень неудобно расспрашивать. Но, несмотря на неудобство, Аллен позволил себе высказать немного подозрения и неодобрения ситуации. Неа принял их спокойно, не нервничая и не пытаясь особо что-то отрицать. Лишь повторил ещё раз, что всё, что нужно Аллену сделать, – выпустить металлическую птичку, что вовсе не была металлической. И попытался заверить, что всё нормально. Всё хорошо. Никаких страшных планов он не строит. Но сообщать особо об этом Ноям и Графу лучше не надо. Чёртов манипулятор! Аллен скрипел зубами, понимая, сейчас многие Нои и Граф пожелали бы заблокировать даже самые невинные возможности Четырнадцатого. По разного рода причинам. И желание Неа действовать втайне от остальных – объяснимо. Но зачем выпускать голема прямо сейчас? Предположим, они не могли общаться сквозь зеркало, об этом Неа заявил прямо, а он так не лгал никогда. Но голем мог навестить Неа, суметь отыскать его, не в лаборатории, конечно, но позже, как только Ной выйдет, и сразу же Четырнадцатый может дать любые указания ему. Это нормально? А почему нет, если голем действительно его? Но Аллену казалось, будто за големом скрывалась история поинтереснее той, что предпочитают озвучивать. Как всегда, в общем. — И что мне с тобой делать? — горестно опустил голову Аллен, совсем теряясь. Ему хотелось выполнить просьбу Неа, но всё-таки хоть кого-то предупредить о происходящем. Он ведь голема уже выпустит? Выполнит просьбу. А что скажет, ну так, Неа не просил избегать по возможности. Не просил напрямую молчать ценой своей жизни. А Аллен почувствует себя свободнее. Как тяжело жить в семье, когда кто-то из братьев пытается строить интриги за спинами остальных, а ты как бы на его стороне изначально! Раньше он, кажется, переживал, что не знает, чем заняться в будущем? Ну так теперь всё яснее ясного. Он до конца дней будет в семье примирять, судить и сеять семена любви. Почему вообще нет здесь ни одного Ноя, ответственного за гармонию и взаимопонимание? Узы вроде даже по названию чуток подходят. Так разбирались бы в связях всех членов семьи, чёрт возьми! Хотя… Ну да, Узы как раз те, кто хорошо разбираются в психологии и точно знают, как и что сделать, чтобы людям стало лучше, и они друг друга поняли. Ну или не люди, а Нои. Правда, в этом поколении у них не задалось с пробуждением, что-то там вроде опоздавшего Графа, не пришедшего вовремя и не разъяснившего что к чему, они в подробности не вдавались, и Аллен слышал их либо от сокрушений Графа, либо от кого-то, кто его критиковал, вроде Майтры. Но Майтра всех любил критиковать. Вот кому Аллен не собирался сообщать о Тиме, даже если дело будет грозить смертью. Хватит Майтре знать про Тики. Отчасти Аллену хотелось, чтобы его поймали, не дали ничего сделать, схватили за руку, закричали. — Пойдёшь со мной? Тим парил рядом. — Тогда придётся спрятаться. Сейчас выйдем и… Тим облетел Аллена пару раз, внимательно осматривая, затем забрался за шиворот и притаился, кажется, дополнительно уменьшившись в размерах. Холодный метал почти обжигал его кожу, и Аллен поспешил к открывшимся вратам, выходя уже во двор так называемой зимней резиденции Шерила Камелота. Самого отца-героя Уолкер не видел с тех пор, как закончил встречу с Неа. И не стремился особо, зная, что Граф уже успел сообщить о пробуждении Четырнадцатого всем. Значит, настроение у них не очень. Аллен надеялся, что ничего не случилось, и пощекотал круглый бок голема. — Всё. Мы прибыли. Лети, куда желаешь. У Неа особых планов для тебя вроде не было. Он их не озвучил. Блин! Чем дольше он думал, тем страшнее становилось. И Тим, видно, чувствуя колебания Аллена, поспешил улететь куда подальше. — И чтобы я тебя здесь не видел! — крикнул Аллен напоследок и поспешил внутрь. Поднимался ветер, а в одной рубашке да не очень тёплых штанах стоять долго и ждать непонятно чего не хотелось. И не хотелось, чтобы эта сволочь пыталась за ними шпионить. К счастью, вокруг практически всех основных зданий Семьи была защита, что непременно засекла бы попытку вторгнуться даже такого мелкого типа, как Тим. Кстати, Тим – не полное имя голема. Неа называл его немного по-другому. Но Аллен не понял это имя, не смог точно повторить с первого раза, запутавшись в слогах и умирая от желания расхохотаться. А потом Неа назвал сокращённую кличку. И Аллен больше о полном названии и вспоминать не пытался. Дом, на первый взгляд, пустовал, хотя Аллен знал, что Граф должен быть где-то здесь. Но никого из слуг любого рода видно не было. Кажется, Камелот с семьей сейчас в другом городе, по какому поводу точно он не знал. Немного отстал от жизни, пока ждал пробуждения Четырнадцатого, бродил с Тики; даже однажды выбравшись в лес, он всё равно не особо отмечал новости, что ему поведал Кей. Хотя было отчасти интересно. И отвлекался хорошо. А последние дни он провёл и вовсе в лабораториях Майтры, из которых выходишь сбитый с толку, готовый оказаться даже в другой эпохе, мире. Стены убежища Майтры, кажется, пропитались чем-то психотропным. Да и она была слишком оторвана от любого реального места и времени. Граф обнаружился на лестнице. — Доброго утра, Аллен. — О! Утра? — юноша торопливо оглянулся к окнам. — В самом деле? Я ещё немного не ориентируюсь. И как раз вас искал! — Да? Занятно. — Только и кивнул Граф, проходя мимо и позволяя юноше следовать за собой. — Послушайте, я не знаю точно, но… Это… — Как там Неа? — Да! И другие Нои! Как они все? — Пока все живы, — совершенно серьёзно ответил Граф. — Так что, думаю, хорошо. Они остановились внизу, кажется, Граф понятия не имел, куда теперь идти, когда на хвост присел Аллен. — А вы куда собирались? — В Ковчег. — А я как раз из белого. — Так вот ты где пропадал. И ни одного вопроса. Как назло. А объяснять самому Аллену не хотелось. И, видно, было что-то написано на его лице, что Граф оглянулся и, нахмурившись, поинтересовался: — А что ты туда ходил? — Теперь же можно, — пожал плечами Аллен. А вот теперь говорить о Тиме как-то не хотелось. — И вообще. Неа предлагал заглянуть… Граф поднял ладонь, останавливая. — Понятно. Развернулся и пошёл прочь. — Г-граф… — на душе Аллена стало как-то совсем нехорошо. — Всё в порядке. Это ведь не что-то очень явное, такого бы ты для него делать не стал. — Но я последствий не знаю. — И если Неа тебя действительно ценит, зная твою любовь к остальным членам семьи, никогда не втянет тебя в свои рвущие душу вендетты, — Граф остановился перед вратами в Тёмный Ковчег, и Аллен собирался следовать прямо за ним, остановившись лишь на шаг позади, справа. Граф кивнул, принимая его намерения и пропуская впереди себя. И через миг юноша оказался на узкой улочке с приглушённым, почти вечерним освещением и пятью разными направлениями, каждое из которых могло скрывать нечто опасное. Аллен не любил Ковчеги из-за таких сюрпризов. Неа утверждал уже давно, ещё во снах, будто можно запросто узнать, что за дверью, если знать, что делать, и владеть кое-какими навыками. На вопрос Аллена, кто такими владеет, Кемпбелл смог назвать только Майтру и, пожав плечами, предположил Роад. И при воспоминании о Роад… — Граф, а я давно не видел вашего Леро!! — действительно давно, пару месяцев, наверное, как не видел. — Или не обращал внимания. Время от времени он всегда появляется рядом. Или ты не очень кружишь поблизости. Не знаю, что вернее, — ответил Тысячелетний Граф, по старой привычке опуская юноше ладонь на плечо и оглядываясь по сторонам. — Ты всё так же здесь теряешься? — Не сыпьте соль на раны! — Ориентироваться здесь не так уж просто, — улыбнулся Граф. Они потихоньку продвигались по Ковчегу, но, как показывала практика, Граф любил входить в Ковчег далеко от места назначения. Или просто приходил, чтобы только и делать, что бродить и размышлять. — Ну да. Я знаю. А Леро я всё-таки давно не видел. — Ты и меня почти не видел после… хммм… после того опыта, что провёл с тобой и Тики Майтра. Аллен вздрогнул невольно, думая, что обсуждать что угодно, связанное с Тики, с Графом не собирается. И хорошо, что Граф вроде занят другим. Да и прав он. Аллен только сейчас осознал, что они хоть и виделись, но нормальных разговоров у них как-то не получалось. Аллен всё куда-то спешил, куда-то уходил, избегал, был занят. — Много чего случилось с тех пор, — со вздохом признал юноша. — Но сегодня я же здесь. Видите? — Да. Хотел узнать, как Неа. — Граф!! — возмущённо возопил юноша, хватая Графа за рукав и продолжая идти прямо за ним. — Я уже начал опасаться. — Чего? — То, что Майтра сделал, оно было полезно, конечно, для вас обоих, но я беспокоился о том, как ты примешь нашу решимость. Мы позволили тебе сразиться насмерть с Тики и оставили с этим жить. Очень болезненное испытание… — Было бы, если бы было реальным! К тому же его проводил Вайзли! Конечно, чего бы вы там не говорили, будто вам плевать на Тики, но он-то, установив связь с нами и местом проведения боя, знал о каждом нашем шаге, слове и мысли ещё до того, как мы начали. Чего бы мы так поздно очнулись? А того, что он над нами часов десять фурычил, убеждаясь, что всё пройдёт как по маслу. Это же Вайзли! И я знаю его способности предугадывать и прогнозировать тех, с кем он связан! Тем более в вызванной им ситуации. Так что… — Аллен задумался, прикрывая глаза, но продолжая куда решительнее и увереннее, — Да и ничего плохо с тех пор не осталось! В чём-то я даже рад, что получил возможность выплеснуть гнев и хорошенько пнуть Тики хотя бы пару раз! И оглянулся на Графа, пытаясь уловить реакцию. — Мы вырастили страшное создание… — Грааааф!! — Кто мог знать? — Ну Граааффф!! — Как же так-то?.. — Аррр! Граф!! *** Рене попыталась вдохнуть, выдохнуть. Спокойствие. Её самый удивительный подопытный, кажется, угасает, умирает, всё очень плохо, всё просто ужасно, их исследования летят в тартарары, но она должна оставаться спокойной. Как там её учил папочка? Ах, папочка вроде расстреливал чучела раздражающих его людей. У него даже свой набор оружия особый был для этих целей. — Билли? — снова повернулась она к бледному парню. Ещё весьма молодой, но ничем не отличившийся, кроме долгожительства, вроде, отлично знает, что и как выполнять, но сейчас… именно при нём почему-то взбесился Алма. — Так что случилось? Парень нервно икнул. Поверх перебинтованного торса Билли была накинута пропитанная кровью его собственная рубаха, половина лица его оказалась замотана, так как ногти Алмы безжалостно разобрали щёку, а потом сместились ниже, будто пытаясь выдрать сердце. Словно животное. Впрочем, животное метило бы в шею. Хорошо хоть Алма не пытался выдрать глаза. И теперь вообще более или менее спокойно сидел. Всё же Канда Юу оказался единственным, кто мог успокоить парня. И единственным, кому Алма, похоже, доверял, не смотря ни на что. Вот и сейчас жался к нему сбоку, обхватив плечо. Ещё недавно истерично цеплялся за него и выл в голос. А теперь успокоился, но глаза ещё красные, зареванные. И нервно глядит. И Канда позволяет ему использовать себя в качестве укрытия. Милый паренёк. Оба. Эпстейн должна была выяснить, что здесь происходит. — Что случилось? Почему он вдруг… — Ничего! — вскинул голову Билли. — Я…. Он просто лежал! Лежал, а потом раз— и всё! В дверь! А потом! Потом…!! Билли трясло. Даже если он оказался накачан, всё равно ещё не отошёл от шока. Не боец, ни разу. И к непредвиденным ситуациям не очень готов. Хотя нападение Ноев хорошо пережил. — Ты спал, — холодно отметил вдруг Алма, отрываясь от Юу, лишь чтобы вновь покрепче в него вцепиться. — Спал? — неуверенно переспросила Эпстейн. Билли замотал головой, но Алма, бросив взгляд на Канду и получив поддерживающий кивок, продолжил: — Он спал, мне было плевать. Я просто должен был выйти. Я пытался вырваться, а он проснулся. Вот я и… я думал, он тот, кто тоже, заодно… — Заодно с кем? — хрипло уточнил Канда. — Заодно с тем, кто… — Алма закусил губу. — Больно. Неправильно. Делали. Я не знаю. Но случилось что-то очень плохое. И я должен был прекратить! Остановить! — Где и с кем случилось? — Я не знаю! Рене чертыхнулась. — Говорят, ты кричал что-то о том, чтобы кто-то кого-то не трогал. Требовал прекратить. Значит… Значит, в Алме была таинственная связь с кем-то, кому недавно было очень плохо? Интересное наблюдение. Очень интересное. Рене чувствовала, что никакой особой информации от этой ситуации не получит, и даже думает, что она в неверном направлении. Как будто что-то важное упускала.