Lessons in Love

      Прошел уже месяц.         Джайро всё еще был перегружен своими обязанностями, но усердно работал, чтобы у него оставалось время для Джонни. Он чувствовал себя все хуже и хуже из-за того, что оставлял его одного, но некоторые его опасения рассеялись, когда он обнаружил, что Джонни все чаще уезжает и исследует Неаполь.         Джонни, безусловно, чувствует себя лучше, и это в основном из-за того, что он так хорошо ходит. Он наращивал мышцы на ногах, проводя свою собственную небольшую тренировку, в которой ему помогал Джайро, инструктируя его о наилучших способах ухода за его развивающимися мышцами.          Джайро жалел, что не мог принять большего участия в его выздоровлении, но он заметил, что Джонни, казалось, был счастлив, что сам мог справиться со всем. Так что он был доволен тем, что оставлял дистанцию и позволил ему справиться с этим. Если Джонни понадобится помощь, он много раз обещал, что скажет что-нибудь.         Джайро тоже был в особенности счастлив.         Ранее в том же месяце Джайро ворвался в комнату Джонни, и на его лице была нарисована самая широкая улыбка за последнее время. Он сообщил замечательную новость о том, что Марко был амнистирован. Он не занял первого места в гонке, нет, но Король решил, что Джайро принес Неаполю достаточно чести одним своим положением и триумфами, чтобы быть вознагражденным.          С тех пор Джайро стал счастливее. Он вообще почти не жаловался, что было странно для Джонни, поскольку за время их совместного путешествия он узнал в старшем человеке того еще жалобщика.         Что касается письма от отца Джонни, то Джонни вскоре узнал, что в Неаполе была небольшая газетная заметка о нём, о чём Джордж, должно быть, и узнал. Его видели гуляющим, и оказалось, что кто-то сфотографировал его и написал об этом.         «Дар от бога» — написали они — «Чудо». Но среди них было несколько негативных моментов. «Мошенник» — называли они его.         Джонни вошел в пятёрку лучших в самой крупной гонке в американской истории, он ожидал, что о нём будет много написано в средствах массовой информации, особенно учитывая его прошлое. Он подготовился и позаботился о том, чтобы игнорировать любые негативные комментарии.   — Джонни! – Джайро напевал через дверь Джонни, и тихий стук сопровождал его голос.   — Входи! — закричал Джонни; его глаза были прикованы к книге, которую он читал. Поскольку у него было так много свободного времени, он заинтересовался изучением очень большой библиотеки, которая имелась в замке, и он изучил разделы художественной литературы и нон-фикшн.         Джайро открыл дверь с широкой улыбкой на лице, что в наши дни очень распространенное зрелище. Джонни взглянул на предметы в руках неаполитанца, и его улыбка сменилась едва заметной гримасой.          Это были письма.    — Это для тебя — сказал он, кладя их на стол, за которым сидел Джонни.          Джонни взял их в руки и посмотрел на отправителя на каждом. Их было около 4-х, и все они были от его отца. Он вздохнул и добавил их к небольшой стопке, которая накапливалась в углу его стола в течение последнего месяца.   — Даже не собираешься их читать? — Джайро наклонил голову.   — Нет.       Он нахмурился. — Хочешь, я прочту их для тебя?   — Даже большее “нет” — Джонни вернулся к книге, которую читал, игнорируя присутствие Джайро. Однако он оглянулся на него, когда заметил, что он не уходит. — Что? — Я думаю, твой отец беспокоится о тебе, разве не было бы неплохо написать что-нибудь в ответ? Значит, он хотя бы знает, что ты в безопасности? По крайней мере, прочти их, они могут быть важными — брови Джайро по-прежнему были сведены вместе, выражая его озабоченность.         Джонни вздохнул и в отчаянии на мгновение прикрыл глаза. Он повернул свой стул лицом к старшему блондину. — Джайро, я ценю тебя и то, что ты сделал для меня за последние несколько месяцев, но я также был бы очень признателен, если бы ты держался подальше от моего семейного дела. — Я понимаю, Джонни, но если ты хочешь, я мог бы написать что-нибудь и отправить ему. Я просто думаю, что было бы неправильно игнорировать... — Нет! — крикнул Джонни. Резкий окрик испугал их обоих, сам он не ожидал от себя такой бурной реакции, это удивило даже его самого. Он тут же пожалел о своей вспышке, прикрыв рот рукой и откинувшись на спинку стула, чтобы отвернуться от Джайро. — Прости, я не... Прости.       Джайро подумывал о том, чтобы утешительно положить руку на плечо Джонни, но он чувствовал, что младший смущен, и не хотел усугублять ситуацию. Итак, он сказал очень мало, прежде чем повернуться и уйти. — Всё в порядке, Джонни. Мне не следовало настаивать на этом. Это не моё дело. Мне очень жаль.”         Дверь за Джайро закрылась, вызвав вздох облегчения у Джонни. Он чувствовал себя неловко, но ничего не мог поделать со своей реакцией. Он сильно переживал за своего отца и сильно переживал из-за его отказа вернуться домой.         Его взгляд скользнул по стопке писем, все они были адресованы ему полным именем, в знак того, что они были от его отца.         Возможно, Джайро был прав. Что, если бы они были важны? Может быть, ему следует сообщить своему отцу, что он в безопасности. Нет... Он вообще не хотел разговаривать со своим отцом, даже если бы это было через письмо.         Но прочитать их не мешало бы. Верно?    Джонни нерешительно протянул руку, чтобы взять стопку. Он перебрал их в руках, упорядочивая по порядку от самых старых к самым свежим. Он начал с первого, осторожно открыв его и прочитав.          Следующее, что он осознал, это то, что слёзы намочили его щеки, когда они падали, стекая по линии подбородка только для того, чтобы капнуть ему на колени и лежащие перед ним письма.        Джонни опустился на пол, раскладывая письма по мере того, как открывал их, читая одно за другим, чувствуя, что дышать становится всё труднее и труднее. Он чувствовал себя так, словно соединял кусочки гигантской головоломки, и полная картина полностью ошеломляла его.         Отвратительные звуки рыданий вырвались из его горла, и всё это против его воли. Он был вынужден прикрыть рот в попытке заглушить их, но это практически ничего не дало в его пользу.         Не было более неподходящего времени для того, чтобы снова постучать в его дверь.          У Джонни перехватило дыхание, и он прикусил руку, в ожидании уставившись на дверь в другом конце комнаты. Он пытался заглушить свои крики, надеясь, что тот, кто там был, уйдет, если он не ответит.    — Джонни? У меня с собой ужин.       Это был голос Джайро. Конечно, так оно и было. Никто больше не разговаривал с Джонни, кроме него. Часть его почти желала, чтобы это был не Джайро, чтобы ему не пришлось видеть его таким.         Мысль о том, что он будет выглядеть таким жалким перед старшим человеком — человеком, на которого он равнялся — только увеличивала его шансы издать еще один уродливый вопль.          Перемена в его позе напомнила ему о скомканной бумаге в его руках, и его глаза инстинктивно снова опустились на нее. Его взгляд, остановившийся на словах, вырвал крик, который он сдерживал, из горла, и он сделал прерывистый и громкий вдох.         Джайро услышал это громко и отчетливо.   — Джонни? — В его голосе слышалось беспокойство, и он открыл дверь, несмотря на отсутствие приглашения.         Джайро, конечно, был потрясен, обнаружив Джонни, которого он видел всего час назад, лежащим на полу, вокруг него разбросаны бумаги, его лицо залито слезами, а на руках красные следы укусов от его предыдущих попыток заглушить себя.         Он держал две миски с дымящимися макаронами, чтобы они могли съесть их вдвоем. Он, не колеблясь, положил их на землю и бросился к Джонни.          Молодой человек, казалось, вообще отказывался вступать в зрительный контакт и почти полностью игнорировал Джайро.   — Хэй... — Джайро начал, останавливаясь перед тем, как опуститься на колени рядом с Джонни — множество бумаг заслоняли ему глаза, и ему потребовалась секунда, чтобы понять, что это было. Простой взгляд с угла рабочего стола Джонни — где когда-то были письма – и обратно на многочисленные отпечатки имени Джонни на полу позволили Джайро легко понять что происходит.       Если бы и был кто-то, кто мог бы утешить Джонни, то это был бы не Джайро. У него это получалось не лучшим образом, но он был готов на всё ради него. Даже если это означало поставить в неловкое положение себя и свои навыки, которыми он так гордился.          Джайро отодвинул несколько писем в сторону, освобождая ему место для сидения. Джонни, казалось, не возражал, хоть он по-прежнему отворачивался от него, не позволяя ему видеть свое лицо.          Как только Джайро удобно устроился у стены, он наклонился, чтобы попытаться взглянуть на Джонни, но тот только еще больше отвернулся.    — Джонни, поговори со мной.         Джонни покачал головой. Больше всего на свете он хотел, чтобы Джайро ушел, но в то же время... Он ничего больше не хотел, кроме того, чтобы он остался.   Джайро потянулся, чтобы схватить Джонни за руку, и отвёл её в сторону, чтобы Джонни убрал руку от своего лица.          Джонни колебался, но проследил за движениями Джайро и, наконец, посмотрел на него. — ...Пожалуйста, уйди. — Я не уйду. — Я не спрашиваю... — Очень плохо.       Джайро был суров, но он старался говорить определенным тоном, пытаясь донести до Джонни, что у него добрые намерения, и он всего лишь хотел помочь ему. Но опять же, Джонни был не из тех, кто любит, когда ему помогают.    — Что происходит, Джонни? – спросил он. У Джайро были все основания полагать, что это были письма, и он окажется прав.         Молодой человек сильно колебался. Его семья — которой на самом деле был только его отец — была щекотливой темой. Хотел ли он поделиться этим с Джайро? Хотел ли он поделиться этим с кем-нибудь? Делясь этим с кем-либо, он становился уязвимым, чувствовал себя слабым, чувствовал себя... Плохим.          Он не знал, что делать. Должен ли он рассказать ему? Должен ли он поделиться с ним этим по-настоящему личным аспектом своей жизни?       Джонни потребовалось время, чтобы обдумать это, и Джайро, казалось, не возражал. Он думал об обстоятельствах, он думал о нём. Он подумал о том, как сильно любит его. Как сильно он заботился о Джайро. Как сильно он доверял ему. Но также и то, как мало он доверял самому себе.         Всё, что потребовалось Джонни – это подумать о письмах. То, что написал ему отец. Вот где был его ответ. Если бы у Джонни и было время стать уязвимым, то только сейчас.         Джонни указал на бумагу на полу и очень медленно и нерешительно протянул Джайро ту, что держал в руках. — ...Прочти их.       Джайро взял письмо, бегло пробежав его глазами. Он понимал, как много это значило для Джонни – дать кому-то вроде себя что-то настолько личное.          Джонни никогда особо не рассказывал Джайро о своем отце, но Джонни ясно дал понять, что их отношения были плохими. Он никогда не подталкивал его к дальнейшим разговорам, было совершенно очевидно, что это щекотливая тема, но он знал достаточно, чтобы понять, почему письма вызвали такую бурную реакцию у Джонни.         Письма сами по себе были очень длинными, но Джайро уловил суть, просто пробежав по ним взглядом.   ' Я не хочу ничего больше, чем твоей безопасности. ’ ‘ Пожалуйста, сынок, возвращайся домой. Я очень по тебе скучаю. ’   ' Я признаю свои многочисленные ошибки в прошлом, я знаю, что мало что можно сделать, чтобы исправить их. Но я знаю, что могу попытаться. Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно. Возвращайся домой. ' ' Ботинки Николаса ждут тебя на твоей кровати. Ты их заслуживаешь. Они будут там, когда ты вернёшься домой. '   ' Что вас так привлекло в Неаполе? Что там есть для тебя? Что я могу сделать, чтобы сделать ваш собственный дом более привлекательным? ' ' Ты с кем-нибудь познакомился? Может быть, с девушкой? Я бы с удовольствием с ней познакомился. Пожалуйста, забери её с собой домой, когда вернёшься. ’   ‘ Я рад, что ты нашел место, которое можешь назвать домом, даже если это не здесь, где я нахожусь. Пока ты счастлив, я тоже буду счастлив.’   ' Джонатан, меня все больше беспокоит отсутствие от тебя ответа. Может быть, я отправил их не по тому адресу? Если вы получаете эти письма и не являетесь Джонатаном Джостаром, пожалуйста, скажите мне, что я допустил ошибку. ' ' Я узнал о Джайро Цеппели. Ты остаешься с ним? Ты участвовал с ним в гонках? Я бы с удовольствием услышал больше. ' ‘ Пожалуйста, пришли ответную записку. Я волнуюсь.’   ' Я собираюсь приложить усилия, Джонатан. Я хочу быть лучшим отцом. Все, что мне нужно от тебя – это шанс сделать это. ’   ‘ Я думаю о твоём возвращении каждый день. Однажды. Я знаю, что ты вернешься.’   ' Пожалуйста, вернись. ' ‘ Я люблю тебя, сынок. '       Джайро отложил письма, чувствуя, что увидел достаточно. Он не хотел заходить слишком далеко в личную жизнь Джонни. Он знал свои границы.         К тому времени, когда Джайро поднял голову, Джонни уже не плакал. Его щеки были испачканы высохшими солеными слезами, а глаза оставались красными и опухшими, но его крики стихли, и он молчал, дыша мягко и умиротворённо.         Джайро не знал, что сказать или что сделать. Он открыл рот, чтобы заговорить, но ни одно слово не смогло пройти через его горло.          Вместо этого он обнял Джонни, его рука удобно устроилась на плече Джонни. Он притянул его ближе, так что голова младшего оказалась почти у него на плече. Джайро положил свою голову на голову Джонни, глядя на стену.         Джонни сначала держался скованно, но потом поддался объятиям. Его поза смягчилась, и его голова оказалась под головой Джайро. Он тяжело вздохнул, чувствуя себя удовлетворенным.         Именно тогда у него закружилась голова. Это не было болезненным чувством или чем-то плохим. Но это было тошнотворно. Эмоционально.         От того, что старший мужчина проявил такую привязанность, у него защемило сердце и закружилась голова. На протяжении нескольких месяцев Джонни замечал за собой подобные чувства всякий раз, когда Джайро оказывался рядом с ним. Он заметил, что тот был у него на уме каждый день и каждый час. Он отмахнулся от этого, думая, что это просто из-за того, сколько времени он провёл с ним, и что Джайро был практически частью его повседневной жизни.       Но нет, казалось, что это нечто большее.         Джонни не потребовалось много времени, чтобы назвать это не такое уж чуждое чувство.         Любовь.         Сначала он сопротивлялся этой идее, не веря, что будет или сможет испытывать такие чувства к мужчине. Но всякий раз, когда он думал о Джайро романтически, его переполняло желание. Желание быть с ним. Оно было намного сильнее, чем любое отрицание, которое он испытывал раньше. Явный признак того, что он никогда не сможет проигнорировать это или отмахнуться от этого.         Итак, он быстро смирился с этим. Но он предпочел бы держать это при себе.         Эта дружба — партнерство, взаимоотношения, как бы это ни называли, — которая сложилась у него с Джайро, была для него особенной. Он боялся, что если скажет что-нибудь, а Джайро не почувствует того же, он рискует потерять это.         Это была авантюра, на которую он бы не пошел. — Итак... — Джайро прервал мысли, переполнявшие разум Джонни, возвращая его на землю. — Твой папа действительно хочет, чтобы ты вернулся домой.       Джонни издал слабый смешок. — Я заметил.       Джайро прикусил губу. — Ты тоже собираешься?       Это было решение, которое не требовало долгих размышлений. Джонни не мог оставаться здесь вечно. Он приехал только для того, чтобы провести немного времени вдали от дома, прежде чем встретиться лицом к лицу со своим отцом, и эти письма убедили его в том, что он изменился. Это убедило его в том, что дома он будет чувствовать себя в безопасности. Возможно, о нём заботились.   — Я не знаю, есть ли у меня выбор.   — Конечно, ты знаешь. — Я перефразирую – выдохнул он. — Я не имею выбора.       Брови Джайро сошлись на переносице. То, что он почти никогда не хотел, чтобы Джонни говорил, наконец сорвалось с его губ. — ...Когда ты уезжаешь? — Когда ты хочешь, чтобы я это сделал?         Никогда.       Это то, что хотел сказать Джайро. Но это было неразумно. Он хотел бы, чтобы Джонни был рядом с ним каждый день, если бы мог, но это просто было невозможно. И неудобно.       По крайней мере, дождись моего следующего выходного. Я возьму тебя с собой в город, мы сходим в какие-нибудь приятные места, поедим вкусных вещей. Я наконец-то покажу тебе всё, что хотел.       Джонни поднял глаза; Джайро ответил ему пристальным взглядом. — Итак, ты действительно собираешься, или мне придётся остаться ещё на месяц, потому что ты был занят?       Джайро рассмеялся. — Нет, нет, я собираюсь это сделать. Я обещаю. — Это не так уж много значит.   — Да, да, я знаю. Но я клянусь в этом — Джайро лучезарно улыбнулся, подняв кулак с поднятым мизинцем.   — Обещание на мизинце?   — Это лучше, чем простое обещание. Никто не может нарушить обещание, данное на мизинце. Даже я — ухмыльнулся Джайро, почти гордясь собой. Джонни считал это ребячеством, но это только добавляло к списку того, что ему нравилось в нём.       Он тоже протянул руку с оттопыренным мизинцем и схватил Джайро за мизинец своим. Они связали свои руки этим обещанием, и Джонни очень надеялся, что на этот раз тот не нарушит своего обещания.         Но опять же, Джайро был прав.         Никто не может нарушить обещание, данное на мизинце.