Casino

      В один из вечеров Сэм пришёл в казино в одиночку. Питер был с Льюисом на съёмках, в которых тот пытался принимать участие, а Крис отсутствовал в связи с занятостью делами своего отца. Сэм посмеивался над превратностью ситуации: ещё недавно он порицал своих товарищей за то, что они ничего не делают, но теперь каждый из них чем-то занят, а ничего не делающим здесь оказался только он сам.       Он не знал, будет ли сегодня здесь Госпожа Игрок, ведь неизвестно было, соберётся ли на игру делегация богачей — о таких вещах он всегда узнавал от Криса. Сегодня некому было ему об этом сказать. Он постоял какое-то время у заведения, покурил, послушал, о чём переговариваются люди вокруг — вдруг, что-нибудь станет известно. Но ничего, кроме последних городских сплетен светского общества, известно ему не стало. Он позвонил Крису и на всякий случай уточнил, не вернулся ли он ещё из Нью-Йорка, потому что, если бы да, он бы не медля пригнал к его дому на своём Ламбо и забрал его сюда, потому что одному было как-то и скучно, и тревожно. Сегодня деньги не давали ощущения «всего-всего на свете», потому что… почему-то. Он чувствовал себя одиноким. И это не то одиночество, при котором хочется, чтобы тебя развлекали, а то, при котором хочется с кем-то разговаривать и кого-то слушать.       Он встретил на улице знакомого крупье, который курил перед началом своей работы. Тот пригласил его на игру.       — Присоединяйтесь, мистер Хван. Вы и так почти никогда не играете. Почему бы не попытать удачу сегодня?       — Может быть, Джошуа, — посмеялся Сэм. — Может быть сегодня мне будет настолько нечем себя занять, что я приду играть.       — Сегодня играем в покер. Поговаривают, будет крупный бизнесмен из Лос-Анджелеса. Да не один, а с товарищем.       Скудная надежда закралась на миг в душу Хвана, но так же быстро улетучилась. Ведь бизнесмены, крупные и мелкие, здесь бывали постоянно, каждый день, но блондинка являлась только на делегации. Так что, наверняка, такая рыбка, как крупный бизнесмен, не стоила её внимания.       Он расположился в их с друзьями любимой випке, заказал себе выпить и некоторое время просто сидел, откинувшись на спинку кожаного дивана и отрешенно уставившись на тот, что напротив, который уверенно и непримиримо пустовал. Он пил виски маленькими глотками и слушал джаз-бэнд внизу, который единственный здесь блистал постоянством.       Спустя время, наклонившись к столу, чтобы вновь наполнить опустевший бокал, он без интереса взглянул вниз, меланхоличным взглядом окидывая снующую публику. Людей сегодня особенно много, все с настроением веселья и азарта. Игорные столы уже полны желающих испытать счастливый случай, обеденные столы тоже заняты — кто-то просто ужинает, с удовольствием слушая произведения музыкантов, кто-то общается. Лиц людей за барной стойкой Сэму из ложи не видно, только спины, но и за ней свободных мест осталось мало — посетители угощаются напитками, чтобы позже проследовать к местам игр.       Сэм думал было занять прежнее положение, но взгляд вмиг уцепился за одного из гостей за барной стойкой: тёмно-бордовый приталенный пиджак, судя по всему, от строгого брючного костюма, и длинные белые волосы, собранные в косу, смирной линией тянущуюся по прямой спине. Сердце парня пропустило удар. Это мог быть кто угодно, вероятность происхождения того, чего он так желает, была минимальной, но и настолько же реальной, что грехом было бы не воспринимать её вовсе.       «Нет-нет-нет, дружище, остынь, — думал он, не сводя глаз с нужного человека, чтоб вдруг не упустить его в толпе. — Не стоит сейчас ломиться вниз и проверять. Игра в покер ещё даже не началась. Не испорти момент, подожди немного». Томить себя ожиданием — вариант, казавшийся Сэму единственно верным. Он лелеял в голове те возможные чувства, что снизойдут на него, если замеченный человек окажется тем, о ком он думает. Кого он ждёт.       Виски — вещь интересная, потому что уже минут через двадцать он неплохо дал в голову, а тело разморило.       Хван смеётся сам с собой и сам над собой — чистейший сюрреализм жизни даёт о себе знать, он потерян, растерян, хочет пить, выпить (еще больше) и покурить, танцевать и, может быть, трахаться — и вся эта смесь бурлит в одном флаконе, здесь и сейчас. Конечно, все эти желания угаснут, стоит только слегка переборщить с алкоголем, но он ещё так далёк от этого.       Он спускается вниз, только потому, что на баре продаются кубинские сигары. Хочет купить одну и вернуться в свою випку, чтобы спокойно покурить наедине с мыслями, но… но натыкается на сидящую за барной стойкой блондинку, насчёт которой он не был уверен — то ли это та самая, что не даёт покоя, то ли просто кто-то похожий. Запах духов вряд ли спутаешь с чем-то другим: тяжёлые, сковывающие крепкими цепями с ног до головы, безраздельно завладевающие вниманием и интригующие.       Он подходит к стойке, присматривается (взгляд пока ещё не косит), и обнаруживает ту самую незнакомку, оставившую его в отеле в прошлый раз. Дыхание перехватывает, накатывает неуверенность — блондинка допивает самбуку — но потребность что-то сказать сильнее всего остального.       — Ричард, пару сигар, пожалуйста, — Сэм очень старается звучать легко и непринуждённо, да еще и так, чтобы выглядело, будто он точно не заметил блондинку, в этот самый момент точно заметившую его и просто ведущую плечами. — Возьми, сдачи не надо, — он протягивает бармену несколько купюр и, принимая от него сигары, разворачивается на пятках и проходит прочь от стойки пару метров.       Все его друзья просто посмеялись бы, если бы увидели его сейчас: намерение уйти явно было настолько неестественным, что вызвало бы только добрые насмешки со стороны всех, кто хоть сколько-нибудь его знает. Он возвращается к бару вмиг, преодолевая расстояние за полтора шага. Топчется в нерешительности пару секунд за спиной блондинки, плечи которой ощутимо напряглись: она его чувствует, заранее понимавшая, что он не уйдет просто так, что он подойдёт.       Хван наконец приближается к ней, и те мгновения, в которые он ничего не говорит, кожа её шеи ощущает его дыхание.       — Ты так прекрасна, — наконец шепчет Сэм, сдаваясь с потрохами. — Випка номер шесть. Приходи. Я буду ждать.       Он жадно вдыхает её аромат и теперь с чистой совестью удаляется, сжимая во влажных пальцах ту самую пару сигар.       Девушка даже не оборачивается. Она лишь ощущает, как её грудь вздымается в волнении, и понимает, что продолжает ввязываться в полную путаницу. Утешает (насколько это возможно в данной ситуации) только то, что они заварили эту кашу вместе.       «Что ж. Радует хотя бы то, что я не одна к этому причастна», — говорит она себе, заказывает ещё самбуки, берёт бокал и выходит покурить. Как только её сигарета дотлеет — она поднимется в ложу номер шесть.       Тихий шорох тяжёлой тёмно-синей бархатной шторы и ещё более тихие шаги по мягкому ковру — Фелиция входит в випку и останавливается в дверном проёме. Хван молниеносно поднимает на неё пылкий, жаждущий взгляд. Леди действительно в брючном костюме бордового цвета густой крови.       — Не смотри на меня так, — тихо говорит она, ведя головой. — Иначе я сгорю от смущения. Я ещё недостаточно пьяна, — добавляет, чтоб и дальше казаться облачённой в титановую броню бессердечности.       — Я не могу не смотреть, — выдаёт Сэм, как на духу. — Располагайся, прошу тебя. — Он привстаёт, как истинный джентльмен, и подаёт ей руку, чтоб она опёрлась, когда будет занимать диванчик напротив. От этого жеста у Фелиции внутри всё сжимается, но она, не подавая виду, осторожно садится на предложенное место.       — Почему не можешь? — спрашивает, расстёгивая пуговицу на пиджаке — под ним красуется чёрная шёлковая рубашка.       В этом всем образе она кажется еще более неприступной, серьёзной, отстранённой и холодной, но если смотреть на нее чуть дольше — можно разглядеть за этой ледяной стеной пылкое пламя, необузданное, непокорное, запросто могущее обжечь, обуглить, если сделать неосторожный шаг, допустить при обращении с ним малейшую оплошность.       — Потому что на тебя невозможно не смотреть. Что ты будешь пить? Может быть, закажем что-нибудь из еды? Что тебе угодно?       Сэм так обходителен, что Фелиция запросто может потерять голову, чего обязательно не должно произойти.       — Не откажусь съесть немного сашими, — отвечает девушка. — И ещё самбуки, — она указывает на почти опустевший бокал, который принесла с собой.       Когда им подали еду и напитки, они даже сидели молча какое-то время. Фелиция смотрела на спутника в перерывах между умелыми движениями кисти рук с палочками для еды, а Сэм таял каждый раз, как только их взгляды встречались — это было больше, чем увлечение встретившихся в казино двоих молодых людей. Это было чем-то гораздо большим.       — Почему ты сегодня здесь? — Сэм еще в состоянии задавать вполне уместные вопросы. — Ты же даже не играла.       — Мне обязательно играть? — вопросительно приподнимает одну бровь Фелиция.       — Почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — справедливо интересуется богач. Ведь действительно, Фелиция часто спрашивает в ответ на уже заданный вопрос, и это слегка обескураживает, если не сильнее.       — Ты хочешь знать сейчас именно это? — увилисто спрашивает леди, отпивая из своего бокала.       — О том, что я хотел знать, я спросил, — всё так же спокойно, несмотря на возможно раздражающую хитрость спутницы, говорит Сэм. — Но ты не ответила. — Он пожимает плечами, становясь почти равнодушным, потому что никому не понравится постоянно гоняться за тем, кто не желает быть пойманным.       Фелиция опускает глаза, возможно, обдумывая что-то. Если не знать, какая она изворотливая и даже немного коварная, можно было бы представить, что она чувствует себя виноватой. Хван тоже молчит, может быть, думая, как еще подступиться, а может он в процессе прощания с самой идеей подступиться к леди. Спустя какое-то время девушка, тихо и даже смягчившись, заговаривает первой.       — Что за человек? Ты о нём рассказывал. Когда люди сгорели заживо… ты сказал, что там был какой-то человек.       — Ах, да. — Сэм задумывается. — Это был парень… Молодой и очень красивый. Поначалу он даже не хотел раскрывать мне своего имени.       — Почему? — Фелиция смотрит пытливо и изучающе, как смотрела каждый раз, когда они оказывались вот так, наедине.       — Не отвечал, — пожимает плечами богач и снисходительно улыбается.       — Ты спрашивал? — леди подпирает подбородок изящной кистью руки, опираясь локтем на стол.       — Да, мне было очень интересно. Он сам был мне интересен. Он вёл себя так, будто был очень озлоблен на меня, хотя я ему ничего не сделал. Разве что, он заведомо начал меня ненавидеть, потому что у меня есть деньги, — говорит он, задумчиво уставившись в сторону, не взглядывая на Фелицию ни на миг. — Но потом, когда он, или мы, даже не знаю, оказались в опасной ситуации, я увидел его испуганным и растерянным. Будто с него ненадолго спала маска, знаешь, — он тихо смеётся и наконец смотрит на девушку, которая в этот же момент отводит собственный взгляд.       — Какие чувства ты испытал к этому человеку? — как будто бы невзначай спрашивает леди.       — А что? — задаёт ответный вопрос Сэм. Он может и мажор, но не совсем дурак, коим был бы, если бы не увидел в этом разговоре, начатом собеседницей, повод читать между строк.       — Просто интересно.       — Нет, тебе не просто интересно.       — Мне… просто интересно.       — Я не верю, что тебе просто интересно, Фелиция, — Хван старается проницательно заглянуть в чужие глаза. — Ты не похожа на человека, который интересуется всем подряд.       — Иногда могу и поинтересоваться, — всё ещё умело старается держать оборону блондинка.       — Фелиция, — начинает Хван, волнуясь. — Я кое о чем думаю, но так сильно не могу в это поверить, что мне становится страшно от собственных мыслей.       — Не думай ни о чём, — тут же спешит предупредить леди. — Мы здесь и сейчас, а все остальное — второстепенно.       — Почему ты ушла в тот раз? — спрашивает Сэм мгновенно, будто бы только что вспомнил об этом.       — А что же мне было делать? Остаться и приготовить тебе завтрак?       — Я был раздосадован, увидев пустую постель тем утром.       — Ты знал, что так произойдёт. И должен был быть к этому готов.       Девушка абсолютно права — ни поспорить, ни поправить, ни придраться.       — А недавно мы виделись снова, — переводит тему Хван, решая, что предыдущая себя исчерпала.       — М? — Леди переводит на него недоумённый взгляд, доставая в этот момент сигарету из чёрного портсигара с золотой росписью. — Ты о чём?       — О том человеке, — отвечает Джин. Что подтолкнуло его вернуться к разговору об этом?       — Он сам пришел ко мне в гости, если можно так сказать. Я был удивлён, потому что он так злился, когда мы виделись в прошлый раз.       — Может быть, он хотел подружиться? — Фелиция подносит к губам сигарету, а Сэм — зажигалку.       — Если так, то у него получилось, я думаю.       Он улыбается от мыслей о том удивительном случае, выглядя даже немного отстранённым от пребывания рядом с компаньонкой. Фелиции кажется, что в воспоминаниях ему теплее. Скорее всего, так и есть. Он закуривает сигарету, чтобы составить леди компанию. Кубинские сигары слишком быстро забываются, потому что, вообще-то, Хёнджин никогда не курил сигары, и мотив, который он на самом деле преследовал, спускаясь за ними на бар, теперь становится слишком явным.       — Вы теперь друзья?       — Нет, но по крайней мере он стал относиться ко мне лучше. Только теперь уж я не знаю, какой повод найти для встречи. Он работает в автосервисе, — смотрит девушке в глаза, объясняя ситуацию, — а транспорт у меня уже закончился.       — С твоими деньгами транспорт закончиться не может, — улыбается Фелиция. — Что, если просто позвонить ему и пригласить куда-нибудь?       — Ты думаешь, он дал мне свой телефон? — смеётся Сэм. — Всё, что он мне дал — это повод думать, что я не законченный мудила.       Девушка тоже смеётся, чисто и искренне, и Хвана охватывает чувство дежавю.       — В таком случае руководствуйся моей предыдущей идеей, — отвечает она.       — Да, куплю пару подержанных тачек или мотиков и буду возить к нему каждую неделю, — ловит её мысль Сэм.       — Красивая вещь, — говорит он спустя время, указывая на портсигар, оставленный девушкой на столе.       — Спасибо. Он из Китая. Какой-то там редкий.       — Ты была в Китае?       — Нет. Отец привёз его мне оттуда.       — Отец хорошо тебя знает.       — Есть такое, — улыбается блондинка.       — Что ты здесь ищешь? — серьёзно спрашивает Сэм.       — В каком плане? — Фелиция ещё не настроена быть серьёзной, а может быть, ей попросту это надоело. Она скучающе смотрит вниз и тянет руку к своему бокалу с напитком.       — Ты ходишь в казино, обыгрываешь толпы богачей… — начинает перечислять Хван чужие успехи. — Но ты никогда ни на кого не смотришь, никогда ни с кем не общаешься. Я ни разу не видел тебя с друзьями.       — Ты думаешь, что у всех есть друзья, как у тебя? — задаёт справедливый вопрос она, приподнимая бровь и постепенно вникая в новую ветвь их беседы.       — Нет, но… — Сэм тушуется, пожимая плечами.       — Ну, допустим, — улыбается девушка, облизывая пересохшие от сладкого напитка губы и уставляясь на собеседника с неподдельным интересом. — Допустим, я всё это делаю. И что дальше?       — Что стоит за тобой? Какую цель ты преследуешь?       — Я на исповеди? Тогда почему ты в кожаных брюках, а не в сутане? М? — Она игриво щурится, осушая залпом бокал и затягиваясь сигаретой.       — Ты просто ведьма, — наконец сдаётся Хван, смеясь и опуская голову. — Я никогда ничего о тебе не узнаю. С тобой бесполезно разговаривать.       — Наконец-то ты это понял, — самодовольно улыбается девушка, откидываясь на спинку дивана. Она в очередной раз выиграла.       — Но я могу спросить ещё кое-что? Я уже задавал этот вопрос сегодня, но ты не ответила.       — В таком случае вряд ли я отвечу сейчас.       — Но я всё же попытаюсь спросить?       — Попытайся.       — Почему ты пришла сюда сегодня? Ведь здесь нет делегаций. А ты точно так же обезоруживающе красива, как тогда, когда приходишь, чтобы вышибить им всем мозги.       Девушка серьёзна. Её взгляд покрыт холодной дымкой, но под ней Сэм отчётливо видит бушующее пламя. Она внимательно смотрит. Он тоже.       — Я пришла ради тебя, — отвечает Фелиция, кивая. — Я не собираюсь давать тебе никаких надежд и шансов, но я просто хотела пообщаться с тобой.       — Подразнить меня? Вильнуть хвостом и снова убежать в неизвестность? — в голосе Сэма слышится примесь горечи и начинает нарастать досада.       «Почему же в неизвестность? — хочется спросить Фелиции. — Тебе очень даже известно, где меня искать».       — Ты сама не знаешь, чего ты хочешь, — ощутимо тише изрекает Хван, наполняя их бокалы. Фелиция слышит.       — Я знаю, чего хочу, — следует от нее такой же негромкий ответ. — Но хочешь секрет? — она проникновенно и впервые честно смотрит в его глаза, переклоняясь через стол.       — Если я отвечу, что хочу, ты мне опять ничего не скажешь. — Сэм, будучи наученным горьким опытом, становится почти равнодушным, хотя скорее обиженным. — Поэтому нет, не хочу.       «Не нужно мне больше твоих секретов», — думает он. Это можно расценивать как потерю интереса к тому, кто зверски будоражил его душу на протяжении достаточного количества времени?       Девушка переходит на его диван, садится рядом и молча смотрит.       — Ты хочешь, чтобы я согласился? — спокойно спрашивает Хён, без волнений смотря в ответ.       Ответа не следует. Она молчит. Но во взгляде Сэм улавливает просьбу, если не мольбу. Она желает поделиться?       — Ладно, в конце концов, я ничего не потеряю, — пожимает он плечами. — Ты и так уже достаточно меня облапошивала. Продолжай. Ты знаешь, чего хочешь, но…?       — Я боюсь, — словно ждала этого момента с тех самых пор, выдаёт леди. — Для меня проще оставаться такой — о которой никто ничего не знает, которую хотят поймать, но не могут, которую ненавидят, но обожествляют одновременно.       — Ты боишься, что кто-то узнает тебя настоящую?       — Да, — шепчет она, ища поддержки в чужих глазах.       — Почему ты делишься этим со мной?       — Ты заслуживаешь доверия.       — Это ценно. Но если это так — откройся мне.       — Этого я сделать не могу. Потому что не хочу терять с тобой связь.       — С чего ты взяла, что она потеряется, если я узнаю тебя настоящую?       — Это может произойти.       — Или не может. Ты не можешь наверняка утверждать.       — Мне так сложно, — сдаётся она, роняя голову на его плечо. Его обдаёт ароматом её парфюма и он ловит в нём что-то эфирно знакомое.       Он приобнимает её за плечо, легонько прижимая к себе, позволяя побыть слабой.       — Эй, малышка Фелиция, — зовет тихо. — Не грусти.       Он берет ее подбородок двумя пальцами и поднимает лицо к себе. Смотрит, ласково щуря свои глаза-полумесяцы, и тянется к ней. Целует осторожно, но почти настойчиво, не собираясь быть нерешительным. Она отвечает — мягкие, пухлые губы раскрываются и обхватывают Хвановы, увлажняя.       — Долго ты будешь водить меня за нос? — с трудом отрывается Сэм от сладкого поцелуя со вкусом вишни от её сигарет. Он проникновенно смотрит в глаза напротив, ища в них разгадку. Точнее, пытаясь поймать её, юркую, как сама блондинка. Постоянно бегающую из стороны в сторону по её взгляду, но не дающуюся.       — Что? — та моргает пару раз, вначале действительно не сообразив, о чём речь, но затем просто продолжая притворяться неведающей.       — Ты знаешь, о чем я.       — Нет. Я не умею читать твои мысли.       — Твои волосы, они… — Сэм путается под внимательным взглядом этих чёрных глаз, у обладательницы которых всё-таки не выходит играть глупышку — наружу просится её суть: ум, хитрость, рассудительность.       — Они белые, — легко усмехается она, пытаясь запутать, сбить с толку, отвлечь от его ключевой мысли.       — Ха, — Сэм не может не улыбнуться в ответ, с постоянством их встреч он перешел в состояние «прощать ей любые шалости».       Он не может спросить прямо и сам прекрасно это осознаёт. Боится нарушить что-то. То эфемерное, едва заметное, но ощутимое.       — Тогда поцелуй меня ещё, — говорит тихо, наклоняясь к пухлым губам. — Это ведь ты можешь сделать?       — Могу, — кивает она, — и хочу, — и наконец делает шаг в это чёрное озеро влечения — неясного, но однозначного одновременно, кажущегося Хёнджину непрочным, таким, что может исчезнуть в любое время.       Обе сигареты дотлевают в пепельнице на столе, Фелиция кладёт руку Хвану на колено, тот не оставляет это без внимания и накрывает её своей, слабо сплетая пальцы. Поцелуй выходит чутким и доверчивым — когда на Фелицию не смотрят, когда она предоставлена самой себе и может не нагонять никаких посторонних эмоций, она оказывается очень нежной и мягкой. Сегодня ни у кого из них нет сил на страсть и борьбу, поэтому для них обоих этот жест — повод утешиться в теплоте такого искреннего контакта. Хёнджин обнимает её, притягивая к себе ближе и словно закрывая от всего остального мира, и она прижимается к его груди, обвивая за шею одной рукой. Они целуются тягуче, спокойно и размеренно, им совершенно не хочется отрываться друг от друга — наконец-то они сами себе создали возможность не убегать от своей симпатии.       Когда они отстраняются друг от друга, просто чтобы наполнить лёгкие кислородом, Хёнджин не спешит целовать снова — смотрит в глаза, склонив на бок голову, и почти невесомым движением заправляет прядь чужих волос за маленькое ушко с многочисленными проколами. Его губы озаряет едва заметная улыбка, он так любуется девушкой перед собой, а она краснеет щеками, что, надеется, спутник не разглядит в полумраке маленькой комнатки. Но Хёну всё видно и сердце его так трепещет от этого.       — У тебя красивые серёжки, — тихо говорит он, перемещая ладонь на шею, затем — на плечо и ниже, поглаживая руку.       Он догадывается, сколько всего лежит на этих плечах и как много трудятся эти руки. Если всё остальное можно замаскировать и подделать, то взгляд никуда не денешь — он остаётся, являя внутреннюю силу.       — Спасибо, — шепчет Фелиция, опуская глаза и проводя указательным пальчиком по венистой кисти руки парня.       Мерная музыка джаз-бэнда внизу затихает на фоне какой-то возни на лестнице, ведущей на второй этаж, на котором и расположены ложи. Сэм улавливает знакомый тембр голоса, даже два, которые принадлежат его друзьям и которые он не рассчитывал слышать здесь сегодня уж точно. Один из голосов, что принадлежит Питеру, однозначно озабочен, а за адекватность обладателя второго голоса он ручаться не может. Постепенно голоса становится слышно всё отчётливее, так, что Хван теперь может разобрать слова.       — Лью, подожди, куда ты так спешишь, — слышится голос Питера. — Ты можешь свалиться с лестницы. И тебе же сказали, что наша випка занята.       — Плевать, перейдут в другую. Я хочу отдохнуть на нашем месте, — раздражённо отвечает Льюис и в следующий миг штора в шестой випке распахивается, являя уединившимся Сэму с Фелицией раздолбанного, взъерошенного Льюиса и красного, запыхавшегося Питера, выглядывающего из-за его плеча.       — А-а-а, — тянет Лью, лицо которого вмиг расплывается в улыбке. — Это вы тут закрылись, голубки?       — Лью? — Хван, заметно замешкавшись, удивлённо уставился на них обоих и инстинктивно попытался прикрыть собой Фелицию. Просто чтобы она чувствовала себя в безопасности. Ведь он знает, каким бывает этот человек в невменяемом состоянии.       — Его выперли со съёмок, — объясняет Хан, скептично поджав губы с выражением лица «Да, все мы были правы». Льюис в этот момент разваливается на диванчике напротив и, слабо контролируя точность своих движений, наливает себе бокал виски, который стоит на столе Сэма и Фелиции.       — Блонди-иночка, — выдаёт Со, довольно жмурясь и протягивая руку к Фелиции, что сидела неподвижно до этого момента. Теперь же девушка отбивает её не самым слабым ударом и отодвигается подальше. — Ух, какие мы строгие, — смеётся Льюис, одним глотком заливая алкоголь внутрь. — Ты бы только знала, как этот парень, — указывает он на Хвана, — от тебя торчит. С тех пор, как ты появилась в этом грёбаном казино, он только о тебе и говорил. Если бы ты ему так не нравилась — я бы зажал тебя прямо здесь.       — Выйди отсюда, — резко прерывает его Сэм, мимолётом касаясь руки Фелиции.       — Льюис, прекрати, — шикает на него Питер и хватает за руку, желая увести из комнатки.       — Я пожалуй пойду… — тихо говорит Сэму девушка и встаёт из-за стола.       — Нет, подожди, тебе не стоит… — останавливает её Хён, имея в виду, что, пока Чанбин без какой-либо управы, — держаться отдельно от Хёнджина для Фелиции будет не лучшей идеей. Он умоляюще и мягко смотрит на неё снизу вверх.       — Пусть идёт, — махнув рукой, Со наливает себе ещё. — Мы найдём других шлюх. Правда, Питер? — он дёргает друга на себя, отчего тот валится на диван и начинает материть его.       Сэм выводит Фелицию из ложи и они спускаются на улицу.       — Прости пожалуйста, я не мог предвидеть этого. — В его глазах мольба и почти стоят слёзы. Он будет проклинать Чанбина, если сейчас из-за него вот так рухнет всё, что он строил.       — Всё в порядке, ты не виноват.       Фелиция успокаивается — её волосы развеваются от ветра, остужающего и разум тоже. Она ныряет рукой в сумочку, желая взять сигарету, но вспоминает, что портсигар остался лежать на столике.       — Я забыла сигареты, — ставит в известность и разворачивается, собираясь войти обратно.       — Подожди, — резко останавливает её Сэм. — Я принесу. Постой здесь, пожалуйста, хорошо?       — Хорошо, — кивает она, щурясь от прохладного ночного ветра.       Сэм возвращается, ведь и его личные вещи остались лежать там. Никто не думал, что вечер может закончиться таким образом. В випке он находит только Питера, одиноко сидящего за столом с ужасно мрачным видом. Он сам не рад, что ввязался в это.              — А где он? — спрашивает Джин, одним движением сметая со стола их с Фелицией вещи, и достаёт из бумажника несколько купюр, чтобы оставить оплату счёта.       Хан переводит на него встревоженный взгляд и подкусывает губу. Он испуган, он не знает, что делать с неуправляемым товарищем. И это так страшно — нежный и ранимый Питер, самый безобидный из их компании — и с таким тяжёлым грузом на плечах, который, ни о чем не подозревая, сам на себя взвалил.       — Ушёл в туалет. Что мне делать, Сэм? — он беспомощен и растерян.       — Чёрт, на улице же Фелиция! — Хён срывается с места, Питер — за ним.       Девушку они находят стоящей почти там же, где Хёнджин её оставил, и спокойно ждущей, пока ей принесут её сигареты. Только вот с одним маленьким дополнением: у её ног лежит Льюис и он, кажется, в отключке.       — Ну вот, — разочарованно бормочет себе под нос Питер. — Он ведь по-любому приставал к ней и кто-то уделал его, заступившись.       — А что надо было делать, просто смотреть? — раздражённо бросает в его сторону Сэм. Он понимает, что Питер здесь не при чём, но сокрушаться по поводу того, что кто-то вмазал Льюису — сейчас самая дурная идея.       — Принёс? — расслабленно говорит Фелиция, смотря на подошедших парней.       — Да, вот… — тот протягивает ей её портсигар, таращась на лежащее на асфальте тело. — Ты как? Что он делал? — он обеспокоенно осматривает её, ища какие-нибудь намёки на применение силы.       Питер отходит от них, кажется, он вызывает скорую, называя по телефону адрес казино Фламинго.       — Спасибо, — девушка закуривает и безмятежно глядит перед собой — в чернеющую ночь, которая была бы такой пугающей, если бы не играла с неоновыми огнями Вегаса.       — Что он делал? — повторяет свой вопрос Сэм, вторя девушке и поджигая сигарету. — Кто его уложил?       — Ничего не делал, — непринуждённо отвечает Фелиция, словно пребывая в какой-то блаженной неге. — Кто-то уложил.       — Помоги мне пожалуйста, — просит Сэма Питер, подходя к ним. — Дождись со мной приезда скорой.       — Я не могу, я сейчас с… — Сэм смотрит и на блондинку, и на друга, и он в замешательстве.       — Всё нормально, я побуду с вами, — кивает она, затягиваясь.       — Что? Ты правда хочешь… — рассеянно обращается к ней Сэм.       — Я хочу дождаться тебя, да, — уверенно отвечает девушка и, отходя к недалеко стоящей лавочке, садится на неё, наблюдая со стороны за двумя парнями.       Со стороны Льюиса, то есть снизу, между тем начинает слышаться ворчание — он, кажется, приходит в себя и мучительно хватается за разбитый нос. Под глазом тоже будет гематома, и щека распухнет.       — Лью, — присаживается к нему Питер, осматривая. — Ты как?       — Не знаю, — гнусавит Со. — Меня так никогда не били.       — Кто так постарался? — участливо спрашивает Питер, но Льюис молчит так, будто ему стыдно в чём-то признаваться.       Он так и продолжает сидеть на асфальте, подпирая стену казино спиной, дожидаясь скорую. Питер, отведя Хвана на приемлемое расстояние, чтобы Лью их не слышал, но и на достаточно небольшое, чтобы контролировать его поведение по отношению ко всё ещё спокойно сидящей на лавочке Фелиции, сообщает ему, что выходит из игры и не намерен больше тащить на себе Со.       — Я так устал носиться с ним, — вздыхает юноша, ища поддержки в глазах друга. — На съемочной площадке он принял какую-то бурду якобы для бодрости, но закончилось всё, конечно же, тем, что он случайно поджёг реквизит, уронив огромный подсвечник. Я больше не хочу видеть, как он себя убивает. Я позвонил его сестре и сообщил, что с ним. Скину ей смску с адресом больницы, в которую его доставят, и пусть этим занимаются другие люди.       — Правильно, ведь ты и не должен… — вздыхает Сэм, полностью поддерживая решение друга. — В первую очередь нужно думать о себе. Не стоит позволять кому-то тащить тебя вниз за собой. Это его выбор.       — Он так силён физически и так слаб морально… — сокрушается Хан, с болью смотря на сидящего на земле Бина.       — Но, судя по всему, нашёлся кто-то посильнее, — с задоринкой говорит Хван, имея в виду разбитое лицо товарища.       — До сих пор не могу понять, кто же заступился за девушку, — пожимает плечами Пит.       Льюиса увозит карета скорой помощи, друзьям сообщают адрес больницы — ею оказывается наркология. Ничему не удивляясь, Хан только отправляет сестре Со название госпиталя и, тепло попрощавшись с Сэмом, вызывает такси до своего дома. Сэм, наконец-то дождавшись этого так мучительно медленно приближавшегося момента, возвращается к леди и, грузно падая рядом с ней, принимается за сигарету.       — Прости, что так вышло, — извиняется он ещё раз. Ему прохладно, муторно, хочется спать.       — Ничего, — лишь негромко отвечает девушка.       — Почему ты осталась? — несмотря на своё состояние, интереса к спутнице он не потерял ни капли. Наоборот. Он всматривается в её лицо уже без робости, а со спокойным любопытством.       — Хотелось поддержать тебя, — пожимает она плечами.       «Как ты когда-то поддержал меня при встрече с неотёсанными пьянчугами…» — думает она, но только не вслух.       — Я могу… — тихо говорит Джин. — Могу обнять тебя?       — Попробуй.       Фелиция издаёт смешок, но когда Хён действительно пробует, то не встречает никакого сопротивления, наоборот — ему кажется, что девушка льнёт ближе. Он утыкается носом в её волосы и тихо бубнит:       — Расскажи, что делал Льюис, когда вышел на улицу.       — Стал нести какую-то чушь, — между тем, леди не собирается ничего утаивать. Хотя бы в этот раз. — Приглашал в отель на ночь, предлагал травку.       Сэм с досадой вздыхает и прижимает леди к себе сильнее, словно бы извиняясь за всё это.       — Мне так жаль, что тебе пришлось с ним столкнуться, — удручённо говорит он, поглаживая её по плечу. — Прости за такого «товарища». Он раньше не был таким.       — Всё в порядке, — повторяет она, держа лёгкую улыбку. Ей и вправду очень приятно сейчас находиться рядом с Сэмом. — Люди меняются, да. Идут на поводу у глупостей. Надеюсь, с тобой такого не случится.       Она поднимает голову и смотрит на него пытливо. Ему вдруг вспоминаются слова мастера из автосервиса о том, чтобы не шутил с этими вещами и попробовал жить нормальную жизнь. Сэм сосредоточенно раздумывает.       — Я скоро уеду из Вегаса, — наконец говорит он спокойно, взвешенно, так, будто действительно долго об этом думал. — Открою своё маленькое дело, пущу деньги на пользу.       — Куда собираешься? — спрашивает леди ровным тоном, возможно, слегка поникшим.       — В Орегоне есть тихий прибрежный городок — Пасифик-Сити, — говорит Сэм, голос его действует успокаивающе и одновременно пробуждает тревогу и тоску от возможного скорого расставания. К таким вещам блондинке не привыкать. — До Портленда всего сто пятьдесят километров. Вот в Портленде можно и заняться какими-нибудь делами. А жить у океана.       — Это не так уж и далеко отсюда, — прикидывает девушка. — Будешь приезжать в гости? — и снова смотрит.       — Я хочу оставить Вегас насовсем. Возможно, когда-нибудь, посетить его по старой памяти. Но чтобы регулярно… — он мотает головой, давая понять, что скучать по этому городу точно не будет.       — А как же твои друзья?       — Мы разобщились, — пожимает он плечами. — У каждого своя жизнь. У Питера здесь семья, он не уедет. Кристофер, кажется, насовсем перебирается в Нью-Йорк, а Льюис… ты сама видела.       — Тебе есть с кем ехать?       — Приглашу одного человека. Не знаю, согласится ли. Только перед этим я бы хотел сделать кое-что… — он отстраняется от девушки и прямо смотрит ей в глаза. Алкоголь уже давно перестал действовать, тем более, после такой встряски.       — М? — она с любопытством изучает его взгляд. Её собственные глаза уже застланы сонной дымкой. — Что?       — Я хочу подарить тебе свой коттедж, — говорит он серьёзно. — Скоро я вывезу оттуда вещи и оформлю документы на тебя. Только мне нужны твои данные, чтобы…       — Не надо, — прерывает она его чуть строгим тоном, вдруг посуровев.       — Почему нет? — искренне смотрит на неё Хван. — Там очень неплохое место, да и потом, тебе не придётся каждый раз останавливаться в отелях, когда будешь приезжать в казино. Он недалеко от города.       — Мне не нужен твой коттедж, Сэм, — она смягчается, не видя причин для враждебности по отношению к нему. Кладёт руку на его щеку и, смотря в глаза, слегка улыбается.       — Я бы хотел сделать тебе подарок, потому что ты занимаешь место в моём сердце, — тихо говорит он. — Я помню, что ты говорила сегодня: у меня нет надежд и шансов, я этого и не прошу. Поэтому просто прими. — Он вкладывает во вторую её руку маленькую связку ключей с брелком в виде бриллианта.       — Сэм, я… — она напряжённо сглатывает и сжимает пальцы на его пальцах, всё ещё держащих ключи. Удивительно. Он удивительный человек. — Я не могу принять его.       — Почему?       — Я не хочу пользоваться твоей добротой.       Через время, когда девушка непринуждённо вложила ключи в его руку обратно, он решает задать вопрос:       — Помнишь, ты не хотела открываться мне, боясь потерять связь?       — Да.       — Когда я уеду, она так или иначе потеряется. Так почему бы не сделать этого?       — Хорошо. Но есть одно условие.       — Какое?       — Сыграй со мной. Выиграешь — откроюсь, проиграешь — всё останется как есть.       Сэм пообещал подумать и блондинка уехала домой на такси. Решив, что пора тоже трогаться, он снова закурил, намереваясь после этого отправиться домой. Хотелось спать, хотелось забыться от всего произошедшего в пока ещё своей спальне в большой кровати с холодной постелью. Когда мимо проходили два парня, видимо, тоже уже покидавшие казино, от одного из них Сэм успел расслышать:       — Ну ты видал, как девчонка сегодня качка уработала?       — Это было лучшее за весь вечер, — засмеялся второй.