Я тоже его люблю

Высказывание «понедельник — день тяжёлый» для Тома сегодня приобрело крайне пророческое значение. Всё началось с того, что он проспал на работу. Проспал! Для человека, который с малых лет трудился над образом «идеального ученика, а вследствие и законопослушного гражданина» — непоправимый удар по самолюбию. Дальше — дорожный затор. В машине Том нервно постукивал пальцами по рулю, с ненавистью смотря сквозь затонированное стекло на передние машины. Да ещё какой-то недоумок регулярно — с перерывом в две минуты — сигналил сзади. Мужчина с трудом сдерживал себя, чтобы не покинуть уютный и теплый салон автомобиля и не врезать зажравшемуся и бесполезному члену общества. Естественно, он опоздал. Естественно, его настроение было хуже некуда. Естественно, неприятности на этом не закончились. — Что случилось, Антонин? И как тебя пропустили? — мрачно спросил Реддл, столкнувшись с одним из своих подчинённых, которого вообще не должно быть в коридоре здания прокуратуры. — Разве имеет значение, как я сюда попал? — мужчина выглядел беззаботным и весёлым, но напряженный взгляд, которого не коснулась притворная улыбка, многое поведала прокурору. Том нахмурился, краем глаза посматривая на бесчисленное количество коллег, снующих тут и там. Все так и норовили подслушать разговор Реддла с гражданским. Он чувствовал витающее в воздухе любопытство. Или у него просто паранойя. Он поджал губы и кивнул головой, приглашая последовать за собой. Долохов без причины или с пустяком не пришел бы к нему на работу — что-то определенно случилось. Какую ещё неприятность преподнесёт этот паршивый день? Очутившись в своем минималистично обставленном кабинете: шкаф с различными пронумерованными папками, большой стол с идеальными стопками бумаг по нынешним делам и два места для сидения; Том плотно закрыл двери за ними и умостился на кожаное кресло, пригласив Долохова сесть на стул, обитый мягкой черной тканью, для посетителей. Когда дверь отрезала их от обилия голосов и наблюдательных глаз, показная бравость слетела с Антонина, и его плечи опустились, лицо потемнело, губы поджались. — Говори, — произнес Волдеморт и расположил локти на подлокотники, соединив кончики пальцев перед собой. — Милорд, — твердо и решительно начал мужчина, — Каркарова поймали. Ледяные глаза опасно сощурились. — Устранить, — холодно и беспристрастно отдал приказ король преступного мира, которого нельзя ослушаться, если не хочешь болезненно прервать свою никчёмную жизнь, а также жизни дорогих людей. — Милорд, он сразу сдал одного вашего человека за презумпцию невиновности! — раздражённо выплюнул мужчина, скривившись. Его бледное искривленное лицо исказилось до неузнаваемости и стало уродливым. — Кого?! — Реддл воскликнул, вскакивая с кресла. В его глазах полыхал гнев и ярость. Он сжал крышку стола до побелевших костяшек, желая, чтобы под его пальцами оказалась тонкая шейка продажной шкуры, которую вообще не стоило принимать в его «великую» организацию. Долохов вздрогнул от крика своего господина, но его голос был твёрд и решителен. — Барти. Зная внутреннюю систему, не сложно догадаться, как быстро поднимут документы и расспросят сотрудников о том, кому же обязан своим назначением помощник криминалиста, вчерашний студент провинциального университета. Если Барти — порядочный представитель закона, то какая разница, кто его благодетель? Но если… А в данной ситуации то самое «если»! Барти нечист на руку, выполняя приказы своего обожаемого лорда. Пусть юноша и зелен, но ума и преданности тому не занимать. Вряд ли легко смогут доказать причастность Крауча-младшего к преступным группировкам, но тень подозрения уже легла на него. Поэтому Реддлу нужно действовать очень осторожно, чтобы он не получил суспицию из-за «неуместного покровительства». — Как ты узнал об этом? — с трудом утихомирив пылающее пламя гнева, Том спокойно спросил, пристально глядя в светлые глаза русского эмигранта. — Мне об этом сказал Рудольф. — Почему он мне сам об этом не сообщил? Он же главный следователь! — язвительно выплюнул Волдеморт и презрительно добавил: — Когда эта псина тявкнула? Долохов недоуменно моргнул, не сразу понимая, о ком точно речь, но, получив пристальный и свирепый взгляд, предположил, что речь идёт о Каркарове, и ответил: — Сегодня утром, милорд. Том вздохнул и, упираясь одной рукой о стол, второй потер переносицу, на мгновение прикрыв глаза. — Слушай меня внимательно, — бросил он, пристально глядя на русского. Полностью успокоившись, Реддл позволил себе немного расслабиться и плюхнулся в свое крайне удобное кресло, закинув одну ногу на вторую, руки разместил на подлокотниках. — Ты продолжишь наблюдение за Гарри, но о каждом его шаге докладывать мне не нужно. Побеспокоишь меня только в том случае, если с Гарри что-то случится. Уяснил? — угрожающее спросил Волдеморт, видя, как недовольно скривилось лицо Долохова. — Да, милорд, — выдавил из себя Антонин, который был не в восторге, мягко говоря, от слежки за слишком ветреным любовником лорда. Он не понимал, почему господин не приструнит свою строптивую игрушку. — Какие-то ещё приказы будут? — Естественно, — ответил Том, сверля взглядом мужчину. — Раз уж ты стал связным меж Лестрейнджем и мною, то передай ему: пусть незаметно свяжется со мной, чтобы не вызывать лишних подозрений моей заинтересованностью в этом деле, — задумчиво постукал пальцами по подлокотнику и добавил: — И пусть подключит младшего брата и свою энергичную жёнушку. У меня есть для них задание, — холодно улыбнулся Реддл. От улыбки господина по коже Антонина пробежал табун мурашек.

* * *

В жизни Гарри приходилось удивляться не очень часто, ведь знаковых и запоминающихся событий, подвергающих в смятение юный ум, можно пересчитать на пальцах одной руки и те происходили лишь из-за одного человека. Но всё изменилось, когда он повстречал язвительного неприступного профессора, не отличающегося исключительной красотой, — чего только стоил внушительный крючковатый нос. Его душу обуревал шок и непринятие действительности — Поттер не мог поверить в то, что уже пришло время профессора навсегда покинуть его альма-матер. Он, конечно, знал, что Снейп всего лишь заменяет Слизнорта, но думал, что у него есть больше времени… Времени на что?.. Юноша покачал головой и печально посмотрел на мужчину, пытаясь запомнить каждую черту хмурого лица: каждую морщинку, сведенные брови к переносице, огромный нос, тонкие поджатые губы и небольшие поглощающие черные глаза с нависшим веком. Гарри вздохнул, не понимая ни себя, ни своих желаний. Ведь его любимый человек обладает незаурядной внешностью, и даже нынешние стандарты красоты меркнут на фоне обаятельного Тома Реддла. Чего ему не хватает?.. Неужели всему виной низкий хриплый голос, богатый на обертоны?.. — Не скажу, что я расстроен, покидая вас, неучей, — сухо сказал мужчина, заканчивая лекцию — последнюю для него. — Скучать по вам не буду, как и вы по мне, — Снейп обвёл взглядом замерших в оцепенении студентов, остановившись дольше положенного на зеленоглазом юноше, и добавил: — Уж очень на это надеюсь. Прощайте. Северус собрал свои вещи и покинул аудиторию под гробовою тишину. Всё-таки он хорошо вымуштровал этих лентяев. Как только захлопнулась дверь за преподавателем, образовался гвалт перебивающих друг друга голосов. Гарри не мог выносить этот бесперебойный поток обсуждений, в котором постоянно мелькала небезызвестная фамилия и, не обращая внимания на подозрительный взгляд Малфоя, собрал вещи и кинулся прочь из аудитории. На первом этаже в гардеробной натянул на объёмный и теплый красный свитер чёрное пальто, когда-то подаренное Томом, а на шею намотал ярко-жёлтый шарф. Реддл часто хмурился и высказывал всё, что он думал о вкусе — об его отсутствии — в одежде юноши. Ноги несли прочь из учебного корпуса, хотя у него ещё две пары, но так было всё равно. На душе скребли кошки, а под замшевыми браслетами ныла кожа после веревок. Остановившись, расстегнул браслет на одном запястье и потёр зудящую область. Осоловевшим взглядом посмотрел на доказательство «принадлежности» одному человеку и с нескрываемым облегчением соединил замшевый ремешок металлическими застежками, скрывая от взгляда розоватые полоски, но те, не желая покидать сознание, мелькали перед глазами. Встряхнув головой, Поттер огляделся — его занесло в небезызвестный парк возле студенческого городка, в котором могло произойти множество событий, о которых всегда стыдно вспоминать, но сейчас всего лишь день, и в парке слишком много мамочек с детьми, проживающих относительно недалеко. Шумно. Снова ужасный шум, который оглушал и лишал какой-либо собранности, а навязчивые мысли, словно только этого и ждали — заполонили глупую голову, давя своей невообразимой тяжестью. Гарри крепко сжал губы, сдерживая желанный крик, плюхнулся на траву, не утруждая себя поисками скамейки, и раскинулся, рвано хватая воздух. Ему было плевать, что земля сырая и холодная, что его пальто перекосилось, а в бок неприятно давила сумка. Тем более, было плевать и на проходящую женщину со своим отпрыском, которая спешно подталкивала своё чадо и причитала: «что за молодежь пошла?». Он смотрел на серое и мрачное небо. Мысли покинули его, и он просто созерцал, как сгущаются тёмные и тяжелые тучи над ним, грозясь пролиться тяжелыми каплями, а потом, будучи свободными, уплыть в далекие края. Как же ему хотелось стать свободным… Гарри моргнул, очнувшись от непонятного помутнения. Он вздохнул, заняв сидячее положение, подогнул колени ближе к груди и облокотился о свои колени. Его зеленые глаза устремились вниз, а в мыслях снова возник бардак. Вопрос «как поступить?» не возник в его голове, ведь юноша и так знает, что нужно сделать и кого нужно забыть, вычеркнуть из своего сердца… Только вот как это сделать, он не знал. Его сердце рвалось на две части, что было чревато сжиганию души. Он не мог и, честно говоря, не хотел ничего с собой сделать и как-то приструнить свои желания, хотя прекрасно знал, насколько аморальна его жажда обладания двумя мужчинами. — Какой же я… — пробормотал Гарри, но так и не окончил свою мысль, крепче сжимая кулаки. Поднявшись на ноги, напоследок поднял взгляд на небо, и словно над ним раздался гром, заставив вздрогнуть, как будто кто-то сверху осуждал за принятое решение, а на подставленное лицо упало пару капель. Гарри встряхнул вихрастой макушкой и опустил голову, сжимая плечи, и всунул руки в карманы, поспешил обратно на территорию университета, а именно - в главный корпус.

* * *

Одинокий силуэт на скамейке сидел в ожидании. Ветер развевал её длинные белокурые волосы, а сырость пробивалась через тонкую накидку. Серебристые глаза смотрели вдаль. Казалось, что девушку не сможет привлечь ни одно мирское деяние, а сама она находится совсем в другом мире, далеком и прекрасном. — Луна? — воскликнул Гарри, подбегая к девушке. — Ты, наверное, замерзла! — юноша принялся снимать с себя пальто. Девушка улыбнулась, но её улыбка была необычной, а глаза были задумчивыми. — Не стоит. Мне не холодно. Я знала, что ты придешь, — тихо ответила она. Гарри замер. Если бы он не находился столь близко, то из-за шума ветра не услышал бы этот полушепот. — У тебя всё хорошо? — Гарри сел возле девушки, смотря в её замутненные глаза. Наконец она сосредоточила взгляд на юноше и по-птичьи склонила голову. — А у тебя? Вопрос Лавгуд поставил в тупик и заставил нахмуриться. — Я… — Ничего, я понимаю, — отстраненным голосом сказала девушка. — У тебя большое сердце. Надеюсь, это тебя не погубит, — печально добавила она. — Луна, я не понимаю… — пробормотал Гарри, опустив глаза. Луна Лавгуд младше на курс. Она всегда была необычной, поэтому неудивительно, что стала идеальным объектом для насмешек. Наверное, Гарри почувствовал в ней родственную душу и не мог не подружиться с ней, хотя из-за общения с этой девчушкой на него косились. Но она была слишком милой и уютной, хоть и странной, чтобы отказаться от общения с ней в угоду общественного мнения. Только вот они давненько не общались, и ни с то ни с сего Гарри встречает её именно в тот момент, когда он собрался к ректору. Юноша дёрнулся, когда холодная маленькая ладошка прикоснулась к его руке, и столкнулся со смеющимся взглядом серых глаз. — Поспеши, может, у тебя что-то и получится. Гарри недоуменно на нее посмотрел и покачал головой. — Я не могу понять, о чем ты вообще говоришь, но я действительно спешу, — пробормотал Поттер и поднялся со скамейки, застегнув пальто и поправив сумку на плече. — Не сиди здесь, холодно ведь. Я не хочу, чтобы ты заболела, — обеспокоенно сказал Гарри, смотря на качающуюся девушку под какую-то мелодию в своей голове. — Луна? Девушка замерла и посмотрела на него снизу вверх. На её лице появилась радостная улыбка, и она быстро вскочила со скамейки. — Хорошо, Гарри, — ответила Лавгуд и развернулась, направляясь в известном только ей направлении. Юноша нахмурился, смотря на хрупкую фигурку, которая, не спеша, удалялась всё дальше и дальше. Что это было? Эта девушка всегда была не от мира сего, но сегодня… Он вздохнул и продолжил свой путь.

* * *

Дамблдор задумчиво постукивал пальцами по заявлению об увольнении Снейпа, летая где-то в своих мыслях и идеях, пока в дверь не постучали. — Войдите, — сказал он хорошо поставленным голосом. — Профессор… — на пороге мялся зеленоглазый юноша. Альбус вздохнул. И почему он не удивлен? Ему надоело всегда получать подтверждение его порой безумных выводов. — Проходи, мой мальчик, — добродушно улыбнулся, указывая на кресло. — Чаю? Гарри покачал головой, садясь на самый краешек сидения, опустил взгляд на свои костлявые колени. — Что тебя ко мне привело? Юноша зарделся и неловко поднял взгляд на ректора, в глазах которого плескалось понимание, которое слегка снизило градус напряженности. — Профессор Дамблдор, мне нужна ваша помощь. — Какая, мой мальчик? Не переживай, ты можешь мне довериться, — старик улыбнулся. — Я бы хотел узнать… — пальцы юноши сжали бедное пальто до побелевших костяшек. — А-адрес С-с-с… Он начал заикаться, лицо опалило жаром, распространяясь по шее и ушам. Возникло ощущение, что его сердце готово выпрыгнуть из груди, уж очень сильно билось, отдавая пульсацией в висках. Его шумное дыхание было единственным источником звука, и Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, а Дамблдор не торопил, лишь смотрел сочувствующим взглядом и понимающе улыбался. Гарри ощутил, как у него вспотели напряженные ладони, а спина так и норовила согнуться. Хотелось провалиться сквозь землю. Как же ему было стыдно, но раз уже начал говорить, то нужно договорить. Он и так выставил себя не в лучшем свете — хуже уже не будет. Поттер вздохнул и выпалил на одном дыхании: — Адресснейпа… — замолчав, опустил голову, но поглядывал из-под челки на реакцию ректора. — О-о, адрес Северуса? — притворно удивился старик, но Гарри не заметил фальши. — Я не имею права разглашать личные данные о своих — хоть и бывших — сотрудниках, — Дамблдор удручающе покачал головой. Гарри перестал смотреть на ректора, уделив полное внимание своим рукам на костлявых коленках, плечи юноши поникли. Он был удивлен своим решением прийти к ректору. Почему решил, что Дамблдор поможет ему? Может, он обманулся образом доброго и понимающего дедушки? — Но я могу помочь, если… — продолжил старик, а Гарри неверяще вскинул голову. Его взгляд лучился надеждой и обожанием, от чего Альбус чуть не сбился с мысли: слишком наивный юноша. — Если ты мне скажешь, для чего тебе это нужно. Гарри замер. Ведь точно. Он же придумал легенду, для чего ему вообще адрес Северуса, но из-за появившегося смущения, вызванного крамольными мыслями, напрочь забыл наспех придуманную ложь. Какой же он дурак… — Кхм, да, сэр. Я бы хотел попросить профессора мне помочь с одним заданием по химии, но он так быстро ушел после сегодняшнего занятия, что о чем-то попросить я не успел, — соврал Гарри. — Неужели? — смешинки в глазах старика выдавали всё, что он думает об оправдании юноши. — Тогда почему ты просишь адрес, а не номер телефона, мальчик мой? — Эм-м… — Поттер замялся, не зная, что сказать. О таком он не подумал. Дамблдор тихо засмеялся, покачивая головой, и, достав стикеры, начеркал адрес бывшего подчиненного и, отклеив листочек, протянул юноше, который недоверчиво взирал на него. — Бери. Студент поднялся и несмело протянул руку, забирая листок. — Эм, спасибо… — пробормотал юноша, прижимая к груди листочек словно драгоценность. Ректор покачал головой. — Иди, Гарри, не делай глупых поступков, — напоследок бросил Дамблдор, пронзительно смотря поверх очков-половинок на своего студента.