Перестроенный маршрут

      Как всё-таки тянулось время… В Хогвартсе теперь было практически нечем заняться. Том играючи сдал ТРИТОНы, меньше засиживался в библиотеке и больше — в Тайной комнате за изучением гримуара.       Не страшно, что Поттер продолжал избегать его. Том довольствовался тем, что сидел и наблюдал за своим профессором, своим будущим спутником жизни. Он испытывал к нему злобное чувство собственничества и просто ненавидел то, с каким вниманием к нему относились ученики и коллеги по работе. Хотя уже скоро… Поттер, очевидно, намеревался оставить преподавание в Хогвартсе после выпуска Тома. Будь проклята должность преподавателя защиты от тёмных искусств, но Поттер принадлежал только ему.       Спустя ещё примерно вечность Том выпустился из Хогвартса. На том самом месте, где много лет назад ему надели на голову Распределяющую шляпу, он получил из рук директора аттестат о полном среднем магическом образовании и похвальную грамоту «За особые успехи в изучении отдельных предметов». Результаты ТРИТОНов должны были прийти позже по почте, но едва ли они имели значение. Его однокурсники сходили с ума из-за неопределённого будущего вне стен Хогвартса и того, какую карьеру им сулили результаты экзаменов, однако Том не ориентировался на столь приземлённые идеалы.       Благодаря гранту, полученному на первом курсе, он скопил скромные сбережения, достаточные для того, чтобы путешествовать по миру, исследовать новые места и культуры и пополнять багаж знаний, не отвлекаясь на финансовые проблемы. Грантодатель же соизволил наконец прислать письмо, в котором настаивал на встрече на следующий день после выпускного. Подразумевалась некая возможность специально для Тома, если бы он только согласился встретиться на несколько коротких часов. Он очень сомневался, что поступившее предложение действительно могло его заинтересовать, однако полагал, что его благодетель заслужил толику времени, даже если это откладывало рандеву с бывшим профессором.       На сей раз в трезвом уме и твёрдой памяти он написал Поттеру письмо с просьбой встретиться за поздним ужином. Поттер кратко ответил: «Чу́дно. Я тебя найду». Том был не до конца уверен, что тот имел в виду, однако списал это на ранее упомянутые им «свои методы».       Он аппарировал к ресторану на Косом переулке, где была назначена встреча с грантодателем. Едва перевалило за полдень, и первый день настоящей свободы от ограничений Хогвартса приветствовал его ярким солнечным светом и чистым голубым небом.       Фешенебельный ресторанчик, внутри отделанный полированным деревом и гладким речным камнем, оформленный в чёрных и кремовых тонах в модном рустикальном стиле, убедил Тома, что его благодетель обладал не только деньгами, но и вкусом. Метрдотель провёл его в отгороженную от общего зала просторную комнату, где Том в нетерпеливом ожидании наблюдал за природным ручьём, протекающим рядом со столом.       Дверь открылась, обозначив прибытие благодетеля. Том выпил немного воды, и когда он поставил стакан, Поттер сидел по другую сторону стола.       — Поттер? Я думал, мы встретимся позже, — сказал он, вдруг почувствовав себя глупо.       Поттер улыбнулся и подозвал официанта. Пока он задавал вопросы по поводу меню, Том откинулся на спинку кресла, анализируя ситуацию. Ну разумеется, Поттер был его благодетелем… кто, если не он? Кто ещё так заботился о его благополучии на протяжении стольких лет?       — А вы определились с заказом, сэр? — спросил официант.       — Уверен, в заведении наподобие этого в состоянии приготовить приемлемый стейк, — ответил он пренебрежительно. Официант кивнул и скрылся в общем зале.       — Не стоит так резко обращаться с персоналом, Том, — беспечно прокомментировал Поттер. На столе появился медный заварочный чайник и наполнил им обоим по чашке. — Это один из моих любимых ресторанов. Рад видеть, что сейчас он так же хорош, как и шестьдесят лет спустя.       — Что ты здесь делаешь, Поттер?       — Будь добр, зови меня Гарри, — поправил он. — Как бы ни был очарователен Гектор.       — Гарри? — Том усмехнулся. — Пожалуй, я продолжу звать тебя Поттером.       — Слушай. Я знаю, ты удивлён, но не нужно грубить. Мне нравится моё имя. — Гарри отпил чай, закрыл глаза и погрузился в кресло, будто глубоко расслабившись. — И я уверен, ты уже догадался, почему я здесь.       — Это ты помог мне покинуть приют.       — Да, — его глаза распахнулись, и он ухмыльнулся поверх дымящейся чашки. — Усыновлять тебя мне показалось как-то чересчур, хотя идея спасти другого сироту весьма мне импонировала. Однако я пришёл к выводу, что ты был достаточно самостоятелен, чтобы провести лето в одиночестве. Всяко лучше, чем переживать эту отвратительную войну в худшем районе Лондона.       Том уставился на него. Он смотрел и смотрел, не зная, как реагировать. Первым порывом было разозлиться на него за то, что он держал это в секрете так долго. Вторым — броситься через стол, притянуть Гарри к себе и наконец заявить о своих правах на то, что принадлежало ему.       — Спасибо было бы кстати, — нарушил тишину Гарри.       Том с трудом подавил раздражение.       — Ты ещё многое должен объяснить. Чего конкретно ты от меня хочешь?       — Ответ на вопрос, заданный пару лет назад. Кого ты планируешь использовать для своего крестража?       — Мы не можем говорить об этом здесь, — отрезал он, ошеломлённый безрассудством Гарри. Тот лишь отмахнулся.       — Да ладно тебе, чары на комнату я наложил, а официант не вернётся. Еда сразу появится на столе, когда будет готова. Ты можешь положиться на меня, Том. Я хорошо храню секреты.       — Слишком хорошо, очевидно, — отозвался Том. Он сделал глоток чая, прежде чем продолжить: — Я решил использовать Дамблдора.       — Так и знал, — кивнул Гарри.       — Тебя это совсем не беспокоит? Я видел вас двоих в Большом зале. Выглядели довольно дружно.       Гарри фыркнул, что казалось очень в его духе, пусть и звучало недостойно в стенах столь изысканного заведения.       — Едва ли. Не только ты любишь водить людей за нос, Том. Меня с Альбусом связывает… одна история. — Он рассмеялся над его кислым выражением лица. — О нет, ничего подобного. За исключением пары кратких неудачных попыток завязать отношения в детстве, я всегда был одинок. Альбус же был для меня вроде наставника.       Он пустился в подробный пересказ своего прошлого: описал воспитание в мерзкой семейке маглов, прибытие в магический мир и время в Хогвартсе, делая вставки о будущей версии Тома и его кровавых бесчинствах. Объяснил, как его вынудили исполнить роль мученика, ребёнка-солдата, наблюдавшего, как любимые люди умирали один за другим, пока не настал его черёд жертвовать собственной жизнью. Даже после того, как волшебным образом на столе появилась еда, он не прервался, описывая пророчество, связавшее их.       Том лишился дара речи. Не способный предпринять что-либо, он просто нареза́л стейк на крошечные кусочки и медленно их жевал, пока Гарри рассказывал ему всё. Он завершил свою историю, быстро подведя итоги вскоре после окончания войны, развязанной Волдемортом и охватившей всю Британию.       — И тогда я узнал последний секрет, самый важный из всех, которые Альбус хранил от меня.       — Связь душ? — уточнил Том, удивлённый, что его голос остался ровным, несмотря на шок.       — Ага. Альбус знал: поместив в меня частичку своей души, ты установил между нами вечную связь, предначертанную самой судьбой. Не пророчеством, а чем-то за его пределами. Истинной, глубинной магией. Уверен, ты читал об этом, но наши души и их связь пройдут с нами сквозь каждое пространство и время, куда бы нас в конечном счёте ни занесло. Мы можем оказаться в абсолютно другом мире, но всё равно будем связаны.       — Не неси чушь, — насмешливо произнёс он. Слов больше не было. Он допил чай, чувствуя внутреннее опустошение и пульсацию метки на груди.       Гарри пожал плечами:       — Думаю, это забавный мысленный эксперимент. Ты, конечно, был уже мёртв к тому времени, когда я обнаружил всё это.       — Но моя душа… крестраж… Внутри тебя его нет. Волдеморт уничтожил его, когда пытался убить тебя.       Имя звучало странно и ложилось тяжело на язык. Том не чувствовал с ним никакой связи. Да, он тоже стремился избежать смерти, но имя было… неправильным. Он не был тем человеком.       — Верно. Однако связь по-прежнему жива и реальна. Вечна. И оказалось, что без тебя я… Ну, сначала я считал, что нужно время, чтобы привыкнуть к мирной жизни после стольких лет войны. Вот только… Я совсем потерял покой. В голове крутилась мысль, что я должен что-то сделать. Я долго размышлял над тем, каким было твоё детство и сколько всего пошло наперекосяк. Все думали, ты был испорченным с рождения, но моё мнение на этот счёт отличалось. Видишь ли, Дурсли были убеждены, что я именно такой. Испорченный и бесполезный. Но у меня появились друзья, которые дали мне шанс увидеть себя в лучшем свете. Я решил, что мог бы дать тебе такую же возможность, и надеялся, что это бы тебе помогло. — Его унизанные кольцами пальцы постукивали по столу, пока Гарри продолжал говорить с очаровательной улыбкой: — Итак, я составил план действий. Пришлось наврать близким друзьям с три короба, чтобы закопаться в архивы с сомнительными старыми книгами, но благодаря «Le Dragon Noire» я нашёл, что искал, и отправился в прошлое. Здесь меня удерживало кольцо, которое ты стянул с моего пальца, будучи ребёнком.       — И ты правда веришь, что смог кардинально изменить ситуацию? Я далеко не идеален, Гарри. Я убивал людей.       — Ты не Волдеморт. У вас может быть одна душа, разбитая или целая, важно не это, а то, что вы как небо и земля. Я склоняюсь к тому, что воспоминания и опыт оказывают куда большее влияние на личность, чем заложенные качества. И мне нравится твоя личность такой, какая она есть сейчас, слава Мерлину. Это одна из причин, почему я редко вмешивался в твою жизнь. Я хотел, чтобы ты стал самим собой. Но я понимаю, зачем тебе понадобилось убивать Риддлов. Я имею в виду, я… — Его голос смягчился, Гарри опустил взгляд на стол, а Том на мгновение подумал, что за все годы их знакомства он никогда не видел его настолько смущённым. — Я тоже убил свою семью. Дурслей. Они заслужили. Я использовал их жизни, чтобы напитать заклинания для первого путешествия в прошлое. Добраться сюда стоило огромных сил. Мне пришлось полностью погрузиться в тёмные искусства, чтобы найти тебя, и в процессе я влюбился в этот раздел. Связь душ, наверное, внесла свою лепту, но для меня это было так естественно. У меня всё ещё есть моральные принципы. У меня есть совесть. Впрочем, это ужасно опьяняет, не так ли?       Их глаза встретились, и Том издал смешок:       — Да, определённо.       — Когда я рос, я понятия не имел, что тёмные искусства иногда бывают воистину прекрасны. Они не сводятся к боли, убийствам и злу. Просто другая форма магии. Мощное, наполненное эмоциями произведение искусства. — На лице Гарри медленно расцвела его типичная улыбка, и он наклонился вперёд, положив локти на стол. — Надеюсь, у меня получилось донести это в Хогвартсе, насколько это было в моих силах, не рискуя быть уволенным.       Том пожал плечами:       — Ты мог бы уделить этому вопросу больше внимания, но я прикидываю, как это было сложно с ограничениями, установленными Попечительским советом. Безусловно, ты достаточно задержался на теме проклятий.       — Да, потому что они такие захватывающие, — Гарри сдвинул ногу вперёд и подтолкнул ногу Тома, который лишь усилием не вскочил с места от внезапного прикосновения. — В любом случае было легко пройти через весь процесс снова, когда ты снял с меня кольцо. Даже слишком легко, если честно. У меня осталась куча врагов после войны.       — Ни о чём не жалеешь? — не мог не спросить он.       — Нет. — Гарри прижался ногой к ноге Тома, глаза его сверкали, будто он точно знал, что этот контакт заставил его сердце биться чаще. — Я многим пожертвовал, помогая миру. Отказался от всего своего детства. Я принял решение, что время от времени могу брать то, что захочу. А я хочу иметь возможность узнать тебя получше. Я заслуживаю быть со своим соулмейтом, чего бы это ни стоило.       — Создаётся впечатление, что ты заплатил непомерную цену, пожертвовав всем, лишь бы вернуться ко мне. Тебе не надоело быть во власти мнимой судьбы? — Том затруднялся назвать, что бы он ненавидел больше, нежели обязанность чему-то вне его контроля. Хотя он предполагал, что текущую ситуацию можно было квалифицировать как таковую, но он не жаловался.       — Судьба? Да, я слегка устал быть её боксёрской грушей. — Гарри протянул руку через стол и взял Тома за руку, сжав, когда между ними пробежало электричество от соприкосновения кожи. — Но ты того стоишь.       Том смотрел на их соединённые руки и задавался вопросом, был ли он зол на Гарри за все прошлые манипуляции. Он украл его величие. Великий режим. Тот вскорости подошёл к концу, но всё же был чем-то великолепным и ужасающим. Однако раздражение и потеря меркли в сравнении с благодарностью. Гарри спас его. Он уберёг его от приюта, обеспечив безопасность. Он предоставил ему массу информации и являл собой настоящего тёмного мага, каким его себе представлял Том. Теперь, когда они были вместе, они могли добиться всего, к чему стремились.       — Итак, что дальше? — спросил Том.       — А это я у тебя хотел спросить, — ответил Гарри. — Ты полноправный дипломированный маг с идеальными, как я слышал, результатами ТРИТОНов. Что ты хочешь?       Он вспомнил о предстоящем крестраже, «Le Dragon Noire» и дюжине других планов, которые он строил последние несколько лет.       — Думаю, я хочу поцеловать тебя.       Гарри улыбнулся:       — Звучит как идеальное начало.