Душа вуду

      Прошедший год.       Библиотека была погружена в кромешную тишину. Единственное, что прерывало ее, это тихий шелест страниц и мерное сопение спящей Бриджет. Шелест исходил из-под пальцев, что зажимали страницы, на которых Браун остановилась. Книга лежала на груди, бумага шелестела в ритм дыхания. Она выглядела уставшей, но не потому что физически истощена. Потому что это было все, что она могла делать. Все, что ей осталось. Сон и никаких стремлений. Даже пестрые корешки книг, усеянные множеством замысловатых слов, состоящих из самых обычных букв, не могли перетянуть ее внимание. Раньше они будоражили сознание, сейчас осталась лишь пустота. Раньше, когда она еще ничего не знала об этом мире, сейчас же ей хватало всего того, что она узнала из первых уст и увидела собственными глазами.       Дверь библиотеки тихо приоткрылась. Словно затаившийся хищник, нынешний мучитель, таковым его считала Бриджет, медленно прошел внутрь. Библиотека в этом доме едва была в три раза меньше той, что обладал он сам. Но, видя, как его жена изо дня в день проводит тут все свое время безвылазно, он понимал только одно. Тут куда больше сокровищ, чем может представить его циничный, замыленный законом и правильностью, мозг. А может, дело в том, что каждую книгу здесь Бриджет знала от корки до корки, и видела в них ту самую свободу, что он пытался отнять, в то время как для него это были лишь буквы и цифры. Тома, тяжёлые фолианты наполненные информацией, не более.       Шаги мягкие, ковёр скрывал его присутствие ровно настолько, чтобы мужчина успел подойти к креслу, на котором спала его жена, незамеченным. В ней было что-то невероятно притягательное. Не как в женщине, не как в жене или любовнице. Как в человеке, которого он столько времени пытался сделать своим. Сначала это было мимолетное желание, размышления на порах восхода в Ост-Индской торговой компании, мысли о том, что дочь губернатора — хорошая партия блестящему, подающему надежды юнцу, с горящими глазами. Потом он столкнулся с отказом, и это стало навязчивой идеей. Как такому человеку, как он, могут отказывать. Неужели Губернатор не понимает, насколько этот брак выгоден им всем? Особенно ему, у кого жена заведует бизнесом. Отдать бразды правления на дочь и ее мужа. Но Аларик был непреклонен. Вместе с его казнью, ушла и Бриджет. Чёртов Губернатор Суонн увёз ее на Ямайку. Слишком далеко. Слишком недоступно. Но отчёты о ее действиях регулярно проходили мимо него, так что он все еще мог следить за ее жизнью. Но самое главное, эти отчёты будоражили его сознание еще сильнее. Девушка, которая была просто дочерью Губернатора, его призом за восхождение по карьерной лестнице, что он сам установил для себя, вдруг стала не просто красивой тенью, а девушкой, способной утереть нос многим морякам его флота. Что может заводить больше, чем сильная девушка, которая восстанавливает репутацию своей семьи из пепла так, как не каждый мужчина сможет? Да. Это видел только он, но и его покровительство многого стоило. Сначала это никто не воспринимал всерьёз, а потом Губернатор Суонн выдал девушке звание, и Беккет впервые почувствовал прилив гордости, за эту девушку. Восторг. Потому что она подтвердила его ожидания и даже превзошла. Заставила людей вокруг поверить в его слова, в его пророчества о ней же. Тем самым еще больше поднимая его репутацию в глазах окружающих. Он заметил актив, защищал ее имя, помогал. И теперь она лежит здесь. Все еще в своём старом фамильном особняке, не в его, но уже полностью ему принадлежит.       Хотя полностью — будет слишком смело сказано. Слишком преждевременно.       Ладонь Бриджет скатилась с книги на живот, а после и вовсе упала с кресла. Пальцы коснулись пола и тут же сжались в кулак. Она не позволит ничему лишнему прикоснуться к себе.       Медленно выдохнув, Беккет склонился над девушкой еще сильнее и властным движением, на которое, как он считал, имел право, провел ладонью по ноге девушки, поднимаясь от колен на верх. Чем выше было прикосновение, тем трепетнее пальца касались скрытой под одеждой кожи. Он не пытался нежничать. Сама мысль, наконец преодолеть это расстояние — сводила его с ума.       Пальцы скользнули по бедру, обхватывая его. Идеальная форма. Идеально удобная округлость, подходящая его ладони. Дыхание сбилось. Зрачки голубых глаз быстро расширились в ответ на тепло ее тела. Его собственное подводило. Из раза в раз, стоило подумать о Бриджет.       Взгляд скользнул вверх и встретился с напряженными, полными презрения глазами Браун. Девушка проснулась очень тихо, словно и вовсе не спала. Смотрела на него, как на презренного вора, что зашёл на чужую территорию. Но не двигалась. Замерла, ожидая его дальнейших действий, на что мужчина лишь самодовольно ухмыльнулся.       — Леди Беккет, — выделил он, напоминая в каком статусе находится Бриджет. Губы девушки скривились. — Сон в кресле — это прямой путь к слабым костям и мышцам. Разве мы можем позволить этому телу так просто потерять свою ценность?       — Думаю, я сама смогу об этом позаботиться, — вполтона отвечает Бриджет и накрывает его ладонь своей.       Пальцы крепко сжимаются поверх его, заставляя моментально отстраниться. Боль пронзила запястье, выкрученное девушкой. Только губы продолжали держать ухмылку.       Ощущая прилив странного чувства, Беккет внезапно подтянул Бриджет к себе, заставив ту сесть на подлокотник. Тело Бриджет впечаталось в его, и крепкие руки тут же сжали плечи леди Беккет. Только ладони упирались ему в грудь, в попытках остановить, вернуть дистанцию. Но полусонное тело еще не до конца слушалось приказы мозга.       То, что произошло дальше, выбило почву из-под ног Бриджет. Тёплые сухие губы крепко прижались к ее. В отличие от их обладателя, ледяного, ненавистного ей и полного психа, эта часть тела была мягкой и податливой. Беккет не пытался ее обнять или прижать к себе сильнее. Его целью было завладеть ее губами, оставив на них след своего присутствия. Своей власти. И он удачно с этим справился. Правда его собственное тело подвело в самый неожиданный момент. Когда пальцы Бриджет сжались на его камзоле, в попытках оттолкнуть мужчину, как, его собственный горячий язык скользнул по пухлым губам Бриджет, еще яростнее заявляя о себе. А из горла вырвался сдавленный звук, нечто среднее между стоном и рыком признания собственного поражения.       Когда Бриджет сумела вырваться из этой хватки, Беккет удивительно спокойно отошёл в сторону, поправляя форму.       — Не хочу, чтобы вы забывали важную вещь, — пальцы пробегаются по нижней губе, пытаясь вспомнить жар, который так быстро ушёл. — В этом доме действуют мои правила.       Голубые глаза со злостью впились в затылок уходящего Беккета. Пальцы сжались вокруг кофейного столика, стоящего рядом, и с силой толкнули, заставляя мебель и все, что на ней лежало упасть на пол. Графин с водой с дребезгом разбился, расплескав всю воду по ковру около камина.       — Можете перебить хоть всю посуду в доме. Это ничего не изменит.       Выходя, Беккет крепко сжимал ладони в кулаки, пытаясь скрыть дрожь в собственных конечностях. Он списывал все на злость, но жар, переполнявший тело, яростно сообщал о другом. Чувстве, которое не покинет его до тех пор, пока права на тело Бриджет, полностью не перейдут в его руки. Отчаянная попытка поставить ее на место превратилась в зеркало его собственного поражения перед желанием.

***

      Лёд сковал всё тело. Бриджет не то что двигаться, думать и дышать не могла.       — Хоть бы предупредили, что будет так холодно, — сетует Пинтел, сжавшись.       — Нашим тяготам, наверняка есть достойное объяснение, — в тон ему проговаривает Раджетти.       — Почему бы этой ведьме просто не вернуть Джека так же, как она вернула Барбоссу, — продолжает ворчать Пинтел, дрожа от холода.       — Потому что Барбосса — умер всего лишь, — с нажимом прерывает пиратов Тиа Дальма, возникнув со стороны. — А Джек Воробей угодил и телом, и духом не в Обитель Усопших, а в Долину Возмездия. Участи страшнее, чем это, даже представить себе невозможно. Бесконечные страдания — вот, что ждет любого в тайнике Дейви Джонса.       Тиа Дальма покидает общество пиратов, смерив их недовольным взглядом и тут же зацепившись своими черными глазами за Бриджет. Короткий кивок головы и Браун, словно завороженная, поднимается следом за ведьмой.       — Вот, достойное объяснение, — слышится со спины и Бриджет, переборов холод, коротко улыбается.       — Нас ждет важная встреча, надеюсь ты к этому готова, — шепчет Тиа Дальма и опирается на борт корабля.       — Смотря, что именно ты имеешь в виду, — ухмыляется девушка. — Если речь о Джеке, то к встрече с ним я готова. Если речь о Загробном Мире, то мы все там рано или поздно окажемся.       Лицо Тиа Дальмы кривит ухмылка.       — О, душа моя, — тянет женщина. — Твоей душе не светит загробный мир.       — Это плохо или хорошо? — осторожно интересуется Бриджет.       — Это уже тебе решать, — шепчет Тиа Дальма и корабль начинает медленно погружаться в темноту.       Бриджет хмурится, поднимая взгляд с воды. Судно плавно входило в ущелье, в айсберге, солнечный свет сюда не проникал, лишь в самом начале пробиваясь через лед. Сейчас же, чем глубже судно проникало в айсберг, тем меньше солнечные лучи касались гостей ледяного плена. В скором времени темнота сменилась мириадами звезд, которые укрывали судно со всех сторон. И даже в воде они были. Так много Бриджет еще ни разу не видела. Голубые глаза удивленно рассматривали эту красоту. Внутри трепетало, что-то давно забытое. Детский восторг. На борт рядом опирается Элизабет и улыбка Браун тут же слетает с лица. Говорить сестра не спешила, молча стояла рядом, даже не смотря на Бриджет. Когда девушка уже хотела уйти, сзади послышались еще шаги и Браун покачав головой остановилась. Это был Уилл. Он пришел поговорить с Элизабет и пока они оба не замечают Бриджет, той стоит и дальше незаметно стоять на носу корабля. Иначе спугнет разговор. А этого не хотелось.       — Ну и долго мы будем молчать? — обращается Уилл к невесте.       — Всё наладится, когда мы спасем Джека, — отвечает Элизабет, избегая ответов на вопросы.       — Мы спасем Джека, — уверенно заявляет Уилл и Бриджет невесомо улыбается.       О! Он так уверен. Хотя Бриджет тоже не сомневалась в этом, внутри росло волнение, будто что-то сможет пойти не так. Элизабет уходит, оставив Уилла и Бриджет одних на носу корабля.       — Не переживай, — вдруг говорит девушка, и поворачивается к Уиллу. — Она всегда была эмоционально… вовлеченной.       Губы парня трогает легкая улыбка. Он подходит ближе, всматриваясь в даль. Хотя разглядеть там, кроме тумана практически невозможно. Все те же мириады звезд. А может и не звезд, а душ, что были упокоены Дейви Джонсом. Если они плывут в его обитель, куда души попадают не искупив долг, то почему бы на пути к этому месту не быть прихожей с душами, которые закрыли все свои долги и упокоились с миром?       — За все самые неодолимые желания, — слышится со спины и Бриджет с Уиллом резко оборачиваются. — В конце концов нам приходится платить.       Взгляд Уилла падает на шею Тиа Дальмы, и Бриджет следует за ним. На тоненькой ниточке там висел кулон, в виде краба, что закрылся клешнями изображая сердце. Бриджет нахмурившись переводит взгляд на лицо Тиа Дальмы. Еще год назад, девушка поняла — именно эта ведьма была любовью Дейви Джонса. Но до Уилла эта информация дошла только сейчас. Сорвавшись с места парень поспешил к капитану.       — Это символ вашей любви? — интересуется Бриджет, даже не удосужившись уточнить о чем идет речь.       — Возможно, — неопределенно кивает Тиа Дальма.       — Но что именно эта любовь сделала с Джонсом и почему?       Ведьма лишь сжала губы в тонкую полоску и покачала головой. Отвечать она не собиралась.       — Символов любви множество. Каждый в этом мире выбирает свой, но он есть. Это может быть, как и что-то физическое, — Тиа Дальма опирается на перила. — Так и словесное. Условия. Контракт. Сделка на словах. А это всегда хрупкость, которую никакими физическими символами не удержишь.       — Он нарушил условия сделки, — кивает Бриджет, на что получает весьма красноречивый взгляд со стороны ведьмы.       — У тебя тоже есть символ. И даже два, — фыркает женщина. — И оба они демонстрируют твое влечение. Два мужчины, что засели в твоем сердце и ты выбрала одного из них, и теперь идешь его спасать. Но поверь. Эта болезненная привязанность, — уже шепчет Тиа Дальма и указывает на фамильное кольцо, на левой руке. — Тебя просто так не отпустит. Ведь то, что ты знаешь о нем, заставляет тебя хотеть его.       — Я не хочу его, — с нажимом произносит Бриджет, сжимая ладонь в кулак.       — Еще, как хочешь, — с усмешкой кивает Тиа Дальма. — Нездорово, болезненно, но хочешь. Просто потому что мысль приобрести сердце… монстра… возбуждает.       Команда засуетилась, ведомая командами Уилла, который в панике попытался повернуть корабль. Бриджет оглянулась сначала на них, а потом на горизонт и сердце ухнуло вниз. Впереди виднелось ничто иное, как край света. Воздух вышибло из легких и девушка сорвалась с места, но рука Тиа Дальмы вцепилась в ее локоть.       — Смотри, душа моя, — шипит женщина.       Следом за этим, Тиа Дальма сжимает в руках кости и подносит к губам. Послышался шёпот, и на удивление Бриджет, она поняла каждое слово. Всё, что шептала костям Тиа Дальма, хотя даже не слышала слов отчетливо. Брови сошлись у переносицы, а глаза распахнулись в удивлении. Девушка подошла ближе, практически склоняясь над Тиа Дальмой. Дыхание медленно пришло в норму, и даже резко развернувшийся корабль не дал Браун пошатнуться на ровных ногах. Резко раскрыв ладони, ведьма выпустила кости на бочку, и вместе с этим корабль начал медленно крениться за Край Света. Вцепившись в первый попавшийся канат, Бриджет так же ухватилась за Тиа Дальму, прижимая ту к себе. Ведьма ответила объятиями, вцепившись в одежду Бриджет.       Послышался крик команды, свист ветра и то, как жалобно заскрипели доски судна.

***

      Прошедший год.       Тишина кабинета Беккета стала совершенно привычным явлением в жизни Бриджет. Она приходила сюда вечером, когда горел камин, а хозяин этого убежища с множеством книг, карт и глобуса, сидел за столом, что-то заинтересованно чертил и высматривал в очередном маршруте. Она приходила сюда не потому что хотела. Потому что иначе Беккет вторгался в ее личное пространство. В библиотеку, пока они были в фамильном поместье, в покои, и даже сад, оказался осквернен его присутствием. Сейчас они перебрались из Бристоля в другой город, название которого Бриджет так и не удосужилась запомнить. Это было царство Беккета. Его город, его компания, его люди. Всё вокруг принадлежало ему.       Но кое что не давало девушке покоя.       Несмотря на тотальный контроль, попытки Беккета показать насколько же он владеет Бриджет, в его глазах неизменно плескалось одно и то же чувство. Его можно было уловить в редкие моменты их разговора, когда светский диалог ни о чем, приправлялся перчинкой с ее стороны. Тогда эти морозные голубые глаза быстро темнели. От яркого цвета льда в них не оставалось ничего, давая власть редкой сини океана, что бушевал внутри Беккета. Это происходило тогда, когда Бриджет намеренно сокращала между ними расстояние в попытках уязвить его самолюбие. Но задевала только скрытую внутри, забытую самим Беккетом натуру.       Сейчас девушка лежала в кресле перекинув ноги через подлокотник, и так же уложив голову поверх другого подлокотника. Самая привычная из всех поза, за последние месяцы. Голубые глаза наблюдали за Беккетом из-под прикрытых век. Мужчина не обращал на нее внимание, но ее присутствие точно лелеяло его самолюбие. В руках покоился стакан с терпким виски, девушка попивала его маленькими глотками и чем дальше заходила, тем безумнее становились ее мысли.       Раскрыть суть Беккета оказалось проще простого. Он сам ей в этом помог, открыв глаза около двух месяцев назад. Когда поцеловал и сдался. Это точно не было ритуалом обладания, как бы он не считал. Он сдался перед самим собой и дал Бриджет почву для размышлений.       Медленно откинув голову сильнее, Бриджет внезапно усмехнулась.       — У меня в голове гуляет безумная мысль, хочешь послушать? — она никогда не была инициатором их разговоров, так что Беккет тут же отреагировал на голос, оторвавшись от карты.       — Смотря, что именно вы имеете в виду под «безумно», — мрачно отвечает Беккет, возвращаясь к работе.       У него было плохое настроение. Несмотря на неоспоримую власть над Дейви Джонсом, Беккет не мог заставить вольную душу пирата, что некогда был Морским Дьяволом, делать всё именно так, как он хочет. Конечно со стороны того, кто тысячелетиями жил в свое удовольствие, было весьма ожидаемо увидеть даже крупицы неповиновения. Пускай это лишь крупицы. Уязвленная гордость и самолюбие. Кажется Бриджет это кого-то напоминает. Губы растягиваются в улыбке. Алкоголь делал свое дело, мысли текли мерным потоком, заставляя приходить к неожиданным пьяным выводам. Но то, что они были пьяными, не означает, что были ложными. Не так ли?       Приподнявшись на локте, Бриджет попыталась слезть с кресла, но от смены положения, кровь побежала по венам быстрее, еще быстрее заставляя пьянеть.       — Мысль, которую я вдруг поймала за хвост, — заплетающимся языком перемолола слова Бриджет. — Вы, Лорд Беккет, человек, имеющий власть, силу, флот, верных людей и даже посадили на цепь Дейви Джонса, — наконец поднявшись, Бриджет шатающейся походкой проходит к столу и упирается ладонью в стол. — В вас много силы, и одна единственная слабость.       — Слабость? — заинтересованно произносит Беккет, наконец оторвавшись от работы. Когда Бриджет нависла над ним, дыхание невольно сорвалось.       — Да, слабость. Когда вы имеете всё и мир находится у вас под подошвой, — Бриджет неловким движением забралась на стол, разместив одну ногу ближе к Беккету. Взгляд мужчины невольно скользнул по ней, Бриджет заметила, как мужчина едва заметно сглотнул слюну, проследив потемневшим взглядом, от бедра Бриджет, до точки почти соприкосновения их тел. — Вы нуждаетесь в том, чтобы кто-то поставил вас… на колени.       — Даже так, — удивленно охает Беккет, явно шокированный таким выводам, его зрачки опасно сузились, всего на миг, а после снова растеклись, вместе с жаром во всём теле. — И на основе чего, вы сделали такой вывод?       Губы Браун растягиваются в самодовольной ухмылке, и носок обуви, той самой ноги, что была ближе к Беккету, упёрся в стул между его ног.       — Потому что, когда имеешь всё, что только возможно представить имеешь власть, но не имеешь власти над одной единственной девушкой, которую желаешь, — голос перешёл на хриплый шёпот и носок обуви стал опасно близко к телу Беккета. Мужчина снова уставился на расстояние, что отделяло их тела. То опасно быстро сокращалось и он не мог сказать чего хочет больше. Капитуляции или власти. — Хочется только одного, ослабить узду, хотя бы на чуть-чуть, позволить кому-то быть властным над собой. Почувствовать, каково быть на ведомых ролях, но в контролируемой системе. А какая система может быть более контролируемой, чем… — Бриджет наконец склонилась над Беккетом так, что ее губы коснулись его покрасневшего горящего уха. — Отдаться на власть доминирующей женщине в сексе?       Несмотря на сведённые у переносицы брови, которые должны были указывать на злость и негодование Беккета, его пальцы вцепились в подлокотники стула. Так крепко, что побелели костяшки. Заметив это, Бриджет медленно провела пальцем по запястью зажатого мужчины и ноготком поддела рубашку. Рукав пропустил ее так же легко, как и сорвался с губ прерывистый вздох Катлера. Он мог врать на словах, но тело куда честнее, особенно, если его зажимают в угол. В данном случае в стул. Со всех сторон.       Бриджет продолжала нависать над мужчиной, прислушиваясь к тому, как он дышит, и в этом было куда больше правды, чем во всех яростных бравадах, что он бросал каждый день окружающим людям. В его пульсе под ее пальцами, бешено колотящееся сердце, было готово выпрыгнуть из груди. Ну и конечно же…       Голубые глаза скользнули вниз, по торсу мужчины, замечая, как одежда не в силах скрыть потаенные желания мужчины. Край синего жилета, часть его неизменной строгой формы, был слегка приподнят, выпирающим в белых брюках бугорком. Губы дергаются в усмешке. Не в злорадстве. Скорее в удовлетворении от правильных выводов.       — Вы серьёзно ошибаетесь, леди Беккет, — шипит мужчина и одним лёгким движением сталкивает ее ступню, между своих ног, обратно на пол.       — Да, а ваши брюки говорят о другом, — всё тем же заплетающимся языком проговаривает Бриджет и соскакивает со стола. — В эту игру можно играть вдвоем, я хочу, чтобы вы это не забывали.       Покидая кабинет мужа, Бриджет подхватила бокал с виски, покручивая его в руке. В тёмном стекле бокала отражалось её лицо — спокойное, ясное, без намёка на хмель.       Не было тут и капли алкоголя. Яблочный сок. А всё остальное актёрская игра. Только Беккету об этом знать совсем не обязательно.

***

      Вода забила нос, рот и легкие, заставляя Бриджет болезненно откашливаться. Глаза щипало и Бриджет несколько раз потерла их, пытаясь вернуть себе способность видеть. Подрагивающие конечности подняли тело над сушей, заставляя Бриджет сделать несколько шагов вперед. К Тиа Дальме.       — Воистину забытое Богом место, — шепчет из-за спины Гиббс, заставив Бриджет обернуться к нему.       — Не только Богом, но и всем его пантеоном, — мрачно отвечает Бриджет, стряхивая прилипший песок.       — Я не вижу Джека, — всматриваясь в даль отчаянно выдыхает Элизабет. — Никого не вижу.       — Он здесь! — уверенно заявляет Барбосса. — Дейви Джонс еще никогда не отдавал того, что забрал.       — И что с того, — тут же возмущается Уилл. — Мы здесь сами из-за тебя в ловушке, так же, как и Джек.       Бриджет поджимает губы и тоже переводит взгляд за горизонт. Там виднелись только песчаные барханы, сухой ветер и голубое небо без единого облака. Пальцы пробежались по кольцу на правой руке. Оно внезапно стало безумно теплым и губы тронула улыбка.       Он здесь и совсем недалеко.              — Малыш Джек, не столь далеко, как кажется, — улыбается Тиа Дальма поглаживая маленького белого краба.       Сразу после ее слов, из-за песчаных барханов возникает Черная Жемчужина, разрывая воздух грохотом и скрипом. Губы приоткрываются от удивления. Огромная махина из черных досок, о черных парусах медленно выплывает по песку в сторону воды, из которой команда только, что вышла. Губы растягиваются в улыбке, когда Браун замечает стоящего на мачте Джека. Гордо поднятый подбородок, глаза смотрят вперед, на воду, которая всегда его так манила. Он и его верная спутница Черная Жемчужина готовы снова получить свободу и идут к ней. При помощи Тиа Дальмы судя по всему.       Голубые глаза зацепились за дно Жемчужины, замечая, как множество маленьких белых крабов, переносят корабль к воде. Сразу после этого Браун снова смотрит на руки Тиа Дальмы, которая продолжала держать такого же крабика в руках.       Желание выбежать Джеку навстречу, было подавлено холодной мыслью. Воробей целый год жил в Лимбе. А это могло сильно сказаться на его мозгу. Возможно он даже не посчитает их реальными людьми. Так, игры разума.       — Лопни мои глаза, мама родная, это Джек, — шепчет Гиббс и срывается с места навстречу Капитану.       — Джек Воробей, — улыбается Барбосса подходя ближе.       — Ха! Гектор, — тут же переключает внимание с команды, на давнего врага Джек. — Давненько не виделись.             — Да, Исле-дэ-Муэрта помнишь? — всё ещё улыбается Барбосса и резко меняет выражение лица на злость. — Ты застрелил меня!       — Вовсе нет, — отстраненно произносит Джек и продолжает движение.       — Тиа Дальма, гуляешь на пропалую, а? Ты привносишь в любой бред, сладкий оттенок кошмара.              — Он думает, мы ему мерещимся, — охает Уилл рядом с Бриджет, чем вызывает у девушки улыбку.       — Учитывая, что он всегда был не в своем уме…       Черные глаза впиваются в них обоих разом, заставив Бриджет замолчать, но с улыбкой на губах.       — Уилльям, скажи на милость, — Джек подходит ближе. — Ты явился сюда за тем, чтобы я помог тебе спасти некую бедовую даму, или даму попавшую в беду. Не важно.       — Нет, — качает головой Тёрнер.       — Тогда с чего тебе здесь быть? — искренне удивляется Джек. — Следовательно, ты здесь быть не должен, — пальцы скользят в воздухе, словно бы отгоняя Уилла. — Тебя здесь нет.       — Что насчёт тебя? Мне казалось ваша мотивация схожа с юным Тёрнером. Дама в беде, по совместительству твоя сестра, всегда была камнем преткновения в твоих путешествиях. Ты пришла спасать ее? — покачиваясь интересуется Джек, приблизившись к Браун.       — Я пришла помочь тебе, — хмыкает Бриджет, заглядывая в чёрные глаза так, будто в них скрывался весь ее мир.       — Ну значит и ты нереальна и тоже сошла с ума, ибо Бриджет Браун, что я знаю, всегда следует за сестрой и пытается спасти ее аристократичный, очаровательный зад.       Бриджет понимающе поджимает губы. Что ж, не в бровь, а в глаз.       — Джек, — подзывает Элизабет. — Это реальность, мы здесь.       Мужчина сразу же замирает, выставив указательный палец. Выражение его лица меняется с веселого, на полное недоумение. После чего пират быстро возвращается к Гиббсу и склоняется к нему. Бриджет переглядывается с Уиллом и получает весьма красноречивый взгляд о том, что же Уилл думает о Джеке. Уголки губ снова поднимаются.       — Мы здесь, чтобы спасти тебя, — продолжает уверять Элизабет.       — Да неужели, — покачиваясь произносит Джек. — Как это мило. Однако, поскольку у меня есть корабль, а у вас его нет, спасать придется вас, а меня на этот подвиг, что-то не очень тянет.       — Я вижу свой корабль, — фыркает Барбосса и указывает пальцем на Жемчужину. — Вон он.       — Что-то не видно, должно быть твою гнилую посудину заслоняет моя Жемчужина, — отвечает Джек, приглядываясь к кораблю.       С губ срывается нервный смешок. Бриджет и не представляла, как ей его не хватало.       — Джек, — Уилл выходит вперед, пытаясь достучаться до друга. — Беккет завладел сердцем Дейви Джонса и Летучим Голландцем тоже.       — Он рвется к власти, — подтверждает его слова Элизабет.       — Уже была спета песня, — добивает фактами Тиа Дальма. — Созывается совет братства.              Джек обводит обступившую его толпу недовольным брезгливым взглядом и пытается отойти.       — Ни на одну минуту нельзя оставить вас без присмотра, как дети малые, — бурчит Капитан отстраняясь от команды.       — Да, Джек, весь мир ждет, чтобы ты вернулся, — кричит ему вслед Гиббс.       — А тебе нужна команда, — кивает Уилл.       Повисает секундная тишина. Джек, как и всегда, театрально разворачивается к толпе, что так отчаянно просит его внимания. Бриджет всматривается в Капитана не участвуя в разговоре по одной причине: ей нечего сказать Воробью. У нее нет логичных доводов, нет просьб, нет мольбы и даже попытки зацепиться за чувства. Она не может апеллировать угрозой со стороны Беккета — ее уже озвучили. Песней — об этом сказала Тиа Дальма. О желании всей команды — сообщил Гиббс. О своих желаниях Бриджет говорить не будет. Нос не дорос. Да и незачем об этом слышать всей команде.       — Стану я набирать такую команду, — возмущается Джек. — Четверо из вас пытались меня убить, одной даже удалось.       Взгляд Уилла и Бриджет моментально устремляется к Элизабет. Девушка неловко поежилась, кутаясь в свой пиратский фрак. Ее лицо выражало крайнюю степень удивления. Конечно, она думала, Джек не скажет об этом так прямо. Он никогда так не делал. Но вот те раз — в этот раз сделал. Челюсти с щелчком захлопнулись. Бриджет хмуро переводит взгляд с Элизабет на Джека и обратно.       Тот поцелуй был попыткой приковать Воробья к мачте.       — О! Она не сказала тебе, — довольный собой улыбается Джек. — У вас будет время это обсудить.       Внутри возрастала буря и Бриджет шагнула в сторону сестры.       — Серьезно?       — Не тебе меня осуждать, — вдруг шипит Элизабет поворачиваясь к сестре.       — Не мне? — удивляется Браун, замирая на полпути.       — Это не я провела год в браке с Беккетом, — выплевывает Суонн, заставляя всех пиратов разом обернуться к Бриджет.       Тело сковало моментально болью, которая отразилась на лице. Попытка выпрямить спину, отозвалась еще большим спазмом. Казалось даже язык онемел. Взгляд Джека заинтересовано скользнул по Бриджет, цепляясь за кольцо на левой руке. Определённо обручальное. Определённо красивое. Определённо подходит ее женским рукам, нежели то, что с красным камнем на правой. Но его манило именно оно и сам факт того, как кольцо с красным камнем оказалось у Бриджет.       Но если надев его, она разрешила игры с Джеком, давая тому зеленый свет. То что в данном случае означает обручальное кольцо? Она всё ещё верна своему мужу? Хочет их всех под шумок предать? Или у кольца есть двойной смысл, который Джеку пока не известен? Одно он мог сказать точно — Бриджет всё ещё цеплялась за прошлое, что символизировало это кольцо и он не мог ее осуждать. До попадания в мир мертвых он и сам играл в эту игру. На две стороны. Потому что сложно выбрать одну сильную женщину из двух, когда хочешь получить сразу всё. Не так ли?       — У нас тут вечер откровений, я посмотрю, — улыбается Джек вклиниваясь между сестрами и проходя к Тиа Дальме.       — Теперь ты.       — Ну же, разве я тебя тогда не обласкала, — томно произносит Тиа Дальма проводя рукой по груди Джека, заставляя того смущенно заулыбаться.       — Ладно, признаю, беру тебя, — следом за этим идет перечисление тех, кого Джек хотел бы взять в команду, игнорируя сам факт того, что они могут загасить его толпой, связать, засунуть в трюм и спокойно отчалить на Жемчужине обратно в Мир Живых. — Тебя я не беру ты страшный. Гиббса беру. Марти. Кхм-кхм. Коттон. Насчет попугая не уверен, ладно будет с кем поболтать, — взгляд переходит на пиратов из Сингапура. — А ты кто?       — Тай Хуан, это мой люди, — отвечает пират, что с самого начала пребывания в Сингапуре и до данного момента вел их.       — На чья ты сторона? — интересуется Джек в тон Хуана.       — Где выгдно.       — У меня есть корабль, — сразу же улыбается Джек.       — Получатся с тобой выгдно.       — Славный малый, — довольный собой и Хуаном произносит Джек. — Поднять якорь, все на борт, готовимся к отходу.       Парализованная Бриджет не смеет сойти с места, продолжая смотреть куда-то в песок и слушать диалог на фоне. Ей казалось, что одним только словом, Элизабет выбила у нее почву из-под ног и всю уверенность в возможности начать этот путь с начала. А ведь, пока она была в браке с Беккетом, она не дала своему мужу добраться до сестры. Обманула его получается, и вот ее награда.       — Джек! — обращается Барбосса к капитану и постукивает пальцами по карте, напоминая, что сам Воробей из лимбо не выберется. — Куда возьмешь курс, Джек?

***

      Тьма вокруг корабля вернулась, заявляя свои права на живых на палубе. Бриджет заняла привычное место на носу корабля, рассматривая воду. Мыслей не было. С момента погрузки на палубу она ни с кем так и не заговорила. Ни с Элизабет, ни с Уиллом и ни с Джеком. Радость от его возвращения превратилась в вину. Весь этот год все, кто был косвенно причастен к смерти Джека искали его, а она ушла даже не узнав об этой возможности. Провела год на вражеской территории, считая, что выхода больше нет никакого, а потом вернулась в ряды команды, как ни в чем не бывало и делает вид, будто всё, что она делает правильно. И что она пришла из-за Джека.       Это ведь было не так.       Она пришла из-за утраченного чувства свободы и сбежала, потому что воздуха в фамильном особняке уже не осталось. В некотором роде Тиа Дальма была права. Ее душило желание поставить Беккета на колени, но совсем не как врага. Ужасное, чудовищное желание, которое подпитывалось мыслью о том, что Джека не вернуть и единственное что осталось рядом, это его версия в теле солдата и циника. Ведь по сути своей они были чем-то похожи. Отражения друг друга. В одном из самых извращенных смыслов.       С губ сорвалась грустная усмешка. Ноготь впивался в древесину, пытаясь расковырять старый след от картечи, как вдруг взгляд устремился в воду. От нее повеяло могильным холодом, а спустя мгновение на поверхности показались невесомые белесые силуэты. Души. Учитывая из какого места они возвращаются, это не удивительно. И не так прекрасно, как те звезды, что были перед Лимбо. Эти души страдали, и их боль ощущалась даже здесь, на палубе. Это ощущает только Бриджет или всё?       — Только ты и я, — слышится голос Тиа Дальмы.       Женщина, как и всегда, подошла молча, беззвучно, и ее лицо выражало только горесть и боль.       — Почему? — болезненно кривится Бриджет, обращаясь даже не столько к ведьме, сколько ко вселенной.       — А ты еще не поняла? — удивляется Тиа Дальма. — Ты избавилась от той куклы, что я дала. Приняла мой дар — трубку и травы. Видишь больше остальных и имеешь шестое чувство, но всё ещё не поняла?       — Я понимаю, что совсем не человеческой душой… обладаю, но столько вариантов, и все слишком разные, чтобы дать конкретику, — хмыкает Бриджет.       — Твой ответ на поверхности, просто ты не хочешь его замечать, — качает головой Тиа Дальма и переводит взгляд на воду. Сзади послышались шаги и грохот падающего ядра. — О них должен был позаботится Дейви Джонс. Это обязанность была возложена на него… Богиней… Калипсо. Переправлять погибших в море, на ту сторону, — взгляд черных глаз скользнул по Бриджет и вернулся к Раджетти и Пинтелу. — Ну а раз в десять лет, он мог вернуться на берег и с той побыть, что всей душой его любит и ждет. Но он превратился в чудовище.       — Так, у него не всегда были… щупальца? — удивляется Раджетти.       Голубые глаза с тоской осматривали профиль Тиа Дальмы. Вот о каком словесном договоре шла речь. Тиа Дальма покачивает головой и медленно расплывается в улыбке.       — Нет. Он был мужчиной, — пальцы коснулись кулона. — Когда-то.       Пираты прильнули к перилам рядом, всматриваясь в воду.       — Смотри, кораблики поплыли, — обращает внимание на движущиеся в сторону Жемчужины шлюпки, с людьми внутри. Одна шлюпка — один человек.       Издалека подходит Гиббс, который уже готов применять оружие к тем, кто просто следует на тот свет. Ладонь Бриджет ложится на дуло мушкета, и девушка качает головой.       — Они идут к покою, в этом нет смысла, — голубые глаза скользят по проплывающим душам. — Они уже мертвы. И не опасны.       — Для них мы лишь призраки, не более, — отвечает Тиа Дальма.       — Но беспокоить их не надо, — предостерегает Барбосса, взволнованно смотря на воду.       Среди всех бесчисленных душ, уплывающих в даль, туда, откуда пришла Жемчужина, взгляд Бриджет цепляется за одну единственную фигуру, которой тут не должно было бы в помине. Горло стягивает леской, а голубые глаза распахиваются от шока.       — Не может быть, — шепчет девушка. — Он должен был пройти этот путь еще девять лет назад.       — Некоторые души задерживаются, при проходе между Миром Живых и Миром Мертвых, — отвечает Тиа Дальма косясь на Бриджет и привлекая внимание всех, кто столпился у борта. — Те, у кого были незавершенные дела или отношения.       Пальцы вцепились в перила, и девушка, игнорируя рядом стоящих, поспешила по борту в сторону проплывающей мимо лодки. Там виднелась кудрявая голова, каштановые волосы и пронзительные голубые глаза, смотрящие в небытие. Он сидел так, будто изваяние. Памятник. Напоминание о прошлом. О том, что упущено. Дыхание срывается на свист, и Бриджет перегибается через перила, в надежде заглянуть в лицо проплывающей душе.       Мужчина, словно почувствовав этот взгляд, внезапно поднимает голову в сторону корабля, заставляя пиратов испуганно отшатнуться. Руки Барбоссы впились в плечи Бриджет, не давая той полностью перевесится через борт, но та и не собиралась. Она увидела, что хотела, и этого было достаточно.       Губы мужчины растянулись в улыбке.       — Такая большая уже, я так хотел застать этот момент, но… — послышалась грустная усмешка. — Чёрт меня дернул…       — Нет, — качает головой Бриджет, шепча одними губами. Она не думала услышит он ее или нет, но ей хотелось упокоить его душу как надо, как следует. Вернуть его она уже не сможет, да и это будет неправильно. Мужчина с таким же лицом, что и у нее самой.       — Разве? — слышится ответ на ее отрицание.       — Нет, — с пеленой слез на глазах кивает Бриджет. — Никогда не был. Никогда, — шёпот превратился в свист. — Спасибо тебе.       — За что? — смеется мужчина. — За то, что опустил нашу семью на дно?       — За всё спасибо, — качает головой Бриджет сжимая в руках пальцы Барбоссы. — Большое спасибо.       Голубые глаза отца в последний раз смотрят на Бриджет, после чего лодка неумолимо уходит с курса Жемчужины оставив девушку один на один с командой. Тело моментально осело в руках Капитана, но мужчина ее не отпустил, смотря на всё со странной смесью уважения и принятия. Он и сам был по ту сторону и понимает важность завершенных дел, и если этот диалог был таковым для этих двух душ, значит так оно и должно было произойти.       В ответ на это среди сотен других лодок Бриджет внезапно замечает еще одно знакомое лицо. Барбосса всё ещё не отпускает ее, но и не сдерживает так же, как раньше.       — Это мой отец, мы вернулись обратно, — слышится голос Элизабет, которая только вышла на палубу. — Папа. Папа! Я здесь!       — Элизабет, мы не вернулись, — тут же обрывает радость девушки Джек.       Суонн непонимающе осматривает присутствующих и качает головой. Пришел ее черед бежать за лодкой.       — Отец!       Губернатор Суонн медленно поворачивает голову к Жемчужине и удивленным взглядом смотрит на дочь.             — Элизабет? Ты умерла?       — Нет, нет, — шепчет девушка, хватаясь за перила.       — А я вроде умер.       — Нет, не может быть, — продолжает шептать Элизабет следуя за лодкой.       Тело Суонн врезается в Бриджет, и девушка тут же хватает сестру, обнимая. Браун хочет остановить ее и искренне посочувствовать. Губернатор Суонн и для нее был не последним человеком в жизни. Он вытащил ее из фамильного дома самым первым и дал начало новой жизни, всегда относился к ней так, будто и она была его дочерью. Видеть его в этой лодке для Бриджет не меньше боли, чем Элизабет. Конечно и не больше. Сердце отбивает гулкие удары, заставляя тело погрузится в жар, от теплых и приятных воспоминаний, а потом в холод от мысли, что он умер. Умер, как и всё, что было некогда в прошлом. Он стал призраком.       — Видишь ли, там был сундук, тогда мне казалось это очень важно, — словно в прострации говорит Губернатор.       — Забирайся на борт, — пытаясь вырваться из хватки сестры, молит Элизабет.       — И сердце. Я выяснил, тот, кто пронзит это сердце, должен заменить его своим и бороздить моря вечность. У Голландца всегда должен быть капитан. Но умирать ради этого глупо, — хмыкает Губернатор Суонн.       — Кто-нибудь, бросьте конец, — выкрикивает девушка, пытаясь избавится от хватки сестры. — Отпусти меня!       Бриджет отчаянно мотает головой, не давая сестре вырваться. Краем глаза Браун замечает, как Марти, карлик, подхватывает канат и несет к перилам.       — Нет-нет-нет, Элизабет, нет, — шепчет Бриджет на ухо сестры, но в ответ получает лишь удар локтем под ребра.       Суонн наскоро выхватывает канат у Марти и выкидывает за борт один конец. Тот пересек лодку, давая возможность взять за него, но Губернатор Суонн лишь покачал головой.       — Я так тобой горжусь, Элизабет.       — Папа, ты слышишь меня! — Суонн срывается с места и несется дальше по палубе.       Ноги сами отрываются от земли, Бриджет пытается догнать сестру, перехватывая ее запястье.       — Не дайте ей прыгнуть за борт! — кричит Тиа Дальма за спиной и в ответ на это, Бриджет снова прижимает сестру к себе.       — Папа, умоляю, иди к нам. Прошу! — отчаянно выкрикивает Элизабет, всё ещё борясь с Бриджет. — Я не брошу тебя!       — Я поцелую за тебя маму, — бросает последний взгляд Губернатор Суонн.       — Нет! — локоть Элизабет в очередной раз вписывается в бок Бриджет. — Нет! Отпусти меня! Пусти!       Зажмурив глаза, Браун лишь крепче прижимает сестру со спины, так сильно, как только могла. В уголках глаз быстро скопились слезы, и с губ сорвался первый свистящий всхлип. Плечи дрогнули. Пытаясь справится с нахлынувшим чувством, Браун качает головой.       — Его уже не спасти, мы ему не поможем. Лизи… — договорить ей не дали, очередной удар попадает прямо в нос Бриджет, заставляя ту резко отстраниться.       — Ты не понимаешь! — выкрикивает девушка отталкивая Браун. — Ты никогда не поймешь! Твой отец умер девять лет назад!              Команда, столпившаяся вокруг них, замерла. Так же, как и Бриджет. Пальцы дрогнули, и Бриджет вдруг медленно выдохнула.       — Умер, — кивает девушка. — И не просто умер, а потому что единственный раз помог пиратам, и защитил меня. Я девять лет, — Браун срывается и резко подходит к сестре, заставляя ту испуганно отступить, но Бриджет быстрее, встает так близко, что их носы чуть ли не сталкиваются. — Жила с мыслью, что он предал всю нашу семью. Поставил нас на этот путь, — голос медленно переходит на крик, срывающийся болезненный крик прерываемый дрожью. — Я девять лет жила мыслью, что пытаюсь искупить его вину, став солдатом, я отказалась от всего, чего хотела, отрицая чувства, свободу и собственные желания! Потому что Девять Лет Назад повесили моего отца! Никто иной, как чёртов Катлер Беккет. Этот сукин сын девять лет контролировал мою жизнь, чтобы в самый удобный для себя момент, предоставить мне выбор без выбора. Ты хочешь уличить меня в браке с Беккетом?! Давай! Дерзай! Я Леди Бриджет Беккет, человек, предавший пиратское имя, ради чего? Чтобы моя мать не сдохла в агонии своего психологического безумия! Чтобы ему и в голову не пришло отозвать ее лечение одной чёртовой бумажкой! Потому что я! Человек! Чести! И всегда шла по этому пути! И знаешь что? — шипит девушка, хватая сестру за плечи и встряхивая ее. — Хуже всего то, что моей матери было насрать, даже на это! Я год прожила в пустую, пожертвовав собой, и да, — кивает Бриджет, переходя на издевательский тон. — Я тебя совершенно не понимаю. Куда уж мне! Человеку без эмоций! Тому, кто отказался от свободы! — запал закончился, и Бриджет устало отпускает сестру. — Хочешь меня осуждать — пожалуйста. Хочешь меня ненавидеть — я мешать не буду. Но держи это при себе, потому что я, больше объяснять ничего не собираюсь. В следующий раз я буду действовать иначе.       Оттолкнув сестру от себя, Бриджет расталкивает команду, покидая их общество и совсем не обращая внимание ни на кого, кто мог бы смотреть ей в спину. Руки всё ещё дрожали от выброса адреналина, а по лицу стекали слезы, но Бриджет старалась этого не замечать, спускаясь в трюм. Ладони коротко смахивают соленые дорожки, после чего Бриджет делает глубокий вдох и усаживается в самом темном углу, который могла найти. В руках появилась знакомая трубка, которую Бриджет дрожащими пальцами засыпала в чашу табак и подожгла. Глубокий вдох. Бриджет затягивается так сильно, будто этот вдох был живительным.       Сколько она просидела в этом состоянии она не знала. Время теряло свой смысл, когда в руках оказывалась трубка. Она не вызывала туман в голове, как таковой, она укладывала мысли по полочкам, не давая тем сойти с курса. Не давая эмоциям взять вверх. Да, Бриджет сорвалась на Элизабет, но вполне за дело и чтобы отпустить эти эмоции и саму ситуацию, а не взращивать ее еще дальше, Бриджет должна была утихомирить поднявшуюся бурю.       Девушке уже давно стало понятно, что трубка и табак совсем не обычные. Да и будет ли ведьма давать кому-либо, что-то не имеющее смысла?       Когда Браун первый раз села за это дело осознанно, после того, как умер Джек и Беккет предложил свою сделку, тогда, и только, тогда она поняла настоящую силу этого странного артефакта.       Но погрузиться в свои мысли полностью Бриджет не дали. Вальяжной походкой в трюм кто-то спустился, стуча невысоким плоским каблуком по доскам и мурча незатейливую песню под нос.       — Да, наша дама, классически находящаяся в беде немного перешла границы, — слышится насмешливый голос, но Бриджет не отвечает, надеясь, что Джек на самом деле ее не заметил и говорит наобум. — И кто бы мог подумать, такой удар от самого близкого человека. Кажется, вы больше не так… не разлей вода, как раньше.       — Джек, уйди, — с нажимом произносит Бриджет, когда мужчина опирается на бочку справа от нее.       Увидел таки. Нашёл всё-таки.       — Я иногда задумываюсь над тем, насколько люди вокруг меня мне… интересны, — смотря куда-то в даль, задумчиво шепчет Джек. — Корабль всегда наполнен людьми, это моя команда, да? Я сам ее набирал. Но ведь родню выбрать не получится…       — Чего ты хочешь?       — Поговорить, — спокойно разводит руками Воробей и плюхается рядом с Бриджет. — Что это у нас тут?       Как и обычно, совершенно бесцеремонно, Джек выхватывает из рук Бриджет трубку, но девушка совсем не против. Закатив глаза с легкой полуулыбкой, она лишь отклонилась от Джека так, чтобы их плечи не соприкасались.       — Наши с тобой разговоры заканчиваются… интересно.       — Захватывающе, я бы сказал, — тянет Джек и зажимает мундштук меж губ.       Чёрные глаза на мгновение замерли, а после вдоха, зрачки расширились, и за ними практически не было видно радужки. Воробей замер, всё его тело превратилось в сжатую пружину, готовую резко оборваться на месте. Бриджет видела, как проступили мышцы на шее мужчины, а на лбу запульсировала вена. Дым, сам по себе без особых усилий самого Воробья, вышел через ноздри, закручиваясь в причудливые формы. Вместе с этим с губ сорвался сдавленный выдох. Даже скорее свист.       — Сильно… — также сдавленно прохрипел Джек, полностью теряясь в пространстве.       — Что такое? — наигранно удивилась Бриджет, всматриваясь в подрагивающие мышцы лица пирата. — Кажется, это не совсем то, к чему вы были готовы, Капитан.       Тыльная, сторона ладони обожгла и без того пылающую кожу. Джек вздрогнул, роняя трубку на доски трюма. Та ударилась с глухим звуком, рассыпая табак длинной полосой пепла и сажи.       — Не все тайны этого мира вам известны, — продолжает улыбаться Бриджет, переводя ладонь с щеки Воробья вниз, к шее и аккуратно обхватывая ее тонкими пальцами. — Вы задыхаетесь. Не стоило хватать чужую вещь без спроса.       — Кажется… я уже, это понял, — кивает Джек и через белую рубашку поднимается рельеф спины.       — Хорошо, если так, — касаясь губами мочки уха, шепчет Бриджет и тут же отстраняется. — А эта полоса табака используется Тиа Дальма, чтобы гадать. Только я так и не смогла понять, как именно. Но могу сказать точно, когда табак рассыпается чисто и ровно, судьба человека не встретит на своём пути сильных потрясений. А ее длина… — Бриджет задумчиво очертила полосу из чёрных крошек, сравнивая размеры. — Говорит о продолжительности жизни, и вам, Капитан, не сулит скорая смерть. Будьте счастливы.       Стряхнув с пальцев сажу, Бриджет провела подушечкой большого пальца по нижней губе Джека, размазывая остатки и оставляя на этом месте то, что должна была оставить давным давно. Притязания на эти никому не властные и недоступные губы.       — Спокойной ночи, Капитан, — выдыхает Браун прямо в щеку Джека, после чего, медленно поднимается и покидает трюм, оставив всё такого же напряжённого Джека одного на полу.