Release my soul

Голод настиг внезапно. Очертания людей и предметов раздвоились, тут же вновь собираясь в одно, но приобретая отчетливые оттенки, слишком яркие, чтобы быть нормой, как и обострившиеся запахи. Склонив голову и уткнувшись лбом в плечо крепко обнимающего ее Уалтара, Кейра отсчитывала про себя удары. Глупое сердце билось как всегда, пока что не пытаясь учащать свой ритм, а значит ей с трудом, но удается сдерживать панику. Хоть и такие вещи всегда случаются не вовремя, потому что лучше бы им в принципе не происходить, Кейра все равно мысленно передала пламенный привет своим предкам за подставу. Старательно выбрасывая из памяти тот факт, что предкам приходилось хуже, чем ей, она с трудом дождалась окончания танца, чтобы, совершив поклон, отойти в сторону: желание оттаптывать ноги кавалеру сошло на нет. Как и желание оставаться среди сотни разряженных пар. — С тобой все хорошо? – обеспокоенно осведомился Уалтар, придерживая Кейру за локоть, замечая, как она отводит взгляд и прячет руки, а на высоком лбу прорисовывается едва заметная морщинка. Резкие перемены настроения его, признаться, не обрадовали. Неужели она в течение всего танца не выпускала из головы его таинственные «дела» и додумалась до серьезных подозрений? С этим необходимо было что-то делать, не дав перерасти им в стадию действий. Вот только как уберечь инициативную женщину, которой невозможно и слова против сказать? Она не устроит громкий бунт, но ведь своими хрупкими ручками затеет такую теневую игру, что не рад станешь однажды вырвавшейся фразе, пришедшейся ей не по нраву. Он, конечно, догадывался, что Кейра в любом случае его заставит потом пожалеть об обмане, но ведь все делается ради ее блага, и нет смысла беспокоить ее по пустякам. — Душно здесь, — пояснила она, все так же смотря куда угодно, но не на него. — Ты не будешь против, если я покину ненадолго залу? – голос звучал устало, словно бы ее окончательно утомил прием, хотя еще пару минут назад она смеялась над его шуткой. Нахмурившись, Уалтар выразил свою готовность сопроводить невесту на балкон, но она даже излишне резким, как ей показалось, жестом остановила его, прося остаться здесь и уверяя в том, что скоро вернется. Всю дорогу до высоких тяжелых дверей, возле которых караулили лакеи, Кейра как мантру повторяла себе то, что леди не пристало терять достоинство даже в такие ночи. Даже если леди кажется, что она сходит с ума. Все было крайне странно. Не должна была Алая Луна вступить в полную силу сегодня и вообще появиться на небосводе в ближайшие дни. Не должен был «зверь» так разойтись до ее совершеннолетия: двадцать один год он развивается, и только потом у него в полную силу проявляется зависимость от эмоций боли и ненависти, как и от крови. И в этот момент «зверь» получает сдерживающее клеймо — мера, которую открыли и начали предпринимать всего пару столетий назад. Мера, которая помогла уменьшить процент массовых жестоких убийств в городах. Вот только у Кейры «зверь» будто бы стал набирать силу гораздо раньше: еще лет в четырнадцать, когда она ощутила непонятное ей самой удовлетворение от чужого яркого страха, а потом очень долго тосковала по этому чувству, начиная считать себя сумасшедшей. И честно бы верила в это, если бы в один прекрасный день не наткнулась на историю Альтерры и не нашла там занимательную главу о Кровавой Жатве, а потом добралась до фолиантов из Главной Библиотеки, которые ей предоставил старший брат. Аргументировала Кейра потребность в «Классификации редких рас» тем, что намерена тоже подавать документы в Академию, а начать готовиться лучше всего сейчас. Неясно, поверил ли Кедеэрн в такое объяснение, но вопросов больше не задавал. Хотя он в принципе к просьбам сестры всегда относился снисходительно, да и умел хранить ее секреты. Из всех троих, именно с Эрном у нее были самые теплые и близкие отношения. Именно он научил маленькую Кейру обращаться не только с ритуальным кинжалом, которым обязана была владеть каждая экра, но и с иллюзорными клинками, что хоть и изрядно опустошали резерв, но могли стать выходом из самого тупикового сражения, поскольку приближались по действию к основному дару мужчин-экров: отправляли за Грань душу. Не сказать, что бы Кейра проявляла активный интерес к оружию — ее куда больше интересовали вполне девичьи увлечения, но она словно подсознательно чувствовала необходимость в подобном умении. А иллюзорные клинки, все же, по большей части были творением чистой магии, что так увлекала Кейру. Если б только таланта и предрасположенности ей в этой области побольше. Но, увы — магичка из девушки не получилась. Теперь она знала, что она такое и что именно с ней творится, знала, что с этим делать, знала, что это навсегда. Вот только почему так рано и так активно? Сдавливая пальцами виски со стучащими в них молоточками и надеясь, что когти не рискнут показаться, — ведь тогда они испортят перчатки — Кейра облизывала губы и напряженно скользила взглядом по саду. Нужно было как можно быстрее попасть в слепую зону для всех, кто может показаться на балкончике или выглянуть в окно: о проблемах не должны знать не только гости, но и даже родители. Сейчас она продышится и вернется в зал. Дайте всего несколько минут, чтобы унять поплывшие перед глазами круги и дрожь во всем теле. Чуть влажная трава неприятно холодила ноги, касаясь не скрытых туфлями щиколоток, подол длинного вечернего платья шуршал при ходьбе, руки покрылись мурашками: начало весны выдалось прохладным, а она не взяла даже легкую накидку. Хотя сейчас что угодно стало бы мешаться — Кейру и так мучила идея распрощаться с перчатками и обувью, а еще избавиться от впившихся в голову шпилек, сдерживающих тяжелые, густые волосы. Вдобавок можно отодрать юбку, и она окончательно станет похожа на жуткое существо из сказок, которым их с сестрой пугали в детстве. Правда, потом, выросшая Кейра осознала, что она сама будет страшнее любого ночного кошмара. Эта мысль заставила болезненно скривиться. Если очень приближенно — их можно было бы назвать демонами, но все же они являлись скорее смесками. Крови тех древних чудовищ, которых многие, по незнанию, называли демонами, и что были куда страшнее оных, в экрах была всего треть. Остальные две в равных пропорциях занимали драконья и человеческая. И самое главное — всего несколько капель драгоценной крови истинных фэйри в качестве катализатора, поскольку сама по себе смесь трех предыдущих не опасна. Внешне похожие на людей, — среднестатистический рост, две ноги, две руки, голова и туловище — экры имели ряд отличий, большая часть из которых проявлялась только в боевой ипостаси. Конечно, если не брать в счет нечеловеческий цвет глаз, вытягивающиеся зрачки в моменты эмоциональной нестабильности и магические способности. Несмотря на то, что получилось почти идеальное существо, взявшее от трех древних рас самые яркие черты — регенерацию, оборотничество и ментальную магию, по принципу равновесия оно получило и обратную сторону: боязнь стали и схождение с ума в ночи двулуния — зависимость от эмоций или крови. Изначально этот голод был настолько сильным, что едва созданные «звери», попав под влияние Алой Луны, убивали своих же творцов, потому как не имели никакого разграничения на своих и чужих — они знали лишь понятие жертвы. Позднее появилась сдерживающая метка. Метка, до которой ей еще несколько месяцев. Кейра даже не знала, куда идет, оставив этот вопрос на откуп своему «зверю» — сейчас сделать так будет разумнее всего. В конце концов, это существо отличалось от тех «зверей», что сброшены Богами в Бездну: за тысячи лет искусственно созданную расу не раз подвергали экспериментам, что привело к максимально возможному контролю сознания своей сущности. Но, получая удар исподтишка, среагировать на него верно сразу — слишком сложно. Особенно если тебя никто не учил тому, как с этим справляться. Поэтому оставалось лишь довериться чему-то, похожему то ли на интуицию и разум «зверя», то ли на шизофрению. В последнее Кейра верила сильнее. К моменту, когда она нашла искомое, мир перед глазами уже начал восприниматься цветными пятнами, теряя привычные очертания предметов, и самое главное «пятно» цвета индиго — а значит, максимально полезное — было прямо перед ней. Медлить она не стала. Пальцы сжимали нечто теплое, что явно было живым существом, которое почему-то даже не пыталось сопротивляться и биться в ужасе, а что-то говорило ей на непонятном языке то ли успокаивающим, то ли насмешливым тоном. Хотя, язык, скорее всего, был родной, просто разум «зверя», взявшего власть в свои лапы, не собирался размениваться на такие мелочи. Он был слишком голоден для осмысливания чего-либо, а потому заставлял упиваться чьей-то болью, трясущимися от нетерпения и желания руками терзать плоть, оставляя кровавые следы и глубокие раны. Все, что не владеющая собой Кейра могла сейчас сказать: перчатки все же пойдут в утиль.

***

Сознание прояснилось непривычно быстро для подобной ночи, словно «зверю» подкинули цельного кабана с гарниром — Кейра даже ощущала легкое «переедание»: слабость и странное бормотание в голове, заглушающее ее собственные мысли — последствия любого ментального «обеда». Сделав пару глубоких вдохов и с ужасом осознав, что она сидит на влажной траве, которая, должно быть, уже оставила следы на платье, Кейра попыталась встать на ноги и, зацепив взглядом темную фигуру, едва сдержала позорный вопль, что явно не сделал бы чести аристократке. Вот только старых знакомых сейчас не хватало. Рядом, опершись на локоть, полулежал мужчина. Будь это их первая встреча, она назвала бы его оборванцем и, поморщившись, прошла бы мимо, удивившись, кто додумался пустить сюда чернь. Но этому подобный вид был совершенно не свойственен, конечно, если находился он не на рабочем месте. Обагрившиеся кровью лоскуты когда-то явно дорогой сорочки, глубокие порезы на теле и лице, явный след от зубов и встрепанные темные волосы «тонко» намекали на то, что непрезентабельный вид приобрел он ее стараниями, и жертвой, столь скоро утолившей «голод», стал именно он. Мысленно поздравив себя с нежданным боевым крещением, — до этой ночи ей не случалось нападать на людей — Кейра отодвинулась, насколько это было возможно, и поправила платье. Здравый смысл намекал, что подкрепилась — пора бы и честь знать. Вот только «жертва» отнюдь не пребывала в бессознательном состоянии и, наконец, перевела на нее заинтересованный взгляд разных — изумрудного и стального — глаз, ловящих отражение Алой Луны. И именно интерес в них насторожил и ввел в ступор Кейру, которая ожидала чего угодно — от страха до желания убить ее за злодеяние, но никак не этого. Облизав губы и сплюнув кровь, металлический привкус которой, возможно, нравился «зверю», но никоим образом не значился в списке ее личных пищевых пристрастий, она понадеялась на то, что она не вгрызалась в чужие конечности: это было бы явно хуже бесконтрольного поцелуя. А еще попахивало полной антисанитарией. Кто знает, мыл ли он эти самые конечности после «клиентов». — Страстная женщина, — хмыкнул мужчина, обозревая последствия их «встречи». — Я ценю новизну в отношениях и эксперименты, но, может, найдем более цивильное место? – предложил он, не зная, как намекнуть на смену дислокации. — Гостиная? Спальня? Ванная? Там тепло и нет чужих глаз. Если их обнаружат здесь в таком виде, ничего хорошего не светит обоим, причем, не только от живых людей и нелюдей. Ей — из-за потрепанного вида. Ему — из-за особенности дара. — С радостью бы предложила тебе убраться подальше, — процедила сквозь зубы Кейра, наконец, пришедшая в себя от двусмысленного предложения своей «жертвы», которыми та сыпала всегда к месту и не к месту. — Но, поскольку наша беседа не завершена, вынуждена предложить проследовать за мной, чтобы переговорить наедине. С него стоило взять как минимум молчание, желательно, подтвержденное клятвой, потому как верить кому бы то ни было просто на слово — глупо и неосмотрительно. Ей бы очень не хотелось, чтобы хоть одна живая – или не совсем — душа узнала о произошедшем. Нужно подождать всего несколько месяцев, и все прекратится само собой, когда на ее бедре выжгут клеймо, сдерживающее «зверя», позволяющее контролировать свой разум и действия в двулунные ночи. А до этого момента она прекрасно справится сама, не посвящая никого в собственные проблемы. Осторожно передвигаясь по саду по направлению к заднему входу в особняк, Кейра пыталась понять, какие Высшие и за какие провинности подсунули ей этого типа вместо мелкого зверька или низшего, например. Ведь разорви она даже любимую иррлу своей матери, ответственность можно было бы спихнуть на лесных тварей или даже на мертвяков — в нынешнее неспокойное время это не новость. А вот с человеком подобное не прокатит, тем более с этим: весь Альянс на уши встанет, разыскивая. Точнее, даже не с человеком: обычный смертный скончался бы от полученных ран моментом и не пришлось бы заметать следы, а этот еще и приставать умудряется, отпуская по пути шуточки относительно ее несдержанности и изобретательности. Мол, еще ни одна дама его убить в порыве страсти не пыталась. И самое главное — он умудрился испортить ей столь долгожданный вечер. Теперь вместо того, чтобы наслаждаться приемом и дарить своему мужчине поцелуи, она мало того, что, похоже, умудрилась подарить их тому, кому совершенно не следовало, так еще и вынуждена сочинять оправдание для своей задержки. Пусть несчастный молится всем известным ему Богам, но она обязана вернуться к гостям и Уалтару в ближайшее время. У них большие планы на остаток вечера и эту ночь, и в них никак не входит обработка чьих-то ран и поиски чистой рубашки по размеру. В голове промелькнула было прекрасная мысль завершить начатое да упокоить некроманта окончательно, но существовало внушительное препятствие: она не знала, как это сделать. И он еще мог быть ей полезен.