atrapado en el amor

      Проснулся Се Лянь не так благополучно как в прошлые дни. Всю ночь ему снились сцены прошлого, от чего он просыпался с тревогой в сердце. Засыпал он после таких пробуждений спустя час. Очень хорошо, что Хуа Чэн не послал ему в комнату бабочку. Не хотелось его беспокоить, тем более, если беспокойство самого принца вызывал он. Небожитель уже понял, что серебряные малютки не просто обладают разумом, но и тесно связаны со своим хозяином.       Кое-как сев на кровати, Се Лянь потёр красные глаза. Ему хотелось попытаться уснуть вновь, но страх, что он снова увидит смерть своего последователя не давал этого сделать. К тому же, теперь Небожитель вновь думает о том, что же чувствует к нему Сань Лан. Он также не выяснил кем именно является Хуа Чэн, демоном или тем маленьким мальчиком. Душа Умина была рассеяна, но мальчишка умер на поле боя. Если в нём таится злоба за свою смерть, то на кого? В этом явно виноват Се Лянь. Хуа Чэн так сильно прячет свою ненависть?       Страхи и переживания не оставляли принца ни на минуту, заставляя сердце сжиматься. Ему хотелось бы, чтобы Хуа Чэн оказался на самом деле двуличным злодеем, который просто строит из себя прекрасного немолодого демона. Так сердце Се Ляня бы не беспокоилось и не тревожилось. Он бы с удовольствием принял смерть от его рук. Кем бы он ни был, в его смерти виноват Небожитель.       Чтобы прогнать всю смуту в голове в долгий ящик, принц влепил себе звонкую пощёчину. Щека стремительно налилась красным, а Жое обеспокоенно её погладила. — Прости, дорогая, пугаю тебя... Иного способа нет! — Се Лянь ласково погладил ленту, наконец-то поднимаясь с кровати. Он направился в купальню, зевая так, что уголки рта явно бы порвались от такого растяжения. Тяжесть мыслей давила на плечи, её хотелось смыть, поэтому Небожитель разделся до гола, опускаясь в воду. Ему было бы лучше, чтобы температура была такой низкой, что заставило бы его забыть обо всём, но в резиденции Сань Лана не предусмотрен вред себе, приходится делать всё самому. Голова принца исчезла за водной гладью. Он решил совместить приятное с полезным, легкая задержка дыхания позволит ему взбодриться и отогнать тьму от головы. Естественно мужчина случайно наглотался воды, ему пришлось вынырнуть, чтобы избавиться от неё. Заходясь в тяжёлом кашле, Се Лянь выплюнул всю воду. Этот способ действительно помог ему, поэтому он стал быстро мыться, желая отведать маньтоу. Жое всё ещё обеспокоенно смотрела на хозяина.       Се Лянь не очень часто впадал в некую апатию и уныние. В такие времена он старался отвлекать себя от мыслей как мог, будь то работа или причинение вреда себе. Специально Се Лянь этого не делал, как он думал, возможно, всё работало на подсознательном уровне. Он хотел приготовить что-то — обязательно изрежет руки в два раза больше, чем обычно. Он хочет помочь людям со скотом — обязательно позволит животным навредить ему, хотя обычно избегал лишнего своего кровопролития, организованным животными. Как-то раз ему было так всё равно на безопасность рядом с лошадью, что та откусила ему палец. В такие моменты лента очень сильно переживала за здоровье своего хозяина, ведь собирать его по частям не доставляет никакого удовольствия, а делать это приходилось.       Се Лянь наконец-то вылез из воды. Он вытер тело, постарался как можно лучше высушить волосы полотенцем. Голышом он побежал до тумбочки в купальне. Там хранились чистые одежды, вплоть до нижних штанов. Одевшись в простое, но качественное белое ханьфу, мужчина взялся за свои волосы. Расчесав их гребнем перед серебряным зеркалом, Небожитель заплел себе низкий пучок. Они ещё были влажными, капельки изредка капали прям на ворот одежд, доставляя не самые комфортные ощущения.       Постирать вещи принц решил тоже сам, хоть где-то он мог проявить себя. Что-что, а хлопотать по дому он умел. Всё, что у него не получалось, это готовить и правильно ухаживать за растениями.       Стирка не была обязательной. Он мог спросить у хозяина резиденции о местонахождении прачечной, чтобы его одежду постирали работники. Возможно, это была попытка отсрочить встречу с прошлым. Он боялся. Его руки тряслись, пока опускали халат в воду. Се Лянь неосознанно сжал челюсти, так, что мышцы уже сводило от напряжения. Рукава чистого ханьфу тоже намокли, но Небожитель не обратил на это внимания, намыливая мыльным корнем мокрую и тяжёлую ткань. Он тер одно место уже минуту, когда выронил мыло в воду. Тревога и нежеланные слёзы давили на горло. Се Лянь чувствовал, что задыхается. Это проклятые канги сжимаются?       Он опустил голову к сложенным в позе лотоса ногам, закрывая лицо ладонями. Они были мыльными и мокрыми, но разве это его волновало?       Его нет, а Хуа Чэна да. Не мыльные руки, а отсутствие своего Бога в поле зрения. Время близилось к обеду, а Его Высочество всё ещё в комнате. Вчера он решил не напрягать его своим присутствием в виде бабочки, поэтому сейчас не находил себе места. Уже давно стол был накрыт, Хуа Чэн смирно сидел за столом уже третий час, ожидания своего принца. Он сделал что-то не так? Позволил себе слишком много, надоел, показался страшным и странным.       Палочки в руке треснули. Ему пора бы прекращать ломать их, какие уже за эти дни? Выбросив их на пол, Хуа Чэн вздохнул, хотя это ему не нужно, и опустил голову на руки. Хотелось ударить себя булыжником, чтобы размозжить голову и... — Прости, Сань Лан, я чутка опоздал, — вот и божество озарило его своим светом. Однако Хуа Чэн сразу подметил красные потёки лопнувших капилляров и синяки под глазами. Его Высочество болен? Ранен? — Гэгэ, ты... — он так и не смог что-то придумать, потому что Се Лянь всем видом показал, что не собирается ничего объяснять. Он сел за стол, на автомате накладывая себе еды. В более стабильным состоянии стыд застал бы принца только при одном взгляде на чужую еду, а тут маньтоу выстроились горкой. Что странно...он не ел. Казалось, будто он просто перекладывает булочки с одной тарелки на другую. — Гэгэ пло... — Ответишь мне честно? — Се Лянь резко перебил Хуа Чэна, поднимая неуверенный взгляд. Этого демон и боялся. Он сделал что-то не так. Его оставят в тени, не дадут смотреть на божественное сияние, не позволят уткнуться лбом в подол одежды, запретят поклоняться. Он заслужил этого. Никчёмный и грязный. — Этот слуга всегда говорит Его Высочеству только правду, — Хуа Чэн опустил взгляд единственного глаза. Если потребуется, то он вырвет и его, чтобы не осквернять лик своего бога.       Се Лянь молчал. Его потряхивало, хоть он и старался держаться. Жое ласково терлась возле рук, пытаясь успокоить. Волнение осушило горло мужчины, поэтому когда он собирался говорить, то закашлял. Тяжело вздохнув, он налил себе пиалу уже остывшего чая, разом ее осушая.       Повисла ещё одна минута молчания. К несчастью, она прервалась. — Ты...ты давно меня знаешь? — Се Лянь правда старался делать свой голос ровным, выходило не очень хорошо. —Да. — Мы познакомились до моего второго низвержения? — Да. — Ты...ты знаешь Безликого Бая? — Да... — Умин?       Хуа Чэн резко поднял голову. Се Лянь тоже направил свой взгляд на демона. Ему не нужно было отвечать, единственный глаз демона выражал покорность и безграничную верность. Се Лянь не выдержал. Он резко вздохнул, прикрывая рот, но это не помогло. Слезы покатились по чуть впалым щекам. Се Лянь стирал их, сдерживая всхлипы. Хуа Чэну хватило секунды, чтобы оказаться рядом с богом у его ног. Он был готов умереть ещё раз, лишь бы не видеть слёз. — Умин, я...м-мне...так жаль. Прости меня! Я...я ужасное божество, я... — сдерживаемые всхлипы вылились в затяжное рыдание. Теперь Се Лянь не в силах держать себя в руках, вместо это его удерживают нежные руки.       Хуа Чэн позволил себе дерзость, но сейчас это не так важно. Он поглаживал бога по волосам, прижимая его лоб к своему плечу. Се Лянь обнимал его в ответ, стискивал в побелевших пальцах красные одежды. Казалось, что они вот-вот порвутся. — Я виноват! Это я! — от плача голос принца охрип, но он старался заглушить свои всхлипы громкими словами. Хуа Чэн же качал головой, прижимаясь щекой к виску небожителя. — Вы никогда не были виноватым. Ваше Высочество, я всегда буду на Вашей стороне и никогда не посчитаю виноватым. Что бы Вы не сделали с миром, с небесами, с этим жалким последователем...я поддержу любое Ваше желание и помогу в его исполнении!       Се Лянь некоторое время ещё плакал, покрывая плечо демона влагой, а после затих, ослабляя хватку на спине демона, всё ещё прижимаясь к нему. Нежные руки демона гладили напряжённую спину. Принц издавал характерные всхлипы после долгого плача, но чувствовал себя уже лучше. В голове вертелись вопросы, которые так и хотелось задать демону. Собраться никак не получалось, поэтому Хуа Чэн помог. Он одной рукой наполнил пиалу принца чаем, согрев его духовной энергией. — Гэгэ, выпей, — Се Лянь поднял заплаканные глаза на князя демонов, аккуратно принимая чай из его рук. Он тяжело вздохнул, кивнул, а после принялся поглощать напиток. Тепло разлилось по телу, заставляя успокоиться и привести мысли в порядок. Не успел он что-то предпринять, как его подняли на руки. Пустая пиала чуть не выпала из рук, но демон ловко её подхватил, поставив на стол. — Гэгэ нужно отдохнуть, я отнесу тебя в твои покои.       Се Лянь прижал руки к груди, удивлённо смотря на друга. — Я могу сам! — Я не сомневаюсь, Гэгэ, но лучше я тебе немного помогу.       Принц сдался. Его бережно донесли до комнаты, положив на кровать, будто самое драгоценное. Се Лянь не хотел оставаться один, пока его сердце настроено поставить точку в данной ситуации, доведя её до конца. Он схватил Хуа Чэна за рукав, чуть хмуря брови. — Нам нужно поговорить, сейчас, пока я могу это сделать.       Демон хотел поспорить, мягко убрав руку бога со своей одежды, но Се Лянь быстро уложил демона рядом с собой, отодвигаясь на приличную дистанцию. К удивлению Князя, белая лента связала его, но больше казалось, что она его обнимает и пытается утешить. — Прости, это грубо, но я должен... тогда были не лучшие времена, ты это знаешь. Всё могло быть иначе. Тогда я потерял родителей, они...не хотели быть обузой для меня, — Се Лянь закрыл лицо ладонями, рассмеявшись. Из глаз вновь покатились слезы, противно залезая в уши. — Я думал, что сам справлюсь со всем. Без Му Цина и Фэн Синя, но родители думали иначе... Я не виню их. Но...это немного сбило меня с пути. Ты относился ко мне очень хорошо, мне казалось, что это насмешка. Что ты лишь хочешь подобраться ближе, что бросишь после мести, получив своё...       Хуа Чэн безумно хотел сказать, что это не так, но молчал. Если богу нужно рассказать это, то он выслушает, он поддержит и успокоит. — Когда души...поглотили тебя, я понял, что боялся и сбегал от тебя зря. Я надеялся, что ты попал на путь перерождения...или снова восстановился демоном. Мне так стыдно, Умин... — до этого Се Лянь смотрел в потолок, но теперь повернулся к демону, который непрерывно глядел на него. Принц вытер слезы, качая головой. — Я часто хотел вернуться назад... если я не смог помочь никому, то... — он махнул рукой, смолкая. Хуа Чэн ждал долгое время, но Се Лянь вновь разглядывал потолок и молчал. Тогда начал он. — Я родился третьим в семье. Моя мама умерла вскоре после моего рождения. Мы жили бедно, третьи роды знатно отразились на её состоянии, — Се Лянь резко повернулся к демону. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, ведь ему решились довериться в ответ! — Дома было неспокойно, потому я часто ночевал на улице. Ближе к десяти годам...я обозлился на весь мир, ведь он отнял мою маму... Во время парада на улице Шэньу я...хотел спрыгнуть со стены специально. Мне жилось плохо, так почему другим должно хорошо? — Се Лянь открыл рот в неверии. Так Умин и есть Хун-эр! — Но когда я увидел тебя, то передумал. Упал я совершенно случайно, не хотел портить праздник, но сделал это. Я думал, что умру. Тогда я действительно этого не хотел, но вот...меня подхватило божество.... Ты спас мне не только жизнь, ты дал мне смысл жизни. Наставлял на путь истины. Не думай, что ты приносишь только беды и несчастья. Ваше Высочество, Вы забываете добро, что сделали, помня только о своих неудачах. В мире нет такого же искреннего и доброго человека как Вы, который... который будет готов пожертвовать собой ради народа...       Слезы вновь навернулись на глазах Се Ляня. Он сдерживал свои эмоции долгие годы. Улыбался, скрывая всю боль, что хранит его хрупкое сердце. Такие слова он не слышал со смерти своей матери. Только она могла поддержать сына в нужный момент, потому что чувствовала его боль. Отец всегда был строг, ведь Се Лянь мужчина. Фэн Синь и Му Цин часто не замечали очевидного, но разве может их винить Се Лянь? Он понимает, что им хотелось жить хорошей жизнью, а не плясать на улице ради трёх медных монет. Се Лянь уже давно всех простил, кроме Безликого.       Касание холодной руки заставило небожителя вздрогнуть. Хуа Чэн стёр слёзы с его щек, улыбаясь. Жое давно отпустила его, выкручиваясь над свободной рукой демона, чтобы он продолжал гладить её. — Будучи Умином...я был глуп. Мне стоило сразу сказать Его Высочеству кто я, чтобы не терзать его голову мыслями. — Глупости, — принц фыркнул, стирая остатки влаги. Ему действительно стало легче, когда он рассказал о причинах своего поведения, а Хуа Чэн в ответ мотив своего поклонения богу.       Они долгое время просто лежали на кровати. Мысли покинули голову обоих, а усталость тягуче разливалась по телу. Приятную тишину разбавили звуки урчания живота. Се Лянь смущённо отвернулся, пока Хуа Чэн смеялся в полный голос. — Гэгэ, пойдем обедать. Еду нам подали новую, но не переживай, старую раздали местной демонической детворе!       Се Лянь кивнул, поднимаясь с кровати. Они неспешно побрели на кухню. Когда принц увидел пышную горку риса, а сверху дымящиеся овощи с мясом, то прибавил шаг. Он буквально напал на несчастную тарелку, поглощая горячую еду. Хуа Чэн мялся, не хотел тревожить небожителя, но и не хотел, чтобы он так принял себе вред. — Гэгэ, не торопись, если будет нужно, то слуги приготовят ещё. Еда горячая!       Се Лянь неловко кашлянул, кивая демону. В самом деле, он что зверь голодный?       Трапеза проходила тихо. Они редко перебрасывались фразами о каких-то блюда, но толкового разговора не было. Недавнее откровение будто выжало из них все соки, но оба чувствовали себя хорошо.       После обеда они разместились в главном зале. Хуа Чэн перебирал какие-то свитки, а Се Лянь читал. Вернее делал вид, что читает. Ему теперь было точно понятно, что Хуа Чэн его любит. Принц чувствовал себя комфортно с демоном, ему нравилось даже просто молчать с ним, но любовные чувства явно не испытывал. Возможно, ему нужно время. Он столько лет был один, не думая даже о любви. Уроки наставника вообще настроили его против этого. Се Лянь не хотел так сразу в лоб говорить Хуа Чэну, что он считает его очень хорошим другом, а не возлюбленным, потому что всё меняется. Это действительно тревожило старое сердце бога войны. " Мне просто нужно время, чтобы осмыслить это всё. Сань Лан явно не спешит говорить о характере своих чувств, поэтому пока можно не волноваться".       Хуа Чэн вывел Се Ляня из мыслей клацаньем зубов. Такая работа утомляла даже Князя демонов. Сегодняшний день в принципе был тяжёлым для них. Сегодня они успели только пообедать, а уже вечер. — Сань Лан...может спать пойдём? Мне кажется, что прям сейчас я усну здесь. — Спи, Гэгэ, этот демон отнесёт тебя в твои покои!       Се Лянь качнул головой, поднимаясь с мягкого дивана. — Сань Лан, как же так? Ещё на руках меня носить... — Мне несложно!       Однако, кто такой Хуа Чэн, чтобы спорить? Он щелчком пальцев отправил свою работу себе в покои, приближаясь к принцу. Се Лянь улыбнулся, обнимая Хуа Чэна. — Спасибо, что поговорил со мной сегодня, я рад этому... Ну, доброй ночи! Завтра я бы хотел посетить оружейную. Не хочешь сразиться? — С превеликим удовольствием, Ваше Высочество! Спокойных снов Вам!       Вернувшись в покои, Се Лянь сразу направился в купальню. Он оставил грязные вещи в стороне, раздеваясь полностью. В полудрёме Небожитель погрузился в горячую воду, блаженно выдыхая. Тут он уловил некую тяжесть на груди. Опустив голову, он заметил серебряное кольцо. Обхватив его двумя пальцами, Се Лянь принялся его рассматривать. Серебро переливалось в свете подвесных фонарей, а красный камень будто пылал.       Нежная улыбка коснулась губ Се Ляня. Хуа Чэн повесил ему такое дорогое украшение, когда они обнимались? Вот хитрец! От этого в груди потеплело. Се Лянь не обратил на это внимание, ведь он в горячей воде.       Однако он ещё не понимал, что это тепло в груди обозначало зарождение нежного цветка. Цветка любви, что в скором времени затянет его, а он и не будет против.