Милый мой, родной...

      — Я могу его все же когда-нибудь застать? — Питер чувствовал, что заводится. Этот милейший китаец совершенно не понимал всей важности вопроса. Это не просто страховой случай. Не просто «простите, Питер», не просто «иммунитет», это, блядь, его жизнь. Его гребанная жизнь, которую он тоже когда-то отдал на алтарь спокойствия Тони Старка. Отдал сам, добровольно, не ожидая, что все получится вот так.       — Доктор Стрендж не отчитывается мне, когда и на сколько уходит, — Питер приходил в Санктум Санкториум уже трижды, каждый раз натыкаясь на вежливый отказ в аудиенции. Привратник или дворецкий Стренджа — некий Вонг — каждый раз так убедительно изобретал новую причину отсрочки, что первые два раза он повелся. Однако, сегодня отступать был не намерен. — Вам лучше зайти позже.       — Тогда я подожду его прямо здесь, — Питер говорил негромко, но, видимо достаточно уверенно. — С места не сдвинусь пока Доктор Стрендж не найдет в своем плотном графике пары минут исправить то, что он так феерично закосячил!       Он никогда не был грубым ни с одногодками, ни, тем более, с взрослыми людьми, вежливо общаясь даже с преступниками. Но сейчас очень сильно хотелось что-то разбить или на кого-то наорать. На самом деле, Питер знал — на кого. И так же знал, что это абсолютно бесполезно.       Двери закрылись прямо перед его носом, и он с тяжелым вздохом опустился прямо на ступеньки крыльца. Надо было бы пойти, прежде всего, в Башню. Тони всегда знал, как добиться от Стренджа того, что было ему нужно — не отказал бы и Питеру. Да вот только одна мысль об этом вызывала тошноту.       Мистер Старк.       Не Тони. Теперь он для него — мистер Старк.       Бока коснулся поток воздуха — за спиной снова бесшумно открылась дверь. Стрендж, собственной персоной кивнул ему, приглашая внутрь, и Питер поднялся, решительно настроенный исправить то, что каким-то образом пошло не так.       — Я знаю зачем ты пришел, — пройдя вглубь холла, Стрендж кивнул на вычурное кресло, но Питер проигнорировал предложение, оставшись стоять. — Но я не могу повторно стереть тебе память, Питер. Магия — это не шутка и не источник бесконечных возможностей. Ее нельзя измерить, вогнать в шаблоны, добиться повторения заданных функций… Пойми — все что происходит с помощью магии случается так только один раз. Все последующие, даже точно такие же действия, могут привести к абсолютно разным результатам. Если бы Старк не наткнулся на описание ритуала в одной из книг и не надавил на меня в тот раз, я бы никогда не взялся за это дело.       Питер скрипнул зубами. Конечно. Откуда бы еще мистеру Старку узнать об этом ритуале, — не сам же Стрендж предложил. А значит, он готовился заранее, бог его знает, сколько времени. Продумывал детали, разрабатывал план, разговаривал со Стренджем за спиной счастливого наивного дурака Питера, пока уверял его в своей бесконечной привязанности.       Или не бесконечной.       Или не привязанности…       Любви, в любом случае, там не было.       Питер чувствовал это с самого начала. Тони не хотел начинать отношения с подростком, скорее позволяя себя обожать, чем отвечал взаимностью. Он слишком долго отнекивался, слишком страстно доказывал все минусы такой связи, боялся огласки… Питер принимал все, что тот, по итогу, мог ему дать — крохи нежности за плотно закрытыми дверями спальни. Крохи тепла.       Питер чувствовал все это с самого начала, но все равно было больно.       — Мне плевать, — прошипел он. — Я согласился тогда, только получив стопроцентную гарантию, что все забуду. Окончательно и навсегда. А что теперь? Что прикажете мне делать теперь?!       — Жить? В любом случае, извини.       — Да плевать я хотел на ваши извинения! — заорал Питер, хватив кулаком по перилам вычурной лестницы на второй этаж. Дерево хрустнуло, по полированной поверхности зазмеилась трещина. — Делайте что хотите, хоть голову мне открутите. Я согласен на любой риск. Я подпишу любые бумаги. Что угодно, — добавил он почти шепотом.       И впервые Стрендж глянул на него заинтересованно, даже с каким-то уважением. Питер понял, что победил.       — Ты понимаешь, что можешь лишиться вообще всех своих воспоминаний? — теперь он смотрел на него участливо. Питер злился, потому что ему не нужно было ничье участие или жалость, но молчал. Доктор Стрендж был его единственным шансом.       — Да, — кивнул он.       — Я должен также предупредить, что это настолько опасно, что ты можешь остаться в… вегетативном состоянии. Даже твои суперсилы и мутация не спасет тебя на этот раз.       — Стану овощем? — приподнял брови Питер.       — Грубо говоря, да.       — Плевать. У меня нет родных, нет долгов, нет обязательств, я подписал документы об эмансипации и сам имею право решать свою судьбу.       Доктор Стрендж, конечно, знал об этом. Помилуйте, он знал Питера гораздо дольше, чем тот думал еще пару дней назад.       — Зачем тебе это? — тихо спросил он уже совсем по-человечески. — Ты молодой, привлекательный парень, у тебя все впереди. Чувства… проходят, Питер. Я не буду врать, что все забывается, но с этим вполне можно жить. Даже заново влюбляться, писать свою историю. Ты добрый, светлый юноша, ты супергерой, мог бы сделать столько хорошего для этого мира. Неужели одно разочарование…       — Может быть, потому что я больше не хочу быть «добрым, светлым юношей, который мог бы сделать столько хорошего для этого мира»? Потому что я не хочу жить так, как раньше, и имею полное право требовать исправить ошибку? Я согласен со всеми рисками, так, может быть, уже перейдем к делу? — оборвал Питер, улыбаясь нехорошей улыбкой. Это единственное проявление недовольства, которое он мог себе позволить.       — Как скажешь.       Зал был абсолютно белым и стерильным, несмотря на то, что никаких операций или медицинских манипуляций здесь не проводили. Просто удобная кушетка. Просто подставка, с лежащей на ней книгой. Просто графин с водой на низком столике рядом. С мерзким привкусом одиночества.       В тот раз Питер почти ничего не видел перед собой, кроме лица Старка. Тот был бледным, осунувшимся, под запавшими глазами — темные тени, как свидетельство недосыпа. И яркий огонек почти фанатичного упрямства во взгляде. Старку было совсем не обязательно находится рядом с Питером, даже, можно сказать, его присутствие шло вразрез с ритуалом, но он захотел, а Питер не нашел в себе силы отказать, даже в этот раз.       До последней секунды он не сводил с него глаз.       Питер прикрыл глаза, сосредотачиваясь на дыхании.       Вдох. Выдох.       «Ты ничего не почувствуешь. Поверь, карапуз, иногда ничего не чувствовать — сущее благо. Нормальная жизнь — думаешь я не мечтал о таком? Думаешь, если бы у меня был шанс оставить все это супергеройское дерьмо позади, я бы не воспользовался им? Это только сначала весело, и ты чувствуешь себя всемогущим. С большой силой приходит большая ответственность и знаешь что? Рано или поздно она поглотит тебя»       «Я люблю тебя, Тони».       Вдох. Выдох.       «Пит! Ты невероятный!».       «Мы не можем быть вместе, малыш. Слишком много людей вокруг меня захотят причинить тебе вред».       Вдох. Выдох.       «То-о-о-н-и-и! Еще! Сильнее!»       «Я с ума с тобой сойду, хороший мой».       «Милый мой… родной».       Вдох…       Щелкнула дверь, но Питер только крепче закрыл глаза. Он не хотел видеть ни эту проклятую комнату, ни доктора Стренджа. Он сам не мог бы с точностью определить, чего хочет. То ли чтобы ритуал сработал. То ли… нет. На самом деле, действительно никакой разницы.       Почему же доктор медлит?! Какого черта…       — Ритуала не будет, Питер, — раздался спокойный голос Вонга. — Доктор Стрендж срочно отбыл из Санктум Санкториум и просит никогда больше не обращаться к нему по этому поводу. Я провожу вас.       Он сказал это как-то так, что Питер понял, что сделать ничего уже нельзя. Совсем-совсем нельзя. Он не мог заставить себя открыть глаза и посмотреть в круглое лицо привратника в дверях. Не хотел чтобы тот видел в глазах всю бурю эмоций, которые не находили выхода.       Сразу за дверью, как и он сам получасом ранее, прямо на ступеньках сидел мистер Старк. Питер едва не споткнулся о него, хотя ничуть не удивился. Вероятно, способность удивляться все еще не восстановилась до конца. В трех метрах блестела новеньким капотом черная ауди. Питер аккуратно обогнул его и, бросив дверь полуоткрытой просто побрел по дороге, вдоль высокого забора, окружающего здание.       Торопливые шаги сзади его тоже не удивили.       Старк нагнал и пошел рядом. В светло-сером костюме-двойке он выглядел моложе, волосы отросли и были растрепаны, словно он запускал в них пальцы. Четкий контур бородки слегка смазался. Питер видел, в каких местах можно было бы подравнять, раньше Старк не позволял себе ни грамма неряшливости во внешнем виде. Пальто он нес в руке. Ему словно было вовсе не холодно. Питер напротив — отчаянно натягивал рукава на замерзшие пальцы. Этой осенью ему было все время холодно, как и тогда, сразу после укуса паука. На уроках биологии в школе говорили, что это — адаптация, которая случается со всем осенью. Что все пройдет.       Или не на уроках.       Или не пройдет…       — Как команда? — спросил Питер.       — В порядке, — голос у Старка хриплый, словно он молчал несколько дней. — На самом деле, мы уже давно не собирались вместе — к счастью, нет повода. У Клинта своя семья, Боги не наведывались из Асгарда, Стив и Баки в Африке, Брюс и Наташа заняты друг другом, хотя иногда заглядывают. Сэм охотится на беглых преступников.       Питер кивнул, продолжая свой путь. Уйти от мистера Старка — все равно, что уйти от себя, но это не значит, что он не будет пытаться.       — Питер… — начал тот и замолчал. Он был таким растерянным, таким больным, каким Питер не знал его никогда. Или все еще не помнил? — Питер, выслушай меня…       От изумления он даже остановился. Повернулся к Старку, вглядываясь в его лицо. Такое знакомое и, будто бы, совершенно другое. Память все еще возвращалась мелкими деталями, которые теперь всплывали совершенно безболезненно. Иногда очень некстати.       — Я не хочу вас слушать, мистер Старк. На самом деле, я и видеть вас не особенно стремлюсь, но это общая улица и общая дорога.       — Я должен объяснить…       — Я согласился. — Питер решительно тряхнул головой. — Согласился на все, что вы хотели от меня. Что требовали. Я даже могу понять ваши мотивы, никто же не знал, что магические ритуалы — откровенное шарлатанство. Поэтому сейчас, я думаю, вправе требовать ответной любезности от вас. Будьте добры — проваливайте, а?       — Я… не должен был…       — Должен. Об этом мы тоже когда-то договорились, помните? «Если кто-то захочет уйти, он должен сразу об этом сказать», — процитировал он. — Да, ритуал не сработал, но и черт с ним. Я и без него больше не потревожу вас, можете не переживать.       Скорее всего, Питер шел куда-то не туда. Стена по правую руку все никак не заканчивалась. Он был зажат ими — Старком и стеной — с обеих сторон.       Не вырваться.       Нечем дышать.       — Ты не понимаешь! — тот ухватил его за рукав в попытке удержать. — Я был вынужден пойти на это ради твоего блага, твоей жизни. Питер, поверь, мне приходилось принимать в своей жизни кучу разных решений, порой — не всегда приятных, но это было откровенно самое дерьмовое из всех. И хотя я думал и продолжаю считать, что без супергеройств и без… меня… ты будешь в полной безопасности, я должен был пояснить…       — Замолчи! — отшатнулся Питер. Он просто не мог позволить Старку сказать то, что тот собирался. Ему не нужна его жалость. Не нужно снисходительное беспокойство. И особенно — попытки пересилить себя и снова попробовать начать сначала. Он не хотел слушать объяснения почему тот был вынужден выкинуть Питера из своей жизни, как нашкодившего котенка. Не мог допустить, чтобы его еще и обвинили в этой нужде.       Он попятился, вытягивая из хватки рукав своей куртки. Натолкнулся на стену, останавливаясь. От стены нестерпимо несло холодом и сыростью.       Или не от стены.       Старк хороший человек. Кто бы что про него не говорил, Питер знал это совершенно точно. Как и то, что он постарается все исправить в своей, немного неуклюжей, манере. Его решение — очень извращенное стремление все-таки защитить Питера. Защитить от боли и разочарования. От собственных ошибок. От опасности. Вполне себе гуманное желание, если разобраться. Но от этого — только больнее.       — Я не вернусь, мистер Старк, — твердо глядя ему в глаза проговорил Питер. — Не нужно всего этого.       — Но… как же твое желание быть супергероем? Сила ведь тоже вернулась, Питер. Если ты планируешь возвращаться на улицы города, позволь вернуть тебе хотя бы костюм…       — Я не собираюсь. Перегорело, а может быть, вы были правы — геройство никогда не бывает бесплатным. Чаще всего за него приходится платить самому же герою своей жизнью.       — Но…       — Закрыли тему. Все закончилось.       Стряхнув упрямо цепляющуюся за него руку, Питер огляделся, впервые отмечая, насколько далеко ушел от автобусной остановки. Развернувшись и обойдя Старка, он поторопился назад, под ее стеклянную крышу — на улице снова начинал накрапывать дождь.       — Пообещай мне, что сразу скажешь, если захочешь уйти, малыш.       — Только если ты пообещаешь то же самое?       — Я никогда этого не захочу…       В конце концов, Старк никогда не говорил ему, что любит.       Питер задрал голову, подставляя лицо сырому ветру. Он сильный, он справится.       Только к виску скатилась капля.       То ли дождя.       То ли… нет.