Часть 6
27 октября 2023 г., 22:28
Как-то само собой получилось, что они снова начали общаться.
Питер отчего-то всегда считал, что кроме мастерской да супергеройств у них ничего общего. Чем он может быть интересен взрослому мужику с богатейшим жизненным опытом? Оказалось, с Тони интересно говорить буквально ни о чем.
Началось все с банальностей: от «пожалуйста, перестань следить за мной» до «кажется я действительно потерял у тебя последний маячок». Питер так отчаянно скучал, что позволил себе такую малость, как невинные смс-ки.
Еще он очень много думал о том, что сказала Наташа. Не то чтобы не верил… Пожалуй, верил. Хотя флешка так и осталась лежать на столе так ни разу не открытой. Его словно что-то останавливало от просмотра в последний момент. Не хотелось исподтишка, а чтобы Тони сам рассказал ему, что чувствует. В их истории и так уже довольно посредников.
В тот вечер они не перемолвились и десятком слов.
Тони сидел, будто палку проглотив, Питер — ел, не чувствуя вкуса еды. После, тот, как он и просил, прошелся по квартире, собрав девять маячков. Питер был уверен, что один все-таки остался.
«Это все. Спасибо. Я пойду? До свидания».
Четыре коротких слова, и он остался один, устало прикрывая глаза. Запах одеколона Тони преследовал его еще несколько дней.
Когда-то они с Мэй, часто мечтали, как огромный мир откроет перед Питером свои двери, ошеломит чудесными открытиями, щедрыми подарками наделит Судьба. Где-то там, за горизонтом обязательно будут и приключения, и богатство, и захватывающая история любви.
Или не любви…
Приключений выпало с лихвой. Богатства Питер не нажил. А что до любви…
Питер думал. Питер анализировал и вспоминал все мелочи, которые когда-то казались ему несущественными. Взгляд, разворот корпуса всегда в его сторону. Неистовое стремление выполнить любое, даже самое незначительное желание. Пробирающую до костей нежность в каждом неосознанном жесте и взгляде за плотно закрытой дверью спальни.
Питер плыл по течению. Флешка, так и не прочитанная, который день торчала из разъема старенького ноутбука.
— Все в порядке, мистер? — обратился к нему консультант, и Питер очнулся, осознав, что уже минут десять пялится на ровные ряды алкоголя. Тони разбирался в элитном пойле. Его бару мог позавидовать любой арабский шейх, и, хотя в последнее время он почти совсем от него отказался, перейдя на вина, которые больше всего нравились Питеру, умел выбирать спиртное. Обычно — из очень дорого сегмента, которое он никогда не пробовал. Всегда было вкусно, голову приятно вело и утром — никакого похмелья и никаких трясущихся рук. Он же супергерой. Ему нельзя
Или можно.
Уже не супергерой.
Кто он теперь?
Зло усмехнувшись, Питер снял с полки бутылку самого дорогого коньяка. И плевать, что он его не любил.
У него не было подходящих бокалов, и Питер пил его прямо из горла, не особо вслушиваясь во вкус. На голодный желудок алкоголь действовал на его метаболизм живее, в голове слегка туманилось, мысли замедлялись, становясь плавными, неповоротливыми. Это позволяло словно бы оценить их со стороны, всячески рассмотреть, покрутить и так, и эдак. Питер раскачивался на табурете и думал о том, что вот прямо сейчас он, возможно, совершает еще одну, самую ужасную ошибку в своей жизни. Тони был таким, каков он есть, его невозможно исправить, только если… только если он сам не захочет меняться ради их отношений.
«Все-таки коньяк — это полный отстой», — набрали непослушные пальцы.
Ответ пришел мгновенно, словно Тони в почти три часа ночи держал в руке мобильный телефон.
А может и держал.
«Зачем тогда его пьешь?».
«Я не умею выбирать вино. Что попало под руку».
«Тогда не покупай его больше».
«Не буду».
Питер отбросил телефон, который еще пару раз прожжужал и затих, а после лег прямо на пол кухни. Звонок в двери раздался через двадцать минут, и не сказать, что он был удивлен.
На этот раз Тони был в домашнем спортивном костюме. Пальто на распашку, а в руке — бутылка вина, даже на взгляд — очень дорогого. Его волосы чуть влажные — возможно, он только из душа, а может быть, на улице снова идет дождь. Или и то, и другое.
— Я тоже не очень люблю коньяк, — осторожно проговорил он, кивнув на бутылку. — Поэтому вот.
— Ты любишь виски, — вспомнил Питер.
— Любил.
Короткое слово полоснуло по загноившейся ране, давно нуждающейся в чистке. Он посторонился, пропуская своего ночного гостя.
— Ты быстро приехал.
— Я был неподалеку, — уклончиво ответил тот и пристроил свое пальто поверх его куртки. Они оба знали, что он врёт, и, хотя реактора с наночастицами не заметно, но Питер готов был заложить всю квартиру, что на правой руке Тони часы с Марком пятьдесят один. Или шестьдесят четыре? Он вечно в них путался.
Тони молча поставил бутылку на столик в прихожей.
— Штопор дашь? — дернул уголком рта.
— Ты… ты хочешь выпить? Сейчас? Здесь?
— Мне показалось, что ты не против. Показалось?
Питер пожал плечами и пройдя на кухню взял в ящике стола штопор. Тони так и остался в коридоре, поэтому он вернулся и протянул ему его.
— А бокал?
— Я пил из горла, — хмыкнул Питер, приваливаясь плечом к кухонному косяку.
И тогда, стоя в его прихожей, Тони схватил бутылку, сорвал с нее сургуч, вкрутил винт штопора в пробку и, ловко отжав ее, отложил в сторону. А потом, не сводя взгляда с Питера, поднес бутылку к губам, делая несколько судорожных глотков.
— Вкусно? — пара капель красного вина стекли из уголка его губ, и Тони вытер их ладонью. А потом отставил бутылку.
— Не вкусно.
— Вино, вроде, дорогое, — Питер понимал, что за незамысловатыми фразами и действиями между ними разыгрывается сейчас драма иного толка, но никак не мог взять верный тон. Он мало что понимал в подобных играх, вероятно, Тони об этом вспомнил, потому что осторожно шагнул ближе.
— Без тебя все невкусно, Пит. Прости меня. Мне давно следовало это сказать.
— Но ты же говорил? — Питер чуть приподнял голову, вглядываясь в любимое лицо. Покрасневшие белки глаз, глубокие тени, четче очерчены морщинки. Тони похудел и подстригся. Только запах остался тем же самым.
— Не то, и не так, видимо, раз ты не понял. Я люблю тебя, малыш. Больше жизни.
Питер так давно хотел это услышать, столько передумал всего, столько пережил, что слова показались чужими, не настоящими, словно из ситкома. Он отчаянно хотел верить, отчаянно хотел принять, но не мог, и это так поражало, что на глаза навернулись слезы. Разом растеряв все напускное спокойствие и ироничность, он зажмурился, чувствуя, как проигрывает выступающим на глазах слезам. Всего три слова превратили взрослого парня в хрупкого мальчишку.
Тони среагировал мгновенно.
Быстро приблизившись, он стал очень близко, но не касаясь без разрешения, окутывая своим теплом и запахом. И только когда Питер, отчаянно-зло вытирая глаза рукавом склонил говову, упираясь лбом ему в грудь — обнял.
— Прости меня, маленький, прости. Ты даже представить себе не можешь, насколько я боялся за тебя. Как отчаянно искал другие варианты… Но их не было на тот момент, правда. Мне стоило сказать тебе, стоило учиться доверять, но я всю свою жизнь привык полагаться только на свои решения. Да, порой — неправильные. Иногда жестокие — хотя бы Альтрона вспомнить. Но меня оправдывает то, что я еще ни за кого никогда так не боялся. Ты можешь прогнать меня окончательно, можешь приказать проваливать ко всем чертям — я не смогу. Даже если ты уедешь куда-то из города — последую за тобой.
Питер замер и медленно поднял голову, изумленно глядя на Тони. А как же его многомилионная корпорация? Мстители? Разработки?
— Не смотри на меня так, — немного нервно усмехнулся тот. — Я продал Башню. А теперь выставил на продажу весь бизнес.
Дыхание перехватило. Питер всегда считал, что дороже его дела у Тони ничего нет. Только ради мастерской и компании он не позволял себе отвлекаться даже на сон или еду. Его любимые игрушки, его Марки, его апгрейды… Любовно выстроенная Башня… Общественное мнение? А как же все, чем он жил, дышал, ради чего пожертвовал всем и всеми?
— Не надо! — слабо трепыхнулся Питер в попытке отодвинуться. — Зачем бизнес? Что же ты будешь делать?
— Буду рядом. Если позволишь. Просто не прогоняй меня, маленький… Я, вроде как, бездомный пока.
— Но у меня всего одна спальня, — растерянно, все еще в ступоре выдал Питер. Мысленно он все еще приходил в себя от новости о том, что Тони больше не владелец самого крутого здания на Манхеттене.
— О, мне хватит и диванчика в гостиной. Он же раскладывается? — усмехнулся тот.
— Боюсь, после твоего шикарного ортопедического матраса тебе не понравится, — так же растерянно пожал плечами Питер, и Тони снова мягко рассмеялся.
— С этим я разберусь. В любом случае, я по-прежнему остаюсь миллиардером.
— Ванна в конце коридора. Кухня у меня за спиной, — прошелестел Питер, отступая в сторону. Не то чтобы он не понимал, что при желании Тони может купить не то что старенький диван в его гостиной, а и целый город. Дело же было совсем не в диване…
***
Тони неожиданно прекрасно вписался в его скромный быт. Ничего не просил, ни на чем не настаивал и ничего не требовал. Питер с изумлением узнавал его для себя с совершенно неожиданной стороны. Ему так отчаянно хотелось, чтобы Тони захотел измениться, стал ближе, принимал к сведению его чувства и желания, что он пропустил то, что, оказывается, сам плохо понимал его. Принимал выставленный напоказ образ с обложки глянцевого журнала за реальную личность. На поверку Старк оказался крайне… домовитым. В отсутствии ботов, Пятницы и прислуги, он охотно готовил сам, причем вполне съедобно, убирал квартиру, мыл за собой и Питером посуду, чуть покачиваясь под звуки джаза, звучащего не из новенькой навороченной стереосистемы, а из обычного телефона. Еще он все-таки заказал новый матрац, плазму и игровую приставку, чтобы вечерами рубиться на пару в игры. Он ходил за продуктами и успел послать дважды в крайне нецензурной форме несколько приставших по дороге журналистов, разобраться с химчисткой и наладить поставки свежей выпечки по утрам прямо к дверям квартиры. Спустя неделю Питеру легко было представить себе их совместную жизнь где-то в небольшом деревянном домике у озера, в глухом лесу. И если раньше он даже помыслить не мог о таком, то сейчас… Флешка, так и торчащая из разъема старенького ноутбука, притягивала взгляд все чаще. Он не должен был ее смотреть. По большему счету, Питеру и так все становилось яснее с каждым днём, но природное любопытство взяло верх. Документы с сухими данными по ритуалу он даже не открывал, а вот видео имело куда большую ценность. Их было всего три. На одном пьяный в дым Старк пояснял сочувствующей Наташе, что не будет преследовать Ванду, потому что сам во всем виноват. На втором — поведал Дубине о том, что тоже скучает по Питеру и, наверное, подарит его ему, потом что «тот тоже скучает». А после, серьезно глядя на лежащие перед собой детали, признал, что был кругом неправ, поставив общественное мнение выше своего счастья, за которое следовало бороться. Третье видео, на котором Тони отчитывал Стива заставило сердце замереть. Потому что «он для меня все и даже больше». Выходит, это Питер совсем не знал мужчину рядом с собой. Когда вышли первые разгромные статьи в прессе, он хотел избавиться от нее, но не успел. Застав утром Тони за приготовлением завтрака, он заметил разложенные на столе газеты, которые выписывал. Одних заголовков было достаточно, чтобы впасть в уныние. Тони же, напротив, казался абсолютно спокойным. — Мне очень жаль, — только и смог выговорить Питер, присаживаясь за стол и принимая из его рук первую утреннюю чашку кофе. — Ну а мне нет, — отрезал Тони. — Если кому-то в этом городе или мире не нравится, как я живу и что делаю — они могут с чувством катиться в ж… прости, Пит, — осекся он в самом конце. — Я не хрустальный, Тони, и слышал кое-что гораздо хуже, — хмыкнул Питер. — Они общались довольно свободно, но иногда Тони все еще перемыкало, и он начинал смотреть на Питера так, словно тот вот-вот растворится в воздухе. — От кого это?! — Тор как-то рассказывал о своих приключениях в битвах, помнишь? — Помню… Они замерли. Питер, вскинув голову, и Тони — глядя ему в глаза полуобернувшись от плиты. Воздух сразу сгустился, время замедлилось, растекаясь жаром по коже. Питер всегда остро чувствовал такие моменты, когда они будто в патоке застывали, не имея возможности оторваться друг от друга. За приоткрытым окном резко просигналила машина. — Завтракать будешь? — моргнул Тони, и Питер отмер. — Буду.***
Тони плохо спал по ночам. Не раз и не два Питер просыпался от тихих всхлипов и стонов, едва доносящихся из гостиной. Первые две ночи он не знал, что делать, кусая губы от жалости. Тони всегда был со сном в плохих отношениях, предпочитая ему работу. Но раньше Питер наивно полагал, что это его выбор… На третью ночь он не выдержал. Поднялся и тихо выскользнул в гостиную, приближаясь к дивану. У него и в мыслях не было будить, только попробовать дать понять, что Тони в безопасности, что все хорошо. Одного его негромкого голоса было достаточно, чтобы тот перестал метаться, и его дыхание выровнялось. С тех пор Питер всегда знал, что нужно делать. Вот и сегодня, проснувшись буквально в самом начале кошмара, он, выскочил из-под одеяла, поспешив на помощь. Привычно тихонько уговаривая мужчину вернуться из кошмара, он зябко ежился, натягивая рукава на мерзнущие руки. В комнате было прохладно, Тони любил спать с приоткрытым окном. Отвлекшись на секунду, он не заметил, что в комнате наступила абсолютная тишина. Вдруг Тони в приглашающем жесте откинул в сторону уголок одеяла. — Ты совсем замерз, маленький, — хрипло прошептал он, и Питера будто кипятком окатило. Скользнув под одеяло, тут же попадая в кокон обжигающе-горячих рук и знакомого до каждой чёрточки тела, впервые за столько времени, Питер почувствовал, как расправляется в груди туго сжатая пружина.
