Путь Джека

      Казалось, даже если собрать все слова мира, они окажутся бессильны перед тем, что бушевало внутри — хаосом эмоций, где каждая рвалась вперёд, заглушая остальные.       Под ногами хрустел песок, ещё хранивший отголоски недавней схватки. В воздухе витало напряжение, а в глазах каждого зрителя горел немой вопрос:       — «Как поступит великан?»       Но даже Джек сам не знал ответа.       Он — избранный? Их освободитель?       Мысль казалась такой нелепой, что почти вызывала горькую усмешку.       Эльфы — эти изможденные, сломленные существа — жались к нему, как тонущие хватаются за последний спасительный выступ.       Их пальцы дрожали, складываясь в молитвенных жестах, а в глазах смешались страх и благоговение, создавая болезненную смесь слепого обожания. Они видели в нем мессию, пророка, спасителя… всего, чем он никогда не был и не хотел быть.       Джек машинально провел пальцами по острым кончикам своих ушей — все еще чужих, все еще непривычных.       Жестокий поворот судьбы сделал его одним из них. Эти проклятые уши приносили лишь неудобства — вечно цеплялись за одежду, требовали особой осторожности, не говоря уже о расизме в его сторону. В то же время… именно они стали мостом к его теплым воспоминаниям. Но и к чужим тоже.       Акеми.       В момент их слияния ее прошлое обрушилось на него водопадом образов. Он не просто увидел — он прожил каждый момент вместе с ней.       Перед его внутренним взором снова разверзлась та ночь: деревня, пожираемая алчными языками пламени; воздух, густой от гари и отчаянных криков; сестра, вырванная из дрожащих рук… И сама Акеми — превращенная в товар на грязном рынке рабов.       Ее боль была настолько реальной, что еще сейчас отзывалась ноющей тяжестью в груди.       И все же…       Нет.       Даже эта боль не могла заставить его принять роль, которую они ему навязывали. Роль «Избранного», призванного спасти их народ и обрушить гнев на человечество.       Он никогда не был спасителем. Даже их освобождение было побочным следствием битвы с Зеро, которая стала первой и последней в таком роде.       — Достаточно…       В конечном счете, он понимал их отчаяние лучше, чем хотелось бы признать. Эта гложущая жажда мести, это всепоглощающее пламя в груди — он носил его в себе столько лет, что теперь узнавал в других с первого взгляда.       — Поднимите головы.       Тихий шелест разошелся по толпе. Эльфы начали подниматься — медленно, неуверенно, словно молодые побеги, впервые ощутившие тепло солнца после долгой зимы.       Акеми двигалась медленнее всех.       Когда ее глаза наконец встретились с взглядом Избранного, она инстинктивно замерла, грудь перестала дышать — только тонкие пальцы судорожно сжали край одежды.       — Я не отниму твою жизнь, Акеми… — его взгляд скользнул по остальным, задерживаясь на каждом измученном лице. — И ничью другую. С меня хватит крови.       Грудь Акеми поднялась в глубоком, дрожащем вздохе. Ее зрачки расширились, вобрав в себя весь окружающий свет — словно пытаясь сохранить, запечатлеть этот невероятный, незаслуженный…       Миг милосердия.       — Смиренно благодарю Вас, Избранный! — её голос взлетел на высокой ноте, дрожа от переполнявших чувств. — Клянусь, ничего подобного больше не!..       Цок.       Резкий щелчок языка, прозвучавший как хлопок бича, оборвал её речь на самом проникновенном месте.       — Прекрати, — голос зазвенел сталью. — Хватит этого «Избранного». Просто Джек.       Акеми замерла, её губы дрогнули. Для неё, воспитанной в традициях строгой иерархии, такая фамильярность после всего случившегося казалась почти святотатством.       — Как же так… — её голос задрожал. — Я понимаю Вашу щедрую скромность… — она нервно обвела взглядом своих соплеменников, ища в их растерянных лицах хоть какую-то опору. — Но… мы не можем! Не имеем права так обращаться к своему Спасителю. Прошу, не заставляй нас совершать эту… непростительную вольность!       Губы Джека искривились в едва сдерживаемом раздражении. Грудь уже вздымалась, готовясь выплеснуть порцию резких слов — но в этот самый момент…       Воздух рассекло движение.       Нечто — стремительное, неумолимое — камнем рухнуло вниз, подняв вихрь золотистого песка. Пылевые клубы медленно кружились в воздухе, песчинка за песчинкой опускаясь на землю, обнажая…       Фигуру в чёрном плаще.       Глубокий капюшон скрывал лицо в абсолютной тьме, а свободные складки одеяния размывали очертания тела, создавая иллюзию почти бесплотного существа.       Трибуны взорвались гулом. Эльфы инстинктивно сбились в кучу. Брита и Нинья замерли на месте, дыхание у них захватило — неужели появился новый враг?       Джек не раздумывал ни мгновения.       Едва песок улёгся, он резко развернулся к незваному гостю. Спина напряглась, кулаки сжались — каждая мышца застыла в готовности к немедленному действию.       А незнакомец…       Он лишь выдержал паузу, явно смакуя растерянность, окутавшую арену. Затем, с театральной медлительностью, руки его скользнули в складки плаща — и вынырнули обратно, сжимая рукояти двух изогнутых клинков.       Почти синхронно с этим движением одно из лезвий взметнулось вверх — не для атаки, а в демонстративном жесте — и замерло, направленное остриём прямо на Джека.       От фигуры исходила почти осязаемая жажда крови. Каждый поворот запястья, каждый нарочито плавный жест кричали об абсолютной уверенности в своём превосходстве.       Но сквозь эту браваду Джек уловил нечто большее…       Ненависть.       За смерть Зеро? За павших товарищей? Его сознание скользнуло по этим догадкам, как по поверхности воды, не задерживаясь — сейчас важнее было лишь одно: перед ним стоял опасный противник.       Между ними повисло напряженное молчание, длящееся меньше вздоха, но ощущающееся как вечность.       И тогда…       Едва подошва незнакомца коснулась песка, делая обманчиво неспешный шаг — его тело внезапно сжалось, как пружина, замерло на грани…       И сорвалось в стремительном рывке.       Песок взметнулся под резким толчком, и тот рванулся вперед, стирая расстояние до великана в мгновение ока.       Джек даже не успел подумать — его тело среагировало само. Мышцы, еще секунду назад скованные напряжением, вспыхнули жаром. Он бросился навстречу, и воздух взвыл от размашистого удара.       Но то, что произошло дальше…       В момент, когда могучий кулак должен был размазать хрупкого на вид противника, пространство перед ним сверкнуло.       Но это была не атака.       Незнакомец просто подставил клинок на пути разящего удара — тонкий стальной язык, казавшийся смехотворным против грубой силы великана.       И тогда…       Вместо ожидаемого хруста костей и звона разлетающегося металла, кулак Джека встретил непреодолимое сопротивление. Казалось, он ударил не врага, а горную гряду.       Отдача волной прокатилась по его руке, иглами боли пронзая мышцы. Пальцы непроизвольно разжались, а предплечье онемело.       К изумлению всех присутствующих — и больше всего самого Джека — отшатнулся именно он. В сознании, еще не успевшем осмыслить произошедшее, вспыхнула и застыла единственная мысль:       — «Как?..»       И прежде чем Джек успел опомниться, враг уже двигался, метнувшись к беззащитной груди. В последний миг, когда их лица оказались в сантиметрах друг от друга, из-под капюшона мелькнула улыбка — широкая, почти бесовская.       Но удар так и не последовал.       Вместо этого фигура резко изменила траекторию, изогнувшись в воздухе с кошачьей грацией. Тяжёлый ботинок лишь скользнул по плечу Джека — лёгкое касание, за которым последовал мощный толчок. Враг использовал его тело как опору, оттолкнувшись с невероятной силой и устремившись вперёд.       Всё произошло быстрее, чем дрогнуло веко.       Когда Джек развернулся, его взгляд сразу же поймал удаляющуюся тень.       Как оказалось…       Целью был во все не Джек, а мертвое тело монаха.       Разум Хаммера на миг застыл в недоумении, но тело уже действовало само — ноги мощно оттолкнулись от земли, неся его вперед. Каждый тяжелый шаг казался мучительно медленным по сравнению с призрачной легкостью, с которой двигался незнакомец.       Тот достиг цели раньше, чем Джек успел сделать и трёх шагов. Черный плащ взметнулся, когда ловкие пальцы выхватили свиток. Едва пожелтевший пергамент коснулся воздуха — пространство вокруг зарябило, наполнившись голубоватым сиянием. — Магия? — сорвалось с губ Джека. Инстинкт заставил его резко притормозить — ладонь метнулась к глазам, прикрывая их от ослепительной вспышки. Но уже в следующий миг, стиснув зубы, он рванул вперёд.       Сквозь узкую щель прищуренных век мир плыл и искажался: очертания фигур теряли форму, расплываясь, словно отражение в колеблющейся воде.       Последний рывок. Нога взмыла в воздух, описывая резкую дугу — удар, способный раскроить череп…       Но пространство внезапно взорвалось ослепительным заревом. Боль врезалась в сетчатку, выжигая всё вокруг. Горячий ветер ударил в лицо, заставив Хаммера захлопнуть веки.       Тишина.       Он открыл глаза — и вокруг была лишь пустота.       Ни незнакомца. Ни Зеро.       Только тонкие змейки дыма, извивающиеся в воздухе, да нарастающий ропот трибун — сперва недоумённый шёпот, потом гул, переходящий в хаотичный гвалт.       Его удар не достиг цели.       Враг исчез, будто его и не было.       Почти рефлекторно, он бросил взгляд на балкон. Брита и Нинья стояли, застыв в немом шоке, но, к его облегчению, невредимые. Их широкие глаза отражали то же непонимание, что бушевало сейчас в его собственной груди.       Он медленно разжал кулаки.       В голове клокотали обрывки мыслей, цепляясь друг за друга. Кто это был? Зачем ему понадобилось тело Зеро? И почему враг не нанес удар?       Он снова остался один на один с грудой вопросов, на которые не находилось ответов.       Но одно он знал наверняка — его время здесь истекло.       Он больше не позволит этой проклятой яме диктовать ему правила. Он заберёт Бриту и Нинью — и навсегда покинет это злачное место.

***

      Джек медленно продвигался вперед по коридору. Он чувствовал, как напряжены его плечи, как непроизвольно сжимаются челюсти, готовые в любой момент впиться во врага.       Где-то в глубине сознания шевелилась тревожная мысль — все это было подозрительно легко: освобождение девушек, а следом неспешный подъем на поверхность. После кровавого спектакля на арене, коридоры должны были кишеть вооруженными охранниками, готовыми разобраться с беглецами.       Но реальность оказалась иной.       И тогда он увидел их.       Тела.       Они были разбросанных вдоль всего пути отхода, как мрачные вехи, отмечающие его дорогу к свободе.       Кто-то прошел здесь до него. Кто-то, для кого эти головорезы были не более чем досадной помехой.       Он наклонился к ближайшему телу, и его пальцы сами собой потянулись к шее убитого, где темнела тонкая, почти незаметная линия.       Смерть пришла быстро. И самое странное — без единой капли крови.       Он перешел к следующему телу. И следующему. Везде одна и та же картина — мгновенная смерть.       Мысль о тайном союзнике на мгновение осветила сознание Джека, но тут же погасла. Кто стал бы помогать ему просто так? Тут постарался некто иной.       — «Конкуренты Зеро?» — это объяснение показалось наиболее логичным.       Пока главарь «Шести Рук» был отвлечен, кто-то вполне мог нанести удар. Наемный убийца — идеальное орудие для такой цели.       И этим убийцей оказался тот самый загадочный незнакомец.       — «Но зачем уносить тело?»       Джек сжал виски пальцами, пытаясь выдавить из мозга логичное объяснение.       — «Вещественное доказательство выполненного заказа?»       Горькая ирония заключалась в том, что настоящим палачом Зеро оказался он сам.       Как же их стычка?       Возможно, просто проверка навыков — оценка палача Зеро. А тот момент, когда незнакомец мог нанести удар, но не сделал этого… Что если это была его странная форма благодарности?       «Раз помог мне с задачей — я тебя не убью» — что-то в этом роде.       — Какая чушь… — процедил Джек в пустоту.       Тело ныло от усталости, каждое движение отзывалось жгучей болью. Джек едва стоял на ногах после схватки с Зеро, а этот убийца решил поиграться.       Этот трюк с отражением он бы никогда не проглотил в обычном состоянии. И хоть он не хотел признавать, этот боевой навык был опасным. Смертельно опасным — особенно для таких, как он.       — «Если бы я был в форме…»       Челюсти сжались так сильно, что боль отдалась в висках. Врагу не хватило бы и мгновения на выпад — титановые челюсти уже перемалоли бы его кости.       Но «если бы» — самое бесполезное слово в мире бойцов. Джек знал это. И всё же… он не мог не пожаловаться на несправедливость.       Боец должен быть готов всегда. За трапезой. Перед экраном телевизора. Во время тренировки. Даже в объятиях женщины. Именно в такие моменты и определяется, чего ты на самом деле стоишь.       Когда они наконец выбрались на поверхность, дождь уже прекратился. Тяжелые облака, еще недавно затягивающие небо свинцовой пеленой, начали рассеиваться, и сквозь их рваные края пробивались первые робкие лучи солнца.       Джек замер, медленно переводя взгляд по собравшимся.       Перед складом, щурясь от непривычно яркого дневного света, стояли десятки измождённых эльфов.       Он мог просто развернуться и уйти — и совесть, пожалуй, даже не упрекнула бы его за этот выбор.       — Джек… — знакомый голосок прорезал тишину. — Как ты?       Джек повернул голову и увидел Нинью. Она оказалась ближе, чем он ожидал — всего в паре шагов. Её голубые глаза скользили по его заплывшему глазу, опухшей щеке, многочисленным гематомам, покрывавшим тело.       — Тебя нужно… — её голос дрогнул, в нём заплясали ноты тревоги. — Срочно отвести к Энфри.       — Да все у него пучком, — неожиданно встряла Брита, перекрестив руки на груди. — Такие царапины его точно не свалят… Хотя то, как тебя швыряли по всей арене, а ты каждый раз поднимался…       Внезапно в её глазах вспыхнул странный, почти восхищённый огонёк.       — Это было невероятно. Даже в Колизее я не видела такого упрямства.       Она не могла отвести взгляд от Джека. Этот бой… Он действительно поразил её. Не столько своей жестокостью, сколько тем, как её товарищ, истекая кровью, продолжал сражаться — будто сама боль лишь подпитывала его ярость. Она слышала легенды о берсерках, чья сила растёт от ран, но видеть такое вживую…       Уголки её губ дрогнули, прежде чем она наконец перевела дух и мягко спросила:       — Кстати, я не знала, что ты монах, — в глазах мелькнуло что-то между удивлением и упрёком. — Почему ты нам раньше не рассказывал? Как только ты подключил свою ци, у того ублюдка не осталось ни шанса. Заставил-таки нас побеспокоиться.       Тишина повисла на мгновение, прежде чем её нарушил дрогнувший голос.       — Верно… — Нинья сделала паузу, губы слегка задрожали. — Я… То есть, мы очень переживали за тебя. Думали, что ты…       Она резко сжала посох. Незаконченная фраза повисла в воздухе, но Джеку не нужны были слова — он прекрасно понимал, что она не решается сказать.       Его взгляд машинально опустился на собственную ладонь. Пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватить нечто неуловимое.       — «То же самое, что и у Зеро.»       Мысль пронзила его, холодная и чёткая. Он использовал это неосознанно, на чистом инстинкте — точно так же, как когда-то с айки.       Кровь Ханмы…       Она всегда была тихой, дремала где-то в глубине, едва теплясь. И Джек знал причину: он родился неполноценным. Юдзиро зачал его слишком рано, когда его семя ещё не было окончательно сформированным.       Но сегодня… она решила закипеть.       Почему именно сейчас? Это из-за законов нового мира? Или есть какие-то другие факторы?       — В любом случае… — Брита устало вздохнула, отвлекая его от мыслей. Она бросила взгляд через плечо, где у входа теснились эльфы. — Что будем делать со всей этой толпой?       Джек медленно повернулся, его взгляд скользнул по собравшимся.       Акеми стояла впереди всех, сохраняя почтительное молчание. Её лицо было непроницаемо, но в глазах читалась безоговорочная готовность. Она ждала — ждала слова своего Избранного. Скажи он сейчас броситься в огонь — она беспрекословно исполнили бы это.       Но сейчас её внимание приковали человеческие девушки.       Они стояли рядом с ним так… непринуждённо. Смеялись. Касались его руки. Как будто он был их ровней, а не посланником божьим.       — «Кто они? — пронеслось в сознании, оставляя горький привкус. — Неужели уверовали в его силу? Нет, не может быть…»       Её пальцы непроизвольно сжались.       — «Или это — его наложницы?»       Внезапная догадка пронзила сознание. Может, это ответ? Если те скоты унижают эльфийских женщин, то Избранный демонстрирует обратное — покорность человеческих самок?       Но даже это объяснение не унимало жгучую обиду. Они позволяли себе слишком много. Стояли прямо. Смели смотреть в лицо. Дышать одним воздухом. Разве не должны они ползать у его ног, трепеща от одной чести находиться рядом?       Особенно её заинтересовала худенькая девушка с посохом.       — «Маг...» — сразу определила эльфийка.       Но куда важнее было другое — тот особый взгляд, которым девушка смотрела на Избранного. В нём читалось нечто большее, чем просто благоговение…       — Джек, давай разберёмся с эльфами позже, — голос Ниньи звучал мягко, но настойчиво. — Сейчас тебе нужно к Энфри. Он быстро залечит твои раны.       Её пальцы слегка сжали его запястье, пытаясь увести за собой.       Акеми почувствовала, как по спине пробежала горячая волна ярости. Опять. Опять эта человеческая тварь осмелилась прикасаться к Спасителю! Её челюсти сжались так сильно, что в висках застучало.       — Думаю, они сами разберутся, куда идти, — равнодушно заметила Брита, пожимая плечами. — Джека действительно стоит подлатать. Да и Глинда, наверное, уже заждалась.       Акеми вздрогнула от такой наглости. Как они смеют? Только Избранный имеет право решать, а не эти… Её взгляд метнулся к сородичам — в их глазах читалось то же возмущение, те же сжатые кулаки, та же готовая взорваться ярость.       Больше терпеть было невозможно.       — Знайте свое место, грязные свиньи! — её голос, полный презрения, разрезал воздух. — Как вы смеете разевать рты в присутствии…       Но не успела она договорить…       — Молчать!       …Как громоподобный голос великана обрушился на них. Эльфы встали по стойке смирно, будто поражённые молнией. Мышцы напряглись до боли, дыхание замерло в груди.       Время будто остановилось, когда ледяной взгляд Джека упал на Акеми. Эльфийка почувствовала, как каждая её клеточка готова была рассыпаться в прах, лишь бы избежать этого осуждения. Это было в тысячу раз страшнее, чем в прошлый раз.       — Я… — начала было Акеми, но её перебил спокойный, мерный голос Джека.       — Я ничего никому не должен, — произнёс он, и каждое слово падало как молот на наковальню. — Вы свободны. Идите куда хотите. Делайте что угодно, — он медленно перевёл взгляд на всех эльфов по очереди. — Наши пути здесь расходятся.       Усталость. Именно это читалось в его голосе.       Всё это бесконечное поклонение, эти ожидания, эта возня с эльфами — всё это давно перешло границы его терпения. И сейчас, наконец, он расставил все точки.       По крайней мере он надеялся на это.       Брита и Нинья украдкой переглянулись — в их глазах мелькнул испуг, но скорее от неожиданности, чем от настоящего страха. Слишком уж резко их огромный друг обрушился на эльфов.       Повернувшись к эльфам спиной, Джек бросил через плечо.       — Идёмте, найдём Энфри.       Его шаги гулко раздались, когда он без колебаний двинулся прочь. Девушки поспешили за ним, лишь Нинья на мгновение задержалась, бросив последний взгляд на Акеми — эльфийка стояла, словно окаменевшая.       Только когда шаги Джека окончательно затихли вдали, эльфы выдохнули одновременно. Напряжение, сковавшее их тела, наконец отпустило. Они тут же окружили Акеми, их голоса слились в тревожный гул:       — Акеми, ты в порядке?       — Почему Избранный так грубо обошелся с нами?       — Почему эти людишки пользуются его благосклонностью?       Вопросы сыпались один за другим, перекрывая друг друга. Кто-то выражал возмущение, кто-то страх, но все они в конечном итоге задавались одним вопросом:       — Акеми… что нам теперь делать?       Долгая пауза повисла в воздухе. Акеми, до этого момента стоявшая с опущенной головой, медленно подняла лицо. И тогда они увидели — её губы растягивала странная, почти пугающая улыбка.       — Как же вы всё ещё не поняли…       — О чем ты? — нерешительно спросил молодой эльф.       Акеми медленно провела взглядом по собравшимся, ее глаза горели фанатичным огнем.       — Разве не очевидно? Своими словами Избранный дал нам прямое указание! Он велел нам приступить к исполнению нашей священной миссии — возрождению эльфийского народа!       В толпе пробежал смутный ропот. Несколько эльфов переглянулись в замешательстве.       — Я… не совсем понимаю, — робко проговорила одна из эльфиек.       — Я тоже, — поддержал ее другой.       Акеми резко вскинула руки, заставив всех замолчать.       — Слепые глупцы! Теперь ясно, почему Избранный разгневался! — ее голос дрожал от возмущения. — Мы должны были начать действовать сразу же, как ступили на поверхность! Нам нужно разделиться на группы, рассеяться по всему миру и нести весть о пришествии Избранного! — она сделала драматическую паузу. — Только он сможет свергнуть узурпатора на троне и привести наш народ к великому возрождению!       По толпе прокатилась волна понимания. Один за другим эльфы начали кивать, их глаза загорались тем же фанатичным светом. Восхищенный шепот превратился в восторженный гул.       — Как же мудр наш Избранный! — сорвалось с губ Акеми, её пальцы сами потянулись к пылающим щекам, будто пытаясь скрыть предательский румянец.       В этот миг она с ужасом осознала — в глубине души шевельнулись мысли… Неподобающие. Греховные. Те самые, о которых истинная последовательница и помыслить не смела об Избранном. Акеми резко сжала веки, пытаясь изгнать наваждение.       — «Я… я обязательно накажу себя за это, — пообещала она себе мысленно. — Но позже. Сейчас есть дела важнее».       Подняв голову с новым решительным выражением, она вскинула кулак.       — Слава Избранному!       Будто искра, пробежавшая по сухому хворосту, её энтузиазм мгновенно перекинулся на толпу. Эльфы как один вскричали в экстатическом порыве.       — СЛАВА ИЗБРАННОМУ!       Их голоса, слившиеся в едином мощном хоре, эхом разнеслись по округе.

***

      Лираль перебирал струны лютни, его брови удивленно поползли вверх.       — Дайте-ка понять... Вас похитил сам главарь Шести Рук? И наш скромняга Джек его одолел?       Брита, развалившись на стуле, с энтузиазмом продолжила.       — Одолел? Это слишком мягко сказано! — она сделала драматическую паузу. — Каждый раз, когда казалось, что всё кончено, когда обычный человек давно бы сдался... Он вставал. Снова и снова.       Глаза Лираля загорелись вдохновением. Пальцы сами заиграли торжественную мелодию.       — О, божественные небеса! Это же готовый сюжет для величайшей баллады! — он вскочил, кружась вокруг Джека. — Монах-берсерк! Спаситель невинных! Да ты же живое воплощение героя из древних саг!       Джек лишь тяжело вздохнул. Он уже давно понял — против бардового вдохновения бессильны даже самые грозные угрозы. Лютня продолжала звонко бренчать, а восторженный голос Лираля разносился по всей аптеке.       — Лираль, потише, - мягко, но твердо прервал его Энфри, не отрываясь от своей работы. Его пальцы аккуратно наносили пахучую травяную мазь на заплывший глаз Джека. — Ты мешаешь.       Лираль на мгновение притих, но уже через секунду снова заговорил, теперь уже более сдержанно.       — Одного я не понимаю... Кто был тот загадочный тип в плаще? По вашим рассказам, он появился как раз когда Зеро был повержен. И кто освободил рабов из клеток? — он постучал пальцем по грифу лютни. — Что-то здесь нечисто.       — И я о том же, — кивнула Брита. — Слишком много странных совпадений за такой короткий срок.       Пока двое увлеченно строили теории, Нинья бесшумно подошла к Джеку.       — Джек... как ты себя чувствуешь? Боль сильная? — она нерешительно протянула руку, но не осмелилась прикоснуться. - Может, принести тебе чего? Воды или...       — Благодарю, но у меня все хорошо. Спасибо за заботу.       — Эй, не шевелись! - вдруг рявкнул Энфри, когда мазь случайно попала Джеку в бровь вместо века.       Безусловно, этот день запомнится всем надолго. Джек не сомневался в этом - так же, как не сомневался в своем решении отправиться в столицу Королевства. Мысль о химике, о котором говорил Энфри, и его чудо-эликсире не давала покоя.       Он глянул на каждого. Как бы тепло ни было здесь, среди этих людей... Рано или поздно ему предстояло встретиться лицом к лицу с тем, кто породил его. Для этого понадобится не просто сила - понадобится абсолютное превосходство.       Глубокий вдох. Выдох.       — Мне нужно вам кое-что сказать, — его голос, обычно такой ровный, слегка дрогнул, привлекая всеобщее внимание. — Мне придется уйти.       Тишина повисла на мгновение, пока слова медленно доходили до сознания присутствующих.       — Опять на пару дней исчезнешь? — Брита фыркнула, вспомнив его внезапный уход в деревне Карн. — Тебе что, совсем заняться нечем?       Нинья осторожно коснулась подруги за локоть, пытаясь смягчить ситуацию.       — Да ладно тебе, Брита, — её голос звучал успокаивающе. — Может, Джеку просто нужно побыть одному? Все мы иногда нуждаемся в уединении.       Лираль, лениво перебирая струны лютни, добавил с игривой ухмылкой.       — Верно сказано! Каждому мужчине иногда требуется свобода - прогуляться, расслабиться... - он многозначительно поднял брови. - Или пообщаться с прекрасными дамами.       — Эй! - Нинья вспыхнула, её щёки окрасились румянцем. Она украдкой бросила взгляд на Джека, словно пытаясь мысленно опровергнуть слова барда. - Джек совсем не такой!       Джек медленно покачал головой, его глаза встретились с их взглядами. В воздухе повисла тяжёлая пауза, длившаяся всего несколько секунд, но казавшаяся вечностью.       — Нет, вы не поняли, — наконец произнёс он, и в его голосе звучала необычная твёрдость. — Я ухожу навсегда.