Друг по переписке

Одиночество сопровождало Антона Шастуна из Воронежа на протяжении всей его сознательной жизни. Спасением стала литература. Сперва простенькие бульварные романы, трогающие подростковое неокрепшее сердечко, а после парень вошёл в кураж. Оказалось, переживая чужую историю, можно напрочь забыть о своей. Да и многие произведения дарили впечатления и эмоции похлеще однотипных будней. Антон мечтал о такой же идеальной романтической линии, как в прочтённых романах восемнадцатого века, но, к сожалению, таким людям, как он, не место в любви. Такие люди никогда не смогут быть искренне счастливы в суровой реальности целой страны. Таким, как Антон, приходится скрываться, держать свою любовь в рамках стен, только бы никто не заметил. В связи с этим, парню остаётся лишь довольствоваться перепиской в малоизвестной анонимной социальной сети, даже не имея возможности взглянуть на объект своего обожания. Сегодня, во время обеда, Антон волнуется как никогда: и виной тому не приближающийся конец учебного дня, после которого ему придётся отрабатывать оценки по физкультуре. Виной становится его загадочный собеседник, который не появлялся в сети весь вчерашний вечер, а сегодня не написал «доброе утро», что очень на него не похоже. Бренча украшениями под партой и нервно кусая нижнюю губу, парень озирается на тёмный экран мобильника, который не вспыхивает целый день, оповещая о новых уведомлениях. Нервозность до того раскалилась в его теле, что, казалось, парень скоро заживо сгорит от нахлынувшей тревоги. Странно, как привычное одиночество за какой-то месяц смогло стать таким ненавистным и ненужным, что ощущалось горечью на языке и ноющими под кожей язвами. — Всё в порядке? — Кирилл аккуратно кладёт руку на худое плечо друга, но тот вздрагивает от неожиданности, чуть ли не крича от ужаса. — Прости?.. — Да, я в порядке, — резко обрывает Антон, продолжая своё занятие по тревоге и нервозности. Как назло, время в этот день тянется невозможно долго в рамках телефонных уведомлений. Во внутренней суматохе парень не замечает ход времени окружающего его мира — уроки проходят незаметно. Вот, кажется, заканчивается геометрия и уже идёт русский язык с наконец-то выздоровевшей учительницей, а после — конец учебного дня и отработка оценок. Антон скудно представляет, как можно исправить оценки по такому бесполезному предмету, как физическая культура и что он в принципе будет делать на этом занятии. Уж не рассказывать ли весь учебник от корки до корки? Теоретическая подкованность в данной дисциплине возросла в геометрической прогрессии всего за месяц, проведённый в чужом кабинете за тонким учебником с пёстрой обложкой. Не то чтобы Антон против такого расклада, хотя, да, он против. Его воротит от одного упоминания предмета, а читать теорию про баскетбол, волейбол и прочие игры наскучило до того, что он пару раз чуть не заснул, пытаясь вчитаться в ровный шрифт на белом фоне слегка шершавой бумаги. Парень не знает, чем будет заниматься, но на этот раз берёт форму, переодеваясь в неё во время пятиминутной перемены между шестым и седьмым уроками. Благо, ни у него, ни у Арсения нет последнего занятия, а потому встретиться не составляет труда. Спортивный зал встречает величием и еле заметными пылинками, повисшими в свете блеклого дневного солнца, ровным диском кружащегося в белом февральском небе. На удивление, Антон в зале один. Видимо, Арсений ещё не пришёл. — Давно пришёл? — хрипловатый голос, настолько вымученный, что парень слегка вздрагивает, слыша его. Он лишь нервно оборачивается на учителя, который стоит в непозволительной близости от парня. И сейчас, когда земля начинает уходить из-под ног, Антон впервые задумывается о страхе перед этим учителем. Отчего-то подобных мыслей удаётся избегать все полторы недели, что он знает об исправлении оценок, но сейчас вся помпезность и надменность Арсения Сергеевича словно ведро холодной воды окатывает школьника, заставляя глотать воздух ртом и дрожать всем телом под этим холодным нечитаемым взглядом. Слегка присмотревшись, парень замечает усталость в лице старшего, которую не видел ранее. Синие наливные тени под веками, истерзанные губы в мелкой крошке корост, словно от обильного покусывания, опущенные веки, настолько тяжёлые, что Антон даже удивляется, как они могут держать одно положение. — З-здравствуйте, — парень как-то слишком резко отстраняется назад, отчего чешет нос от смущения. — Что ты вообще умеешь делать? — Попов обходит его, прислоняясь к бетонному выступу гладкой стены. Только сейчас парень замечает в его руках какую-то папку. — Что? — из прострации Антон не выходит, его тело слишком напряжено. — Нормативы сможешь какие-нибудь на «отлично» сдать? — мужчина прикрывает глаза, тут же припадая к тяжёлым векам кончиками указательного и большого пальцев, массируя. — Эм… — парень мнётся, перекидывая вес с одной ноги на другую. — Скакалка, прыжки в длину, отжимания, приседания, мостик в конце концов! — Арсений уже явно злится. — Ты вообще на что-нибудь годен, Шастун? — его ледяные глаза резко распахиваются и взгляд тут же цепляется за дрожащее, сжавшееся под гнётом строгого голоса, тело. — Может, скакалка… — неуверенно выдаёт парень, вспоминая свой шестой класс, где ему часто приходилось прыгать на скакалке во время тренировок по волейболу. А получалось, между прочим, отлично! Он был лучшим в числе сверстников. — Неси скакалку, — уже спокойно командует Арсений и делает какую-то пометку на одном из листов. Антон сперва не понимает, что от него требуется, и пытается сложить в голове пазл. В итоге топчется на месте около минуты, но, как только замечает строгий взгляд, паззл тут же складывается сам собой, и парень уже бежит в кабинет за чёрной скакалкой с пластиковыми жёлтыми ручками. — Сними толстовку, тебе будет жарко и неудобно в ней, — комментирует Арсений, как только парень выходит из небольшой комнатки. — Да не, мне нормально, — сконфуженно заикается он. — Антон, сними, тебе действительно будет неудобно, — более мягко повторяет Попов, но парень лишь отмахивается. — Что ж ты будешь делать… Антон не осознаёт происходящее, вот — силуэт учителя приближается, пока контур подсвечивает тусклый оконный свет, а после — горячие кончики пальцев скользят по телу, обводя сперва впалые бока, а после — изгибы рёбер, стаскивая тёплую вещь и неосторожно цепляя и футболку. Парень не успевает подумать ни о чём в этот момент, но за него это успевает сделать Арсений, показательно кашляя. Белые полосы особенно видны на молочной коже. Попов словно выходит из транса, резко просыпаясь. Он ничего не говорит, не его это дело — лезть в личную жизнь ученика, но на всякий случай делает пометку в голове. — Готовься. Через минуту запускаю таймер, — чеканит старший, не рискуя даже смотреть в по-детски большие зелёные глаза, под которыми в данный момент пылают щёки пуще самого огромного пламени.

* * *

Вымученный парень небрежно складывает вещи в рюкзак дрожащими от забитых мышц руками. На удивление, за всё то время, проведённое вместе с усталым учителем, Антон ни разу не вспоминает о своём особенном друге. Мысли поглощают лишь находящегося рядом мужчину, критикующего парня за каждую дисциплину. Благо, по некоторым из них всё же удаётся получить пятёрки, а потому его графа в четверти будет блистать не только кровавыми лебедями. Закидывая рюкзак на одно плечо, Антон протирает глаза, пытаясь прийти в сознание и, наконец, отдышаться. Но картинка плывёт, не давая сконцентрироваться на пустующей раздевалке. Многие школьники уже давно разошлись по домам, лишь один Антон прохлаждается в тесной коморке, смотря на ведущую в душ дверь. Он неспешно встаёт, бросая рюкзак в угол комнатушки, и дёргает ручку двери. Та охотно поддаётся, приглашая посетить небольшое место. На удивление, душевая кабина не настолько грязная, как это можно было представить. Даже наоборот. По всей видимости, технички помыли её во время перемены. Прокручивая смеситель, прикреплённый к стене, Антон видит, как из лейки прыскают струи воды. Хоть напор и слабый, но уж сильно возбуждает парня охладиться и прийти в себя хотя бы таким способом. В школе всё равно никого не осталось, душ в общем пользовании, а он до смерти устал и обильно вспотел. Стягивая спортивный костюм, мальчик забирается под слабые струи ледяной воды, слегка шипя от жжения на спине. Вздохнуть не получается, он глотает ртом воздух, но вода помогает прийти в себя. Наконец-то Антон чувствует себя живым, смывая остатки этого нервозного дня. Краем уха парень улавливает еле заметный скрежет металла, но не придаёт этому особого значения, оказывается, что зря. — Твою мать! — уже переодевшись и собравшись выходить в коридор, парень скребёт деревянную дверь в попытках открыть. — Эй! — сердце отбивает ритмичную чечётку в висках. — Сука! Телефон вибрирует из-за нового уведомления. Антон вцепляется в мобильник так, будто тот является его ключом к спасению. Он Прости, что заставил переживать. Моя мать умерла. Вроде, радостное событие, но мне отчего-то херово. Облегчённый выдох заполняет собой тишину пространства. Кажется, Антон должен испытывать другие эмоции к содержимому сообщения, но сейчас он понимает, что проблема не в нём. У его друга просто тяжёлый период.

Я Мне очень жаль. Разве это может быть радостно?

Тонкие пальцы заплетаются в кудрявых взлохмаченных после душа волосах. Он Моя мать шлюха

Я Зачем ты так говоришь?

Он Потому что это правда. Она проститутка, работа у неё такая была. Умерла тоже, как иронично, на работе. Он Давай обсудим это позже, когда я немного оправлюсь. Он Как твой день?

Я Не хочу на тебя давить, можем обсудить позже, а можем вообще не обсуждать. Это только твоё решение. Я Мой день? Ахах. Представляешь, меня заперли в раздевалке после физры. Не знаю, может, кто-то просто не заметил меня…

Общение помогает отвлечься, но внутреннее беспокойство сохраняется. Тело готово бить тревогу и вызывать паническую атаку, особенно, когда за окном сгущаются краски, а в тишине коридора невозможно уловить ни единого звука. Он Я даже не знаю, что предложить. Он У тебя есть кому написать? Учителя? Может, директор?

Я Не знаю… Есть контакт классной, но она живёт на окраине города и уже уехала домой. В школе слишком тихо, кажется, многих уже нет, кроме охраны.

Он Кричать пробовал?

Я И стучал, и кричал. Ничего не помогает.

Он Блять. Попробуй кому-нибудь написать или позвонить, пожалуйста. Обязательно отпишись, как сделаешь это.

Я Попробую найти контакт физрука, хотя он какой-то нервный сегодня. Вдруг он меня специально запер?

Он В таком случае, он полный мудак. Он Попробуй связаться с ним. Часы показывают только пять вечера. Вдруг Попов ещё здесь? Думать о взаимоотношениях с Арсением Сергеевичем в данный момент дико. Антон теряется в четырёх стенах, не представляя, что ему делать в данный момент. Парень неожиданно вспоминает, что его одноклассницы в классную беседу однажды кидали ссылку на страницу Арсения. Пальцы быстро заходят в диалог, листают чат несколько раз. Глаза пробегаются по строчкам, но всё же вылавливают синюю подчёркнутую строку. «Нашёл!» — мысленно ликует Антон и, не глядя, заходит в диалог.

Антон Шастун Добрый вечер, Арсений Сергеевич. Меня заперли в раздевалке, и я не могу выйти.

На удивление, ответ не заставляет себя долго ждать. Словно учитель держит телефон в руках в этот момент. Арсений Попов Как такое возможно? Пройдёт какое-то количество времени, прежде чем Антон узнает, какой именно посыл Арсений вложил в написанные слова.

Антон Шастун Я был в душе. Возможно, меня не заметили.

Арсений Попов Сейчас подойду. Парень мысленно ликует, читая переписку. Вот его ключ к спасению — новый учитель физкультуры. Только вот он стал спасением не только от удушающей школьной раздевалки, но и от глобальных проблем. Правда, парень об этом не догадывается, встречая мужчину на пороге комнаты и улыбаясь во все тридцать два. — Антон? — голос растерян, дыхание сбивчивое. Голубые глаза вовсе не ледяные, они бегают по телу быстро, словно мельтешат, не зная, за что зацепиться. Вздохи настолько глубокие, что готовы порвать лёгкие на мелкие кусочки. Антон никогда не видел Арсения таким. — Спасибо большое, я думал, что умру там, — пытается отшутиться парень, но его настроение меняется глядя на учителя. — С вами всё в порядке? — Не уверен, — честно выдаёт Попов, в голове которого происходит диссонанс. Сейчас мужчина выглядит так, словно перед ним стоит вовсе не школьник, а призрак, пугающий своим существом. — Я пойду, наверное, — в ответ лишь неоднозначный кивок головой. — До свидания.

* * *

Он больше не писал в этот день. Несмотря на радостные сообщения Антона о удачном освобождении, ответных сообщений так и не последовало. Мальчик счёл неуместным и дальше вторгаться в его личное пространство, поскольку в жизни друга и без того происходил разлад, а потому — его лучше не тревожить. Пускай разберётся со своими проблемами, а когда полегчает — общение возобновится вновь. Так ведь обычно бывает? Всем нужен перерыв. Они и без того общаются сутки напролёт, боясь потерять ставшее ценным общение. Обоим нужен отдых. Да и Антон знает, чем себя занять: его книги, купленные в канун новогодних праздников, так и лежат стопкой на краю обшарпанного рабочего стола, да и экзамены совсем скоро, подготовка сейчас его не устраивает, парень часто отвлекается на переписку и прогулки с Кириллом. Только вот его загадочный «А» больше не пишет. Ни на следующий день, ни спустя неделю, когда мальчик уже не находит себе место, вечно нервничая от резко прекращённого общения.