Сeребрянные глаза

После Теодора игрушки становились все сложнее. Некоторые работали, некоторые — нет; одни то и дело глючили, другие просто не удовлетворяли детское воображение Антона. Он знал, что такие игрушки отец забирал обратно в мастерскую и разбирал на запчасти, но мальчику не нравилось смотреть, как их демонтируют. Зато его любимые игрушки все остались здесь и смотрели на хозяина с надеждой. Улыбнувшись, Шастун нажал на кнопку рядом с кроватью. Та неохотно подалась, однако ничего не произошло. Парень нажал снова, подождал несколько секунд, и на этот раз раздалось лязганье металла о металл, и единорог в дальнем конце комнаты пришел в движение. Этот единорог — Антон назвал его Стэнли, хоть и не помнил уже, почему выбрал это имя, — был сделан из металла и покрашен глянцево поблескивающей синей краской. Заложив круг, он прогарцевал по комнате, с натугой поднимая и опуская голову, добежал до кровати, уткнулся в угол и остановился. Антон опустился на колени рядом со Стэнли и похлопал его по шероховатому боку. Синяя краска облупилась, а морда единорога покрылась ржавчиной, но глаза живо поблескивали. —Надо заново тебя покрасить, Стэнли— пробормотал парень. Единорог таращился прямо перед собой и безмолвствовал. У изножья кровати находилось колесо, сделанное из спаянных металлических деталей; Антону всегда казалось, что такая вещь пригодилась бы на подводной лодке. Юноша повернул колесо — оно сначала заклинило, но потом подалось, — и открылась самая маленькая дверца стенного шкафа, из недр которого выехал Каспер, медвежонок размером с ребенка. В своих крошечных лапах он держал чайную чашку и блюдце, словно предлагая начать чаепитие. Клетчатая рубашка и чисто голубые штаны медвежонка остались, как прежде. Возможно, шкаф защитил игрушку от сырости. Когда они с Каспером были одного роста, у Антона был точно такой же наряд. —Привет, Каспер— тихо сказал парень. Он повернул колесо в другую сторону, и Каспер вернулся в шкаф, а дверца шкафа начала закрываться. Антон пошёл следом за куклой. Шкафы были встроены под наклонный потолок, всего их было три. Каспер жил в самом маленьком, его высота не превышала трех с половиной футов. Следующий шкаф был примерно на фут выше, а высота третьего, расположенного у двери спальни, равнялась высоте потолка. #FLASHBACK —Почему у тебя три шкафа?— спросил Егор, когда впервые вошел в его комнату. Антон тогда тупо смотрел на него, озадаченный этим вопросом. —Потому что их три— ответил он в конце концов и, словно оправдываясь, указал на самый маленький шкаф —А в этом все равно живет Каспер — добавил он. Егор кивнул, удовлетворенный ответом. #The end flashback Антон покачал головой и открыл дверцу среднего шкафа, точнее, попытался это сделать. Парень еще раз подергал за ручку, но без особого успеха: заперто. Тогда он, не вставая с пола, посмотрел на самый высокий шкаф, его «шкаф большого мальчика», до которого он должен был дорасти. «Он тебе не понадобится, пока ты не подрастешь» — неизменно говорил отец, однако этот день так и не пришел. Теперь дверца шкафа была слегка приоткрыта, но юноша не стал тревожить его покой. Дверца приоткрылась не для него, просто рассохлась от времени. Шастун уже хотел встать, как вдруг заметил какой-то проблеск под запертой дверцей среднего шкафа. Подавшись вперед, он достал блестящий предмет. На первый взгляд он походил на кусочек сломанной печатной платы. Зеленоглазый слегка улыбнулся. Когда-то по всему дому валялись гайки, болты, кусочки металла и всевозможные детальки. У отца в карманах всегда лежало много этого добра. Он постоянно таскал с собой вещи, над которыми в тот момент работал, клал рядом с собой и забывал, где именно их оставил, или того хуже, откладывал что-то в сторонку, дабы «не потерять», после чего эту вещь уже никто никогда не видел. Наконец парень поднялся, подошёл к Теодору — можно подумать, он до последнего оттягивал этот момент, — и взял кролика на руки. Фиолетовый мех у него на спине не вылинял, оставшись такого же яркого, насыщенного цвета, как в ее воспоминаниях. Антон нажал на кнопку у основания шеи игрушки, но кролик остался безжизненным. Искусственный мех вытерся, одно ухо свисало, еле-еле держась на единственной полусгнившей нитке, и в образовавшемся отверстии виднелась зеленая пластиковая плата. Шастун затаил дыхание, испуганно прислушиваясь. — Я… бя… лю… — еле слышно произнес кролик, коверкая слова, и Антон посадил его на место, чувствуя, как приливает к щекам кровь и учащенно бьется сердце. Он не надеялся вновь услышать голос отца. «Я тоже тебя люблю». Антон еще раз окинул взглядом комнату. Когда он был ребенком, это был его собственный волшебный мир, принадлежавший ему одному; в этот мир допускались лишь немногие избранные друзья. Парень подошел к кровати и снова отправил Стэнли в путешествие по кругу. Он вышел, закрыв за собой дверь до того, как единорог остановился. Антон вышел через черный ход и направился к гаражу, который его отец использовал как мастерскую. В нескольких футах от себя он увидел полускрытый гравием кусочек металла и нагнулся его подобрать. Посередине детали имелся шарнир, и юноша с улыбкой покрутил его в руках. «Это локтевой шарнир, — подумал он. — Интересно, кому он предназначался?» В прошлом он множество раз стоял на этом самом месте. Шастун закрыл глаза и погрузился в воспоминания. #flashback Он вновь стал маленьким мальчиком, который сидел на полу в мастерской отца, играя с деревянными и металлическими деталями, словно это детали конструктора — он пытался сложить из них башню. В гараже было жарко, и Антошка обливался потом, а его ноги в шортах и кроссовках чернели от грязи, пока он сидел на полу. Он почти чувствовал резкий металлический запах припоя. Отец находился рядом, всегда в поле его зрения, он работал над Стэнли, единорогом. Морда Стэнли еще не закончена: одна сторона синяя, блестящая и дружелюбная, с блестящим карим глазом, казавшимся почти зрячим. Другая половина игрушечной мордочки состояла из печатных плат и металлических деталей. Отец смотрел на Антона и улыбался, а он улыбался в ответ, чувствуя, что его любят. В темном углу за спиной отца висели, едва различимые во мраке, металлические руки, ноги, лапы, сплетенный из множества деталей каркас-скелет с горящими серебристыми глазами. Он то и дело подергивался — жуткое зрелище! Антон старался на него не смотреть, но пока отец работал, а он играл со своими импровизированными игрушками, взгляд его нет-нет да и останавливался на страшном остове. Казалось, его кривые руки и ноги издеваются над ней, а сам скелет — этакий наводящий ужас шутник, и все же смотреть на него было почему-то больно. — Папа? — позвал Антоша, но отец, не поднимая головы, трудился над игрушкой. — Ну папа! — повторил мальчик настойчивее, и на этот раз он медленно повернулся к нему, словно мысли его витали далеко от этого мира. — Что такое мой хороший? Мальчик указал на металлический каркас. «Ему больно?» — хотел спросить он, но, посмотрев в глаза отцу, не смог произнести ни слова и помотал головой. — Ничего. Отец кивнул и, рассеянно улыбаясь, вернулся к работе. Существо у него за спиной снова дернулось, а его глаза по-прежнему горели. #the end flashback Антон поежился и вернулся в настоящее. Потом обернулся, чувствуя себя незащищенным. Посмотрел себе под ноги, и его взгляд зацепился за три углубления в земле. Он опустился на колени, задумчиво провел пальцами по одному углублению. Гравий разбросан в стороны, выемка в почве довольно глубокая. «Штатив для фотоаппарата здесь стоял, что ли?» Эти следы выбивались из привычной картины. Дверь мастерской, скрипнув, чуть приоткрылась, приглашая войти, но Антон не испытывал ни малейшего желания заходить внутрь. Парень быстро пошел обратно к машине, но, уже сев на водительское место, замер. Ключи пропали, наверное, он обронил их где-то в доме. Зеленоглазый снова отправился внутрь, повторив свой изначальный маршрут, бегло оглядел гостиную и кухню, после чего вернулся в свою старую комнату. Ключи лежали на плетеном стуле, рядом с кроликом Теодором. Юноша взял их и пару раз подбросил на ладони, словно собираясь с духом, чтобы покинуть комнату. Потом присел на кровать. Единорог Стэнли, как обычно, остановился рядом с кроватью, и Шастун рассеянно потрепал его по голове. Пока он находился снаружи, стемнело, и комната погрузилась в полумрак. Почему-то без яркого солнечного света трещины и потертости на игрушках сразу стали заметны. Глаза Теодора больше не сияли, а его мех и полуоторванное ухо делали игрушку похожей на побитого жизнью бродягу. Посмотрев на Стэнли, парень увидел, что из-за ржавчины вокруг его глаз те выглядят как пустые глазницы, а зубы, прежде сиявшие в улыбке, теперь напоминают оскал черепа. Антон встал и, стараясь не дотронуться до игрушки, поспешил к двери, но зацепился ногой за проложенные по полу полозья, по которым ездил единорог. Споткнувшись, он растянулся во весь рост. Раздалось жужжание вращающихся металлических колесиков, и, подняв голову, парень увидел прямо у себя перед носом пару маленьких ног, обутых в открытые кожаные туфельки. Он посмотрел выше...