Сeребрянные глаза

«Просто будь осторожен, — сказала тогда тетя Лилт. — Некоторые вещи и воспоминания лучше не тревожить». «Ты поэтому не продаешь папин дом? — подумал Антон. — И до сих пор платишь за него, оставив все внутри нетронутым, будто это гробница, но никогда туда не приезжаешь?» — Блять! — В магазин, отчаянно жестикулируя, вбежал Арсений. — Прячьтесь! В коридоре снова замигал огонек, теперь он приближался. Шастун быстро огляделся. Они уже зашли слишком далеко в огромный магазин и выбраться вовремя не успеют, а прятаться тут негде. — Сюда, сюда быстрей! — прошептала Окси. В стене за строительными лесами темнел пролом, и ребята поспешно полезли в него, протискиваясь между штабелями открытых ящиков и свернутыми в рулоны натяжными потолками. — А я между прочим просто хотел пойти с вами за компанию!! — Начал возражать Дима — Ой заткнись — В спешке высловился Антон. Они пролезли по узкому импровизированному коридору и выбрались с другой стороны магазина, оказавшись в некоем подобии узкого переулка. Здесь в отличие от остальных помещений комплекса было влажно и пахло плесенью. Одна стена, из пролома в которой вылезли ребята, была определенно новой, бетонной, правда, шершавой и необработанной; зато противоположная оказалась сложена из кирпича, местами отполированного временем, местами раскрошившегося, так что в кладке зияли щели и дыры. У стены стояли массивные деревянные стеллажи с моечно-очистительным оборудованием, полки прогибались под весом старых ведер с краской и таинственными бадьями. Сверху что-то капало из ничем не прикрытых труб, так что на полу собрались лужи, которые ребята осторожно обходили. Мимо прошмыгнула мышь, едва не пробежав прямо по ноге Позова. Юноша издал приглушенный звук, поспешно зажав рот ладонью. Ребята притаились за одним из деревянных стеллажей, прижались к стене. Зеленоглазый погасил свет и стал ждать. Он едва дышал, стараясь не производить ни малейшего шума, жалея, что не успел встать поудобнее. Через несколько минут у него затекли ноги, а Дима стоял так близко, что парень чувствовал легкий, приятный запах его шампуня. — Знаешь, ты вкусно пахнегь — прошептал он. — Самая отличная тема для разговора сейчас Тох, но спасибо — ответил Очкарик, сразу поняв, что тот имеет в виду. — Это «Океанский бриз» и «Тропический рай». Я предпочитаю «Океанский бриз», но он сушит кожу головы — с умным видом сказал Дима и зделал жест будто поправляет невидимые очки. Антон закатил глаза — Та тихо вы оба! — прошипел Арс. Шастун не понимал, что его так сильно тревожит. Подумаешь, ночной сторож; в худшем случае их попросят уйти, ну, может, накричат. Однако юношу не покидало растущее чувство надвигающейся беды. Покачивающийся огонек приближался. Шастун замер, стараясь не двинуть и мускулом. Вдруг он различил худощавую фигуру: сторож подошел к пролому и, наклонившись, посветил внутрь фонариком. «Он нас заметил», — подумал Антон, но сторож вдруг развернулся и ушел, вероятно, удовлетворенный осмотром. Ребята подождали еще несколько минут, но все было тихо. Ушел. Наконец-то все медленно распрямились, наслаждаясь возможностью потянуться и размять затекшие руки и ноги. Дима долго энергично тряс ногой, пока не обрел возможность нормально стоять. Антон посмотрел на застывшую Оксану: та неподвижно сидела на корточках, как будто время для нее остановилось. — Окси, ты нормально ? — прошептал парень. Суркова подняла голову, на лице ее сияла улыбка. — Ты не поверишь. Она указала на стену, и Антон наклонился посмотреть, что там такое. Почти у самого пола на потертом кирпиче темнели коряво выведенные неуверенной рукой слова: «Карлтон воняет немытыми ногами» — Ахуеть, да вы шутите!— прошептал Попов с благоговением в голосе. Он повернулся к стене и положил на нее ладони, потом засмеялся. — Это те самые кирпичи! — Улыбка на его лице сделалась еще шире. — Они не снесли пиццерию, просто построили комплекс вокруг неё. — Она все еще здесь! — Оксана безуспешно пыталась понизить голос. — Где-то здесь должен быть вход, — добавила она, глядя на друзей широко распахнутыми глазами, полными почти детского восторга. Шатен включил фонарик и поводил лучом света по стенам, но не увидел ни пролома, ни двери. — В пиццерии «У Фредди» был черный ход, — вспомнил Арсений. — Макар написал это на стене рядом с черным ходом, верно? — Почему пиццерию просто не снесли? — задумчиво проговорил Шастун. — Неужели этот коридор ведет в никуда? — озадаченно спросила Оксана. — Это история моей жизни, — радостно прошептал Дима. — Подождите… — Антон провел пальцами по полке деревянного стеллажа, пытаясь рассмотреть стену за наваленным на полке хламом. Стена за стеллажом выглядела по-другому; она была не кирпичная, а металлическая. — Это здесь. — Парень шагнул назад и посмотрел на остальных. — Помогите отодвинуть. Арс и Окси налегли на стеллаж с одной стороны, а Антон и Дима потянули с другой. Стеллаж, нагруженный моечно-очистительным оборудованием и большими ведрами с гвоздями и инструментами, оказался страшно тяжелым, однако ребята довольно легко сумели отодвинуть его от стены. Суркова сделала шаг назад, тяжело переводя дыхание. — Сень, дай-ка мне еще раз большой фонарь. — Юноша закатил глаза так как уже несколько тысяч раз просил его так не называть, но выполнил ее просьбу, и Окси направила луч света на стену, от которой они отодвинули стеллаж. — Вот она, — объявила девушка. Металлическая дверь изрядно проржавела, ее покрывали брызги краски, и поэтому она сразу выделялась на фоне стены. Там, где некогда была дверная ручка, теперь зияла дыра: наверное, ее открутили, чтобы стеллаж плотно прилегал к стене. Шастун молча передал фонарь Попову, и тот стал светить поверх головы девушки, чтобы той было лучше видно. Антон протиснулся мимо приятелей и, просунув пальцы в отверстие, где прежде находилась ручка, потянул дверь на себя, без особого успеха. — Не открывается, — сказал он ребятам с неким разочарованием. Брюнет, рассматривавший отверстие поверх плеча Антона, сказал: — Ну-ка, погоди. — Он протиснулся к двери и, встав рядом с Шастуном, осторожно опустился на колени. — Думаю, дверь не заперта, — пробормотал он. — Наверное, просто проржавела. Посмотри сюда. Нижний край двери, очень неровный, вплотную прилегал к полу. Петли находились с другой стороны, и их края тоже покрывала ржавчина. Похоже, дверь не открывали много лет. Арсений позвал Антона и Диму ближе, они вместе ухватились за створку, потянули, и та сдвинулась на какую-то долю дюйма. долю дюйма. — Да! — воскликнула, почти выкрикнула Оксана, и тут же поспешно прикрыла рот ладонью. — Извините, — прошептала она. — Постараюсь сдерживать восторг. Ребята по очереди тянули дверь на себя, царапая пальцы о металл. Дверь долго не поддавалась, затем наконец уступила и медленно, с жутким скрипом открылась. Антон нервно обернулся через плечо, но охранник не появился. Створка приоткрылась примерно на фут, и ребятам пришлось протискиваться внутрь по одному. Внутри атмосфера была совсем другой, и все резко остановились: они стояли в начале знакомого темного коридора. — Неужели это?.. — прошептала девушка, всматриваясь в темноту. «Это здесь», — подумал Шастун. Он протянул руку Арсению, и тот, не говоря ни слова, передал ему фонарь. Юноша направил луч света вперед, выхватив из темноты стены, покрытые детскими рисунками — фигурки и сценки, сделанные карандашом на пожелтевших от времени листках бумаги. Антон шёл в даль коридора, и остальные последовали за ним, шаркая по старому плиточному полу. Казалось, у них ушла целая вечность, чтобы пройти по коридору, а может, они просто медленно шли, то и дело нарочно останавливаясь. В конце концов коридор закончился, и ребята оказались в большом обеденном зале. Здесь все осталось по-прежнему, в точности, как им помнилось. Свет фонаря прыгал по тысяче отражавших свет, блестящих или покрытых ленточками фольги вещиц. Столы по-прежнему стояли на своих местах, накрытые скатертями в серебристо-белую клетку; стулья вокруг столов были расставлены бессистемно: где-то по два, а где-то — по восемь. Складывалось впечатление, что помещение покинули в разгар обеда: посетители вышли, рассчитывая вскоре вернуться, но этого не произошло. Ребята осторожно вошли в зал, вдыхая холодный, застоявшийся воздух, запертый здесь на целое десятилетие. Пиццерия выглядела покинутой — люди так сюда и не вернулись. В дальнем углу проступали едва различимые в темноте очертания маленькой карусели, четыре установленные на ней пони, маленькие, чтобы подходили малышам; пони навечно замерли с тех пор, как в последний раз играла их веселая песенка. На миг Антон остановился, остальные тоже застыли. Они тоже здесь. Безмолвно таращатся из темноты, высокие и безжизненные. Парня вдруг охватила необъяснимая паника; время словно остановилось. Никто не произнес ни слова, ребята, затаив дыхание, смотрели на них, оцепенев, как жертва перед хищником. Однако мгновения перетекали в минуты, и страх прошел; Антон снова ощутил себя ребенком, встретившим добрых старых друзей после долгой разлуки. Юноша пошел туда, где поблескивали в темноте несколько пар стеклянных глаз. Остальные ребята замерли позади, в повисшей тишине слышался лишь звук шагов шатена. Проходя мимо одного из стульев, он провел рукой по его холодной спинке. Антон сделал последний шаг, и поблескивающие в темноте глаза стали отчетливо видны. Это они. Парень улыбнулся.