Круг.

            ***       Старуха сидела в таком положении так долго, что уж казалось — заснула. Однако, когда Альто заёрзала на месте и негромко кашлянула, пытаясь привлечь её внимание, Магна пробормотала с недовольством, по прежнему не открывая глаз:       — Не мешай. Я думаю.       Альто сдержалась — не фыркнула в раздражении, как хотелось.       — А ты лучше своими делами займись. Тебе тут дня два куковать, не меньше.       Намёк был понят и Альто оставила старуху в её странной полудрёме, а сама вернулась к стойке, за которой стоял трактирщик.       За ещё одну монету она получила комнату на втором этаже.       — Она не очень большая, но сейчас выбор невелик, — поясняла Грета, открывая дверь. — Народу что-то совсем много набилось, места почти не осталось.       — Я не привередливая, — сказала Альто, заходя внутрь.       — Зато с соседями повезло — слева пока без жильцов, а справа поселилась та милая старушка, с которой я разговаривала.       — Да уж, милая, — Альто даже не попыталась скрыть свой сарказм, но Грета его не заметила.       — Вот ключ от комнаты. Замки у нас неплохие, так что вещи будут в сохранности. Не переживайте.       — Ага, — буркнула Альто, забирая ключ и осматриваясь.       — Убирать приду после полудня. Ближе к обеду.       — Меня устраивает.       — Ну тогда я пошла.       Альто осталась одна.       Комната с покатыми потолками и впрямь была маленькой, зато опрятной и чистой. В ней уместилась кровать, узкий шкаф и стол со стулом, стоящие возле окна в форме треугольника — похоже, это была одна из возвышающихся над крышей башенок. Альто подошла к окну и глянула сквозь мутное стекло. Перед ней был бесконечный простор моря без единого клочка земли и только внизу виднелся кусок черной скалы, о которую разбивались волны. В окно дуло — ветер всё ещё не успокоился после шторма — отчего чувствовался запах соли и моря. В комнате пахло чем-то ещё — влагой, немного дымом (наверно, он просачивался сюда откуда-то с кухни), чем-то копчёным, деревом… кажется сосной. Вроде бы из неё была сделана здешняя мебель.       Сумка с грохотом упала на стол. А вот плащ Альто кинула на спинку высокого стула — около очага он совсем высох, но пусть проветрится ещё немного, для верности.       Пытливым взглядом Альто оглядела комнату.       Надо сделать ещё кое-что.       Один из клинков она спрятала в изголовье кровати, между матрасом и остовом, а второй — под столом, и только потом покинула своё временное жилище, намереваясь вернуться обратно на первый этаж. Отсюда были слышны наполняющие его звуки — тихие разговоры, стук посуды, громкие окрики Дюка и новые заказы посетителей…       Шаг Альто замедлился, когда она проходила мимо двери с полосами железа и кругляшами заклепок на них — здесь поселилась Магна. Интересно, прячет ли эта «милая старушка» что-то в своих пожитках? Наверняка в них таится достаточно секретов…       Грета была не права — замки тут оказались дерьмовые.       Альто убрала отмычку, осторожно вошла в комнату и с тихим щелчком прикрыла за собой дверь.       Здесь места было значительно больше — кровать широкая, рядом ещё одна, стол массивный, размером почти с обеденный, а в стене два окна, которые давали достаточно света, несмотря на то, что солнце уже село. Становилось всё темнее, сумерки надвигались быстро, так что Альто не стала тратить время зря — она приступила к обыску тотчас же. Правда, к её глубокому разочарованию, ничего важного или сколь-нибудь странного она не обнаружила. Обычный для пожилой женщины скарб — личные вещи, предметы обихода, разная мелочь. Никаких украшений и драгоценностей. Кожаный мешочек с разноцветными камнями не считается — Альто внимательно рассмотрела каждый и, несмотря на то, что она так и не смогла определить их природу, камни точно не были драгоценными. Необычными — да. Но золота за них было точно не выручить.       Альто ссыпала их обратно, разочарованно огляделась и направилась уже было к выходу…       Её внимание привлек стол у стены с висящим над ним большим зеркалом. Изящное, обрамлённое серебристым, полированным до блеска металлом, оно казалось здесь не к месту, слишком вычурным на фоне плохо обработанной древесины и грубого камня.       Альто поймала в нём своё отражение, когда проходила мимо.       Очень медленно она вернулась.       Какое-то время она стояла между ним и окном, а потом, повинуясь какому-то порыву, подошла ближе.       Отодвинула стул и уселась рядом.       Сквозь окно в комнату проникал последний свет, мягко очерчивал силуэт Альто, копну светлых волос, тонкую линию шеи, но скрывал лицо. Сейчас бы огня, чтобы рассмотреть всё в подробностях, зажечь свечу, но это было опасно — её отсвет могли бы увидеть сквозь щель в двери и поймать Альто с поличным… Отвергнув обычную осторожность, Альто потянулась к стоящему поодаль масляному светильнику и подожгла фитиль. Огонёк сразу же занялся, вспыхнул, взвившись в воздух гарью и каким-то сладким тяжёлым ароматом — то ли фруктовым, то ли цветочным — что стал постепенно расползаться, заполняя комнату.       Внутренний голос пытался предупредить Альто, звал, напоминал об опасности, но понемногу глох, становился всё тише.       …Старуха там, внизу и точно надолго. Наверняка она занята и сюда не вернётся…       Альто посмотрела на себя в зеркало.       Было ли это самоуверенно — что ей нравилось то, что она видела? Молочная кожа, ярко-голубые глаза, пунцовые губы… она ведь была хорошенькой, даже красивой, но когда-то она сделала сознательный выбор смотреть на своё отражение как можно реже. Да и к чему ей это было делать? Украшать себя, притягивать чужие взгляды она не собиралась — наоборот — с тех пор, как она узнала о себе правду, её целью было стать невидимой. Привлекать внимание других означало подвергать их опасности, а это было точно последнее, чего бы она хотела. И всё же Альто была женщиной и иногда… иногда такого хотелось — чувствовать себя желанной, красивой.       Любимой.       Потянувшись к заколке, Альто вытащила её, отчего каскад белокурых волос упал ей на плечи.       Зеркало услужливо отразило матовую и гладкую, словно мрамор, кожу, разлёт густых бровей, чувственный изгиб губ и проступающие скулы — огонь свечи ещё более подчёркивал их, углубляя ползущие по комнате тени. Тех становилось всё больше, света всё меньше, но Альто не обращала на это внимания, занятая изучением своего отражения, которое за очень долгое время видела столь чётко и ясно.       Она была бы красивой невестой.       Верной женой.       И хорошей матерью.       Последнее отозвалось больнее всего — пока она проклята, ей никогда не изведать счастья материнства. Хотя бы потому, что ребёнок будет первым, кого заберёт тьма. После его отца, конечно же.       Альто горько усмехнулось.       Ладно, пора с этим заканчивать подумала она и потянулась погасить светильник…       Её собственное отражение посмотрело на неё с укоризной и не двинулось с места. А потом легонько покачало головой в отрицании.       Альто замерла, потеряв дыхание.       С неверием, убеждая себя, что это всего лишь обман зрения, она моргнула несколько раз, а потом крепко зажмурилась. Открыла глаза и снова посмотрела на себя. Медленно повернулась сначала в одну, потом в другую сторону. Зеркало повторило её движение точь в точь.       Альто с облегчением выдохнула — вроде бы всё в порядке.       И всё же ей стало не по себе, а в груди поселилось тяжёлое чувство тревоги.       Зря она сюда влезла, не надо было. Она и так уже не раз пожалела, что связалась с этой старухой, от которой вреда было больше, чем пользы. Да и кто знает, в силах ли она помочь — может, шарлатанка она, хочет выманить денег своими фокусами и оставить ни с чем.       Альто пробрала злость на саму себя.       Вот же дура!       Спешно, с каким-то остервенением она стала собирать рассыпанные по плечам волосы, подняла наверх и скрутила жгутом. Схватила заколку, сунула её в тугой пучок на затылке и оперлась ладонями о столешницу, собираясь встать… Огонёк свечи дёрнулся, подхваченный сквозняком, на миг потух, а потом загорелся с новой силой, услужливо освещая Альто и её отражение — спокойное, неподвижное.       С по-прежнему распущенными волосами.       Альто будто под дых пнули.       Её руки, лежащие на поверхности стола, резко задеревенели — они приросли к нему, а сама она онемела; застыла, охваченная странным ступором. Зато её отражение оживилось — пока она была поймана в ловушку, оно обрело свободу, которую тут же использовало. С интересом и неторопливым любопытством ненастоящая Альто стала рассматривать настоящую, исследуя каждую её черту. И чем пристальней она её рассматривала, тем темней становилась, тем более сгущались в ней тени, будто она созывала их, впитывала, неминуемо превращаясь в сплошное их скопище.       В итоге с той стороны зеркала перед Альто предстал её тёмный двойник.       Абсолютно во всём похожий на неё, точная копия — они были идентичны, как две капли воды — правда, не во всём. Похоже там, на другой стороне, существовали иные правила, действовали другие законы. Несмотря на то, что копия Альто была сплошь чёрной, непроницаемой, будто толща гранита, в то же время она была какой-то лёгкой, невесомой. Её движения были плавными, жесты грациозными, а волосы — те плыли, вились вокруг лица волнами, будто были в воде или мягко парили в ставшем вдруг вязком воздухе.       Тёмный двойник довольно долго изучал впавшую в ступор Альто.       А после приблизился к идеально гладкой поверхности, разделявшей их, и коснулся её.       Альто заполонил настоящий страх.       Который стал диким, почти первобытным, стоило чёрным пальцам пройти сквозь границу зеркала и оказаться по эту сторону.       Вслед за ними через жидкое серебро вынырнула голова с ореолом аспидно-тёмных волос.       Словно в каком-то кошмаре лицо двойника надвигалось, неумолимо приближалось к лицу Альто, пока не оказалось прямо напротив. Он смотрел на неё своими глянцевыми, похожими на хитин насекомых глазами — без зрачков, сплошь затопленными чёрной жижей — и это вызывало ужас, граничащий с паникой. И та захлестнула, накрыла Альто — в тот момент, когда чёрные пальцы потянулись и коснулись её щеки.       Она почувствовала холод, обжигающе-ледяной холод.       Тот разрастался, полз всё дальше, забирался под кожу и колкой изморозью проникал в кровоток, вымораживал всё тело.       Альто попыталась встать, вырваться, закричать, но тщетно. Всё было, как в настоящем кошмаре — тягучесть времени, неотвратимость надвигающейся беды и абсолютное, полное бессилие перед происходящим. Захлёбываясь немым криком, Альто начала куда-то проваливаться, падать с неимоверной быстротой, под ней разверзлась пропасть, бездна которой становилась всё шире и голодней, подобно пасти прожорливого чудовища…       — Так-так-так… Мы лезем в чужие дела, — словно твёрдая рука схватила её за шкирку и вытащила на поверхность.       Когда зрение обрело прежнюю чёткость Альто поняла, что сидит на первом этаже в большой зале — за тем же столом, что и Магна.       — Впрочем, другого я от тебя и не ожидала, — та отхлебнула свой брусничный чай.       Ответить ей Альто не могла — пыталась заново научиться дышать и не выблевать свой ужин прямо на пол таверны.       — Не доверяешь мне… и правильно делаешь. Ты меня не знаешь, — сказала старуха. — Зато ты усвоила свой первый урок.       Альто дышала тяжело и часто, пытаясь хоть немного прийти в себя:       — Что…       Тошнота немного отступила и это ощущалось как какое-то грёбаное чудо.       — …это было? — выдавила она из себя.       Магна невозмутимо ответила:       — Правда.       — Какая, нахрен, правда?       Альто с усилием, будто они были неподъёмными, отняла от стола дрожащие руки. Её трясло, желудок бунтовал, а на лбу выступила испарина.       — Чёртова ведьма, что ты со мной сделала!!!?..       Ни один мускул не дрогнул на лице старухи, но сила — густая, тяжелая — разлилась вокруг, взяла Альто за горло и пригвоздила её на месте:       — Я-то ведьма. А ты кто?       Глаза Альто расширились и она судорожно сглотнула, когда осознала, что всё взаправду, никакой осечки — наконец она нашла то, что так долго искала. И пока радость вперемешку со смятением трепыхались в ней, в голове билась одна-единственная мысль — твою мать, она настоящая… настоящая…       Так же резко тяжесть схлынула, отступила.       — Ну-ну. Не волнуйся ты так, — как ни в чём не бывало сказала Магна. — Скоро тебя попустит. Первый раз всегда тяжко.       За спиной раздался скрип открываемой двери и впервые за всё время, что Альто была здесь, движение в таверне замедлилось, а разговоры стали тише.       Магна кинула взгляд за плечо Альто и её лицо осветилось улыбкой.       — Погоди-ка… На вот, чайку попей. Не до тебя сейчас, — толкнув к ней кружку, старуха не глядя похлопала наёмницу по предплечью и махнула, кого-то приглашая…       Альто в этот момент поняла одно.       Никогда и никого в своей жизни она не хотела придушить так, как эту мерзкую бабку. ***       — Девочка моя, как я рада тебя видеть!       Услышав в голосе сварливой Магны столь тёплые ноты, Альто невольно обернулась посмотреть, кому же было адресовано столь радушное приветствие.       — А как я рада! Я безумно, безумно скучала… — прозвучало в ответ.       Скучать по этой упырице само по себе казалось чем-то из ряда вон выходящим, а уж слышать подобное от такой необычной особы было и вовсе странным — молодая женщина, которая в данный момент спешила к Магне, выглядела весьма колоритно — настолько, что пока она пересекала зал таверны, за ней следовали взгляды почти всех мужчин, сидящих в ней (впрочем — не только мужчин, если уж начистоту).       Невысокого роста, ладная и статная, она обладала формами, изгибам которых позавидовала бы всякая лира иль лютня. Отороченный лисьим мехом васильковый кафтан был небрежно накинут на её плечи и распахнут, что позволяло рассмотреть лиф платья и холмы внушительной груди, что вздымалась под ним. Лазоревая ткань была натянута до предела, плотно облегала кожу, но всё равно не могла сдержать аппетитных женских прелестей, что проглядывали сквозь вырез и упруго покачивались в такт движениям незнакомки (именно этим мерным ритмом и были заворожены присутствующие мужчины). Вся она как будто состояла из плавных линий и крутых изгибов — плечи, грудь, бёдра — даже тяжелые полы кафтана и складки платья не могли скрыть их томного изящества и подлинной женственности. О ней в этой незнакомке говорило всё: от каблучков сафьяновых сапожек до кончиков ярко-рыжих, распущенных и достающих до самой талии волос — таких густых, что их с трудом удерживал золотой обод-очелье.       — Моя красавица, — расплылась в довольстве Магна, когда та склонилась к ней, крепко обняла и расцеловала.       — Ой, льстишь как всегда!       — Сама лгунья. А то ты не знаешь, что хороша.       — Знаю, — молодая женщина выпрямилась и подбоченилась. — Но я же могу покапризничать.       — В твоём положении имеешь право, — Магна ласково накрыла сухой ладонью её живот.       Сейчас, когда ткань платья плотно прилегала, стала заметна его округлость — свидетельство того, что незнакомка ждала ребёнка.       — А ну-ка, дай мне его разглядеть, — старуха прикрыла глаза и замерла.       — Его?       Голос рыжеволосой немного дрогнул.       Магна сидела неподвижно, очень тихо и, кажется, даже не дышала. Её лицо было крайне сосредоточенным и в то же время расслабленным, напряжённым и незыблемо спокойным — странное сочетание, но именно так Альто и описала бы то, что в тот момент в ней почувствовала.       — Да, — прошептала Магна с закрытыми глазами, улыбаясь. — В этот раз мальчик.       Её пальцы пошевелились, когда рука сместилась на самый низ живота.       Очень медленно — будто слова давались ей непросто, будто ей приходилось искать их среди вороха других, пустых и незначительных, отделять весомое от шелухи — она проговорила:       — Красавец — гордый, сильный. Синеглазый король… — она неторопливо кивнула, подтверждая, а потом добавила: — Он будет очень счастлив в любви.       — Спасибо, Магна.       Рука с рядом колец из чернёного серебра благодарно легла на морщинистую руку.       — Не за что, — сжала та холеные пальцы. — Ты же знаешь — я ничего не меняю. Я говорю то, что вижу.       — И это ценнее всего.       Какое-то время они смотрели друг на друга — улыбаясь, в молчаливом диалоге — а потом зеленые, как речные водоросли, глаза переместились с Магны на Альто.       — Прости, я не представилась. Лаума.       — Альто.       Она ожидала сухого приветствия, короткого кивка головы (точнее, ничего не ожидала), но рыжеволосая вдруг наклонилась к ней и сердечно обняла, обдав при этом свеже-пряным ароматом розового перца, горечи померанца и чего-то уютного — домашней стряпни, хлеба, что пекут по утрам, коричного пирога… яблок вроде бы…       — Будем знакомы.       Прежде, чем она успела ещё что-то сказать, Магна заявила тоном, не терпящим возражений:       — О жилье не беспокойся. Я уже заняла тебе комнату — через одну от меня. Вы с Альто соседи.       Она протянула Лауме ключ.       — Спасибо, что позаботилась, — забрала та его.       — Ужинать с нами будешь?       Лаума глянула в сторону кухни, откуда шли аппетитные запахи, потом на свободное место рядом с Магной и было видно, что ей очень хочется занять его и остаться, провести здесь вечер, но забота о себе пересилила.       — Я очень устала, — вздохнула она с сожалением. — Закажу еду себе в комнату. Хочу выспаться.       — Верное решение.       Магна кивнула, одобряя. В то же время она внимательно наблюдала за Дюком, который поднимался на второй этаж и тащил поклажу Лаумы, до этого оставленную у двери. Две дорожные сумки с изящными ручками и яркой, как оперение диковинных птиц, вышивкой смотрелись в огромных руках трактирщика гротескно-нелепо.       — Кто-нибудь ещё приехал? — спросила Лаума.       — Пока только мы.       — Ну ничего, времени много. — Она повернулась к Альто и вдруг спросила: — Значит, теперь Север представляешь ты?       — Я?..       Лаума будто не заметила её изумления и продолжила, обращаясь к Магне:       — Я буквально перед поездкой услышала новости о Сильфе. Говорят, она… — раздался тяжёлый вздох, — больше не у дел.       — Верно говорят.       — Это было ожидаемо. Она давно искала себе преемника.       — И нашла, как ты можешь заметить, — вид Магны был весьма скептическим, когда она посмотрела на растерянную Альто, которая совершенно не понимала ни сути разговора, ни что тут вообще происходит. — Надеюсь, она сделала верный выбор. Впрочем, я уже привыкла, что всякая моя надежда заканчивает свой век на погребальном костре.       — Да ладно тебе. Не будь так строга!       — Я всего лишь трезво смотрю на вещи, — фыркнула старуха.       — Тебе не помешает иногда немного веры в других.       — А ты слишком в них веришь.       Магна снова фыркнула, плотней закуталась в шаль и скорчила недовольную мину, отчего её глаза сузились, а крючковатый нос показался ещё острее — выглядела она точь в точь как злая ведьма из страшных сказок.       — Так ты в первый раз… — Лаума посмотрела на Альто с участием: — Ох, милая, сочувствую. Я в первый раз понятия не имела, что делать. Ужасно боялась и ощущала себя бесполезной. Но не волнуйся — ты в надёжных руках. Мы все тебя поддержим и будем рядом. Я буду, — улыбнулась она одобряюще. — Так что если что — обращайся. По любому поводу.       — Эмм…       — Я серьёзно — в любое время, — мягким жестом она дотронулась до плеча Альто, а потом хитровато посмотрела на старуху в чёрном. — Знаю, наша Магна женщина строгая и выглядит не так чтобы к себе располагающе, но поверь — хоть с ней и не забалуешь, но надёжней плеча тебе не сыскать. Доверься ей.       Эта рыжая что сейчас, серьёзно?       Альто еле удержалась от того, чтобы не фыркнуть, как Магна.       — Ладно, пойду к себе, а то еле на ногах стою, — вздохнула Лаума и легонько выгнулась, уперев руку в поясницу.       — Отдохни хорошенько. Завтра непростой день.       — Увидимся утром?       — Непременно. Доброй ночи.       Состоялся ещё один обмен поцелуями и Лаума с удивительной для её положения грацией направилась к лестнице на второй этаж, источая повсюду свои флюиды. Золотоволосый гигант, когда она проходила мимо, тут же позабыл о своих шашнях с воительницами и, зачарованный танцем её женских прелестей, чуть было не выронил молот, которым до этого молодецки помахивал. Собственно, обвинять его в непостоянстве было бы не вполне справедливо — за передвижениями Лаумы наблюдал даже седобородый старец в сине-звёздном балахоне, сидевший у очага. На неё он посмотрел внимательно, сквозь скреплённые на переносице стёкла, одной рукой придерживая их, а другой навершие своего посоха. В этот раз хрустальный шар был прозрачным, белая муть тумана в нём словно осела и только золотинки-искорки вспыхивали где-то на самом дне. Оставив свою компанию, беловолосый щёголь тоже следил за Лаумой, только по-другому: пока она пересекала залу, он вёл её своими тёмными глазами с оттенком киновари, преследовал, цепко держал взглядом (его силу Альто очень хорошо помнила), будто примерялся, куда лучше впиться, но Лауме, кажется, всё было нипочём — с прежней беззаботностью она шла по своим делам, покачивая бёдрами и выстукивая каблучками по дощатому полу таверны…       — Так, — Альто прихлопнула ладонью стол. — Очевидно, пора спросить во что меня втянули без моего ведома.       Магна посмотрела на неё обычно бесстрастно:       — Да ладно… Я тебе про последствия сразу сказала и ты приняла условия, так что не строй тут обманутую невинность. Если у тебя есть вопросы — то это к Сильфе. Вот она и впрямь схитрила… хотя опять же, это как посмотреть.       Один плюс у Магны был — врать она явно считала для себя зазорным и говорила всё как есть, без утайки.       — Что эта прорицательница, или я уж не знаю кто там она на самом деле, со мной провернула? — напрямую спросила Альто. — Что тут вообще происходит?       Магна какое-то время молчала — явно оттого, что не знала, с чего начать.       В итоге она протянула:       — Мир, в котором мы живём, не так прост.       — Только давай без цветастых речей! Я за свою жизнь много чего повидала — особенно после того, как на свою работу подрядилась. Всякое бывало. — Альто нахмурилась и продолжила уже тише: — Иной раз ловишь душегуба — а он силён, будто не человек вовсе. Или выслеживаешь вора, а он как дым, сквозь пальцы утекает и из любой клетки сбежит, и никакие замки с охраной ему не помеха. Или охотишься на детоубийцу, а он… не просто падаль, а зло, настоящее, и несёт от него гнилью, как от мертвеца, — сказала Альто, постепенно понижая голос, будто бы с опаской. Будто раньше она об этом думала, но не могла озвучить, а теперь, здесь и сейчас, можно. — То, что для горожан или простых обывателей байки — для меня вполне настоящее. В больших городах в такое перестали верить, да и по всем центральным землям тоже — думают, что сказки всё это, предрассудки, объясняют страхами дремучих сельчан, но я-то знаю, что не выдумки. Потому гадалкам поверила, хоть остальные считали их мошенницами. И сюда пришла. Да и то, что я в твоей комнате увидела…       — Про то разговор отдельный.       — Не сомневаюсь. Я б могла сказать, что ты меня притравила — свеча с дурманом была — но не стану. Потому что по-другому чувствую.       — У тебя всё больше разумных мыслей.       В этот раз Магна оставила свой прежний колкий тон и выглядела вполне серьёзной.       — Ты ведьма, это я уже поняла, — кивнула Альто. — Настоящая, без всей этой мишуры, атрибутики балаганной и фокусов. Как и та рыжая.       — Верно.       — И ещё я поняла — тут у вас встреча. Должны и другие приехать.       Пыл Альто сник и она сказала медленней, не совсем уверенно:       — Я… слышала, что такое шабаш. У вас тут… сборище?       — Сборище, — подтвердила Магна. — Но причина для него другая.       Старуха долго — так долго, что Альто невольно съёжилась под её прямым взглядом — наблюдала за ней, а потом оттаяла. Уселась поудобней и подалась вперёд, положив локти на стол, а пальцы соединив в замок.       Её лицо расслабилось, а линия рта смягчилась:       — Готова говорить серьёзно?       Альто кивнула.       — Что ж, по взрослому, так по взрослому. Буду говорить без обиняков, как самой привычно — поймёшь, думаю. А не поймёшь, так позже разберешься. Уж прости, мне сейчас некогда тебя азам учить и ходить вокруг да около, так что будешь в процессе осваивать, по ходу дела. В боевых условиях, так сказать. В этом, я предполагаю, у тебя как раз большой опыт, — это был явный комплимент и Альто, к её немалому удивлению, он был очень приятен.       Магна плавным движением расплела пальцы и вновь соединила их — теперь они касались друг друга только кончиками:       — Как я уже сказала — мир не так прост.       Выдержав паузу, она добавила:       — И он не один.       — Ты про… потустороннее?       — Про него тоже, — подтвердила она лёгким движением век. — Существует другой, за завесой. И ещё один, и ещё… Хранилище за хранилищем, слой за слоем, наполненные своими тайнами и историями, разделённые тканью бытия и времени. Которая иногда даёт брешь — рвётся и создаёт дверь.       — Дверь? Куда?       Магна едко усмехнулась:       — Туда, куда простым смертным лучше не соваться. И откуда, при плохом раскладе, может вырваться…       Она не договорила, но Альто вдруг покрылась мурашками и поёжилась — отчего-то ей стало резко холодно.       — Но где бы мы ни были, везде действует один закон — всё циклично. Созидание и уничтожение, жизнь и смерть. Темнота и разрушение идут рука об руку с плодородием и светом… — Костлявый палец начал рисовать на столе вдоль мокрого следа от чашки круг, но остановился, дойдя до исходной точки. — Вечное движение, не имеющее ни начала, ни конца. Один сезон сменяет другой, снимая положенную жатву и отдавая свои плоды, цветение переходит в увядание, голод идёт за сытостью, мор за благоденствием, а закат предрекает рассвет.       Она повела рукой вокруг себя:       — Здесь — те же правила.       — Ты хочешь сказать…       Магна какое-то время рассматривала получившийся на столе рисунок, а потом провела по воде кончиками пальцев, стирая его:       — Я говорю, что мы в конце очередного цикла. И, если мы справимся, в начале нового.       — Что значит «справимся»?       — Значит, что право на следующий виток надо заслужить.       От таких слов по хребту Альто побежал холодок. Голос вдруг резко сел, когда она произнесла:       — И вы…       — Мы — те, кто стоит у двери, встречает тех, кто появляется оттуда, когда она открывается, а потом вновь её закрывает. До следующего раза.       — Вы… мир спасаете?       Альто сама знала, насколько нелепо и в то же время наивно это прозвучало. В ответ старуха усмехнулась, но усмешка её была совсем не злой:       — Обновляем вроде как.       Альто не стала уточнять, но поняла, что за этими словами скрывалось многое. Малоприятное, как минимум, но больше опасное. И особенно тревожно становилось от мысли о том, с кем или скорее, с чем приходилось этим женщинам сталкиваться на подступах к той самой бреши в ткани мира.       — Так вот насчёт двери — так сталось, что она здесь. На землях Воющего Предела, в этом самом месте, — продолжала Магна. — Ты же знаешь, Приграничье мало кто любит: пустоши одни и леса дремучие, народу почти нет, добровольно сюда мало кто сунется, да и слухи о нём ходят всякие — к слову, правдивые, хоть и сотой доли от настоящей правды не отражают — так что тут для такого дела удобней всего. Добираться конечно, за тридевять земель, но с таким неудобством лично я готова мириться. Всё подальше от своих. А то мало ли — вдруг что пропустим, просочится с той стороны и поди найди сразу, позаботься обо всём, затри следы…       Альто об этом догадывалась, но догадываться и знать — вещи разные. От осознания истинного положения вещей у неё засосало под ложечкой.       Впрочем, когда до неё дошло ещё кое-что, её стало по настоящему мутить:       — Погоди, ты сказала «если мы справимся». Верно ли я поняла…       — Верно.       Глаза Магны слегка прищурились, пока она оглядывала вмиг побледневшую Альто.       — Ну давай, задай мне вопрос, — кивнула старуха в поощрении, но стоило Альто открыть рот, перебила: — Правильный вопрос.       Та запнулась, а после выдала:       — Я обязана участвовать?       — Мимо.       — Это та плата, которую ты потребуешь?       — Снова нет.       В этот раз она думала дольше:       — Я могу умереть?       — Таким важно интересоваться, если ввязываешься в подобное предприятие, но снова мимо, — Магна легонько улыбнулась и качнула головой. — Что ты всё о мелочах да стороннем? А главное будто в слепом пятне.       Похоже, сегодня был вечер удивительных открытий, а ещё невероятных (или скорее безумных) идей, поэтому произнести вслух ещё одну Альто не составило труда:       — Я… такая же, как вы?       — Вот это уже ближе к сути. Но тут другое важно — сколько от этого проку.       Магна оглядела её придирчиво, въедливо, словно товар на рынке выбирала — естественно, лучший:       — Потенциал у тебя есть. Интуиция и сила — тоже.       — Но этого недостаточно, — Альто не спрашивала — она знала, что так оно и есть.       Магну, похоже, это приятно удивило и она продолжила спокойно, даже благостно:       — Конечно нет. Потенциал, сила — сами по себе, без Знания, они так и останутся возможностями. Считай, сгинут где-нибудь в канаве обыденности. Иметь их — ровно ничего не значит. Я знаю многих, кто наделён потрясающим даром… и ровно так же они свой дар просаживают. Или того хуже — проторговывают. Продают — ту малую толику сияния, которая в них ещё осталась после того, как они задушили в себе остальное. Выгодно продают, кстати сказать, по самой высокой цене. Живут, конечно, как в преисподней, мучаются до конца своей тусклой жизни, но в шелках и бархате. Думают, что оно того стоит — давить себя изо дня в день, глушить свою суть… Ну дак, мне до них дела нет. Пусть гниют заживо. Сами выбрали, — подытожила Магна так же благостно, пожав худыми плечами. — Так что талант, моя милая — это только начало.       Отчего то всё, что она сказала, Альто понравилось. Точнее нет — подошло.       — Сильфа, она одна из вас? — спросила наёмница спокойней, без прежнего возмущения от того, что её вот так нагло обманули, не посвятив в подробности дела.       — Была. Ну знаешь — кто-то уходит, кто-то приходит… Она представляла Север.       Альто быстро прикинула в уме:       — Участвовать должно четверо?       — Пятеро.       Очень хотелось узнать подробности, но их она решила отложить на потом. Важнее было другое:       — А почему… я? То есть — я ж ни бельмеса в вашем деле не смыслю, ничему не училась и ничего не знаю.       — Да ну. А как же твоё ремесло?       — Я всего лишь наёмница.       Магна рассмеялась тихим смехом и лукаво посмотрела на неё — удивляясь, что та не замечает очевидного:       — Ты ловила воров, выслеживала подонков, охотилась на самых матёрых и сражалась с ними… убивала. И ты хочешь сказать, что бесполезна? — Лукавые искры в светлых глазах сменились тусклой сталью. — Ты готовилась много лет, с самого рождения. А если мы решим твой вопрос с тенью, то твоя сила увеличится, как и способности. Ты практиковала их уже давно, просто сама не подозревала.       Пора было узнать самое важное, но знать это не хотелось больше всего, поэтому Альто тянула сколько могла. А потом решилась:       — Когда всё будет?       — Через два дня, когда Луна станет полной.       Да уж, гадство — времени совсем мало.       — Я могу отказаться?       — Можешь. Но только после того, как узнаешь всё о своей тени.       Понятно, значит с проклятием они всё-таки разберутся.       Наверно, ей бы следовало радоваться — в итоге она всё равно получит то, зачем пришла, да и шанс свалить из этой передряги у неё, выходит, есть, однако никакой радости и вообще ничего хорошего Альто не чувствовала. Только тревогу.       В волнении и некой растерянности она посмотрела на Магну, а потом обвела взглядом залу таверны, битком набитую в этот поздний час посетителями.       — А эти люди… Они знают, что случится?       — Люди?       Брови Магны невольно поползли вверх, и сама она казалась удивлённой.       Впрочем, недолго.       На её морщинистом лице появилась загадочная ухмылка:       — Та дверь, о которой я говорила… Её открытие, помимо неприятностей, создаёт ещё и много возможностей — совершить переход, собрать немного магии, позаимствовать силы… ухватить нужную нить и выйти по ней на другую линию, иной Путь, а порой и сломать его — в общем, позволяет совершить ранее невозможное. Ну или, как минимум, сделать это, не тратясь. Никто не любит тратиться. А боги так уж меньше всего. Они о-о-очень не любят идею честного обмена.       Магна склонилась вперёд, ближе к Альто, и сказала тише, будто их могли подслушать:       — Им нравится брать всё. Так уж они привыкли.       — Боги?.. — Альто непонимающе уставилась на старуху. — О чём ты?       Та отвела взгляд, окинула им местную публику и вдруг потребовала:       — Дай руку.       Альто какое-то время медлила, но терять ей уже было нечего, так что она протянула руку Магне. Та взяла её, положила на стол ладонью вверх и накрыла своей — так, что они едва соприкасались.       — Закрой глаза.       Альто послушалась.       Вокруг раздавался всё тот же гомон множества голосов, разбавленный женским смехом, шуршание подошв по дощатому полу, стук посуды, голос трактирщика и болтовня отвечающей ему Греты, плеск эля и звон кастрюль на кухне — всё, как и прежде — … должно ли быть что-то ещё?.. Альто прислушалась, но ничего особенного не почувствовала, никаких странных ощущений, и ей очень быстро стало скучно сидеть вот так в неведении. Она собралась спросить у Магны сколько ей ещё так ожидать…       — Смотри.       Альто открыла глаза.       Да всё как обычно, ничего не…       Девичий смех грянул громче и Альто невольно посмотрела на воительниц, собравшихся тесным кружком за своим столом. Они по-прежнему развлекались, подшучивая над своим соседом, болтали и пили эль… вот только тени их стали странными: ожили, потемнели и вытянулись за спинами девушек размахом огромных крыльев. Золотоволосый гигант всё так же заигрывал с ними и помахивал своим молотом — что светился изнутри голубоватым светом. Изредка тот прорывался наружу зарядами тонких молний, тянулся к удерживающим молот ладоням, полз по могучим рукам всё выше и вспыхивал в глазах гиганта, делая их такими яркими, что было больно смотреть, так что Альто невольно отвела взгляд… В её поле зрения попали две сидящие поодиночке фигуры. Женщина в белом казалась совсем тусклой, будто в ней вытерли все цвета, оставив только блёклость кожи и темноту провалов глазниц и рта, который был неестественно широко разинут, словно она изо всех сил кричала, но не издавала при этом ни звука. А вот дама в зелёном была само спокойствие, будто высечена из камня — всё так же прятала глаза под вуалью, и только её роскошная причёска… корона волос двигалась, мерно колыхалась; чёрные локоны сплетались, ползли и перетекали чешуйчатыми телами, в просвете которых изредка мелькали бусины глаз и яд раздвоенных языков. Альто невольно отшатнулась от такого жуткого зрелища… впрочем, были здесь вещи и пострашней. Беловолосый красавец, что приглашал её в свою компанию — его лицо вовсе не было красиво. Вместо него было рыло, уродливый оскал голодного существа с алыми глазами и пастью, готовой кромсать кого угодно, лишь бы утолить свою жажду крови. Такими были и остальные спутники беловолосого — багровые глаза, землистая кожа, иглозубые рты…       Здесь все были с иной сутью, со вторым дном, припрятанным под безопасной для людского глаза оберткой, и только Дюк с Гретой оставались неизменными.       Альто резко посмотрела на Магну, ища поддержки, пытаясь что-то сказать, но вместо неё было нечто другое — не то, что Альто помнила — такое же чёрное, но размытое, лишённое чётких форм и человеческого лица. Постепенно из омута темноты стало что-то прорисовываться, выплывать и Альто замерла то ли в жадном любопытстве то ли в ужасе от того, что она сейчас увидит…       Магна разорвала связь и накрыла глаза Альто.       Когда она убрала ладонь, всё стало прежним.       — Теперь поняла, о чём я? — спросила Магна.       Да уж, понятней некуда. ***       Когда принесли самое крепкое пойло, что тут имелось, Альто схватила одну из выставленных в ряд рюмок и опрокинула залпом. Нёбо тут же обожгло, язык защипало и возникло такое ощущение, будто через глотку протащили ежа. Через пару мгновений, когда Альто проморгалась (казалось, у неё горят даже глаза) и научилась снова дышать, она почувствовала, как в груди стало тепло, а в голове мутно, но вместе с тем ей полегчало. Магна тем временем смотрела на неё понимающе и немного жалостливо. Хотя нет — больше сочувствующе. После того, как она вывалила на Альто всю правду, старуха смягчилась, перестала быть такой несносной и за это, вот положа руку на сердце, Альто была очень благодарна. Ей сейчас не помешает немного поддержки. И выпивки, само собой.       Альто опрокинула вторую рюмку.       — Не части, эль и эта отрава заставят тебя с утра пожалеть, что на свет родилась. А у нас завтра дела.       — Не напоминай.       Пришлось открыть рот, чтоб вдохнуть поглубже и остудить язык… да из чего они гонят эту бодягу?       — Хм, ты права. Пожалуй, с тебя на сегодня хватит. Расслабляйся, — кивнула Магна.       Она потянулась к своей чашке брусничного чая (уж сбиться какой по счёту за этот вечер) и стала молчаливо его потягивать, изредка выуживая и раскусывая красную ягодку. Альто следила за ней рассеянно — после приключения с зеркалом и последнего трюка Магны голову сжимало, а желудок бунтовал, но выпивка сделала своё дело, ослабив напряжение и оставив в мыслях туман, от которого не так сильно ломило затылок. Хоть и частично, но от неё стало легче — вследствие этого, надраться сегодня Альто намеревалась основательно.       Она прикончила третью рюмку, от которой её хорошо так повело.       Краем глаза она поймала движение у входной двери — в таверну вошёл очередной посетитель.       Альто решила не обращать на него внимание, не до того сейчас было, но боковое зрение подсказало, что гость направляется к их с Магной столу, так что в итоге наёмница повернулась в его сторону.       Она очень удивилась, когда увидела девчушку лет двенадцати — мелкорослую, тоненькую, совсем ещё ребёнка. В одной руке она несла непомерно громоздкий для неё саквояж, а через другую деловито перекинула завязки кожаного кошеля с затягивающейся горловиной. Её золотистые волосы были аккуратно заплетены в две одинаковые косички и уложены по плечам, а голову укрывал белоснежный чепец, поверх которого был надет капор с высокой тульей. Платье из клетчатой шерсти с коротким передником едва доходило ей до щиколоток, но почти полностью было скрыто мантией пурпурно-алого цвета. Её широкие полы и края просторного капюшона крепились золотой фибулой, на которой блестели капли воды. Мокрым было и лицо девочки — когда она оказалась рядом, Альто разглядела влагу на её покрытых детским пушком щеках и слипшихся длинных ресницах — так что, по видимому, снаружи вовсю шёл дождь.       Альто уже собралась спросить девочка, тебе чего? когда та брякнула на пол свой саквояж и пробурчала крайне недовольным голосом:       — Глаза б мои этот Воющий Предел не видели.       После чего забрала из-под носа Альто рюмку и лихо опрокинула в себя, похлеще заправского матроса.       — И кто тебя так разозлил? — поинтересовалась Магна.       Девочка пульнула кошель на место рядом с ней.       — Этот урод кучер высадил меня на главном тракте. Мол, не поеду дальше, там никаких приличных дорог, одно лихолесье, — она ехидно скривилась, явно кого-то передразнивая. — Трясся, как осиновый лист. Ещё и меня уговаривал «не ходить по всяким дурным местам». Так что пришлось тащиться со всеми своими пожитками по грязи, ещё и в дождь.       Одним щелчком она расстегнула застёжку мантии и стянула с шеи пропитанный сыростью капюшон.       — Нет, ну ты посмотри, я же на чучело теперь похожа, — заявила она, придирчиво осматривая себя и усаживаясь рядом с Магной.       — Ты отлично выглядишь, — заверила её старуха. А потом добавила с мягкой ухмылкой: — Ни капли не изменилась.       В этот момент девочка оставила в покое подол платья, который тщательно разглаживала, и посмотрела на Магну. Посмотрела так, что даже у порядком осоловевшей Альто засосало под ложечкой…       А потом заливисто рассмеялась:       — Вот за что тебя люблю, так это за то, что никогда не перестаёшь быть остроязыкой сукой.       — Скучала по тебе, — Магна чмокнула подставленную ей щёку.       — Хочешь сказать по моим дурным манерам?       — По этому в первую очередь.       Брусничный чай перекочевал от Магны к новой обладательнице, как и ещё одна рюмка адского пойла — она была вылита в чай, после чего маленькие ладошки обхватили бока чашки. Спустя пару мгновений над ней взвился дымок.       — Что нового?       На милом личике появилось выражение крайней степени уныния и скуки:       — Передать тебе не могу, как я устала от этих западных правителей. Поголовно выскочки и при этом дремучая серость. Каждый мнит себя отцом народа и его спасителем. И естественно — единственным в своём роде. Такая грызня между ними сейчас, ты не представляешь. А уж того самого народа, который они спасают, в междоусобицах полегло столько, что треть городов опустела. Иногда я думаю — разве можно быть такими дурнями?.. А потом смотрю на них и понимаю — очень даже можно.       — Но они всё равно с тобой ладят.       Детские губы цинично ухмыльнулись:       — Ещё бы не ладили! Иначе прокляну урожай и скот и всех их первенцев. Ну… они по крайней мере так думают.       — Правители… — Магна произнесла это, как нечто гадкое. — И хватает же наглости так себя называть.       — Реальной силы на западе давно нет, — раздался грустный, почти тоскливый вздох.       — Есть ты.       Девочка ничего не ответила (она сделала вид, что увлечена завитками пара над чашкой), но было заметно, что словами Магны она крайне довольна.       — А это кто? — впервые глянула она на сидящую напротив наёмницу.       — Альто.       — И что она умеет?       — Разбираемся.       — Новенькая? Терпеть не могу с ними возиться… Ничего личного, милочка… Я, кстати, Селина.       Она протянула Альто свою маленькую ладошку, и та вполне серьёзно её пожала.       — Я первая? — Селина оглянулась, разыскивая в зале знакомые лица.       — Лаума уже здесь.       Девочка скосила на Магну подозрительный взгляд:       — Только не говори мне, что она на сносях.       — Первый сын.       — Да чтоб меня!..       Она состроила крайне страдальческую мину.       — Можешь её поздравить, — не сдержалась от улыбки Магна.       — Поздравления интересуют меня в последнюю очередь. А вот расстановка сил и защита — в первую.       Селина сдвинула брови и насупилась, буркнув себе под нос ещё что-то.       — Кстати, а где Сильфа? — вдруг вспомнила она. — Не то, чтобы я скучала по этой шельме хитровыделанной, вечно она без выгоды шагу не ступит и двадцать оговорок придумает, но дело своё она знает. И эта её чёртова трубка… клянусь, я потом дымом ещё неделю кашляю, стоит только вечер посидеть с ней за одним столом.       — Сильфы не будет.       — Как не будет?       Ясноглазое лицо девочки застыло в совершенно оторопелом выражении.       — Вместо неё, — Магна показала на Альто.       — Серьёзно?       Старуха молчала, но это было выразительнее любых слов.       — Вот же срань! — в сердцах ругнулась Селина. — Беру свои слова про Сильфу обратно, — она посмотрела на Магну так, будто выпрашивала заветное лакомство: — А никак нельзя её вызвать?       — Нет, — покачала та головой. — Ты же знаешь — я не могу. Она передала полномочия.       — Вот же срань!!! — повторно и много громче выругалась Селина. — Теперь без Лаумы нам точно не обойтись.       Она надулась, меж тем бросив Альто:       — Повторюсь — ничего личного.       Она замолчала и погрузилась в себя, что-то обдумывая. Её пальчики крепко сжимали кружку, а нога под столом нервно топала, выстукивая мерный ритм. Магна тем временем сделала знак Грете, подзывая её к их столу, и немного устало произнесла:       — Ты права, расклад не лучший, но…       — Ой, да ладно! Давай не будем оскорблять друг друга успокоением и изображать неведение, в какой заднице мы оказались. Я точно знаю, что тебя это тоже бесит.       — А какие у нас ещё варианты? — вздохнула Магна с видом умудрённой старицы. — Будем действовать с тем, что есть. Справимся.       — Пфф… когда не справлялись?       В этот момент Грета оказалась рядом, так что Селина сменила недовольное выражение лица на другое — вполне себе доброжелательное.       — Деточка, принеси чего-нибудь горячего, оленину и ещё чаю, — попросила Магна.       — Сию минуту.       — И повтори, — старуха указала на выставленные в ряд стопки.       — Будет сделано, — кивнула Грета, а потом с улыбкой посмотрела на Селину. — А говорили, что одна путешествуете. Это не внучка ли ваша?       Вопрос Греты вызвал в Альто волну веселья и ей пришлось слегка прокашляться, чтобы скрыть его. Зато Магна осталась внешне такой же незыблемой — само воплощение стариковского добродушия:       — Внучатая племянница. По мужской линии. Я разве не упоминала, что она со мной жить будет?       — Нет вроде…       — Я потому комнату с двумя кроватями и сняла. Так что будь умницей, поищи второй ключ для моей… племянницы.       — Хорошо.       Грета перевела взгляд на кукольное лицо Селины, явно любуясь — наивно распахнутые глаза с длинными ресницами, аккуратный носик, россыпь бледных веснушек на фарфоровой коже — идеальный образ красивого и послушного дитя, который рисуют в своём воображении все матери.       — А тебе, малышка, что принести?       Альто не сомневалась, что часть её выпивки Селина точно стащит и на языке крутился ехидный ответ, но девочка посмотрела на Грету своими большими глазами и абсолютно чистосердечно выпалила:       — А есть что-нибудь сладкое?       — К сожалению, нет — пирог с грушами закончился, а он был последним, — сказала Грета с сожалением.       Селина состроила несчастную рожицу и горестно вздохнула, смиряясь с неизбежным.       — А знаешь… — Грета поправила кружево на её чепце и открыто улыбнулась. — Я оставила один кусочек для себя, и если хочешь — он твой.       — Вы такая добрая! — просияла Селина, чему Грета очень порадовалась.       — А завтра напеку пирожков с яблоками. И добавлю оставшуюся малину. Только для тебя.       Альто подумала, что Грета в воодушевлении возьмёт и потреплет Селину за щечку, что было бы с её стороны крайне неосмотрительно, но на свою удачу, она не стала этого делать. Послав Селине ещё одну улыбку, молодая девушка поспешила на кухню, чтоб принести заказ и достать из своих запасов заветное лакомство для такой милой девочки.       — Вот так вот и разводят простодушный народ, — хмыкнула Магна. — А потом про ведьм идёт дурная слава.       — Язви сколько хочешь, — ухмыльнулась уже прежняя Селина. — А я свой пирог всё равно получу.       Она приложилась к кружке, большими глотками допивая то, что в ней осталось, а после отставила её, уже пустую. С вполне довольным видом она стала ожидать свой ужин, как вдруг спохватилась, вспомнив что-то, и полезла в свой кошель. Развязав узлы тесёмок, она долго копалась в нём и в итоге извлекла оттуда нечто, зажатое в кулаке.       — В этот раз пришлось потрудиться, — сказала она не без гордости. — Их становится все сложней искать. Даже мне.       Селина разжала кулак и положила на ладонь Магны то, что в нём было.       — Не пойму, на кой тебе сдались Частицы Хаоса? Это ж сама пустота, ничто.       — Вот именно.       В руке старухи блеснуло что-то вроде кусочков прозрачного стекла или хрусталя.       — Найти их невозможно, а продавать бессмысленно, — сморщила свой аккуратный носик Селина. — Самая драгоценная, но вместе с тем самая бесполезная вещь.       — Не скажи.       Селина внимательно и, Альто бы даже сказала, с некоторой опаской посмотрела на Магну, что очень бережно спрятала у себя за пазухой её дары.       — Я могла бы достать тебе что угодно — золото, любые самоцветы, за которые иной убить готов — а тебе подавай осколки безликой Вечности, — хмыкнула девочка. А потом невзначай, будто это не было хоть сколь-нибудь важным, спросила: — Когда-нибудь ты расскажешь мне, что с ними делаешь?       Магна загадочно улыбнулась:       — Конечно. Когда один из них станет твоим.       Между ними повисла странная, со стороны Селины напряжённая тишина…       В этот момент к ним подошла Грета. Она принесла чай, горячее и выпивку — и Альто тут же ею занялась. Магна потянулась за чаем, Селина схватила свою пахнущую пряной зеленью похлёбку и какое-то время за столом слышался только стук посуды и звук скребущей о тарелку ложки. Удовлетворив свой первый голод, Селина опёрлась локтями о стол, ожидая оленину, и затеяла с Магной какой-то малосодержательный разговор, упоминая общих знакомых, о которых Альто, конечно же, ничего не знала. Впрочем, к этому времени в ней было столько местного пойла, что не только поддержание беседы, но и любая связная речь стали для неё чем-то из разряда недостижимого.       Постепенно Альто разомлела, окутанная хмельным дурманом.       Сквозь запотевшее стекло рюмки и туман опьянения Альто смотрела на убелённую сединами, степенную, закутанную во всё чёрное старуху и озорную, с румянцем на веснушчатом лице двенадцатилетнюю девочку рядом с ней… а в голове крутился один вопрос.       Интересно — как долго Селине двенадцать? ***       Сон был поверхностным, тревожным, постоянно прерывался наплывами головокружения и муторной боли, но к последнему Альто давно привыкла, потому вновь и вновь заставляла себя проваливаться в спасительное несуществование ради той короткой передышки, которую оно приносило. Впрочем, последние пару раз, когда сознание оказывалось на грани пробуждения, были не настолько мерзкими — Альто больше не крутило в пьяном водовороте, тяжесть в затылке прошла, ломота отступила, сменившись укачивающей истомой…       В комнате кто-то был — стоял у кровати, молчаливо наблюдая — и Альто почувствовала это ещё до того, как её выкинуло из сна, а рука непроизвольно дёрнулась к изголовью, где был спрятан нож.       — Угомонись. Это всего лишь я.       Заслышав знакомый голос, Альто разжала пальцы, отпуская оплетенную кожей рукоять. С трудом разлепив глаза — точнее один — она с недовольством посмотрела на Магну:       — Как ты сюда попала?       Старуха кинула Альто её же отмычку.       — Что ты здесь делаешь? — голос со сна подвёл и сорвался на хрип. — Который час?       Ответа она не дождалась. Пришлось приподняться, чтобы мутным взглядом рассмотреть светлую полосу неба за окном.       — Чёрт, рассвело только!       Издав страдальческий стон, Альто вновь рухнула лицом в подушку, но Магна оставлять её в покое не собиралась.       — Для нас самое то. Собирайся, — кинула она ей одежду прямо на постель.       — Никуда я не…       — Тебя никто не спрашивает. Времени мало. Жду тебя внизу.       Ага, а Альто уж было подумала, что эта бабка начинает ей нравиться.       — Но сначала выпей то, что я оставила на столе. Мне нужно, чтобы голова у тебя была ясной.       Звук удаляющихся шагов и стук закрываемой двери сказали о том, что Магны в комнате уже нет.       Альто услышала, как она спустилась по лестнице и только потом подняла голову.       Тусклый свет раннего утра бил в глаза, отчего пришлось сощуриться, но хуже всего стало, когда она попыталась встать — её заштормило, желудок трепыхнулся, а в голове загудело так, будто она была под бьющим в набат колоколом. Да уж, а ведь Магна вчера её предупреждала!.. Альто выругалась, но кое-как удержала равновесие. Чувствуя подступающую тошноту, она еле добрела до стола. На кружку с каким-то питьём она посмотрела крайне подозрительно, а уж когда понюхала его, так и вовсе скривилась, настолько мерзким был запах. Однако, хуже уже вряд ли будет (зря это она, конечно, так подумала, обычно после таких мыслей самое дерьмо с ней и случалось) так что резко, залпом, Альто выпила противное снадобье.       На удивление ей стало лучше уже тогда, когда она натягивала на ногу правый сапог.       Альто спустилась на первый этаж, где было совершенно пусто, так что пришлось выйти наружу. Старуха сидела на большом крыльце таверны и ожидала, пристроившись на каком-то хлипком стуле, опасно на нём покачиваясь.       — И куда мы? — поинтересовалась Альто.       — Пойдём прогуляемся, — проговорила Магна, с кряхтеньем разгибаясь.       — Для этого обязательно было вставать ни свет ни заря?       — Поговори мне ещё тут.       Они спустились с крыльца, миновали одинокие распахнутые ворота и пошли по тонкой полосе земли куда-то вдоль побережья.       Солнце поднималось очень медленно, постепенно вставало над горизонтом и проглядывало сквозь кустистые облака, укрывающие на востоке небо. На сей раз оно было спокойным — вчерашние гроза с дождём миновали, а ветер утих и белоснежные чайки, ещё недавно сбиваемые его резкими порывами, теперь легко парили над водной гладью, выискивая себе добычу. Море казалось серым от поднятой со дна мути, непроглядно-тёмным, но спокойным — барашки волн лишь изредка возникали на колышущейся воде, покрывая её таким же быстро тающим налётом белёсой пены.       — Мы гуляем с целью или просто так?       — И то и другое.       Берег вдруг резко ушёл вниз, сменился покатым склоном. Рыже-коричневая трава, кое-где разбавленная мелкими островками зелени, покрывала его сплошняком, вплоть до самой воды, исчезая лишь на изъеденном солью камне, омываемом мерным прибоем. Пришлось подняться выше, чтобы обойти крутой уклон и торчащий острый гребень скалы, что была будто воткнута в самый его край. Подниматься пришлось долго, Альто даже немного запыхалась, так что теперь они оказались на уровень выше — обернувшись, она как на ладони увидела вытянутую косу земли и таверну, что стояла на ней и отсюда казалась маленькой, словно игрушечная.       — Не отставай, — позвала Магна уже где-то в отдалении.       Альто нагнала её, с любопытством рассматривая маячивший перед ними лес.       — Так я, значит, увижу то самое место? — предположила она, немного с опаской рассматривая сплошную стену надвигающейся на них чащи.       — И да и нет.       — Тебе самой не надоело говорить загадками? — едкая мина вышла сама собой.       — Я говорю, как есть, — заметила Магна. — Не моя забота, если кто-то не желает меня понять или слишком скудоумен для этого.       — Это ужасно раздражает.       Старуха произнесла неторопливо, с налётом скуки:       — Сомневаюсь ли я в этом? Нет. Перестану ли я так делать?.. Конечно нет.       Альто не выдержала и рассмеялась.       Впрочем, перед границей леса её веселье сникло:       — Нам… далеко?       Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть верх этой границы.       Первый ряд деревьев был ровным, тянулся единой линией — словно частокол, выставленный преградой для всякого любопытного путника. Поначалу он и впрямь напоминал порядок сторожевого строя, но далее то кривые, то покрытые мшистой корой стволы стояли так хаотично, а ветви сплетались так густо, что их глубина казалась непроницаемой, одним плотным тугим клубком, словно войди в него, посмей только и застрянешь, увязнешь, вовек не выберешься. Чаща леса пугала, отталкивала, взывая к какому-то первородному, находящемуся за пределами разума страху, и напоминала Альто ту самую толщу мутной воды, в которую она ещё недавно вглядывалась. Но самое главное, она никак не могла отделаться от ощущения, будто оттуда что-то взирало на пришедших сюда без приглашения гостей и тем временем решало, что же сделает с ними, если их присутствие окажется ему не по вкусу.       — Чуешь изнанку. Вижу, что чуешь… — пробормотала Магна тихо и скорее самой себе. — Хорошо. Это хорошо.       Она кивнула, буркнула под нос ещё что-то и шагнула вперёд.       Альто ничего не оставалось, как пойти за ней.       По мере того, как они углублялись в лес, становилось всё темнее, хотя деревья были почти голые — с них сошла большая часть листвы, которая лежала теперь под ногами хрустким, постепенно разлагающимся покровом. Из рассветного тёплого утра они с Магной будто бы попали в хмурый день, а затем в серые сумерки, предвещавшие долгую холодную ночь. Здесь было тихо, не слышно ни зверей, ни птиц — чаща отделяла всякого пришедшего сюда от остального мира, отсекала и поглощала его. Он словно оказывался в огромном коконе, существующем по своим законам гигантском чреве — живой утробе, что крала звуки, истирала цвета, играла со временем и обманывала зрение, выдавая за привычные образы своих подменышей. Это место одновременно глушило и в то же время невероятно обостряло чувства… точнее нет — чувствительность. Только на неё здесь можно было полагаться. И на свои инстинкты.       — Почистить бы тебя надо, — вдруг сказала Магна, принюхавшись к Альто и тут же сморщив свой острый нос, будто от той дурно пахло. — Налипло всякого…       Альто бросила с бравадой, скрывая владеющую ею тревогу:       — Надеюсь, ты не заставишь меня рисовать на себе знаки, читать заклинания или танцевать нагишом?       — Прекрати мыслить, как обыватели, — бросила Магна в легком раздражении. — Заговоры, храмовные свечи, обереги и прочая атрибутика «тайных» ритуалов, доступных за пару медных монет… Человеки думают, что сделают это — повторят, словно пересмешник — и оно сработает. — Она добавила тише, слегка презрительно: — Впрочем, не приведи боги, если и впрямь сработает.       С усталым вздохом старуха протянула:       — Магия в распоряжении невежды всё равно что смертоносное оружие в руках дикаря — и другим достанется и себя порешит в итоге.       Альто невольно хмыкнула, вспоминая, сколько раз она сама сталкивалась с девицами, делающими приворот на приглянувшегося парня, местными кумушками, что желали навести порчу на соседку, или гневными женами, которые готовы были отдать что угодно, лишь бы проклясть своего нерадивого муженька и потаскуху, к которой он ушёл.       — Жаль, не все любители подобных обрядов это знают, — сказала она.       — Почему же жаль? Естественный отбор штука полезная.       Подобрав подол, Магна безразлично переступила через какой-то торчащий корень и Альто могла поклясться, что тот за их спинами пошевелился, а потом уполз в рыжую листву.       — А что касается очищения духа… — старуха обвела взглядом пространство перед собой. — Так вот же оно, перед тобой. Иди, дыши, внимай голосу леса, доверяй ему, и он заберет всю грязь чужих помыслов, что бросали в тебя. Вода, земля, огонь, ветер — лучше них никто не управится с гнилью дурных намерений. — Она глянула остро, с тонким прищуром: — Правда, при одном условии — если свои ты блюдёшь в чистоте.       Альто задумалась ненадолго, а потом спросила:       — Значит, в таком случае дурного глаза можно не бояться?       — В общем верно.       — Но тогда моё проклятие… моя тень — она же у меня с рождения. Откуда ей было взяться? Вряд ли я успела нагрешить, пока пеленки пачкала, — сказала она с кривой усмешкой.       Взгляд Магны изменился, похолодел:       — А вот тут уже вопрос другой, посложнее. Откуда?.. Причина есть всегда — просто так ничего не бывает. Магия любого толка — хоть светлая, хоть тёмная — не рождается из ничего, и в ничто не уходит. Твоя тень пришла к тебе по какой-то причине. Значит, её и надо выяснить.       — Мы за этим здесь?       Магна кивнула:       — Тебе нужно как можно быстрей научиться управляться со своей силой — лунная она у тебя, маятная, всплесками всё, оттого и неразбериха.       Альто спросила будто бы походя:       — И когда начнёшь учить меня?       — Ещё вчера, если ты не поняла.       Магна ускорила шаг, когда уклон дороги нырнул вниз, а потом замедлилась, когда так же резко он пошёл вверх. Преодолев таким образом лощину, по дну которой тёк мелкий ручей, они оказались у подножия скалы с настолько отвесными стенами, что взобраться на них было попросту невозможно. Магну их неприступность не смутила и она пошла вдоль скалы влево, обходя её по часовой стрелке, внимательно вглядываясь в толщу камня и иногда прикасаясь к нему рукой. Альто шла позади и наблюдала за Магной изредка, всё своё внимание сосредоточив на рыхлой почве под ногами и корнях, проглядывающих сквозь листву — теперь ей всё мерещилось, что они шевелятся и могут схватить её, обвить ноги. В итоге она так увлеклась, что почти столкнулась со старухой, когда та остановилась перед едва заметной расщелиной — укрытой среди деревьев и такой узкой, что в неё нужно было чуть ли не протискиваться.       Что они, разумеется, и сделали.       Внутри было темно, пахло сыростью и прелой землёй, а ещё Альто постоянно ударялась плечом о стены, но вскоре впереди замаячил просвет и она вздохнула с облегчением.       Вслед за Магной она вышла на открытое пространство.       Они оказались на небольшом плоскогорье, с одной стороны окружённом скалами, а с другой уходящим вниз отвесным обрывом, основание которого (как и большая часть побережья в этих местах) тонуло в тёмных водах моря. Здесь ничего не росло — ни деревьев, ни карликов низких кустарников, ни даже травы — лишь голая, щербатая, а местами оплавленная чем-то скала, усеянная то ли пылью, то ли прахом. Тут его было много, рассеян всюду — с каждым шагом он будто взметался под ногой невесомыми струйками, плыл вверх и льнул к коже, пытаясь остаться на ней, въесться.       Посреди этой пустоши стояло странное сооружение.       Прямо в голую землю были воткнуты разные, отличающиеся по размеру и форме камни… а может, они и были частью скалы — росли из неё, наподобие выбившихся на поверхность ростков, составляли с ней единое целое. То высокие, то низкие, похожие на плоские могильные плиты или острие наконечника, прямые и скошенные, гладко-ровные и торчащие уродливыми валунами, они занимали весь центр площадки и представляли собой некий рисунок — хаотичный лабиринт, который и не лабиринт вовсе и в котором нельзя заблудиться… и всё же во всём этом чувствовалось согласие, определённый порядок.       — Раньше, когда этот мир только начинался, сюда приходили говорить с богами, — произнесла Магна тихо.       Альто вдруг осенило. Точнее нет — эта мысль пришла к ней очень естественно, как воспоминание о будущем знании:       — Когда ты сказала, что это оно и одновременно не оно… ты имела в виду, что тут всё изменится? Ну, когда откроется дверь.       Магна испытующе посмотрела на неё, а потом кивнула:       — Да, оно станет другим.       Альто хотелось пойти дальше, пересечь границу камней, но она страшилась. Магна, заметив её сомнения, произнесла, кивнув подбородком в ту сторону:       — Оно зовёт тебя. Иди.       И Альто пошла.       Она двинулась вперед крайне осторожно, с чувством тревоги — но не успела нарушить границу, как прежний страх исчез, а на его место пришли совсем иные ощущения: спокойствие, тепло принятия… Камни наблюдали за ней, переговаривались, шептали ей в одобрении, призывали продолжать свой путь, идти к центру — центру этого места, лабиринта. И когда Альто дошла, когда оказалась там, то обнаружила кое-что — крошечное озерцо со стоячей водой. Оно было мелким, буквально по щиколотку и сквозь хрустально-прозрачный слой виднелось дно — идеально ровный камень, чёрный, непроницаемый.       Круг в круге.       Завороженная его простой красотой, Альто опустилась на одно колено, замочив штанину, но даже не заметив этого, ладонью нырнула в отчего-то очень тёплую воду и прижалась к глянцу поверхности.       Сперва она не ощущала ничего, только твёрдость и гладкость камня, но потом…       Поначалу это была лишь дрожь, слабый отзвук далёкого эха, однако оно росло, голоса множились, а их поступь становилась всё громче и уверенней, сливаясь в единый размеренный гул, мощь тысяч легионов. И все они были там… здесь… в ней… соединены с её разумом мириадами тонких нитей — стоило только коснуться их, потянуть, и вся эта рать, бесконечность первостихии отозвалась бы ей, откликнулась, повела за собой, за доселе невидимую завесу.       В Альто гремела бездна чужих голосов, когда она произнесла:       — Здесь что-то есть. Там, внизу.       — Правильно, — голос Магны звучал странно, будто бы в голове.       Альто закрыла глаза, отдаваясь тому, что затапливало её:       — Я чувствую…       — Именно. Отринь сомнения, чувствуй, верь.       Альто было хорошо — так хорошо, как никогда в жизни:       — Столько силы…       Это не могло сравниться ни с чем: она была наполнена, наполнена до краёв — совершенна, цельна, неуязвима.       — Да, в этом месте её много, — в словах Магны звучала улыбка. — Как и в каждом человеке.       — Каждом?       — Конечно.       — Но я думала только избранные…       — Избранность — это сказка. История для спящих, которые не желают просыпаться и используют её как оправдание, чтоб и дальше отвергать пробуждение. Мы все рождаемся с зерном магии, заключенным в нас, но чтобы найти его нужно идти глубоко, очень глубоко: совершить путешествие в собственную преисподнюю, ценой которому является боль. Только она открывает Путь, позволяет погрузиться в Колодец Вечной Души — и лишь тот, кто готов заплатить эту цену обретёт силу, получит в награду свою магию. Боль должно принять — пропустить сквозь себя, придать ей смысл и форму, сделать ключом. И тогда она откроет для тебя все двери, любые души. Ты сможешь всё.       Альто не знала, каково это, совершенно не представляла, но здесь, сейчас, в эту минуту, наполненная тысячами сущностей и их силой, она понимала.       И безоговорочно верила каждому слову.       — Магия везде, она повсюду. Она окружает тебя, питает или опустошает, но ты всегда можешь воспользоваться ей. Нужно всего лишь знать как. И люди, некоторые из них, готовы на что угодно, лишь бы возвыситься, обрести это Знание — создают союзы и культы, совершают ритуалы на крови, приносят самых невинных в жертву, чтоб кормить своих идолов, ожидая в ответ просветления — но, конечно же, терпят крах. Потому что забывают главное.       Старческий голос прошелестел очень мягко:       — Магия — это не привилегия. Магия — это утешение великой силы, что приходит к нам после добровольно принятого сокрушения.       Альто замерла, пропуская сквозь себя чужую мудрость, её тихий покой, этот пока ещё незнакомый ей вкус, не пытаясь понять, но принять; сохранить для себя, чтобы потом вспомнить, когда придёт время…       — Очнись, дитя, — на плечо легла рука в чёрном.       Альто словно вынырнула на поверхность.       Распахнув глаза, уже совсем другим взглядом она посмотрела на возвышавшуюся над ней Магну.       — Теперь ты знаешь, что значит быть частью Круга, — улыбнулась та по-матерински тепло.       Какое-то время Альто стояла, преклонив колено, но потом поднялась, ведомая чужой рукой.       — Нам пора, — сказала Магна.       Альто кивнула и с промедлением, но всё же последовала за ней обратно к узкой расщелине. Однако, прежде чем войти в неё, она обернулась, окидывая последним взглядом это испокон веков служившее святилищем место.       Ей казалось, что она готова отдать всё, лишь бы ещё раз почувствовать себя той, кем она была здесь.       Воплощением силы.       Настоящей.       Собой. ***       Зал таверны по прежнему пустовал, однако касалось это только посетителей: Дюк уже занял своё место за стойкой, протирая стаканы, а на кухне слышался стук посуды, шипение масла и шум воды — Грета готовила завтрак. Альто раздумывала остаться ей на него или нет, подождать здесь или подняться в свою комнату, однако решение за неё приняла Магна.       — Можно нам чаю? — спросила она Дюка, отряхивая на пороге налипшую на ногах грязь.       Альто сделала то же самое, при этом стараясь не задеть вдруг взявшуюся откуда ни возьмись кошку — вчера её не было (по крайней мере Альто её не заметила), а теперь она вальяжно расхаживала перед ними, похожая на щётку трубочиста — абсолютно чёрный комок патлатой шерсти, цветными пятнами в котором были только два желтых глаза. Ими она крайне подозрительно осматривала объявившихся людей, что шастали тут ни свет ни заря, да ещё и грязи нанесли.       — Почти готов, — махнул полотенцем Дюк. — Подождите немного.       Магна кивнула.       Она направилась было к их вчерашнему месту посиделок, когда её нагнало негромкое:       — По-прежнему начинаешь утро с прогулки?       Магна остановилась, а потом развернулась в сторону единственного в этот ранний час посетителя, которого они с Альто не заметили.       — Ты же знаешь, я не люблю менять свои привычки, — ответила она.       — Твоё постоянство мне всегда нравилось.       Гостья, что сидела за столиком у окна, оторвалась от своей трапезы, чтобы поприветствовать подошедших к ней женщин — Альто она окинула внимательным взглядом, Магне же послала царственный, рассчитанный от и до кивок головы.       — Нера, — старуха выглядела очень серьёзно, когда отвечала тем же, но в глубине светлых глаз плясали плутоватые огоньки.       — Магна, — гостья повторила чужую интонацию точь в точь.       Посчитав, что приличия соблюдены, она вновь принялась разрезать на порции лежащую перед ней ветчину.       Это была отнюдь не юная, но вполне сохранившая прелесть и свежесть молодости женщина. Выглядела она на тридцать, но благородство манер и их сдержанность говорили, что ей гораздо больше — они выдавали в ней немалый опыт и присутствие мышления, свойственных только зрелым умам. В ней проскальзывало высокомерие, легкая холодность, которая могла бы обмануть многих, не сведущих в человеческой натуре; заставив назвать её спесивой или заносчивой, но на самом деле это было чувство собственного достоинства, уважение чужих границ. И, несомненно, наличие собственных.       — Ты как всегда пунктуальна, — сказала Магна, присаживаясь рядом.       — Я тоже не отступаю от своих привычек.       Нера отсекла ножом кусок ветчины, наколола его вилкой и выверенным движением отправила в рот.       — Вполне сносная стряпня. Кстати, рекомендую, — указала она на свой завтрак.       После того, как с ним было покончено, тканью чистой салфетки она промокнула рот, а потом вытерла ею без того чистые пальцы с острыми ноготками. Она пригладила ими собранные в низкий узел тёмные с лёгкой волной волосы, чуть задев при этом рубиновые серьги-капли, а потом отряхнула от несуществующих крошек отложной воротник сидящего на ней как влитой сюртука из тяжёлого шёлка. Тёмно-карими, чуть раскосыми глазами она вновь посмотрела на Магну.       — Добралась без препятствий?       — На удивление да, несмотря на смуту, в которую впали сейчас большинство городов, — ответила Нера. — Впрочем, вовремя — а это главное.       Её тонкие губы сложились в намёк на благостную улыбку.       — Как дела в твоём гнезде?       — Медная Цитадель здравствует и процветает, — произнесла Нера вполне довольно.       — А твои подопечные?       — Летом многие закончили обучение. Выпустила их с чистой совестью — они знают своё дело.       — По другому ты не обучаешь.       — Стараюсь. Впрочем…       Магна посмотрела на неё понимающе:       — Пришли другие?       — Цитадель переполнена, — кивнула Нера. — За последние пару лет в неё просто хлынул поток новых учеников. Их много — от совсем несмышлёнышей до тех, у кого способности проявились уже в позднем возрасте.       — Конец цикла, — изрекла Магна как нечто, само собой разумеющееся.       — Одарённые в это время множатся, — кивнула Нера. — Естественное течение жизни — создать как можно больше особей, способных выжить. В случае, если мы не справимся.       Голос Неры почти не изменился, лишь стал чуть тише, когда она посмотрела в окно и произнесла:       — Их теперь так много — детей…       Она замолчала.       Магна проследила за её взглядом, сквозь мутное стекло рассматривая блёклый пейзаж побережья:       — Кто-то другой спросил бы — гнетёт ли это тебя?       — Ответственность за их жизни?       Остывшее осеннее солнце выплыло из-за тучи и еле пробилось сквозь копоть окна, отражаясь на стенах розоватым отсветом.       — То, что львиная их часть может встретиться с чудовищами. Или станет ими в борьбе за существование, — пояснила Магна бесстрастно.       Нера держала паузу недолго, а когда вновь посмотрела на Магну, в ней не было и следа сомнений:       — Конечно нет — я уверена в своих силах. И в способностях тех, с кем имею дело.       — Хорошо.       Нера вскинула тёмную, словно прорисованную сурьмой бровь:       — Удивлена, что ты спросила. Ты же помнишь — я не поддаюсь эмоциям.       — Ты права, — признала Магна. — Расчёт всегда был твоей сильной стороной.       В этот момент с кухни вышла Грета. В её руках были дымящиеся чашки с чаем, которые она несла к их столику. Пожелав всем доброго утра, она забрала грязную посуду, вытерла столешницу и вновь скрылась в недрах кухни.       Внизу послышалось мурчание и Альто почувствовала, как её ногу что-то задело. Проведя в воздухе пальцами, она поймала ими короткое касание пушистого хвоста.       — Как я понимаю, в наших рядах пополнение, — Нера обратила свой взгляд на Альто.       — Все верно.       — Прискорбно, что Сильфа больше не у дел. Очень жаль. Я бы хотела рассчитывать на её опыт.       Второй раз за последние сутки Альто слышала это, но в отличие от Селины, Нера не была столь резка — скорее прагматична и рассудительна. В ней будто воплощался процесс взвешивания всех «за» и «против», стремление к устойчивости весов; её слова не прозвучали так уж обидно. Ну и, в конце концов, они обе были правы — Альто неопытна и весьма спорный соратник в отличие от проверенной делом Сильфы.       — Я бы тоже, — не стала лукавить Магна. — Но новая кровь это не так уж плохо.       — Соглашусь. — Нера легонько улыбнулась: — Хотя Селина мне сейчас бы возразила.       — Она уже здесь.       — Прекрасно. Встречусь с ней за обедом. Нужно обсудить кое-что.       Возня под столом стала громче, оттуда раздалось короткое мяуканье и Альто не удержалась — незаметно глянула вниз. Желтоглазая кошка была там, вьюном вилась вокруг ног Неры и выглядела при этом крайне довольной, а стоило той опустить вниз руку, как тут же потёрлась об неё, помечая. Нера ласково погладила торчащее ухо, тем временем окидывая наёмницу колким, как острие оставляющего на бумаге росчерк пера, взглядом:       — Новая кровь значит… Ты уже была в святилище?       Альто не придумала ничего другого, как молчаливо кивнуть.       — Прекрасно. И как тебе ощущения? Упоительно, не правда ли?.. Поверь, это только начало. Быть Владыкой Ветров крайне захватывающе.       Из-под стола показалась чёрная голова, а потом и сама нахалка запрыгнула на сиденье скамьи, пробралась на колени к Нере и абсолютно беззастенчиво устроилась там, скрутившись в пушистый клубок. Женшина не возражала — легонько улыбнувшись, она почесала кошку между ушами, отчего та выглядела очень довольной, закрыла свои жёлтые глаза и стала сплошным куском черноты. Нера же продолжила гладить длинную шерсть, меж тем задумчиво, как-то по новому оглядывая Альто.       Постепенно черты Неры расслабились, её жесты стали более рассеянными и плавными и в итоге она сказала иным тоном, мягко-певуче:       — О, кажется, я забегаю вперёд. Ты ещё в самом начале.       — Она сделала только первый шаг, — подтвердила Магна.       — Вижу, вижу… Её семя брошено, уже проросло, но пока не дало всходы.       Старуха ухмыльнулась, мешая чай:       — Подмастерье ещё даже не стал Мастером. Куда уж ему до Владыки.       — И всё же процесс запущен.       — Мы работаем над этим.       Пальцы Неры продолжали проходиться по чёрной шерсти, раз за разом выводя один и тот же рисунок — замкнутую петлю бесконечности. Они всё двигались… двигались… пока в какой-то момент не замерли. Темные глаза прищурились, брови сошлись, придавая лицу Неры нахмуренное выражение, и она чуть с запинкой, медленно выговорила, смотря на Альто и в то же время сквозь неё:       — Её нить… она испорчена — восстановлена, вновь перевязана. Лезвие уже было занесено, но жертва отвела карающую руку… — Нера нахмурилась ещё сильнее, будто пыталась разглядеть что-то, что было очень-очень далеко, и в конце концов недовольно пробормотала: — Всё неправильно, нескладно… кусками собрано…       Магна оживилась и подалась вперёд:       — Ты тоже это видишь?       — Конечно. Так перековеркать судьбу…       Старуха разочарованно фыркнула, вновь откидываясь назад:       — Мда, а я надеялась, что мне только почудилось. Возиться с этим придётся…       — Не стоит. Не трать зря время, — перебила её Нера, возвращаясь к своей обычной собранности. — Отправь её к Лауме. Зарождение пути, акт творения — это по её части. Ей с таким привычней справляться.       Магна выдохнула с видимым облегчением:       — Как камень с души. Ненавижу родовые сбои. — Она глянула на Неру с признательностью: — Теперь я могу со спокойной душой передать её Лауме — ты как всегда зришь в корень.       — Но чтобы завершить начатое, ей всё равно к тебе.       — Всё-то ты знаешь, — ухмыльнулась старуха.       — Такова моя работа — всё знать.       Обе рассмеялись.       — Ладно. Пойду-ка я отдохну маленько, — прокряхтела Магна, опираясь ладонью о стол и поднимаясь со стариковской неторопливостью.       — А мне пора заселиться в свою комнату.       Нера замешкалась, пока перекладывала с коленей кошку, а Магна уже семенила к лестнице на второй этаж. Альто поняла, что её оставляют в одиночестве, но это то, что ей сейчас было нужно. Идти к себе никак не хотелось и она решила позавтракать, наслаждаясь тишиной и спокойствием раннего утра.       Отхлебнув порядком остывший чай, она уставилась в окно, сквозь припорошенное сажей стекло рассматривая проплывающие облака, уходящую вдаль воду и то, как поднявшийся ветер треплет нависшие над обрывом рыжие пучки иссохшей травы. Солнце освещало всё алым, слегка розоватым светом, постепенно карабкалось вверх и теперь било прямо в окно, пронзая его косыми лучами… Альто сощурилась, когда те упали на её лицо. Прикрыла глаза и замерла, наслаждаясь ощущением робкого тепла.       Она так увлеклась, что не заметила, как её ладонь накрыла чья-то рука.       Альто с удивлением посмотрела на стоящую рядом Неру.       — Твой разум соприкоснулся с тайной и ему необходимо преодолеть противоречие образа, что пришел к нему из внешнего мира и правдой, какова она на самом деле. Не бойся, — пожатие стало крепче. — Отважься познать её и она снимет с тебя оковы слепоты.       Не успела Альто опомниться, как Нера уже шла прочь.       Чёрная кошка неотступно следовала за ней. ***       Альто долго стояла перед дверью, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь, но в конце концов подняла руку и негромко, даже робко стукнула несколько раз костяшками меж металла заклёпок. С той стороны сначала было тихо, но потом послышались шаги, скрежет поворачиваемого в замке ключа, и дверь распахнулась.       — Меня Магна прислала, — выдала Альто возникшей на пороге Лауме.       Та открыла дверь ещё шире, приглашая:       — Проходи.       Альто вошла.       Она осторожно огляделась, но ничего примечательного не обнаружила — эта комната была такой же, как и остальные в таверне. Узкие окна, деревянные с камнем стены, грубая мебель и покатый потолок. Яркими пятнами здесь были только вещи постоялицы — её дорожные сумки, пара платьев, висящих на стуле и дверце шкафа, расставленные на столе флаконы из цветного стекла… впрочем, самой яркой деталью здесь являлась сама Лаума. На ней был надет просторный балахон из тонкого льна — с запахом, подхваченный под грудью тонким поясом — такого сочного оттенка, которым могла бы похвастаться лишь самая дорогая бирюза, не говоря уж об огненно-рыжих волосах, что спускались до самой талии и настоящим пламенем горели в золотистом мерцании свечей.       — Ты как?       Альто удивилась, услышав этот вопрос, и ответила на него привычно:       — Да в порядке, жаловаться не на что — живот полон, жить есть где. Есть серебро, а с ним не пропадёшь.       — Я про другое. Как ты?       Отчего-то от мягкости тона Лаумы Альто напряглась, даже сжалась, а потом повела плечами и выдала нехотя:       — А… ну… боязно немного. Магна сказала тут вроде как второе испытание. Мне и после первого не особо хорошо было, так что…       — Понимаю, вполне оправданные опасения. Обещаю, теперь так не будет.       — Всё будет хорошо? — вскинулась Альто и криво усмехнулась. — Прям как в детских сказочках…       Она осеклась, глянув на живот Лаумы.       — Я к тому — можешь со мной не нежничать, — сказала Альто уже более сдержанно. — Просто будь честной и предупреди, что будет больно. Чтобы я была готова.       — В этом нет нужды.       — Посмотрим.       Лаума какое-то время выдерживала её взгляд, а потом плавно развернулась к столу и начала там что-то делать. Альто из-за её спины не могла разглядеть что.       — Так зачем ты пришла ко мне?       Что за странные у неё вопросы? подумалось Альто. Меж тем молчать было бы неловко, поэтому она повторила:       — Я уже сказала — мне велела Магна.       — Я спросила не про Магну. Я спросила про тебя.       Да что у них у всех за манера выводить её из себя?       — Ты ведь с ней говорила, — это был не вопрос, так что дальше Альто продолжила с налётом скуки: — Тогда смысла подробно пересказывать мою историю нет. Я отправилась сюда, чтобы снять проклятье. Встретила Магну и она сказала, что может помочь на определенных условиях. Я согласилась. По ходу дела выяснилось, что я… типа одна из вас. Теперь расхлёбываю кашу, которую сама же заварила.       Лаума всё продолжала что-то делать на столе, где были расставлены её разноцветные склянки, молчание затягивалось.       Альто добавила с неохотой:       — Я пришла, потому что хочу разобраться в том, что случилось. Что со мной на самом деле. Я так долго верила в проклятье, в тьму во мне, и тогда всё было просто — надо уничтожить её и всё закончится… но теперь мне кажется, есть что-то ещё. Я не всё знаю. А я хочу знать.       Так же плавно Лаума развернулась к ней.       — Уверена?.. Готова ли ты к правде?       Альто хотела было ответить с бравадой, но наткнулась на спокойствие речной зелени в глазах Лаумы и сдулась, устало выдавив:       — А куда мне деваться? Дальше прятаться?.. Я этим дерьмом сыта по горло.       — Хороший ответ.       Лаума улыбнулась, потянулась к стоящему среди ярких флаконов кубку чеканного серебра и забрала его. Помешивая содержимое чуть заметным круговыми движениями, она направилась в заднюю часть комнаты, поманив за собой Альто. Та послушалась и с удивлением обнаружила там большую лохань, наполненную водой и застеленную светлой простынью.       — Ты тут купания, что ли, будешь устраивать?       — Это для тебя.       Альто растерялась и от этого задала глупый, по сути, вопрос:       — Я должна раздеться?       Лаума улыбнулась и легонько качнула головой:       — Ты ничего никому не должна, мне уж точно. Неволить тебя ни в чём я не стану — поступай как знаешь. Можешь уйти, а можешь остаться — на твой выбор. Здесь всё свершается добровольно, а иначе происходящее потеряет всякий смысл, не будет иметь значения.       Казалось бы, вот она — опытная и уверенная в себе наёмница, повидавшая такое, что другим и не снилось — однако мысль предстать перед кем-то совсем нагой пугала Альто. Она означала убрать ножи, снять покровы, лишиться защиты. Означала обнажиться и… стать к кому-то ближе. А это было то, чего она всегда избегала яростнее всего.       О Лауме… да, она тревожилась сейчас о Лауме.       Ну как знает…       Альто стащила с себя перво-наперво сапоги, после куртку из мягкой кожи, а уж потом остальную одежду. Штаны полетели в кучу без раздумий, стеганый подклад она сняла одним махом, а вот с рубашкой вышла заминка: Альто долго возилась с пуговицами, слегка запуталась в ней, но потом ухватила за ворот на спине и на мужской манер стянула её. В итоге она оказалась совсем голой (единственной вещью, с которой она не рассталась был кулон Гильдии) рядом с ворохом одежды, не зная куда глаза девать от непонятного смущения и стоя, как цапля на одной ноге — пол был достаточно прохладным, чуть ли не стылым. И как это Лаума расхаживала по нему босой?..       — О, милая…       Голос Лаумы дрогнул и она замолчала, осматривая шрамы на светлой коже.       — Ничего особенного, — произнесла Альто невыразительно. — Издержки работы.       И впрямь — чего тут особенного?       Она давно привыкла к своему расписанному блёклыми следами телу: их узор ей привычен и хорошо знаком — как карта, выученная наизусть. По ней можно бы прочитать многое, большую часть её жизни, все провалы и ошибки, истории прошлого. Например, полосы на предплечье — след от шипастого кастета, которым наградил её мелкий мошенник в Ириме (её первая работа) когда она по неопытности потеряла бдительность; рубец над грудью оставил палаш громилы разбойника, изводившего жителей целой общины; вот эти почти незаметные точки на плече — шипы от кистеня сбежавшего висельника, что сумел всё-таки достать её на излёте, хоть она и успела уклониться. А вон тот малозаметный бледный росчерк на правой лопатке — напоминание о кинжале отравительницы из Рассы, совсем молодой и безобидной на вид девчонке, к которой Альто имела глупость повернуться спиной…       Поначалу их было много. Потом меньше. А потом она научилась не подставляться и не зарабатывать новые.       — Ну иди, а то озябнешь, — тихо сказала Лаума.       Альто кивнула и подошла к лохани.       Вода была тёплой, почти горячей, и это было очень приятно — Альто погрузилась в неё с удовольствием. Ощутив обволакивающий жар, она откинулась на деревянный бортик, застеленный простынёй, и устроила на нём затылок. Перед глазами тут же возникла светлая рука, выглядывающая из-под широченного рукава накидки и протягивающая ей чеканное серебро:       — Выпей.       Альто какое-то время смотрела на кубок, а потом забрала и сделала то, что ей было велено.       На вкус это была простая вода, самая обыкновенная, разве что какая-то сладковатая, очень свежая — такой вкус бывает у горных родников, когда припадаешь к ним после целого дня на жаре в компании бурдюка с тёплой жижей вместо питья. От неё Альто стало легко, как-то спокойно, она расслабилась и эти ощущения лишь усилились, когда её вновь уложили назад, а заботливые руки стали аккуратно намыливать ей волосы, втирая в них какой-то сладко пахнущий цветочный настой трав.       Мягкие движения завораживали, успокаивали.       Постепенно Альто разомлела и закрыла глаза, поддавшись их мерному ритму.       — Что будешь делать, когда всё закончится? — вдруг спросила Лаума.       — Ты про проклятие? — голос слегка охрип, вырванный из сонной дрёмы. — Честно говоря, я уже не помню каково это — быть без него. Вообще хочу жить нормально, без опаски. Подружиться там с кем-то, или…       Альто вспомнились озорные ямочки от ясной улыбки и янтарь глаз.       — Может и парня встречу.       — Парня?       — Ну да, — пожала она плечами, скрывая неловкость момента. — Надоело одной быть…       В тоне Лаумы слышалась улыбка:       — Нет ничего плохого в том, что женщина хочет союза с мужчиной и детей от этого союза. Это нормально. Это правильно. И уж точно не постыдно. Быть женой и матерью — самая сложная, но и самая важная работа для женщины.       — Не то что я прям замуж хочу…       — А почему нет? Жить в уважении и любви рядом с достойным мужчиной, в узах, благословлённых богами и законом… вполне себе залог счастья.       — А ты…       Лаума тихонько рассмеялась, когда поливала водой льняные волосы:       — Я замужем давно, за очень хорошим человеком. Они с дочками дома остались.       — Человеком?       — Человеком, — сказала она, вполне понимая, что Альто имела в виду, а потом добавила: — Но у нас есть и иные перспективы.       Вода всё лилась, проходилась теплом по коже, ласкала её и ручейками стекала на плечи, обнимала их.       Как же хорошо!..       Альто снова ненадолго задремала, когда вдруг почувствовала, как её голову приподняли, а под шею легла ладонь. Открыв глаза, затуманенным от дрёмы и завитков горячего пара взором она оглядела Лауму, что нависла над ней золотистой в огнях свечей тенью и смотрела успокаивающе, с теплотой. В её руке вроде бы что-то было, какая-то тряпица и ею она начала мыть Альто — бережно, очень нежно, раз за разом проводя тканью по лицу, шее, плечам и рукам. Губы Лаумы шевелились, что-то приговаривали и сквозь овладевшую Альто истому она расслышала:       — Как вода омывает грязь, так и я смываю с тебя тяжесть прошлого… как вода очищает тело, так и я очищаю твой разум… как вода успокаивает плоть, так и я баюкаю твою душу…       Ей и впрямь было легко, спокойно — даже тогда, когда тряпица исчезла и тело Альто стала оглаживать голая женская ладонь, проходясь при этом по груди, соскам, низу живота и изгибам бёдер. Постепенно слова стихли, слились в плывущую в воздухе звонкую капель мелодии — Лаума стала напевать что-то на незнакомом, очень старом языке, какой-то мотив. От него опять захотелось спать, почти невыносимо, и в какой-то момент Альто и впрямь провалилась в сон, но какой-то странный, будто бы наяву. В этом сне она опустила глаза, посмотрела на себя и поначалу никак не могла разобрать, что не так.       Проморгавшись от налипшей на ресницах воды, Альто очень медленно подняла в воздух руку и с удивлением осознала, что на мокрой коже нет никаких следов.       — Что?..       Её тело было девственно чистым, без единого рубца.       Голос Лаумы стал тише, обволакивал, а мягкая ладонь надавила на грудь прямо над серебром кулона, толкая в воду:       — Не бойся… Не бойся…       Альто успела вдохнуть поглубже, прежде чем ушла в неё с головой, не в силах сопротивляться ни этому голосу, ни владевшей ею истоме. Этот сон-явь управлял ею, перебарывал любые инстинкты и, кажется, искажал восприятие — Альто ощущала себя уже не в мелкой лохани, не на поверхности, а среди бескрайних вод. С открытыми глазами, сквозь их кристальную чистоту, она уходила всё дальше, глубже и будто не чувствовала дна.       Она тонула… неумолимо тонула, но не могла этому ни воспротивиться, ни как-либо помешать: сил выплыть не было, даже руками пошевелить, и всё, на что Альто сейчас была способна — это смотреть сквозь толщу воды на одетый солнцем удаляющийся силуэт над ней, окружённый золотым сиянием.       Воздуха больше не осталось, он уплыл с последними пузырьками, грудь начало давить, а горло будто сжала невидимая рука и нутро Альто скрутил запоздалый страх — неужели вот так вот глупо она умрёт? — вызывая всплеск какой-то глухой, смешанной с досадой на себя злости и обидой обманутого доверия.       …Всё они врут, эти суки! Говорят одно, а на деле потом другое. Чёртовы ведьмы — нельзя им верить, нельзя!!!..       Всё закончилось в один миг.       Тяжесть воды и её обволакивающий плен отступили.       Альто оказалась во тьме, будто резко погасили свет и стёрли все остальные ощущения, включая звуки. В этом небытии, не чувствуя ни тепла, ни холода, ни своего тела, она была какое-то время, вроде недолго, хотя понятие времени здесь тоже стиралось — прошлое, настоящее и будущее будто сплетались, существовали одномоментно, перетекали из одного в другое, меняясь местами и путаясь, не позволяя различить их. Она почти привыкла к этой путанице, как и к поглотившей всё тьме, когда вдалеке, где-то в самом её сердце забрезжил огонёк — мелкая дрожащая точка, напоминающая мерцание одинокой звезды в ночном небе. Альто сдвинулась с места, сделала в её сторону шаг… точнее поплыла туда: сначала медленно, пробуя, каково это, действовать по иным законам, а потом всё быстрее. Её тянуло в ту сторону, тащило будто на привязи, всё быстрей она неслась к этой точке…       Свет оказался проходом, прямоугольником обычной двери, которая вела в большую комнату. И как только Альто окунулась в свет, как только вошла в него, то сразу же узнала — это была спальня родителей в её родном доме.       Доме, который она покинула много лет назад.       Сердце защемило, когда она увидела знакомую до боли обстановку — дубовая мебель, шкуры на полу, тяжёлые занавеси на арках высоких окон — но ещё сильнее в груди кольнуло, когда Альто увидела находящихся здесь людей. Отец сидел на краю кровати, очень встревоженный, испуганный, и держал за руку маму, которая лежала перед ним, откинувшись на изголовье. Её лицо было мокрым от пота, напряжённым, исполненным страдания, и совсем молодым — они оба были очень молодыми, немногим старше Альто, но она не сразу поняла это. Мама крепче сжала руку отца, стиснула зубы, а потом закричала — натужно, громко, зажмурив глаза и впиваясь пальцами свободной руки в постель — и только сейчас до Альто дошло происходящее здесь. Только сейчас она увидела огромный живот мамы под ночной рубашкой и то, как бережно отец касался его, будто так он мог облегчить боль, чем-то помочь.       — Прочь, — раздалось с порога.       В комнату вошла женщина. Пожилая, полноватая, она уверенно прошла внутрь, отодвинула отца в сторону и заняла его место.       — Ты поможешь? — спросил он с мольбой.       — Я уже сказала — помогу.       Повитуха дотронулась до покрытого испариной лба, убрала с него мокрые волосы, а после обхватила руками огромный живот, прислушиваясь:       — Только не мешай мне. Я позову, если понадобишься.       Отец кивнул, а после вышел из комнаты, постоял перед ней ещё немного, но когда его слух резанул новый крик, то ступил на лестницу и стал медленно спускаться вниз.       Альто последовала за ним.       В большой гостиной было пусто, горел камин. Неуверенной, немного пьяной походкой отец побрёл к нему, взял бутыль, что стояла рядом на полке, и прямо из горла выпил. Он поперхнулся, красная жидкость потекла по подбородку, а в воздухе поплыл хмельной запах крепкой настойки. Отец утёр рот тыльной стороной ладони, отставил бутыль и замер, чуть покачиваясь и вглядываясь в огонь, что потрескивал полусгоревшими поленьями, время от времени вспыхивая чуть ярче и освещая пространство вокруг.       За окном было темно и ветрено: ветви росшей у дома ивы хлестали по нему голыми ветками, грозились ворваться внутрь — бились в стекло подобно чудовищным щупальцам кракена, о котором рассказывал как-то Альто грошовую байку кабацкий матрос-пропойца. Наверху пока было тихо и пару раз отец нервно смотрел туда и порывался пойти, но всё же оставался на месте, удерживая себя буквально силой. На его лице была смесь разных эмоций: волнение, ожидание, неуверенность, смешанная с первобытным страхом, но больше отчаяние — бесконечное, всепоглощающее.       В спальне раздался крик — долгий, протяжный.       А за ним ещё один.       Отец судорожно вздохнул, закрыл лицо руками и медленно опустился на колени перед горящим очагом. Какое-то время он так и стоял, не двигаясь, тяжело дыша, а потом отнял ладони от лица и посмотрел в ржавое пламя. Он был бледен как полотно даже в отражении огня, а губы его шевелились, что-то повторяя, кого-то упрашивая — кажется, он молился.       И его мольбы были услышаны.       Наверху снова раздался крик, но на этот раз он был детским. Услышав его, отец с облегчением выдохнул… а потом стал молиться ещё сильнее.       Он так и стоял на коленях — смиренно, покорно, отрешившись от всего остального — пока его не позвали:       — Готово.       Наверху, у самого основания лестницы показалась повитуха и в её руках был маленький копошащийся свёрток. Мотнув головой, она сделала знак следовать за ней и вошла в спальню.       Отец вскочил как ошпаренный, бросился по ступеням, перескакивая зараз через две, и буквально ворвался в комнату. А там — обессиленная, но абсолютно счастливая — лежала на кровати мама, прижимая к себе долгожданную и самую драгоценную ношу. Отец поначалу замер, смотря на них неверяще, но потом приблизился и сел рядом. На его лице расцвела глупая, совсем блаженная улыбка, когда он протянул руку и дотронулся пальцами до мокрых волос на крошечной головке — светленьких, почти белых. Он касался их с таким же благоговением, с которым мама смотрела на сморщенное личико в кружевах, а потом заплакал. Слёзы текли по его лицу, когда он обнимал жену и новорожденную дочь и Альто плакала вместе с ними, ощущая всё это — радость, счастье, любовь. Ощущая всё то тепло, что было на неё направлено.       Она была сейчас ею — этой маленькой девочкой, что держали на руках родители и на которую изливалась вся любовь, копившаяся в них так долго. Она была их надеждой, их наградой, их смыслом и светом…       Света становилось всё больше, он заполнял всё, стал почти слепящим, его было так много…       Постепенно тая в нём, растворяясь в окружающем её ярком сиянии, Альто лишь в последний момент заметила стоящую в углу и до этого невидимую повитуху, в руках которой был ещё один свёрток…       Мир стал прежним и Альто поняла, что лежит в кровати, завёрнутая в одеяло, ощущая всё те же нежность и любовь. Заботливые руки обнимали её, укрывали, а звонкий голос баюкал, напевая старую колыбельную.       — Мама, — пробормотала Альто, пытаясь открыть глаза.       — Тшш… всё хорошо, милая. Отдыхай… Всё хорошо.       Её век коснулись кончики пальцев, а потом мягкость губ. Она поверила им, улеглась удобней в чужие объятья и крепче прижалась щекой к тёплому боку, куда-то под грудь, а ладонью обняла круглый живот. Лицо Альто было мокрым от слёз, но то были слёзы счастья, драгоценных воспоминаний утерянного прошлого и от них внутри вроде что-то болело, но не так, как обычно, а щемяще, немного томко. И совсем-совсем не страшно. Да и не было больше страха — только умиротворение, покой и радость надежды.       — Мамочка…       Альто улыбнулась, когда под её ладонью толкнулась новая жизнь.       Она никогда не чувствовала столько любви. ***