Blood & suffering

Агрессивный звон будильника вырвал меня из прекрасного сна, суть и содержание которого я тут же забыл. Я с огромной неохотой высунул руку из под одеяла и выключил противный звон, тут же уткнувшись головой обратно в подушку. Уже семь утра, поспал всего ничего, меньше двух часов... Ощущение было, будто и вовсе не ложился спать и совсем не отдыхал, наоборот, всё тело ломало только сильнее... Я снова высунулся из одеяла и посмотрел на будильник: на нём стрелки показывали четыре минуты. Если бы не школа, то я бы с огромным удовольствием заснул бы снова, но, к сожалению, я не мог позволить себе такой роскоши. Нужно было вставать, иначе в комнату ворвётся моя мама... Первым делом я попытался нащупать очки на тумбочке, но их там не было... Вчера вечером их куда-то забрала Алиса, а куда дела — неизвестно... Алиса... вот же сволочь... как я пойду в школу без очков... не важно то, что я и без них теперь хорошо вижу, а важно то, что ко мне возникнут вопросы. Я решил заниматься вопросами по нарастающей, поэтому первым делом нужно было последовать вчерашнему совету Лисы — помыться... Спустя одну минуту я уже стоял под ледяным душем... Как же я в эту секунду был благодарен своей бабушке за то, что она настояла на подключению дома к газу и водоснабжению пару лет назад. Раньше, помниться, ей приходилось ежедневно ходить к роднику за чистой водой, а также постоянно растапливать печь вместо плиты. Ещё пару лет назад, чтобы сполоснуться, мне бы пришлось идти и топить баню, но в позапрошлом году её разобрали, из-за того что она полностью сгнила от сырости... Теперь папа мечтает о том, чтобы этим летом построить новую баню... В зеркале я мельком осмотрел своё тело: повсюду синяки недельной давности. Заживает достаточно быстро, учитывая что повреждения мне были нанесены вчера. Быстро искупнувшись, я насухо вытерся полотенцем и побежал собирать учебники на сегодняшний учебный день. Я перебирал книжки, проговаривая их названия в своей голове. — Математика, Русский, Биология... Из учебника выпал оторванный тетрадный листок в клетку. Я налету схватил его и развернул. Красивый почерк на листке гласил: «Антон, ты забыл своё обезболивающее и очки, поэтому я положила их в твой ящик (тот самый, где лежит кассета и варежка)». Я немедленно сложил лист несколько раз, а затем открыл ящик с уликами: в нём действительно находились очки и несколько пластиковых одноразовых шприцов с чёрной жижей. И снова я им удивился, ведь такие шприцы настоящая редкость в столице, не то что в нашем захолустье... Один из них точно нужно взять в школу, ведь я не мог предугадать, когда закончиться действие прошлой дозы обезболивающего. Остальные нужно непременно спрятать, нельзя чтобы их нашла мама, иначе подумает, что её сын наркоман и задаст мне такую взбучку... Только куда спрятать? В то место, куда моя мама никогда не посмотрит... Под это прекрасно подойдёт ящик с моими комиксами про трансформеров. Очень жалко, что в нашем реальном мире не существует не существует ни трансформов, ни человека-паука, ни кого из супергероев, кто мог бы с лёгкостью разобраться с Хозяином леса... это реальная жизнь, где приходится надеться на себя и своих родным... в моём случае — только на меня. Я спрятал шприцы между разноцветных изображений огромных роботов и запер ящик на ключ, который спрятал в свой пенал, чтобы тот всегда был со мной. Спустя пару минут я спускался по лестнице, слушая недовольные речи моей мамы. Сейчас она снова ругала папу, не в лицо, так как отца уже не было дома, за спиной... Сегодня она особенно раздражительна, по-видимому сегодня вечером по возвращению отца будет новый скандал. Даже не доев мамину манку с комочками, я ушёл из дому, сославшись на то, что сегодня нужно оказаться в школе пораньше. Небо было ясное, солнце сияло ярко и приходилось жмурить глаза. Ради эксперимента я попробовал посмотреть на солнце, но тут же отвернулся и зажмурился, перед глазами в темноте танцевали звёздные человечки, затем они превратились в причудливый узор, прямиком из калейдоскопа. Чем-то это напоминало пляску зверей в ночи, то ли движениями человечков, то ли темнотой, а возможно, и музыкой... Музыкой? Я встрепенулся, остановился, чтобы издавать меньше шума, и прислушался... Из леса действительно доносилась знакомая мне мелодия флейты, где-то там среди деревьев сидел и играл Хозяин леса. Я сглотнул слюну и поспешил пройти через лес как можно быстрее. Я понёсся по тропинке как можно быстрее. Рядом никого не было, но я чувствовал будто за мной кто-то наблюдает. Алиса? Ей уж точно эта задача по плечу, но разве Лисичка упустила бы шанс подшутить и поиздеваться надо мной? Тогда другие звери... К сожалению, знаю я о них очень мало, кроме того, что мне о них рассказала Лиса... И их самая главная отличительная черта — они невероятно тупы, хотя задача следить за мной издалека предельно проста и им она также под силу. Музыка тем временем не кончалась, она всё лилась и лилась из глубины леса, будто приглашая меня посетить его. Я ускорил бег и наткнулся на Ромку с Бяшей. Два закадычных друга-хулигана стояли меж деревьев и раскуривали одну сигарету, часто испуская дым. Пяифан заметил меня первым и высоко поднял руку в знак приветствия. Я перешёл на быстрый шаг. — Ну вот видишь, я же говорил, — самодовольно сказал Ромка, затянулся и кинул бычок от сигареты в снег. — В это время выходит из леса. — Ладно, на... ты победил... — обиженный Бяша протянул другу сникерс. — Тоха, мы вчера так оттянулись! — радостно сообщил Ромка и пожал мне руку, затем он взглянул на моё лицо. — А что с тобой? Болячку подхватил какую? — Я? — удивлённо спросил я и взглянул в ту сторону, откуда играла флейта. — Да нет... бессонница всю ночь мучила, поспать совсем не удалось... А сейчас глюки какие-то... музыку слышите? — Музыку? — Флейту в лесу. Оба притихли и прислушались к звукам, но единственное что они услышали, это недовольное карканье ворон и отдалённый стук то ли молотка, то ли топора. — Нет никакой музыки... — настороженным голосом сообщил Ромка. — Может действительно глюки от недосыпа? — Да ты шутишь над нами, мля... — Нет... действительно глюки от недосыпа... — судорожно сказал я. Похоже эту мелодию могут слышать только вампиры, обычные люди даже не замечают её. Оба хулигана смотрели на меня изумлёнными глазами и я решил поменять тему. —Так где вы вчера были? — А да! — Ромка сразу поменялся в лице. — Мы в городе были... оттянулись как следует... — А кто вас в город отпустил? Семьдесят километров... — А нас никто и не отпускал на! Они быстро пересказали мне самые главные события вчерашнего дня: то как они прожгли сорок рублей в компьютерном клубе, как сходили в какой-то маленький подвальчик на новый фильм в одноголосом закадровом переводе, как встретили местную банду гопоты — которая скорее всего состояла из моих прошлых одноклассников, — как подрались с ними, а после вечером выпили бутылку пива, ожидая автобус. За прослушиванием этих увлекательных историй я и не заметил, как пришёл в школу. Новый учебный день начался с громкого звонка, огласившего начало первого урока. Всё шло невероятно медленно, а новый материал и вовсе забывался сразу после окончания занятия. Никому не было интересно находиться сейчас за партами, все мечтали только о том, чтобы вырваться из школы и вместо скучной зубрёжки заняться более полезными, по их мнению, делами. Но всё же абсолютное большинство, за исключением болеющих, находилось здесь, ведь сейчас только середина января. Ближе к середине мая эти люди забудут что такое учёба, а в школе будут появляться лишь редкие кадры, которые не смогли убедить родителей. Таким скучным и однообразным темпом прошло несколько уроков. На четвёртом мне стало невмоготу. Вначале было лёгкое недомогание, затем начало ломить спину и лопатки, появилась головная боль. В эту секунду я решил не доводить до крайности и уколоться обезболивающим. Я засунул правую руку в приоткрытый портфель, стоявшей на соседнем стуле, — я сидел один за партой — ловко нащупал шприц пальцами и спрятал в рукав. Тут же поднял руку и отпросился в туалет. Учитель биологии славился среди школьников тем, что никогда не следит за временем и всех отпускает в туалет, другой любой бы учитель из нашей школы на его месте бы осадил меня и сказал: «До звонка осталось всего пять минут, сходишь на перемене». После выхода из кабинета я направился в туалет на втором этаже, куда почти никто почти никогда не ходит. Я зашёл во внутрь и убедился в том что нахожусь один в этом помещении, после этого занял вторую кабинку и сел поудобнее. Неуверенным движением я расстегнул рукав рубашки и задрал его повыше, обнажив бледную кожу, под которой были прекрасно видны голубые вены. Из другого рукава я достал шприц, зубами зажал пластиковый колпачок, сняв его с иглы и поднёс острый конец к своей вене. Я замешкался... вначале испугался, показалось, что снаружи доносились чьи-то шаги... кто-то может войти в туалет и заметить меня, но в следующую минуту никто не появился. Позже я подумал, будто смогу дотерпеть до ночи, а там укол мне сделает Иосиф. Но мой живот в ту же секунду скрутило, захотелось закричать, но я сильно сжал зубы, сдерживая все звуки, какие только могу издать. Больше я не сомневался, воткнул острый шприц в вену и одним махом впрыснул всё и откинулся на спинку. За животом заболело всё тело, я слышал как скрипели мои зубы, еле выдерживающие силу моих сжатых челюстей. Больше всего в этот момент я боялся откусить себе язык или не стерпеть и закричать... Спустя минуту меня отпустило. Моя голова упала на грудь, а челюсти разжались. Раскрошенный зубами пластиковый колпачок упал на пол. Шприц нужно срочно куда-то спрятать, чтобы его точно никто не нашёл. Улика снова отправилась в рукав. Я привёл себя в надлежащий вид и вымыл руки в ледяной воде, а затем отправился в класс. На выходе из туалета я столкнулся с Пятифаном. — Тоха, твою налево, ты где пропадал. Меня отправили тебя искать! — Я немного... задержался... — растерянно сказал я, показывая всем видом то, что в туалете я не делала ничего необычного. — Ну пойдём обратно, засранец, — Пятифан круто крутанулся и зашагал к классу, — а то нас сейчас тоже искать начнут. Через пару минут прозвенел звонок. Я сел за свою парту, поменял учебник на столе и положил голову на столешницу. Спать хотелось невыносимо, глаза закрывались сами собой, а рот постоянно открывался до зевка. Но в школе спать было нельзя. Я выпрямился и оглядел класс. Ромка встал со своего места и на пару с Бяшей вышел из класса, перед дверью он остановился на секунду и поманил меня пальцем. Пойду с ним, так хотя бы получу гарантию того, что не усну. Втроём мы шли по коридору, как к нам на встречу вышла девочка из параллели. Она настойчиво порхнула к Пятифану, перегородив ему дорогу. Мы с Бяшей остановились за два шага, до пары. — Ром, пойдём сегодня гулять? — улыбнулась девочка. — Что? Нет, я сегодня занят... — Ромка помотал головой и уже собирался обойти девчонку, как та схватила его за руку. — Ты что делаешь? — А ты мне обещал, что сегодня погуляем! — несколько случайных свидетелей, которым мы доселе были не интересны, повернули к нам свои головы, желая узнать, что произойдёт дальше. — Когда?! — Вчера! — Вчера?! — Пятифан вытаращил глаза. Он вырвал свою руку из хватки девочки и отошёл от неё, готовясь убежать от неё в любой момент, будто та прокажённая. — Да меня вчера даже в школе не было! Коридор быстро наполнился зеваками, основу которых составляли девочки. Они обступили Ромку и девчонку полукругом, замкнув Пятифану путь вперёд. — Как это не был? — девочка сильно обиделась, надула губы, будто вот-вот заплачет. — Был! Девочки подтвердите! Свидетельницы, похоже одноклассницы этой девочки, по данной им команде закивали головами, подтверждая правоту подруги. Пятифан только и смог, что покраснеть от злости, и начать с пеной у рта доказывать, что вчера его в школе не было. Окончательно с ними поругавшись, он плюнул на них, развернулся и пошёл обратно в класс. Безучастные в конфликте я и Бяша поплялись за ним. У кабинета мы разделились и я подошёл к окну вглядываясь в недалёкий лес. Нет сомненья: это была выходка Алисы. Возможно, вчера, находясь в облике Пятифана, она надавала кучу подобных обещаний разным девочкам, только ради того, чтобы настоящий Ромка сегодня мучился. Но по сравнению с тем, что Лисица сделала со мной — это всего лишь детская невинная шалость, схожая со спрятанными вещами или разрисованными обоями. — Антон, — раздался нежный голос Полины. От неожиданности меня передёрнуло. — Ты чего? Испугался? — Немного, — я глубоко вдохнул сладкий аромат ежевики, он был необычайно схож запахом Лисы. — Что там опять Пятифан натворил? — Морозова тоже посмотрела в окно. Лес её интересовал вряд ли, скорее её привлекли небольшие запыхавшиеся человеческие фигурки, бегающие на лыжах по заснеженному футбольному полю кругами. — Да... — я махнул рукой, указывая на то, что конфликт совсем мелочный, — он вчера какой-то девочке пообещал погулять с ней, а сегодня заднюю даёт... — Совсем на него не похоже, — задумчиво сказала Полина, оторвав глаза от лыжников. — Обычно, в таких вопросах он пустых обещаний не даёт. — Не знаю... возможно, испугался чего-то? — Вчера он вообще сам не свой был, — заключила Морозова. — Как будто человека подменили. — Есть такое. И вновь прозвенел звонок, прервавший наш разговор и нам пришлось вернуться в класс. Оставшееся школьное время прошло без особенных происшествий, разве что Ромка каждую перемену прятался от настойчивой девочки. Уже на улице меня нагнали хулиганы и запыхавшийся Ромка спросил: — Тоха, меня ведь вчера не было? — Не было, конечно... — тут же быстро проговорил я. — Тогда почему все говорят, что я был!? Как? Как!? — Может быть тебя разыграть решили?.. — Розыгрыш хуёвый... — мрачно буркнул Ромка, спрятав нос в воротник своей олимпийки, выглядывающей из-под кожанки. Он сунул руку в карман и достал сигарету, а у Бяши тут же и без разговоров в ладони материализовался коробок спичек. На пару они быстро надымили, словно паровозы. Далеко впереди нас замаячила низкая фигура в красной шапке, увидев её Пятифан тут же заявил: — Ершову, сука, голову оторву. — Опять? Тьфу, бля, — удивлённо спросил Бяша и выплюнул окурок. — Ну теперь с ним точно надо побеседовать. — А что он сделал? — хоть я и провёл целый месяц в этом небольшом посёлке, но за это время я почти никого не узнал и даже не выучил все имена моих нынешних одноклассников. — Предупреждений моих не слушает, — коротко отрезал Ромка, явно не хотевший раскрывать причины своей вражды с Ершовым. — Да он нас, блядь, перед старшаками подставил! — Бяша же напротив, рассказал секрет при первой возможности. — Нам пришлось отвечать за то, что мы вообще не делали! Пиздабол он! — И чем он вас подставил? — Чем-чем!? — недовольно вскрикнул Пятифан так, что Ершов оглянулся и замедлил свой ход, явно захотев поговорить с ним. — Написал мудак на стене свои стишки и напиздел, что это мы с Бяшей сделали. Вот он, гляди: приостанавливается... Сейчас я с ним потолкую. — Ща мы ему зубы пересчитаем, на! — гордо сказал Бяша. — Нет, — прервал бурята Ромка, — я один с ним поболтаю, а вы идите... — Ёпты, Ромка, ты чего? — удивился Бяша. — Всё, я сказал один — значит один! Он прибавил шагу и догнал Ершова. Разговаривали они явно на повышенных тонах, но мы с Бяшей ничего не слышали. Бурят стоял расстроенный, видно было, что у него руки чешутся подраться с Ершовым. Мне же, наоборот, стало легче, ведь ввязываться в конфликты с другими людьми я не хотел. Проговорил Ромка с Ершовым не долго, тот что-то высказал Пятифану и попытался толкнуть его в снег, но у него не получилось и школьник сам упал, подскользнувшись на льду. Самодовольный Ромка оставил оппонента в таком положении и поспешил к нам, слушая оскорбления Ершова. — Всё на мази! — Ромка улыбнулся и показал нам ладонь. — Этот сучёнок мне стрелку забил, представляете? Один на один, говорит. — Один на один, на? — раздражённый Бяша показал кулак. — Да он придёт туда со своими петухами! Ссыкло! Бяша долго напрашивался на стрелку вместе с Ромкой, но тот ему постоянно отказывал. Я же даже не заикался на возможность своего присутствия, пока бурят вдруг не выпалил: — Да, Ромка! Просто постоять где-нибудь понаблюдать и если помощь понадобиться появиться. Мы с Тохой просто постоим, на! А если надо вдарим! — Бяша резко схватил меня за плечо, сильно сжав его своими короткими пальцами. — Вдарим, Тох? — Вдарим... — судорожно подтвердил я. — Я сказал: нет! — в последний раз ответил Ромка. Наверняка Бяша ещё долго упрашивал друга к нему присоединиться, но благо я этого уже не слышал. Я свернул на свою тропинку и разделился к хулиганами. После постоянных разговоров лес казался слишком тихим. Даже вороны не каркают. Ничего. И на флейте уже никто не играет. Как будто один я здесь, среди деревьев. Но помимо меня здесь была и Лиса, заметил я её давно, ведь она и не скрывалась. Алиса сидела на толстой ветке прямо над тропинкой. — Здравствуй, Антоша! — она вскинула руку в жесте приветствия и спрыгнула с ветки. — Скучал без меня в школе? — Нет, Алиса, не скучал, — честно ответил я. — Почему же? — Потому что вчера ты так хорошо накуролесила в облике Ромки, что скучать мне сегодня не пришлось. Алиса разразилась сильным хохотом: — Я знала, что ты оценишь мои шутки! Но по правде говоря: я и сама наблюдала последствия вчерашних шуток-прибауток! — Ты следила за ним? — За тобой. — За мной? — Конечно! — Алиса щёлкнула меня по носу и закружилась вокруг меня. — Как я могу оставить нашего неопытного Зайчика одного на произвол злых взрослых? Ужас ведь? Ужас? — У-жас... — Алиса всё продолжала кружиться. — А та девочка! — она остановилась неожиданно, прямо перед моим лицом, касаясь своей маской моего носа. — Я наобещала ей золотые горы, а она поверила. У твоего Ромки было такое лицо! Он был похож на синьора Помидора! — Да... — кисло сказал я, — потеха... — Антон, не будь таким ску-у-у-учным! Сегодня в лесу и так тоскливо! — она резко обняла меня и сильно сжала мои рёбра руками. — Я так соскучилась по моему Зайчику!!! Опять этот аромат мандаринов и фейерверков! Нет, нельзя! Всё это ловушка, попытка склонить меня к себе, подчиниться насилию и гневу, с помощью того, что требует каждый мальчик моего возраста — близкое дружеское общение с девочкой. Всё то, что делает Алиса со мной, довольно приятно, но всё сильнее появляется привкус искусственной постановки, превращающий всё действие в представление, где Алиса всего-навсего кукла из крайне дешёвой и вонючей пластмассы. — Антон!!! — продолжила Алиса, даже не думая выпускать меня из своих объятий. — Мне так не терпится приоткрыть пред тобой завесу тайны нашего мира, скрывающихся от простых людей чудес! Ты ведь даже не представлял, что прямо рядом с тобой существует огромный мир, невидимый глазу обычного человека!!! — Алиса... Мне... Больно!!! — Ах, прости, Зайчонок! Я просто очень соскучилась по тебе, мой хороший! — Алиса опустила меня на землю и загадочно подмигнула. Она вновь приблизила свою маску ко мне и глубоко вздохнула. — А-а-а-ах... тебе хочется крови? На корне языка появился неприятный металлический привкус. Я сморщился. Лиса же прищурила свои голубые глазки и потянулась рукой под свою шубу. Через секунду она протягивала мне бутылку наполовину наполненную кровью. — Откуда ты узнала? — Знаю и вижу. Попей, это из закромов Иосифа. — я нерешительно взял бутылку в руки. — Пей, не бойся... твой организм продолжает перевоплощаться, растёт и ему нужно питание. Если не будешь пить, то последствия не заставят себя ждать. Я открыл бутылку и сделал несколько глотков. Кровь была с сильным привкусом металла и ещё чего-то горького, совсем не то, чем вчера меня поила Лиса. Её кровь была сладкой и приятной, словно фруктовый нектар. Эта же напоминала слишком крепкий дешёвый чай. — Горько! — я отдал Алисе бутылку и вытер тыльной стороной ладони свои губы. — В смысле? — Лиса посмотрела на бутылку, а затем разразилась хохотом. — Антон, я тебя вампирским алкоголем напоила! — Чего? — Некоторые вампиры используют кровь меньших по статусу вампиров как алкоголь. — Это я получается... — Да! — гордо объявила Алиса и продемонстрировала уровень жидкости в бутылке. — А у тебя хороший аппетит, тебя будет трудно прокормить. — В каком смысле «прокормить»? — В самом прямом! — Лиса подняла руки к верху, а затем резко расставила их в стороны. — Будешь питаться кровью! Твоя первая жертва! Скорее бы настал момент, мы все голодны... Ты ведь заметил, что в посёлке пропали все бродячие собаки? — Это вы их съели? — с ужасом сказал я, обойдя Алису. — Ты гений логики! Если бы я не сказала, то ты бы и не догадался! У собак поганая кровь, но в трудные времена мы и крыс ели, — Лиса стёрла воображаемую слезинку с маски. — А Жульку было жалко... Но ничего, с тобой мы запируем! Сначала твоя первая жертва, а потом остальные люди и твоя миленькая сестрёнка! Хи-хи-хи! — Моя сестра!? — я застыл в растерянности, удивлённо распахнув глаза и чуть приоткрыв рот. После того как я второй раз промотал в голове фразу Лисицы, растерянность сменилась гневом и я сделал резкий выпад к Лисичке, попытавшись схватить её за шею. — Да ты охуела, сволочь! Мою сестру! — Спокойнее! — Алиса за секунду отскочила обратно на ветку и разлеглась на ней, будто бы греческая богиня расположилась на клине перед обедом. — Спокойствие, только спокойствие!!! Дело-то житейское!.. — Дело житейское!? — Успокойся... Я же просто пошутила... — Лиса потянулась и села. — Думаю... нам нужно с тобой прощаться... на время, конечно же. Антон, я жду тебя вечером. До встречи! — сказала она спрыгнула с ветки, тут же юркнув за дерево. Я поспешил за ней, но там уже никого не было. Просто пошутила... Просто пошутила!? Она хочет сожрать мою сестру, а выворачивает это всё как шутку! Это ведь не шутка, совсем не для смеха! Это чтобы меня взбесить и разозлить, чтобы я показал свой гнев! То, что она сказала про мою сестру — это чистая правда! Она не успокоиться, пока не отведает её плоти, но я должен мешать этому событию! Нельзя, чтобы из-за моей доверчивости пострадала Оля. А Лиса... А что Лиса? Добилась своего: взбесила меня, посмотрела на меня в ярости, поигралась как с куколкой и сбежала, когда ей надоело... А я вновь повёлся на её слова, просто потому что они коснулись моей сестры. Ещё несколько минут я смотрел в лабиринт вековых деревьев, пока не убедился, что Алиса точно ушла. Только после этого я повернулся на тропинке и широким шагом зачеканил к дому. У покосившегося деревянного забора стоял папин автомобиль, уже подходя к дому я услышал крики и визги. — Началось... — тихо, чтобы никто на свете не услышал, прошептал я сам себе под нос и опустил голову. — Опять ругаются... Я ещё несколько минут стоял на крыльце, держась за ручку двери рукой и не решаясь войти внутрь. Надеялся, что ещё чуть-чуть и крики уймутся, но они не прекратились, наоборот, стали только громче. Дальше тянуть тот момент, когда я окажусь в водовороте ссоры, больше не было смысла. Я легонько потянул дверь на себя и вошёл в дом. Родителя, к счастью или к сожалению, даже не заметили моего прихода, настолько они были заняты перемыванием костей друг другу. — Мне со дня на день должны зарплату дать! — громко сказал отец. — Зарплата? Так ты называешь эти копейки!? Их не хватает даже на продукты! — Я работаю с утра до ночи! — Кем? Сторожем? Да, вот действительно работа! Не устал целыми днями на стуле сидеть? — мама ударила деревянной лопаткой по столу. — Другой работы не смог найти? — А что мне делать, если я никуда не могу устроиться? — А почему же!? — Ты знаешь... — Конечно, знаю! — матушка села за стол, впившись длинными пальцами за его края. — Твои наркоманы! — Но кто же знал!? — Я знала! Я! И я с самого начала тебе это сказала! Но зачем же меня слушать!? — Карина, прекрати! — уставший отец встал из-за стола, даже не притронувшись к своей тарелке. — Я тебя тоже просила прекратить, когда ты начал свои «дела»! — мама также встала из-за стола и подошла к плите, злобно сжимая в руках лопатку. — Я же делал это ради семьи! Ради детей! Я же не знал, чем это обернётся! — А вот этим все обернулось! — матушка кинула лопатку в раковину и крутанулась на месте. Её перекошенное от злости лицо напугало и меня, и отца. — Вот этим! Прячемся в глуши, вдалеке от города, без денег, почти без еды, без всего! А ведь коммунальные тоже платить нужно! Мы все в долгах! Сколько можно, Борис, сколько это ещё будет продолжаться? — Карина, прекрати, у нас же дети! — А сейчас ты вспомнил о детях! О почему ты про них не вспомнил, когда начал с наркоманами якшаться? Почему ты про них забыл, когда в долги полез? А вот сейчас, когда мы сидим в деревне ты вспоминаешь, что у тебя есть дети! — Карина! — Что «Карина»? Ты детям будущее загубил! Нет у них больше будущего! Ни у нас, ни у них! Мы будем до конца жизни сидеть в этой дыре и бояться высунуть нос наружу! Ни Оля, ни Антон не закончат среднюю школу, потому что здесь всего девять классов, и не пойдут больше никуда учиться, из-за того что их папочка вёл дела с наркоманами! А, возможно, из-за тебя, нам и вовсе недолго жить осталось! Дальше я не слушал и ушёл наверх. Каждая ссора начинается по разному, а сводится к одному и тому же. К причинам, почему мы здесь. И при каждой такой ругани у меня сердце обливается кровью и болит, ноет в груди. А Оле от них итого хуже: она забивается в угол, обнимает своего верного плюшевого спутника жизни и начинает плакать в игрушку. Вот и сейчас было именно так: на телевизоре белый шум, а Оля сидела у угла кровати и уткнув нос в мишку, громко ревела. Я подошёл к ней и обнял. — Оленька, что случилось? — спросил я, поглаживая девочку по белоснежным волосам. — Мама и папа опять ругаются! — вместо игрушки Оля уткнулась мне в плечо, не переставая горько плакать. — Почему они не могут жить в мире? — Звёздочка, всё будет хорошо, обязательно... они помирятся... — Правда?.. — Правда!.. — Оля слышит эту фразу во время каждой ссоры, но она продолжает действовать на неё, как успокоительное. Сам же я постепенно теряю надежду на крепкий мир в нашей семье... Крики внизу не прекращались, Оля снова заплакала и прижалась ко мне, как утопающий прижимается к спасательному кругу. Она со всей своей детской силы сжала мою руку мёртвой хваткой, боясь, что я могу исчезнуть в этот момент. Мы просидели так несколько минут, пока я не почувствовать, что объятья и хватка сестры ослабли. Я взглянул на её лицо, она сопела с закрытыми глазами. Наверное, настолько сильно вымоталась и устала от ссор, что уснула. Я положил её на кровать, сунул ей в руки мишку и укрыл одеялом, а сам вошёл в свою комнату. Крики снизу, на удивление, начали стихать. Я уже было успокоился, что очередная ссора закончилась ничем и через час в доме всё будет как прежде. Но вдруг раздался громкий удар входной двери, от силы которого чуть было не повылетали стёкла во всём доме, а затем затарахтел мотор отцовской машины. Я подбежал к окну и взглянул во двор: автомобиль медленно двинулся с места и скрылся меж деревьев. В доме наступила тишина, а у меня подкатил комок к горлу. Куда поехал отец? Неужели это была последняя ссора в нашей семье Петровых? Неужели это всё? Отец не выдержал и семья распалась? Страшные мысли захватили мой разум, я бессмысленно мотался по комнате, будто пребывая в бреду. Я ходил зад вперёд, обдумывая произошедшее и предполагая, что будет в дальнейшем. Мой мозг рисовал самые страшные для меня последствия, но я пытался успокоить сам себя, что отец просто захотел побыть в одиночестве после ссоры. Никогда не было такого, чтобы после ругани папа уходил из дома. Развод родителей казался мне слишком близким. Из-за душевных мук я не сразу заметил заплаканную Олю, которая всё это время стояла на пороге в мою комнату и рыдала. Она тянула ко мне свои маленькие ручки в просьбах об объятиях. Я тут же исполнил её желание и обнял сестру, слушая как быстро колотиться её сердце. По лестнице доносились мамины шаги, обычно они были быстрыми и лёгкими, но в эту секунду, они стали медленными, грузными, громкими, и если бы отец не уехал из дома, то я бы никогда не сказал, что это матушка идёт к нам, а не папа. Мама появилась в дверях, злая, со сведёнными к переносице бровями, взглядом исподлобья и дёргающимися губами, которые пытались прятать чуть желтоватые зубы, но иногда не справлялись с этим. Матушка схватила Олю за руку и потащила за собой. — Быстро к себе!!! И никакого телевизора!!! — рявкнула мама. Мне же она отвесила сильный подзатыльник, такой что у меня искры из глаз полетели. — А ты уроки делать!!! Второй день непонятно где после школы шляешься! — Я с дру... — мамина пощёчина не дала договорить. Ошарашенный я аккуратно дотронулся до место удара, чувствуя пальцами, как горит моя кожа. Мама утащила Олю в её комнату, оставив меня одного. Сама она больше ни ко мне, ни к Оле не приходила и весь вечер провела в слезах на кухне. Одна... Когда дверь в мою комнату захлопнулась перед моим лицом, у меня непроизвольно потекли слёзы из глаз, оставляя после себя горечь во рту и мокрые дорожки на лице. Я аккуратно поддел одну слезинку на палец и рассмотрел: под светом лампы солёная капелька жидкости искрилась и переливалась цветом, будто серебряная монетка на солнышке. Ничего не понимаю. Я вытер слёзы, хотел прекратить свой плачь, но ничего не получилось, ком подскочил к горлу, а больная от недосыпа голова совсем перестала соображать. Что случилось с матушкой? Сегодня она будто бы превратилась в демона... Никогда с ней такого не было... Неужели действительно... всё? И больше нет семьи Петровых? А её поведение это буквально нервный срыв на почве развода? Я судорожно глотал слёзы, продолжая стоять перед дверью. За стеной я отчётливо слышал плачь своей младшей сестры. Рыдала она так горько и громко, что мои лёгкие сжались от жалости. Она же простой ребёнок, который просто хочет быть любимым и любить самой! Чем она заслужила такое отношение к себе? Неужели маме действительно сорвало крышу от этой ссоры? И что же, это повод поднимать руку на своих собственных детей и бить их не за что? Насколько я помню, матушка часто прибегала к подзатыльникам в качестве воспитания в моём детстве, но те были лёгкие, почти невесомые, призванные через силу донести истину, но сегодня это не было воспитанием, это было натуральным издевательством и насилием... Я вытер слёзы, открыл дверь и зашёл в комнату к сестре. Нужно было дать ей силы и уверенность в том, что всё будет хорошо... В секунду я проснулся будто бы по чьей-то команде. Открыл глаза резко, словно вовсе и не спал, а просто моргнул. Вокруг было темно. Я сидел на Олиной кровати, облокотившись на ковёр на стене. Сестрёнка была рядом со мной, по-видимому она тоже сидела, но, уснув, упала на подушку. На моих коленях лежала большая книга старинных народных сказок. Я аккуратно встал с кровати, так чтобы не разбудить сестру, положил книгу на полку под телевизором и ушёл в свою комнату. Мой будильник показывал без десяти полночь, теперь понятно по чьей команде я открыл глаза. Меня зовёт лес, точнее то, что в нём скрывается и зовёт себя его хозяином. Я отдёрнул занавеску и приложил ухо к стеклу, через него была слышна знакомая мелодия флейты, но такая тихая, что смахивала она больше на комара, чем на музыку. И понятно почему: человек её не слышит, только я... Вдруг, мелодия прекратилась, так резко, словно порвалась плёнка в кассете. Я отпрыгнул от окна в страхе. Опоздал? Неужели недовольны мной? Всё тихо у меня в комнате, все спят в доме, один только я шарахаюсь в страхе от каждой мелочи, но что-то не даёт мне покоя, словно чьи-то невидимые глаза наблюдают за мной. Кто? Сова? Навряд ли это она. Алиса пробралась в мой дом? Но как? А, возможно, нет никого у нас дома и я просто накручиваю сам себя. Тем не менее, меня ждут и я не хочу задерживаться и злить их. Мне нужно выходить. На лестнице я замешкался, увидев не погашенный свет на кухне. Матушка спала положив голову на стол, рядом с ней стояла недопитая кружка чая с двумя пакетиками. Я не стал выключать свет, побоявшись что разбужу её, поэтому просто вышел на улицу, чуть приподняв дверь на петлях, чтобы та не скрипела. Тёмная зимняя ночь щедро дарила мне ощущение загадочности, некого таинства, которое я в скором времени буду познавать. Луна была скрыта за облаками, так что единственным источником света был одинокий уличный фонарь, стоящий рядом с нашим домом. Из леса вновь послышалась флейта, такая тихая и скромная... Я вошёл во тьму и побежал к деревьям, с каждым шагом музыка усиливалась, также усиливался и ветер. Вдруг он подхватил меня и понёс над землёй и понёс в лес. Воздушный поток петлял меж деревьями, а вместе с ним маневрировал и я. Неожиданно он скинул меня на землю, я кое-как встал на ноги и осмотрелся. Всюду были одинаковые деревья, засыпанные одинаковыми сугробами. И не было никого, к кому меня принёс ветер. Снова подул лёгкий ветерок и меня осенило: просто нужно идти по направлению ветра. Я пошёл вперёд, постоянно останавливаясь и проверяя, в какую сторону дует ветер. Каждый раз направление хаотично менялось, так что мне в какую-то секунду показалось, что я хожу по лесу кругами без смысла. Но вдруг с ветки послышался голос Лисы. — Ты ещё не готов! — язвительно сказала она и свесилась вниз головой, повиснув ногами на тонкой ветке. Её юбка, нарушая все законы физики, осталась в прежнем положении, отказываясь подчиняться гравитации, собственно как и тоненькая веточка, на которой повисла девочка. — Я ему говорила что ты не готов, и только сейчас он это понял. Ты не готов! — К чему?.. — испуганно спросил я, озираясь по сторонам, ожидая увидеть вокруг себя других детей в масках. — К обряду! — Алиса расслабила ноги, перевернулась в полёте и приземлилась на носочки. Она тут же сделала шаг ко мне и положила руки на плечи. — Ты ведь ещё не обратился! Почему!? — В смысле «почему»? — я сглотнул и сделал шаг назад, Лисица в эту секунду выглядела угрожающе: её глаза потемнели, а пасть маски будто бы раскрылась чуть шире и ехидная улыбка превратилась в оскал. — Откуда я могу знать? Лиса отпрянула, схватилась за голову и начала метаться из стороны в сторону, приговаривая, что всё идёт не по плану, всё неправильно, сбилось с курса. В один момент она остановилась и повернулась ко мне, в прорезях маски уже появились голубые глазки, а «оскал» вновь превратился в загадочную «улыбку». — А-а-а-а... я поняла! — воскликнула Алиса и скользнула ко мне. — Ты не принимаешь нас... — Не принимаю? — хоть Алиса вновь превратилась в «добрую» девочку-загадку, мне было до сих пор не по себе, а каждый раз, когда её маска приближалась к моему лицу, по спине пробегал холодок, а кожа обрастала мурашками, как лесная поляна покрывается грибами после дождя. — Не принимаешь! — твёрдо подтвердила Лисица. — Не хочешь! Почему? От нас всё равно не отвернуться, а если затянешь процесс, то будет только хуже и гораздо, гораздо больнее... — Я... не понимаю.... я же ведь ничего не делаю... — В том-то и дело! Ты пассивен в обращении, хотя оно идёт, на удивление, быстро и ты впитываешь знания как губка, но всё равно отвергаешь нас, — она указала на небо, из-за облаков вышла луна, огромная, невероятно огромная! Такой большой луны не должно быть в природе, она занимала собой половину неба. — Что это? — Та реальность, от которой ты отказываешься! — воскликнула Алиса. — Посмотри на это! Разве не такого ты хотел в детстве? Чтобы чудеса окружали тебя постоянно! Очередная уловка. Опять игра, пластмассовый мир «чудес», которому нельзя поддаваться ни в коем случае! Нельзя! Нет! Это только на первый взгляд всё имеет привлекательный вид, а позже тебе разрывают шею и обращают в монстра! И при том, ты ещё и сам после этого должен убивать, несмотря на то, нравится тебе это или сама мысль об убийстве живого существа тебе отвратительна! Сопротивление! Только оно спасёт меня от ужасной участи убийцы! Пусть даже если оно кончится моей смертью, нужно лишь дольше оттянуть этот момент. А о сестре ты подумал? Эта мысль тут же явилась мне в голову. Оля? Я ведь действительно не подумал о своей сестре. Как она будет без тебя, если ты умрёшь? И правда... Что она сделает, когда останется один на один с ссорами родителей? Разве что забьётся в угол и будет рыдать... Ты действительно хочешь бросить сестру в постоянных ссорах и склоках? Ни в коем случае! Я её никогда не оставлю! Она ведь просто маленький ребёнок! Она не понимает ничего! Дети не должны знать, что такое ссоры родителей... Тогда подчинись ей! Подчиниться? ПОДЧИНИСЬ!!! Голова болит, будто кто-то ковыряется в моём мозгу! Опять уловка! Нельзя верить, нельзя! Эта рыжий демон просто копается у меня в голове и давит на самые больные темы, чтобы переубедить меня! Алиса резко помрачнела, сделала шаг назад, опустила голову. Я боялся, что она вот-вот меня ударит, но она просто развернулась и пошла прочь от меня. — Алиса!? — За мной! — шепнула она. — Зачем? Лиса остановилась и резко обернулась, посмотрев мне прямо в глаза. Резкая боль пронзила мою голову, будто по ней ударили кувалдой, в глазах потемнело, а ноги подкосились. Закричав от боли, я пошёл в неизвестную сторону, постоянно врезаясь в стволы деревьев. Вдруг меня схватили за плечо, развернули и плеснули в лицо кипятком. Я закричал ещё громче, кипяток сильно ошпарил мне лицо, но мне вернулось зрение. Спустя секунду я упал на пол и все страдания пропали, будто их и не было. Я был в чёрном гараже, а рядом со мной стояла Алиса с пустой кружкой. В воздухе витал сильный аромат различных трав. В гараж на мой крик вскочил испуганный Иосиф, увидев меня и Алису, он схватился за голову и открыл рот, из которого, разбрасывая искры по углам, упала сигарета. — Ты что, сука, с моим чаем сделала? — закричал мужчина. — Ты хоть понимаешь, куда я за ним ездил? — Антон, он тебя не уважает! — надменно воскликнула Лиса и показательно протянула мне руку. — Ему чай дороже тебя! — А тебе твоя выгода дороже мозгов мальчишки! — Иосиф вырвал пустую металлическую кружку из рук девушки и поставил на стол, сильно ударив её дном. — Какой по счёту раз ты ему в голову залезаешь? — Первый, — гордо объявила Алиса. — И полчаса его по лесу водишь, чтобы он собирал все ёлки лицом, да? — мужчина закрыл лицо руками и уселся за стол. — Нельзя держать под контролем человекоподобное существо более сорока минут, иначе мозг начинает разрушаться... — Небольшая зарядка ему не помешает, — Лиса ехидно склонила голову и бесцеремонно запустила своим пальцы мне в волосы. — А то видишь, какой наш Зайчик маленький, как слабенький, немощный... — она села на корточки и положила свою маску мне на плечо. — А шея какая тонкая, шея! — её рука обвила мою шею и сдавила, — шея! Так и хочется её сломать! Я сглотнул, дёрнулся, схватил руку Алисы и оттянул от себя, тут же встал и начал пятиться от Лисы. Она не сопротивлялась, встала вместе со мной и пристально осматривала меня. Я сделал несколько шагов назад и упал на диван. — Всё, ты своё дело выполнила, — недовольным тоном сказал Иосиф, постукивая костяшками по столешнице, — теперь иди отсюда. — Как же... — протянула Лиса и села рядом со мной, обвила рукой мои плечи и прижала. — Как же! А я, вообще-то, назначена за ним следить, поэтому всегда находиться рядом с ним! И на твоих сеансах тоже. Я ведь не почтальон. — Ой ё-моё! Сколько можно этого разглагольствования! Просто уйди отсюда, пока я тебя сам не выгнал! — мужчина потянулся куда-то под стол. — Нет, нет! — запаниковала Лиса. — Не-не-не! Ты не можешь! Запрещено! — Могу! — Иосиф достал небольшой мешочек и раскрыл его. — Ладно, сволочь, твоя взяла!!! — закричала Алиса, встала с дивана, деловито отряхнула свою юбку и напоследок взглянула мне в глаза. — А с тобой!.. Мы ещё поиграем! Как следует... Лиса вышла из гаража, а я перевёл взгляд с металлической двери на ухмыляющегося Иосифа. Он деловито расселся на стуле, расположив руки на разные стороны стола. — Ну что, видал как надо от неё избавляться? — сказал мужчина и кивнул на мешочек, до сих пор лежавший на столе. — А что там? — неуверенным и дрожащим голосом спросил я. — А ты посмотри? — Можно? — Конечно. Я на ватных ногах подошёл к столу и дотронулся до мешочка. Внутри него было что-то маленькое. Распираемый любопытством, я тут же сунул руку в мешочек и схватил его содержимое пальцами, по ощущениям это был обычный крестик. Тут же меня ошпарило и я отдёрнул руку, на пальцах, которые коснулись металла, за долю секунды вздулись большие волдыри. Иосиф громко рассмеялся, смотря на мои попытки унять боль, без слов он залез в ящик стола и достал оттуда маленький пластиковый коробок, в котором обычно находиться мазь. — Хорошо прижгло? — спросил Иосиф не переставая смеяться. Я промолчал, смотря на обожжённые пальцы. — Мазью давай, а то она так и будет болеть. Я схватил коробок, открыл его и принялся щедро мазать пальцы зелёной мазью, она была ледяной и успокаивала ожоги. Иосиф деловито взял пинцет и подцепил им цепочку, продемонстрировав мне золотой крестик. — Знаешь какой металл самый опасный для вампиров? — спросил мужчина, внимательно рассматривая крестик, висящий на пинцете. — Серебро? — не задумываясь ответил я обиженным из-за шутки Иосифа тоном. — Не-е-е-ет, — протянул тот и потряс крестиком. — Золото! Многие думают, что именно серебро действует на нас негативно, но на самом деле серебро для нас как мёртвому припарка... Золото оно чище серебра бывает и обладает уникальными свойствами... Одно из них: поглощение святого духа... В обычном виде оно безвредно, но после того, как его освятят... Вот уж действительно, бич от нечисти. Он убрал крестик в мешочек и спрятал в стол. Мазь на моих пальцах быстро сохла, а ожоги переставали болеть. Иосиф внимательно наблюдал за моей реакцией, изредка посмеиваясь. Вдруг он достал полупустую стеклянную бутылку без этикетки, прихватил горлышко губами и дал залп по-гусарски, одним махом выпив содержимое. Затем мужчина поставил пустую тару под стол, прочистил горло и начал говорить: — Собственно, почему я тебя здесь оставил... — голос у Иосифа был немного хриплым и грубым от градуса. — Вот, друг мой дорогой, скажи-ка: нравится ли тебе ходить под бараном? М? — Н-нет. — Да ты присядь, чего стоишь как неродной? — он указал на стул. Я судорожно сглотнул от волнения и сел. Мужчина тут же продолжил: — Послушай, Антон, тебе ведь не упало с баранчиком дела иметь? — Ты к чему клонишь? Это тест на верность? — Ну своего рода да, тест на верность... Только на НЕ верность, — Иосиф улыбнулся, глядя на меня. — У тебя ведь и сестрёнка есть и ты ей сильно дорожишь... Дорожишь ведь? — Дорожу! — я быстро кивнул головой. — А ведь и сестрёнке подарок можно сделать, — Иосиф выложил на стол кассеты, к которым были приклеены клочки бумаг с надписями «Питер Пэн», «Дамбо 1941», «Утиные истории» и «Принц Египта». — Выбирай любую. Удивлённым взглядом я осматривал кассеты и невероятно добродушное лицо Иосифа. Мне казалось, что это лишь проверка на верность, и он специально меня искушает... Поэтому я не решался прикасаться к кассетам. Лицо Иосифа, мягкое и доброе от алкоголя, совсем не изменилось в лице, но раздражённый голос сильно меня напугал: — Ладно, если ты не понимаешь намёки: мне нужно чтобы баран приказал долго жить. Ты со мной или нет? — Я? Если Хозяин леса умрёт, то получается я буду свободен? — Вот, шестерёнки в правильную сторону заработали! — воскликнул Иосиф и продемонстрировал мне маленький стеклянный флакончик. — Ты пока ещё совсем не потерял разум, поэтому можешь мне помочь. Вот это очень интересная штучка-дрючка, которая стоила мне нереальных денег. — Это отрава? — Да! Да не просто отрава, это мгновенная смерть! — И... я должен ему подмешать это в еду? Или уколоть его? — Нет, — мужчина помотал головой и достал из стола огромные стеклянные шприцы. — Ты к нему подойти не сможешь, и я не смогу. Нужно кого-то доверенного, кого-то старенького, кого-то умного... — Алису? — Именно! И тут как раз ты мне поможешь! — он сгрёб всё лежащее на столе себе в руку и спрятал в карманах. — Если Лису назначили за тобой присматривать, то получается ты сможешь с ней договориться. Вправить ей немножко мозги и вывести на правильный путь. — Вот тут я уже не знаю, — с улыбкой сказал Иосиф и начал шарить по карманам в поисках чего-то, — тут ты уже сам... Убеди её, что баран забрал у неё жизнь... Да хоть влюби в себя. Главное результат! Ты ведь с ней будешь почти всё ночное время проводить. Да где ж... А, вот! — из кармана он достал пятисотрублёвую банкноту с монументом Петра. — Вот, небольшая мотивация работать... Ты, кстати, кассету выбирай, твоей сестрёнке обязательно понравиться! Я снова посмотрел на кассеты, глаза разбегались, выбор был большим. Так, «Питер Пен» у нас уже присутствует, «Принц Египта» слишком религиозен для Оли: и таким нехитрым рассуждением большой выбор превратился в маленький — либо «Утиные истории», либо «Дамбо 1941». Если вспомнить, то пару раз Оля натыкалась на «Утиные истории» по телевизору, но постоянно переключала канал... — Я беру «Дамбо», — наконец выговорил я. — Ну, ладно, — Иосиф положил банкноту на кассету и пододвинул ко мне. Я взял деньги в руки, они были такими гладкими, ровными, будто напечатаны были только с утра... — Ну что, мы договорились? — Да! — я утвердительно кивнул головой и спрятал в куртке кассету с финансами. — Для хорошего дела ничего не жалко, окупиться, — сказал мужчина, заметив мои горящие глаза. Взяв деньги, я в ту же секунду понял, на что подписался. Убедить Алису... Легче, наверное, будет нашей семье прямо сейчас посетить Диснейленд в Париже, чем переубедить Лису... Она же словно каменная, непрошибаемая. С другой стороны: возможно, я смогу найти её слабые места и надавить на них, ведь Лисица не может быть верной полностью... Должны же быть в её голове некие противоречия! — А я тебе помогать буду: устрою любой спектакль, ты только намекни, — Иосиф сидел неподвижно, со сложенными на животе руками, и не сводил с меня взгляд. — А будешь хорошо стараться, ещё денюжку дам. — А как ты вообще здесь зарабатываешь? — Да... — он махнул рукой и скривил лицо, — что-то продаю, кому-то толкаю, органы после ваших утех замораживаю, ну и, конечно, наркотики. В общем: всем по-немногу. — А тебя милиция не поймает? — Нет, конечно... Ха! Даже если подозрения появятся, то у меня дома ловить нечего, потому что всё тута, — он обвёл гараж взглядом, на секунду заострив внимание на одном из диванов. — А с чего бы им появляться? Обычный врач, еле сводит концы с концами, ездит на стареньком запорожце... Но вот тут, я гениальный наркобарон! Алкоголь ударил Иосифу по мозгам и тот вёл себя словно маленький ребёнок, выражая соответствующие эмоции. Он даже трепыхал ногами под столом, когда его распирали различные ощущения. Похоже, что все мои подарки, которые я получил сегодня, появились у меня лишь потому, что Иосиф решил одним махом допить бутылку алкоголя. — Вот так, наркобарон, так ещё и дела с «Гидрой» веду. А, кстати, послушай, а ты ведь Петров? — Да. — А твой папка, случаем, не Борис? — Он. — Ну ты крупно влип, — улыбка Иосифа стала шире, казалось, что его лицо вот-вот треснет... — твой батька задолжал паренькам из этой организации... — он свёл пьяные глаза в кучу и сильно зажмурился. — В общем-то... серьёзные ребятки хотят твоего батьку немного мёртвым сделать, посредством ввода в организм пары грамм свинца. Я давно догадывался, что отец — да и мы с Олей и мамой заодно — в опасности. Но то, что за папой буквально ведёт охоту некая организация узнал я только сейчас. Ясное дело: родители не за что не сказали бы мне и Оле о настоящем положении дел, они — ради нашей же безопасности — выдумали историю о долгах. Хотя, есть предположение, что в неё есть доля правды, и наша семья действительно глубоко погрязла в долгах. В любом случае правду я таки узнал: отец в большой опасности, но даже несмотря на это, он продолжает ездить в город на работу, понимая, что каждый день для него может оказаться последним. Мне страшно и беспокойно за него... Что же это за «Гидра» такая? — А что такое эта «Гидра», и что отец им такого сделал? — Ну что такого он им сделал, я точно не знаю... То ли что-то лишнее узнал и захотел уйти, то ли цепанул себе на хвост кого-то лишнего, ну или ещё что-нибудь. А вот насчёт «Гидры» — это самый крупный нарко-синдикат в СНГ, они очень своим бизнесом дорожат и любого под нож готовы пустить, кто им хоть чуть-чуть мешает. Даже меня пытались? — Тебя? — Меня! — хвастливо пропел Иосиф и со всё той же широкой улыбкой, которая не сошла с его лица ни на миг во время всего нашего разговора, начал свой рассказ. — Было это лет пять назад, в том месяце вообще как-то не сложилось... С деньгами напряг был и я не смог отдать деньги за товар... Да и ещё милиция перерезала тропку, по которой наркота в наш город шла... А ребятишки подумали, что это я нашим доблестным жандармам подсказал. Ну вот: прислали они ко мне группу из пяти человек, так сказать поговорить и фокусы с ножиком мне показать... Одного нашли повешенным на собственных кишках на заброшенном АТП возле города, второго по-частям в ящиках с гуманитарной помощью на судне, которое плыло в африканский Чуркистан какой-то; третьего в огромной цистерне с бензином на одной из заправок, ну а двух ищут до сих пор и никак найти не могут, хотя вон сколько лет прошло. «С наркоманами якшался» — эта мамина фраза раскалённой вольфрамовой нитью появилась у меня в голове. Вот как... Эти «наркоманы» по рассказу Иосифа ни с кем не церемонятся... Если это так, то они нас обязательно найдут, это лишь вопрос времени. Получается мы всё-равно обречены? А что если воспользоваться Алисой или Хозяином леса? Прийти к нему на коленях и попросить спасения моей семьи, в обмен на непоколебимую верность? Да, в таком случае, скорее всего, я навсегда останусь монстром и точно не увижу свою семью. Но они ведь выживут... А я... Голова разболелась, тяжело думать в такой духоте... В гараже слишком жарко, такое ощущение, что закипает кровь... Ещё и жужжание одинокой лампочки над потолком... Я судорожно сглотнул, глаза заметались в глазницах, а нижняя челюсть начала трястись... Всё тело опять ломит, а ясность ума застилает кровавая пелена. — Пей, — эхом в моей голове раздался голос Иосифа. На столе уже стоял стакан с чёрной жижей, которую я выпил вчера. Сейчас я выпью и усну... ну и хорошо, забудусь на время в царстве Морфея, спрячусь во снах от проблем и чуть отдохну... Я схватил стакан и выпил залпом, алкоголь уже не обжигал горло как вчера, да и эффект от пойла пришёл почти моментально. Спустя секунду пелена спала, а разум прояснился. Я сидел глядя на свои руки: я настолько сильно сжимал кулаки во время приступа, что нестриженые ногти расцарапали кожу до самого мяса. — Ну вот, ничё тебе сказать нельзя, сразу улетаешь. Вот если бы ты мне начал тут беситься... Я бы тебе голову оторвал. Чё ты волнуешься? — Они выйдут на мою семью... — я почувствовал сильное жжение глаз и прокатившуюся по щеке слезу. — Э-э-э! Ну чего плакать-то сразу? — весело сказал Иосиф. — Значит, смотри: ребятишки из «Гидры» уже вышли на твоего папку и знают где он батрачит, в городе на него кидаться не станут, лучше выследят где он живёт, чтобы после мокрухи ещё и пограбить чутка... Получается, что они к вам заявятся через два или три дня, максимум пять... Но! — он поднял указательный палец вверх. — Смотри, значится, как штука: ты ведь теперь в секте. — Она мне поможет? А им не всё ли равно на мою семью? —Я тебе помогу, — загадочно пробурчал мужчина и громко засмеялся. — Они плюс-минус знают, что в этих краях чертовщина полная, а я им сообщу, будто ты в ней тоже замешан и состоишь в секте! Так ещё и скажу, что взял тебя на побегушки, и, думаю, они повременят с визитом, а если поможешь мне убить барана, то и вовсе уговорю их не соваться к вам. Ну что, идёт? Тебе нужно только помочь с убийством и всё, — он протянул мне ладонь. — Идёт, — я вытер слёзы и пожал ему руку. Всё равно у меня нет больше вариантов, кроме как согласиться на это заманчивое предложение. — Вот и отличненько... — мужчина достал ещё одну бутылку водки. — Да, это будет весело. — А ты ведь... сколько на наркоте зарабатываешь? — Ну здесь с Гулькин нос, а вот в городе нариков нормально... — Иосиф усмехнулся, наливая себе спиртного. — Да, наркота меняет людей. Раньше я в Дашти-Марго перекрывал её дорожку, а сейчас толкаю... — Прямо как отец Пятифана, — грустно сказал я. Вспомнилась драка на краю леса и то, как Ромка упомянул «Дашти-Марго», когда рассказывал об отце. — Пятифан? Так я его знаю, в одном взводе служили. Вот это был человек так человек... а сын у него — оторви и выбрось, — Иосиф опрокинул стакан и снова зажмурился, его нос покраснел. — Правда? Служил? — А как же! Ещё как... Помню день, когда он погиб... Грустно было тогда... Хочешь расскажу? — Ну... давай... — Да... Я даже помню тот день, когда он погиб... — Иосиф почесал подбородок, — Это был теплый июльский день восемьдесят пятого. Помню, нам поставили задачу: дойти до нужной высоты, закрепиться и удерживать позиции до прихода основных сил. Это была высота рядом с грунтовой дорогой. По ней террористы возили наркоту в обмен на оружие... Дашти — Марго ... Ну, мы туда дошли. Начали оборудовать позиции. Примерное время до подхода нашей колонны с основными силами — шесть часов. Первые два часа всё было спокойно. Мы быстренько оборудовали позиции, натаскали мешков с песком, установили тяжелый пулемёт... Потом начались странности. Сначала мы заметили, что по дороге идут два ребёнка и тянут за собой ишака, который везет тележку с водой. Ничего необычного. Они прошли мимо нас и поднялись выше. Потом мы заметили группу душманов, примерно пять человек. Они шли к нам, мы встретили их очередью из пулемёта. Трое умерли на месте, остальные убежали. И вот через полчаса началось... По нам начал бить миномёт. Прицельно, зараза, как будто кто - то корректировал. А так и было. Вот эти двое детей и были корректировщиками. Так вот, начался обстрел. Сразу появилось много раненых. Потом попёрли душманы, медленно так, пытались отстреливать наши позиции из далека. Впрочем снайпер и пулемёт справлялись. Но врагов становилось всё больше и больше. У нас начали заканчиваться боеприпасы. Опять начали бить миномёты... Пятифана разорвало снарядом... Мгновенная смерть, но хотя бы безболезненная. А высоту мы удержали. Еле еле, но справились. Стоило ли оно того? Не знаю... Через неделю я дембельнулся. Я слушал это рассказ и в груди неприятно тянуло. Сильное чувство тревоги и скорбь... Я не представляю, какую боль испытывал Ромка, когда узнал о смерти родного отца... Надеюсь, что никогда не узнаю её... Неожиданно для нас обоих дверь в гараж заскрипела. Иосиф вскочил, опрокинув бутылку алкоголя, и в два шага перемахнул всю комнату. Он высунул нос наружу и долго всматривался в темноту между деревьев. — Следы... Чьи-то следы... — тревожно обронил он и снова подбежал к столу. — Так... Тебе нужно уходить от сюда... живо... — Но, погоди!.. — было попытался возразить я. — Живо! — гаркнул Иосиф и вытолкал меня на мороз. — Погоди! В какой стороне мой... — я рывком обернулся назад, чтобы увидеть захлопывающуюся перед моим носом металлическую дверь гаража. Конструкция тут же начала терять свои краски, она мутнела и смешивалась с воздухом, растворялась, как большой кубик сахара тает в кружке кипятка. А я так и остался стоять один среди деревьев. На снегу вдаль тянулись чьи-то следы: он убегал, подслушав Иосифа. Мне не хотелось идти по ним, но это был мой единственный шанс выбраться отсюда. Я не знаю местность, я не знаю леса, а следы, возможно, приведут меня к посёлку. — Мой Зайчик, так далеко... один... без меня... — сладкая речь раздалась над ухом. Я и моргнуть не успел, как нежные руки обхватили мою ладонь и потянули в сторону. — Зайчик мой, я помогу найти тебе дорогу. — А-алиса? Ты? Ты подслушивала нас с Иосифом? — Лиса продолжала тянуть меня. — Я? Не-е-е-ет! Это не я была, — ехидно пропыхтела Алиса. — А кто? — А тв... — ушки на её маске дёрнулись, она затихла и замерла. — Ты слышишь? — обеспокоенно спросила она. Я закрыл глаза и прислушался. Громкое сопение, сбитое дыхание, хрипение, тление сигареты, скуление, хруст снега и мат. Кто-то пробирался к нам сквозь сугробы. Меня вновь потянули в сторону и я открыл глаза. — Нам нужно бежать! — прошептала Алиса и развернулась, всё ещё продолжая держать мою руку. Я поддался, зашагал вперёд, как откуда не возьмись, из тьмы деревьев, будто из под трухлявого пня, вынырнула большая собака. Она вцепилась мне в штанину и громко зарычала, принявшись изо всех своих сил тянуть и рвать ткань. Я застыл от испуга и удивления, пока Алиса не обхватила меня за талию и не совершила рывок. Штанина порвалась, а собака выпустила из пасти клочок ткани и начала громко лаять. — Герда! — где-то рядом закричал Тихонов. Алиса перемещалась рывками, путая следы и унося нас обоих дальше от собачьего лая. В какой-то момент она просто отпустила меня и я улетел в сугроб, сильно ударившись головой и лёд. Я встал, с руганью потирая место ушиба, и вдруг обнаружил, что стою прямо около своего дома. Лай эхом раздавался где-то далеко, но я всё равно поспешил в дом. Внутри все спали, а настенные часы на кухне показывали три ночи.