Пар и звезды

Диме всегда нравилось, как обставлена квартира дяди Леши. Такое-же тесное помещение, как и у всех здесь. Маленькая спальня с теперь уже одной кроватью. Кладовка, похожая скорее на небольшой шкаф. Туалет и душевая, тоже очень скромных размеров. Наконец главная комната. Обычно, все пространство там сжирали холодильник, стол, какие-то шкафы. Тогда, некогда просторная — по местным меркам. — комната, стремительно теряла драгоценные квадратные метры. Поэтому, другие старались не захламлять излишне эту комнату. А вот дядя Леша пошел от обратного. Кухню/гостиную заполнили тумбочки, ящики, шкафы. Это создавало атмосферу стесненного, но все-таки очень уютного места. А вот коридор, где обычно в беспорядочную кучу и сваливали хлам, у дяди Леши был абсолютно чистым и пустым. От того, выглядел неожиданно огромным. Производя первое впечатление, он и остальные помещения в глазах гостей делал больше. Но главное — когда бы к дяде Леше не пришли бы, у него всегда был абсолютный порядок. Не в смысле, что не было пыли, а полы всегда блестели. Отнюдь, с этим проблемы были в любом доме, и дядя Леша исключением не был. Хотя, в его доме, это и не слишком бросалось в глаза. Как говорил сам Алексей: «Чисто не там, где убирают, а там, где не сорят». Хотя, и дело тут не совсем в пыли. Речь о том, что никогда в его доме не было бардака. Никогда что-то не лежало на полу. Каждая мелочь имела свое место, на котором оно и стояла. Порой казалось, что, например, баночки специй в кухонном шкафу, просто приклеены к полке. Настолько недвижимыми они были. Казалось, поставили их тут, когда-то давно, и будут они стоять до скончания времен. Но это все конечно лишь так кажется. На самом деле это был один из наиболее наглядных примеров образа жизни и мысли дяди Леши. Сам он это по-французски называл «Mise en place». Дословно это так и звучало — «положи на место». Хотя и сам Алексей говорил, что изначально этот термин вообще про другое, более точного описания его подхода, и придумать было нельзя. Как он заканчивал взаимодействие с чем-то, будь то стамеска; молоток; носки, что у других постоянно терялись, или, как сейчас — бутылка водки, в ту же минуту, вещь отправлялась на положенное место. «Порядок на столе — порядок в голове» — говорил дядя Леша, он вообще любил всяческие поговорки и афоризмы. И видимо, в голове у дяди Леши была абсолютная чистота, раз порядок на кухонном столе, в его доме сохранялся даже в разгар пьянки. — Уууух, хорошо пошла! — произнес раскрасневшийся от спиртного Алексей, закусывая только-что выпитую стопку куском спрессованного хлебца. — Ага, — протянул Дима, икнул, и тут-же подлил еще пойла. Подняв рюмку, он не до конца членораздельно спросил. — Ну, за что теперь? А, дядь Леш? — Погоди-погоди, Дима. — Дядя Леша хоть и был убежденным трезвенником, и выпивал лишь в исключительных случаях, но последствия крепкого напитка переносил лучше. — Ты сказал, что повод выпить есть. Меня ты знаешь. Что-ж за повод такой? Диму до самого сердца обожгло, он очевидно напился не до беспамятства, одного напоминания о причине визита хватило, чтобы парень снова почувствовал себя подавленным и разбитым. — Дядь Леш, я…я… тут па… — Дима начал заикаться, хлюпать носом. К горлу подступил ком, а к глазам слезы. — У. у меня. Алексей получил доказательство того, что повод действительно есть. Еще и понял, что повод, очевидно траурный. Он не стал давить на пацана, напротив, поднял еще рюмку, и произнёс: — Ну, давай еще по стопарику! За Катю мою, чтоб на небе ей всегда светло было. Дима, кажется, чуть приободрился, и опрокинул еще сто грамм. Такой задорный, без доли траура тост, из уст вдовца звучал для людей ободряюще. Но Дима, допив, и не успев закусить, раскис еще сильнее. Уперся лицом в стол, чуть хлюпал. Он стал красным как рак, ни то от выпитого, ни то от слез, ни то по тому, что ему было стыдно, что он ведет себя как тряпка перед таким человеком. — Дима… Что-ж случилось такого… — Алексей потрепал парнишку по голове. — сынок, ты чего? Ладно-ладно, поплачь, успокойся, нам всем иногда полезно… Дима успокоился долго не успокаивался. Даже поплакать толком не получалось, только хлюпал носом, красное лицо дрожало, а пытаясь что-то сказать, он мог только выдавать какое-то нечленораздельное мычание. Иной бы стукнул по столу, сказал бы: «соберись, тряпка, но дядя Леша понимал все. Дима обычно не раскисает, всегда держит удар сложностей, раз уж его выбило из колеи, значит произошло что-то из ряда вон выходящее. Дядя Леша гладил грубой рукой по его волосам. Говорил, что всем полезно иногда так пореветь, что это правильно, и так выходят плохие эмоции. Со временем, плачь начал сходить на нет. Дима понемногу успокаивался и утихал. Хоть и продолжая хлюпать и немного заикаться, он объяснил всю ситуацию дяде Леше. Тот растерянно почесал лоб. Для него это тоже явно было не так просто. Он понял всю ситуацию, и долго думал, как бы подступить к Диме и что ему сказать. Для Алексея это было не типично. За словом он в карман не лез, всегда знал, что предложить, какую мудрость озвучить теперь. Да и сам он выглядел если не расстроенным, то уж озадаченным точно. Люстра с тусклой лампочкой немного покачивалась, низко веся над столом и чуть скрипела, слабый ветерок подвывал за окном. А вот за столом было тихо, дядя Леша все-таки собрался с мыслями, опрокинул еще стопку водки, и глубоко вдохнув, начал: — Знаешь Дима, прошло уже пять лет, с тех пор как я похоронил Катю. Она тоже умирала долго. — пальцы Алексея онемели плечи чуть подрагивали, а взгляд на какие-то мгновения стал холодным и безжизненным. Эти воспоминания давались ему совсем не легко. — Я долго был с ней, старался держаться рядом с Катей подольше. Я действительно был с ней так часто, как мог. Но меня гноит чувство вины за каждую секунду, что я не уделил ей, хотя мог. — Дима понял, почему глаза дяди Леши казались такими странными. Это были слезы. и хоть тонким покровом, они обволакивали покрасневшие глаза, Алексей не пролил ни капли. — Я знаю, что тебя не отпустит чувство вины. Никого не отпускает, может быть только немного. Так или иначе, оно будет. Оно всегда с нами. Маленькое, запрятанное где-то в уголке сердца, или огромное и тяжелое, как крест на спине. Оно будет с тобой. Но я помню, как плакал по матери Игорек… Он все думал, что мог найти деньги, был у него знакомый, давал большие деньги под конский процент. Тогда Игорь побоялся, да и я сына отговаривал. А он меж тем так и не смирился в итоге. Говорит, что лучше бы до сих пор крутился в кабале, чем жил с этой виной. Прав он или нет? Не знаю. Знаю, что и в долгах у него тоже могло ничего не получиться, в любом случае. Он живет дальше, но все еще винит себя, и меня тоже винит, но себя больше. Повисла напряженная пауза. Наверное, Дима должен был что-то сказать, но на ум ничего не шло. Только страх, за отца. И вдруг его как осенило: — Костя, — выкрикнул он! — Денег хватит на первый взнос, а потом можно будет и еще достать. Дядя Леша будто бы ждал этих слов. он еще раз сделал тяжелый вздох, и снова заговорил: — Да, Дима, но я вот, что скажу. — он сделал глубокий вдох и десяток секунд помолчал, пытаясь найти нужные слова, собираясь с мыслями. — Тут уже как не крути, а судьба все равно будет злодейкой. Я б хотел тебе указать на какой-нибудь беспроигрышный вариант, да нет у меня такого. Я лучше отвечу: из двух зол не всегда есть меньшее. Если ты не пойдешь на авантюру, может тебе удастся перебороть вину, может нет. Кроме тебя никто не знает. Если пойдешь — тоже никто не знает. Может повяжешь себя с криминалом, может вообще умрешь. Алексей сделал еще один глубокий вдох, его спокойный до того взгляд забегал по столу. Даже удивительно было видеть его таким. Он всегда был спокойным, все делал налегке, словно для него и не было трудностей. Только сейчас, кажется впервые Дима увидел, как дяде Леше что-то с трудом. — Так… — промолвил Дима неуверенно, и немного боясь ответа на свой вопрос. — Что мне делать? — Эх, Димка-Димка… — Алексей поднял взгляд на Диму, пара серо-зеленых глаз пристально смотрели, словно в душу парню. Одновременно внушая доверие, и заставляя Диму чувствовать себя не в своей тарелке. — Знал бы ты, как я хочу дать тебе ответ на этот вопрос, да только не могу. Не могу, и все тут. Ты только сам куешь свою судьбу. Сам все делаешь. И, что уж греха таить, я боюсь ошибиться. Да и крайним оказаться не хочу, стыдно говорить о таком, а все равно правда. Может быть и взял бы ответственность, да только сам я ни в чем не уверен. Это твоя жизнь, я все равно не смог наставлять тебя вечно. Скажу только так. — он положил свою руку на ладонь Димы, его взгляд вдруг стал еще теплее, хотя казалось, что более приветливым он быть в принципе не может. — Подумай хорошо, реши это сам. Я помогу тебе, куда бы ты не пошел. Но не буду врать, что бы ты не выбрал, будет совсем не легко. Ты можешь выйти сухим из воды, а можешь нажить проблем, даже если лежишь как камень, и ничего не делаешь. В любом случае, жизнь продолжается. Внутри Димы появилось какое-то странное чувство пустоты, особенно, когда его отпустила морщинистая рука наставника. Особенно, когда на его лице появилась, дрожащая, как будто вымученная улыбка. словно бы Дядя Леша и сам не верил в то, что говорил. — Ладно… — Вздохнул Дима. — спасибо за совет. Я, наверное, должен идти. Быстро одевшись он на прощание пожал Алексею руку, тот еще раз пробормотал, что если нужна будет помощь, то он всегда рядом, крепко, почти как отец обнял Диму. Тот развернулся и вышел на улицу. Однако, очень быстро он осознал, что визит никак ему не помог, лишь напротив запутал, а выходя из дома, Дима чувствовал себя также опустошенно, как выбираясь из больницы. Никакого камня с души не спало, остались только сомнения. Идти-ли домой, и делать вид, что ничего и не было? Нет, даже если бы Дима не считал этот поступок гнусным, ему бы все равно не хватило бы воли жить как прежде. Оставалось только согласиться с предложением Кости. Звучит легко, а ведь на самом деле, проблем ни капли не меньше. И не видно ни конца не края этим проблемам. Дима еще долго шел, в каком-то не вполне понятном направлении. Свежий, после дождя воздух, словно дразнил его, мол, все в мире так хорошо, но это хорошее проходит мимо тебя. Все без конца ковылял и думал. перед глазами застыло лицо отца. Застывшее в седой, морщинистой, чуть уставшей улыбке. И стоило Диме лишь подумать, что однажды он увидит эту улыбку в последний раз, как у него косились ноги, а перед глазами проплывала вся жизнь. Как он его учил правильный чай варить, учил кататься на велосипеде, бриться, чертить… Все не перечислить. Как и любой хороший отец, он словно из стальной болванки выточил Диму. Целого человека! Со всеми его мыслями, чувствами, мечтами, желаниями. Выковал само его естество? И теперь это естество должно просто зайти в дом, хлопнуть дверью, повесить на вешалку пальто и молча дождаться, пока его создатель зачахнет? Дима просто не мог этого допустить. Он все-таки несет какую-то ответственность. С другой стороны, такова ведь судьба, или воля божья, или как там ее еще называют? Все мы рано или поздно умираем, так или иначе. Даже на земле, где в рамках нормы те технологии, которые здесь не сможет осмыслить не один ученый, даже там еще не побороли смерть. Научились оттягивать ее, замедлять старение, обращать в спять течения холеры и чахотки, но смерть предотвратить не в силах даже они. Самодержец Михаил третий прожил двести и четыре года, до того, как на кануне последней земной войны, его отправил на тот свет инсульт. Его величество Георг восьмой, и тот скончался на триста сорок девятом году жизни. что уж говорить о простых смертных… если богоизбранным монархам не избежать погибели, то очевидно, Диме и смысла нет пытаться предотвратить неминуемое. «Нет! К черту это все!» -прокричал про себя Дима. Такого он себе позволить не мог. Пусть это и бессмысленно, но он не будет сложа руки ждать. Дело Кости было крайне рискованным, что уж говорить, он сам об этом рассказывал, еще сегодня днем. Но был ли выбор? Денег по-другому не достать, а сейчас основная проблема именно в них. Да, с первого дела все деньги не достать, но, может удастся провернуть еще перевозки позже? В конце концов, все сводилось к одному весьма циничному факту. Дима долго бегал от него, но в конце концов, почти ударился о него лбом. Как ни крути, а афера беспроигрышная… даже в самом худшем случае, отцу уже не будет хуже. Даже если Диму арестуют, даже если убьют. Он просто не получит денег, какая уж разница. Пожалуй, решиться на преступление было даже проще, чем Дима хотел думать. В конце концов, не прошло и пятнадцати минут, от того как он допустил такое развитие событий, и вот Дима уже стоит в телефонной будке. Некоторое время он мешкал, руки дрожали, и вообще, все никак не получалось решиться. По несколько раз Дима прогонял у себя в голове диалог с Костей. Он сделал глубокий вдох, и наконец взял трубку. Бросил монетку и телефон издал гудок. — Доброй ночи, чем могу помочь? — прозвучал мягкий голос телефонистки. — Здравствуйте соедините пожалуйста с номером 34027. — Минуточку… Дима вдруг подумал: «Черт, а хорошо быть жадным, денег на личный телефон хватило» — все-таки это невероятно упрощало связь с Костей. Трубку тот поднял почти моментально, словно все это время сидел и ждал звонка. — Слушаю. — бросил Костя. голос у него был нервный, очень беспокойный. Напряжение чувствовалось и через трубку. — Здравствуй, Костя, это Дима Бурлов. Я не мешаю. — Что? Эм, нет конечно. Все, эм… Все хорошо. — голос кости сбился, он должно быть ждал чей-то другой звонок. Этого кого-то он видимо не на шутку опасался, а потому и был на взводе. Однако, даже через телефон было слышно, что сейчас у него как камень с души упал. — Здравствуй Дима, зачем звонишь? — Друг, с тобой все в порядке, ты что-то сам не свой. Что-то случилось? — Что? Нет, а почему ты так решил? — как не пытался костя выглядеть спокойным, манера речи оставалась нервной. Растревоженное нутро рвалось наружу, с потрохами выдавая парня. — Ладно, не так важно. Как ты сам? — Дима оттягивал разговор о деле, пытаясь собраться с мыслями. И вообще, как-то он не решался переходить сразу к важному. — Хорошо, не голодаю, не бедствую. — Соврал Костя. — На том спасибо. А у тебя все хорошо? — Он кажется понимал нежелание Димы переходить к делу. Кажется, даже сам его разделял. — Да… Это вот не самая лучшая. Новость. Потому и звоню тебе, нужна твоя помощь. — Дружище, что случилось? Я помогу! Что там, могу денег дать, в крайнем случае, парней крепких прислать, если кто-то обидел. — Костя уже почти смирился со своей смертью, поэтому был крайне щедрым. К тому-же, перед концом, мог позволить себе в последний раз злоупотребить своими полномочиями. — Я бы хотел поговорить о деле, которое ты мне сегодня предлагал сегодня. В общем я согласен. На той стороне повисла гробовая тишина, показалось, что с другой стороны человек умер. На самом деле, это было не так далеко от действительного состояния Кости. Еще пару секунд он собирал беспорядочно рассыпавшиеся по сознанию мысли. Наконец он собрался и тяжелым голосом сказал: — По телефону такое не обсуждают, -отрезал Костя, и повторил, пожалуй, самую важную, как он теперь понял, для нелегала фразу. -Уши есть везде. Приходи ко мне, обсудим с глазу на глаз…